Контент удален!

— Там внутри женщина. Можете делать что хотите, только чтобы забеременела…

На этот раз вместо приличной комнаты Эдит заперли в кирпичной постройке. Слушая страшные слова за стеной, она закусила губу.

София и её подручные действовали очень быстро. Видимо, отсутствие человека, которого можно было бы объявить наследником виконта, заставляло их спешить.

Ради того, чтобы я забеременела, она готова и на такое?

Виконт был безумен, но София не уступала ему. Не прошло и часа, а она уже решила запустить к пленнице нескольких мужчин. До такого додумался бы только зверь.

Нельзя было позволить им прикоснуться к ней — любой ценой.

Эдит схватила острый обломок кирпича и отчаянно искала способ спастись. Мужское хихиканье приближалось, и вскоре дверь открылась.

Вошли четверо мужчин, похожих на замковых чернорабочих.

Четыре пары глаз, блестевших от похоти, жадно оглядели её лицо и тело, а затем снова впились в лицо.

— Ого… Да она красавица!

— И правда можно всё?

Трое двинулись к Эдит, словно волки, заметившие кусок мяса. Четвёртый резко бросил:

— Жить надоело? Вальтер же сказал её не трогать.

Имя Вальтера заставило их замереть.

— Ну, это…

— Но этот Вальтер, когда её увидит, сам того же захочет!

— Да он, сукин сын, такой же конюх, как и мы!

Мужчина, выкрикнувший это с показной храбростью, потянулся к ноге Эдит, лежавшей на полу.

— Разве я не попросил вас вежливо не трогать эту женщину?

— А-а!..

Вместе с тихим голосом раздался хруст: чья-то нога придавила протянутую руку к полу.

Кто это?

Эдит собиралась полоснуть по этой руке острым камнем, который прятала у груди.

Но пришедший последним мужчина уже давил её ногой, словно растирал тлеющий уголёк.

— В-Вальтер, прошу… А-а!

— Ганс. Всего несколько минут назад ты ответил, что понял мой приказ её не трогать. Или нет?

Человек по имени Вальтер не отпускал руку, невзирая на мучительные стоны Ганса. Расправлялся с ним так же безжалостно, как прихлопывают насекомое, насосавшееся крови.

Кто он такой, если может себе это позволить?

Эдит оторвала взгляд от раздавленной руки Ганса и медленно посмотрела выше.

Прежде всего её поразили мощное сложение и массивные мышцы, покрывавшие крепкий костяк. С четырьмя мужчинами, вошедшими раньше, его нельзя было даже сравнить.

Ни один из рыцарей и наёмников, которых ей доводилось помогать лечить, не обладал таким внушительным телосложением. Но для рыцаря на службе Портрионов он был одет слишком бедно.

Эдит с любопытством взглянула ему в лицо — и глаза расширились до предела.

Густые чёрные волосы, прямой нос, ясный разрез глаз. Даже очертания подбородка и губ казались знакомыми.

В этом лице было что-то узнаваемое. Словно заворожённая, она произнесла:

— Исаак?..

Исааком звали мальчика, полного тайн, который недолго жил в её доме, когда Эдит было около одиннадцати лет.

«Мы решили на время принять постояльцев, чтобы немного поправить дела. Госпоже нужно место, где можно восстановить здоровье, а у тебя появится друг-ровесник. Всем будет хорошо».

Когда мать, госпожа Лоуэлл, сказала это, Эдит чуть не запрыгала от радости.

Прежде ей было не с кем играть, кроме родителей и слуг, которые то и дело сменялись или вовсе исчезали.

Говорили, лет пятьдесят назад Лоуэллы ещё жили довольно состоятельно, как и подобало баронскому роду. Но о том, что она сама происходит из баронской семьи, Эдит узнала лишь гораздо позже.

Из-за врождённой неизлечимой болезни отца пришлось продать и имущество, и титул. И даже после этого денег постоянно не хватало.

