Контент удален!

После того как виконт упал, истекая кровью, начался хаос.

Перепуганные лошади метались, и карету качало не меньше, чем лодку в шторм.

Оба рыцаря, державшие Эдит, погибли, пронзённые мечами.

Когда карета накренилась и едва не перевернулась, связанная Эдит потеряла сознание. Дальше она ничего не помнила.

— У-у…

Тихо простонав, Эдит попыталась приподняться. Мысли оставались ясными: похоже, голова не пострадала.

Она осторожно открыла глаза и осмотрелась.

Видимо, прошло немало времени: сквозь щели кирпичной стены проникал лунный свет. Увы, лодыжки всё ещё были обмотаны несколькими слоями ткани.

Где я? Виконт вряд ли сам приказал меня сюда перенести.

У него была тяжёлая рана, кровь била фонтаном. Если в таком состоянии ещё и с размаху удариться головой, повреждения мозга неизбежны.

В лучшем случае Николас Портрион впал в вегетативное состояние. А скорее всего, умер на месте.

Раз виконт при смерти, купленная им женщина больше ни на что не нужна.

Тем более что, судя по всему, он приобрёл её именно для постели.

Значит, можно вырваться из этого безумия и вернуться к прежней жизни?

Она только начала надеяться, когда услышала:

— Должно быть, уже очнулась, госпожа София. То, что вы велели, тоже применили.

Голос доносился издалека. Точнее, приближались трое или четверо людей, негромко переговариваясь.

— Хорошо потрудились. Эта женщина нам пригодится, за ней нужен особый присмотр.

Вскоре дверь открылась. Вошли мужчина, похожий на врача, двое слуг и женщина, которую назвали госпожой Софией.

— Эдит Лоуэлл, верно?

— …

— Хорошо, что не спешите открывать рот. Стоит заговорить — и обязательно сообщишь собеседнику что-нибудь полезное для него.

Женщина изящно откинула густые чёрные волосы. Холодные красные глаза внимательно осмотрели Эдит с головы до ног.

— Я София, первая жена Николаса Портриона. Но… как вам известно, прошлым утром мой любимый муж получил тяжёлые ранения и впал в кому.

Она говорила, скорбно опустив брови, однако губы улыбались. Совсем не так выглядит человек, убитый горем из-за любимого.

Эдит мгновенно поняла причину этого двуличия.

— Госпожа София. Если вы меня отпустите, я никому не расскажу о том, что случилось за эти дни. Меня нисколько не интересуют ни наследство, ни титул.

— Как хорошо, что вы быстро разобрались. Но…

София посмотрела в её полные мольбы глаза и продолжила:

— Вы ведь тоже слышали? Его старший брат, глава рода, был убит во время близости, поэтому Николас с женщинами не спит. Он предпочитал покупать людей и наблюдать за их забавами.

София плавно подошла и стиснула подбородок Эдит.

— Ух…

— Беда в том, что об этом пристрастии известно всем. Значит, все знают и об отсутствии наследника. Вы представляете, сколько людей зарится на состояние Николаса Портриона, который вот-вот умрёт бездетным?

В лечебнице постоянно сменялись посетители. Работая там, невольно узнаёшь самые разные истории и слухи и понемногу начинаешь разбираться в происходящем вокруг.

Поэтому Эдит примерно представляла, что будет после смерти виконта.

Говорили, в роду Портрионов мало детей. Если нынешний виконт умрёт, даже в боковых ветвях некому наследовать титул.

София была права: многие решат, что род вот-вот пресечётся, и перестанут с ним считаться.

Пусть за тринадцать лет правления Николаса дела семьи пришли в упадок, Портрионы всё же оставались Портрионами.

— Найдутся нечистые на руку люди, которые только и ждут его смерти, исходя слюной.

— …

— Но, к счастью, в последний момент виконт изменил привычкам. Отправился к вам домой, чтобы взять в четвёртые жёны. И тем самым дал роду Портрионов шанс спастись.

— Что вы…

Эдит задохнулась от неожиданности и тут же возразила:

— Я даже не знала, что виконт меня купил! Попыталась убежать, но меня схватили и привезли сюда. Я никак не могу носить его ребёнка.