Через несколько дней приехали мальчик и его мать.

Госпожа Лея и Исаак. Они хоть немного заполнили пустоту, оставшуюся после смерти отца, который долго боролся с болезнью.

Особенно поддерживал её Исаак, всего на год старше.

Когда мать до поздней ночи работала в лечебнице, зарабатывая на жизнь.

Когда приближалась годовщина смерти отца и становилось тоскливо.

И когда Эдит увидела, как мать, которая сама взвалила на себя непосильную работу, тайком кашляет кровью.

Впервые поняв, что мать скрывает болезнь, маленькая Эдит от потрясения не смогла произнести ни слова.

Неужели вслед за папой я потеряю и маму?

Она не знала, как справиться с беспомощностью и страхом. Сердце колотилось точно так же, как сейчас. Боясь взглянуть матери в лицо и услышать страшное признание, она бросилась из дома.

Лишь когда из тёмных туч хлынул ливень, Эдит поняла, что заблудилась в ночном лесу далеко от дома.

— Нет. Мама… она не… не болеет… Всё будет хорошо…

Под большим деревом Эдит плакала, срывая голос.

Ей и без того было горько и страшно, а теперь она ещё и заблудилась под дождём. Слёзы текли без конца.

Она уже думала, что делать, если нападёт дикий зверь, когда в кустах послышалось движение.

— Эдит! Я тебя столько искал!

Показался Исаак. Несмотря на плащ, он промок насквозь. Рядом, как всегда, шёл его белый пони Крим.

Увидев двенадцатилетнего мальчика, который с широкой улыбкой протягивал ей плащ, Эдит ощутила неописуемое облегчение.

— Если что-то случилось, сначала поговори со мной. Зачем ты, глупая, убежала одна?

Исаак хмурился и говорил так, словно ему ужасно досадно, но при этом развёл руки, приглашая в объятия.

Дрожа от холода, Эдит не раздумывая прижалась к нему. Перед глазами оказались мокрые пряди чёрных волос и янтарные глаза, прищуренные улыбкой в полумесяцы.

От его тела шло тепло. Ей показалось, что и дыхание, и само время замерли навсегда.

— Когда дождь кончится, поедем домой на Криме. А пока расскажи, что случилось. Я всё выслушаю.

— Исаак…

— Вот глупая. Просто расскажи. Даже бояться вдвоём легче.

Говорил Исаак отрывисто, зато обхватил её окоченевшие руки обеими ладонями и стал согревать. Потом ласково погладил по голове.

И теперь, в двадцать три года, Эдит всё ещё не понимала, каким волшебством околдовал её тогда двенадцатилетний мальчишка.

Стоило ей посмотреть в его золотистые глаза, как холод исчез, словно его и не было, а сердце заколотилось так сильно, будто хотело вырваться из груди.

С каждым ударом — тук, тук — её словно затягивало в незнакомый мир.

Даже одиннадцатилетняя девочка, совершенно не знавшая жизни, понимала: это любовь.

Я думала, Исаак чувствует то же самое.

Но мальчик, который краснел при взгляде на неё, в конце концов уехал в столицу, откуда был родом, и оборвал всякую связь. Безжалостно.

Эдит тем временем стала совершеннолетней и, трезво оценив обстоятельства, окончательно отказалась от мыслей о замужестве.

И всё же почему-то мужчина перед ней, Вальтер, напоминал того мальчика, оставившего после себя горечь и тоску.

Хотя Исаак никак не мог появиться здесь в такую минуту.

Да и глаза другого цвета, если приглядеться.

Может, её разум отчаянно цеплялся за хорошие воспоминания, лишь бы не дать ей сойти с ума?

Эдит подавила горькую усмешку, а Вальтер переспросил:

— Исаак? Похоже на мужское имя. Даже в таком дерьме думаешь о мужиках?

В голосе звучало недоумение и лёгкая насмешка. При этом чувствовалось, что он спокойно пытается понять, что у неё на уме.

— Дело не в этом, — коротко, но твёрдо ответила Эдит.

Она не кричала, спрашивая, где находится, и не требовала выпустить её, потому что ещё не поняла, кто этот мужчина.

Одет так же, как остальные слуги, но раздавил руку Гансу, едва тот протянул её к ней. И с другими разговаривал приказным тоном.

Держался так, словно стоял над всеми.

Как бы он ни важничал, это всего лишь слуга, явившийся сюда по приказу Софии.

Один из тех, кого послали исполнить мерзкое распоряжение и надругаться над ней.

Подумав об этом, Эдит не сумела скрыть презрения. Вальтер заметил холод в её взгляде и криво усмехнулся, словно его это позабавило.

— Заклятие не даёт тебе даже выйти за ограду, а ты всё так смотришь. До тебя всегда долго доходит?

Насмешка задела Эдит, но она заметила важную деталь: он знал о сдерживающем заклятии.

Потому что он приближённый Софии?

— Не подходи…

— Уже и приказы раздаёшь.

Вальтер снова усмехнулся, на этот раз откровенно издевательски.

— А ты откуда знаешь, что я сделаю, если подойду?

Глаза, напоминавшие ночной лес, сверкнули интересом. Эдит мысленно скрипнула зубами.

Все они пришли по приказу первой жены виконта. Значит, и этот, и остальные…

— Наверняка собираешься взять меня силой.

Услышав это, Вальтер странно поморщился и велел остальным ненадолго выйти за дверь.

Оставшись с ней наедине, он спросил с коротким смешком:

— Раз так уверена, значит, в зеркало смотришь. Полагаешь, первый встречный обязательно тебя захочет? Понятно, о своей красоте ты высокого мнения.

— Что ты…

Эдит не нашлась с ответом. Но прежде чем она успела возмутиться, взгляд Вальтера изменился. Зелёные глаза под чёрными волосами сверкнули убийственным холодом.

— Слушай внимательно. Меня не интересуют ни распоряжения этой Софии, ни твоё тело.

— …

— Расскажи, что говорил Николас Портрион и к каким вещам прикасался перед нападением убийц.

Как только Вальтер произнёс эти слова, Эдит перестала замечать его убогую одежду. Он умел подавлять одним голосом и манерой держаться.

Теперь она понимала, почему Ганс, такой же слуга, сразу поднялся и попятился, едва Вальтер указал подбородком на выход.

Словно зверь, он пользовался своей природной силой, чтобы полностью сломить чужую волю. Невольно возникал вопрос: действительно ли он простой работник?

— Лучше заговори побыстрее.

— …

Эдит сглотнула.

Только что он без колебаний раздробил другому человеку кости кисти. От напряжения мысли путались, но одно было ясно: ему очень нужно узнать, что делал виконт.

И ещё он обладал в этом доме достаточным влиянием, чтобы ослушаться Софии.

Значит, оставалось рискнуть, чтобы выбраться живой из мерзкого поместья Портрионов.

— Вальтер. Виконт Портрион, который прежде никогда не оставался с женщиной один, пришёл ко мне домой. Потом мы вместе сели в карету. До самого нападения он со мной разговаривал.

Эдит смотрела ему прямо в глаза и старалась говорить спокойно.

После смерти матери, оставшись совсем одна, она усвоила одно правило: никогда не показывать людям слабость.

Стоило дать понять, что у неё нет ни силы, ни средств, и мир становился жестоким и подлым. Лучше притворяться, будто чем-то располагаешь и что-то знаешь. В поместье Портрионов это должно было работать так же.

— Если хочешь узнать, о чём мы говорили, чего он касался и куда смотрел, сначала обмани Софию.

От её решительного тона Вальтер нахмурился, словно не веря ушам.