— И что с того, Эдит? Вы достаточно красивы, чтобы соблазнить кого угодно. А на вашем теле остались следы рук Николаса Портриона.

Изящным движением София намотала на руку её волосы.

— Николас искал вас по меньшей мере несколько лет. Наконец нашёл и получил. Прежних трёх жён он брал по прихоти, а вас одну искал так долго.

Зачем я вообще понадобилась виконту?

Но Эдит не успела задать вопрос. София продолжила:

— Люди уже считают, что виконт поддался прихоти и переспал с тобой.

София отослала остальных подальше. Затем ласково погладила плоский живот Эдит и прошептала:

— Эдит. Хочешь жить — забеременей от кого угодно. И обмани всех: выдай ребёнка за потомка виконта.

Эдит не верила собственным ушам.

— В течение месяца. Как четвёртая жена Николаса. Я объявлю ребёнка наследником Портрионов, независимо от того, виконт его отец или нет.

Глядя на помутневший взгляд Эдит, София постепенно справилась с раздражением.

— Тогда за те десять месяцев ¹, что вы будете носить ребёнка, я разберусь со всеми, кто посягает на Портрионов. Мы поможем друг другу как равные жёны.

¹ В корейском счёте срока беременности за месяц принимают четыре недели; десять таких месяцев — сорок недель.

Разумеется, заодно придётся избавиться и от остальных жён, желающих прибрать наследство.

София улыбнулась и продолжила:

— К рождению ребёнка я щедро вас вознагражу. Возьмёте деньги и сбежите вместе с ним. Всё просто, правда?

Забеременеть от кого угодно, потому что так нужно для её планов?

Сумасшедшая…

Эдит содрогнулась.

Почувствовав презрение в её взгляде, София выхватила кинжал у личного врача и приставила к горлу Эдит. От прикосновения металла та съёжилась.

— Вам будет гораздо лучше со мной. Вторая и третья жёны Николаса очень жестоки. Разве они оставят в живых женщину, с которой, возможно, придётся делить наследство?

— …

— Николас ведь заплатил долги вашей семьи, Эдит. Разве не следует отработать своё содержание?

Эдит крепко сжала губы. Иначе её бы вырвало.

Её тошнило от женщины, которая предлагала ради спасения забеременеть от первого встречного. Она проклинала дядю, втянувшего её в эту трясину.

Но больнее всего была уверенность: никто не придёт на помощь.

Ни покойные родители.

Ни товарищи из лечебницы.

Ни жестокая первая любовь — тот, кто давным-давно обещал на ней жениться, а потом уехал и оборвал всякую связь.

Раз никто не сможет её спасти, придётся спасаться самой.

Эдит постаралась подавить гнев и унижение и заговорила как можно спокойнее:

— Я поняла, что вы хотите сказать. Уберите кинжал.

— Что ты сейчас сказала?..

— Вы сами сказали, что мы равные жёны. И ещё сказали: стоит заговорить — и обязательно сообщишь собеседнику что-нибудь полезное для него.

— И что?

— Значит, у вас тоже нет ребёнка, который мог бы унаследовать род. Похоже, единственный способ избавиться от соперников внутри семьи и за её пределами и забрать всё наследство — с моей помощью создать видимость, будто наследник существует.

— …

— Если вы продолжите так со мной обращаться, я скорее умру, чтобы испортить вам планы, чем захочу помогать.

Эдит слышала, как пациенты говорили о первой госпоже Портрион. Кажется, она происходила из разорившегося провинциального дворянского рода и славилась добродетелью и умом, а потому вела семейные дела вместо виконта.

Тоже мне добродетель. Да это смех один.

Судя по тому, как она собиралась использовать Эдит, чтобы забрать всё наследство, жадности ей было не занимать.

— Что ж… Вижу, ты меня поняла, так что больше угрожать не буду. Но если вздумаешь сопротивляться, пеняй на себя, — жёстко произнесла София и убрала кинжал.

Она пыталась скрыть досаду и сохранить благородный вид, но злость была очевидна. Чтобы не усмехнуться ей в лицо, Эдит слегка кивнула, изображая согласие.