— Предлагаешь сделать вид, будто эти ублюдки тебя изнасиловали?..

— Только создать видимость. Если меня на самом деле унизят, я больше никогда не открою рта.

Взгляд Вальтера едва заметно изменился. Ещё мгновение назад он смотрел на человека, которого нужно допросить; теперь глаза оживились, словно он обнаружил нечто интересное.

— Ты предлагаешь мне сделку?

Вальтер помрачнел, а голос стал ниже. Для Эдит это был хороший знак.

Если бы он счёл её слова пустой болтовнёй, уже угрожал бы силой.

Раз пугает только словами, значит, сведения, которые я могу выдать, для него очень важны.

Поэтому Эдит продолжала держаться так, будто ей известно нечто существенное.

— Да, сделку. Прежде чем рассказать всё, что знаю, я должна убедиться, что ты умеешь хранить тайны.

— Говоришь связно. На сумасшедшую не похожа.

Он понизил голос почти до звериного рычания. Эдит не смогла ответить, но кивнула.

В голубых глазах был страх, однако за ним светилась стойкость: под угрозой она не сломалась.

Вальтер чутьём понял, что дело становится хлопотным.

— А если я откажусь?

— Я прикушу себе язык раньше, чем ты успеешь со мной что-нибудь сделать.

— …

Стук!

Вальтер вырвал из её руки острый камень и швырнул на пол подальше.

Она наверняка понимала, что не сможет его ранить. Собиралась шантажировать увечьем, если не удастся прикусить язык? Вопреки кроткому виду, упрямства ей было не занимать.

Сработало?..

Но Вальтер ошибался: на самом деле Эдит с трудом скрывала внутреннюю дрожь.

Она сама затеяла эту рискованную игру. Если он не примет сделку, никто не спасёт её от того, что могут сделать здесь эти люди.

Без преувеличения, всё её будущее зависело от мужчины перед ней.

Но в поведении виконта я не помню ничего особенного.

Что же он скрывал? Эдит и самой хотелось знать, но этого недоумения нельзя было показывать.

Нужно притворяться, что ей известна важная тайна. Только тогда Вальтер будет рваться её разгадать.

— Чёрт…

Вальтер тяжело выдохнул. Похоже, никак не ожидал такого поворота.

Он долго смотрел на неё с раздражением, затем опустился перед ней. Его лицо вдруг оказалось совсем близко, и Эдит от неожиданности перестала дышать.

Видимо, её реакция показалась ему нелепой: он сказал со вздохом:

— Не сопротивляйся. Иди сюда.

В тот миг, когда после тихого шёпота его большая ладонь обхватила её лицо, в голове Эдит один за другим промелькнули самые страшные варианты того, что могло случиться.

Неужели рассказа о том, что делал виконт до нападения, всё-таки мало, чтобы он согласился помочь?

Она не могла скрыть дрожи во взгляде и опустила глаза, чтобы не выдать неуверенность. В ответ Вальтер лишь коротко усмехнулся.

— Зачем глаза закрываешь? На что-то надеешься?

— Что за… Убери руку.

— Сама попросила. Вот и выполняю.

Ткань затрещала.

Вальтер разорвал подол её платья. Эдит знала, из какой прочной ткани оно сшито, и невольно поразилась его силе.

Нет, дело не в этом.

— Что ты делаешь? Я ни о чём таком не просила!

Она испуганно бросила ему эти слова, но Вальтер снова потянулся к её лицу. Затем глубоко запустил пальцы в длинные густые золотистые волосы.

— Ты велела обмануть Софию в обмен на рассказ о виконте.

Большая ладонь взъерошила волосы, словно издеваясь над её наивностью.

— Одними словами Софию не проведёшь. И те, кто топчется снаружи, тоже раскусят твой жалкий замысел и донесут.

— …

— Если ты не дура, то должна понимать: София собирается с тобой не в детские игры играть.

Он был прав, и Эдит нечего было возразить.