* * *

— Кроме ушибов при опрокидывании кареты, повреждений, похоже, нет, — равнодушно сказал приведённый Софией врач, осмотрев Эдит.

Держался он сухо и деловито, словно проверял качество недавней покупки.

— Спасибо за мазь.

С горькой улыбкой Эдит поблагодарила человека, который, вероятно, служил здесь личным врачом.

Он почти не отреагировал. Видимо, был очень предан Софии.

— Оставайтесь здесь и ведите себя тихо, пока госпожа София не приготовит вам комнату.

Врач вышел. Убедившись, что шаги затихли вдали, Эдит достала тонкий пинцет, который незаметно вытащила из его медицинской сумки.

Она собиралась усыпить их бдительность, притворившись покорной. Но они поверили даже легче, чем ожидалось. Словно другого выбора у неё не было.

Либо дураки, либо что-то скрывают.

Впрочем, что бы за этим ни стояло, бежать можно было только сейчас. Если послушно остаться здесь, её используют и в конце концов убьют.

Сяду в ночную карету и сразу в столицу. Приду в академию, скажу, что согласна на любую работу — с бумагами возиться, убираться, только бы разрешили учиться. Хоть выслушают. Если не выйдет, обращусь за покровительством к какому-нибудь влиятельному роду. Говорят, способных людей они ценят.

Если до самого выпуска не выходить из академии, преследователям останется лишь отступить. Там готовили людей для высших государственных должностей; провинциальный дворянин не смог бы явиться туда и устроить бесчинства.

Ткань затрещала.

Острым краем пинцета удалось разорвать путы на лодыжках.

Не тратя времени на натёртую кожу, Эдит сразу пошла к двери. Ушибленное тело от усталости и страха казалось свинцовым.

Никого. Надо бежать сейчас.

Убедившись, что снаружи тихо, Эдит сунула пинцет в щель двери.

Её семья разорилась ещё в детстве, и выросла она почти простолюдинкой. Вскрыть замок железкой для неё ничего не стоило: в доме постоянно что-нибудь ломалось, и бесконечные починки давно стали привычным делом.

Пожалуйста… Если я в таком положении ещё и забеременею против воли, всему конец.

Эдит работала руками с невиданным прежде отчаянием.

Щёлкнул замок, и дверь открылась. Эдит осторожно огляделась.

То ли никто не предполагал, что она вскроет замок и выберется, то ли София проявила небрежность, но поблизости не было ни одного стражника.

Не верится, что женщина, собравшаяся с моей помощью забрать всё состояние, окажется такой беспечной.

Подозрение было разумным, однако оставаться в заточении она не собиралась.

Стараясь даже дышать потише, Эдит побежала.

Усадьбу построили во времена расцвета рода Портрионов; при ней были чертовски большой сад и лес.

Она отчаянно бежала туда, где рано или поздно должна была показаться ограда. Роса с кустов мочила подол. Беспорядочно торчавшие ветки царапали щёки, оставляя тонкие ссадины.

Но Эдит продолжала бежать изо всех сил, не желая дать своей жизни рухнуть в пропасть.

Наконец добравшись до стены, она вытянула руки, чтобы одним рывком перемахнуть через неё.

— !..

Что-то невидимое преградило путь. Резко остановившись, Эдит принялась ощупывать преграду, похожую на прозрачную твёрдую стену.

При каждом прикосновении всё тело покалывало, словно от электрического разряда.

Только тогда она поняла, почему её так плохо охраняли.

«Должно быть, уже очнулась, госпожа София. То, что вы велели, тоже применили».

Говорили, в столице такая магия встречается нередко. Вспомнив разговоры наёмников, заходивших в городок, Эдит почувствовала, как опускаются руки.

На меня наложили заклятие заточения, поэтому даже сторожить не нужно?

Она била по прозрачной стене, но лишь ранила руки. Выбраться наружу по-прежнему было невозможно.

За спиной послышался насмешливый голос. Словно заранее зная, чем всё кончится, София явилась с крепкими слугами.

— Так я и думала. По-хорошему помогать ты не собиралась.

— София…

— Уведите её.

Мужчины схватили Эдит и куда-то поволокли. София осталась позади, с улыбкой наблюдая за происходящим.