Глаза первой госпожи Портрион, задумавшей использовать её ради наследства, горели алчностью.

Человек, ослеплённый корыстью настолько, что готов заставить незнакомую женщину забеременеть ради махинаций с наследством, не попадётся на неумелую уловку.

Как и говорил Вальтер, просто договориться о том, что сказать, было недостаточно.

София ослабит хватку, только увидев убедительные доказательства, что мужчины надругались над Эдит.

Эдит подумала и с тяжёлым сердцем ответила:

— Я понимаю, о чём ты.

Если этот мужчина не поможет, её всё равно ждёт ужасная участь. Она не могла выбирать, доверять ему или нет. Оставалось лишь поверить.

— Хорошо, что дошло, — съязвил Вальтер и придвинулся ближе.

Притянув Эдит за окаменевшие от напряжения плечи, он прижался зубами к её шее.

— Ах…

От неожиданного прикосновения у неё вырвался короткий стон. Она боялась, что он начнёт грубо целовать её или воспользуется положением, чтобы каким-нибудь грязным способом удовлетворить похоть. Но он этого не сделал.

Вопреки свирепому взгляду, мужчина по имени Вальтер сосредоточился лишь на том, чтобы оставить следы на её теле.

Его горячее дыхание касалось шеи, а губы плотно прижимались к коже, втягивая её. Пространство заполнили влажные звуки поцелуев и невольно срывавшиеся с её губ взволнованные стоны.

— А-а!..

Вальтер сильно сжал её грудь, и Эдит вздрогнула.

Впервые мужчина обращался с ней так, и прежде она не знала, насколько откровенно тело откликается на прикосновения. Она крепко закусила губу, не понимая, отчего горячо глазам — от стыда или от возбуждения.

Словно прочитав её мысли, Вальтер хмыкнул.

— Будешь искать в этом лишний смысл — только запутаешься.

— …

— Просто чувствуй. Судя по реакции, твоему телу нравится.

Ничего не ответив, Эдит вцепилась в разорванный им подол. Хотелось прикусить язык от стыда за тело, которое даже сейчас стало таким чувствительным и отзывалось на каждое прикосновение.

Вальтер молча смотрел на её побелевшие от напряжения губы. Несколько минут назад она дерзко предложила ему сделку, а теперь едва не плакала. При виде этого он ощутил незнакомый прежде порыв.

Вместо того чтобы подавить его, он схватил Эдит за лодыжки, развёл ноги и опустился между ними.

Поняв, где он оказался, Эдит широко раскрыла глаза.

— Что ты сейчас… Ах…

Она не успела договорить: Вальтер склонился и слегка прикусил ей бедро. По нервам пробежал острый разряд, а следом обнажённой кожи коснулся язык. Эдит перехватило дыхание.

Каждый раз, когда горячий скользкий язык плавно двигался по бедру, в животе сам собой вспыхивал жар.

Когда его высокий нос упирался во внутреннюю сторону бедра, а влажные от слюны губы покусывали и втягивали кожу, оставляя отметины, по всему телу вставали дыбом волоски.

Казалось, способность мыслить разумно, которой она всегда гордилась, исчезла без следа.

— Х-хватит, — торопливо остановила его Эдит.

Голос прозвучал твёрдо, но лицо пылало.

Только увидев, как из голубых глаз скатилась скопившаяся там слеза, Вальтер поднялся.

— Я столько возился. Если выяснится, что ты ничего не знаешь, готовься отвечать.

— …

— Даже отпечаток поставили. Сделка заключена, Эдит.

С этими словами Вальтер ушёл.

Лишь оставшись одна, Эдит почувствовала, как горят ноги, и посмотрела вниз.

Что это вообще такое…

Теперь стало понятно, что он имел в виду, говоря об отпечатке.

На бёдрах краснели следы его ладоней, словно они только что предавались бурным, неистовым ласкам.