Контент удален!

На следующий день, сразу после обеда, София позвала Эдит. Предлог был на редкость любезным: у новенькой ещё нет знакомых в доме, ей, наверное, одиноко, так почему бы не выпить чаю вместе?

На самом деле София хотела выяснить, что у неё на уме.

— Вам нравится чай, Эдит?

— Да… Душистый.

Заметив, как странно помрачнела Эдит, София вновь подняла чашку, скрывая невольную улыбку.

Она вспомнила доклад Вивиан.

«Госпожа София. Как вы и велели, я посмотрела, в каком она состоянии. Всё тело в отпечатках ладоней, глаза опухшие — видимо, плакала».

С этими словами Вивиан протянула испорченное бельё. Они с Эдит потрудились, чтобы оно выглядело убедительно, но София об этом, разумеется, не знала.

«Хорошо. И дальше прислуживай ей и внимательно следи. Джейн слишком долго была со мной и наверняка начнёт дерзить хозяйке из простолюдинок».

После того как её поймали на побеге и так с ней обошлись, даже дурочка должна понять своё положение.

По сравнению с первой встречей Эдит слегка приуныла. Видимо, постепенно осознавала: пока она заперта в доме Портрионов, придётся подчиняться.

— Госпожа София…

— Зовите меня просто Софией. Мы обе жёны Николаса.

— Да, София. Я вот… Не могли бы вы сказать, сколько денег я получу, если всё удастся?

Так и знала. Именно этого и следовало ждать. На миг в глазах Софии вспыхнуло торжество.

Все простолюдины, которых она встречала, были такими. В безвыходном положении бросали гордость и заботились лишь о собственной шкуре и выгоде.

Видеть, как Эдит, прежде так надменно сопротивлявшаяся, переменилась, было необычайно приятно. София не скрывала радости: гордость простолюдинов всё же ничего не стоила перед угрозой жизни и блеском денег.

Эдит всего лишь выразила готовность сотрудничать, а Софии уже казалось, будто с помощью глупой женщины перед ней и будущего ребёнка в её утробе она прибрала к рукам всё состояние Портрионов.

Сейчас наличных в доме почти не осталось. Жалованье слугам задерживали, и даже сама София могла покупать платья и украшения лишь на тайно присвоенные золотые.

Но если замысел с Эдит удастся, можно будет выгнать остальных жён и, воспользовавшись полномочиями исполняющей обязанности главы рода, продать семейные дома и земли.

При мысли о деньгах, с которыми можно будет жить в куда большей роскоши, как и положено госпоже, губы сами растянулись в улыбке.

— Вы приняли верное решение, Эдит.

— …

Она и представить не могла, о чём думала Эдит за своей робкой улыбкой.

— Вы поможете Портрионам выстоять в трудный час и не попасть под чужое влияние. Награда будет щедрой, — тепло сказала София, взяв её за руку.

Затем она перечислила богатства, которые принесёт всего одна беременность.

Человек, который первым делом задумал подделать наследника, едва муж оказался при смерти, непременно поделится состоянием. Как же.

Эдит знала по опыту: люди редко меняются. Особенно те, кто без колебаний использует других ради собственной выгоды.

Зато никто не поддаётся обману так легко, как человек, открывший свои желания.

— Вы правда всё это мне отдадите?.. — спросила Эдит дрожащим голосом.

Неудивительно, что лицо Софии просияло.

— Конечно. Я всегда отплачиваю за помощь.

София поднялась, вынула из ящика несколько золотых монет и протянула ей. Глаза Эдит округлились.

Одна золотая монета — моё жалованье за полгода.

Глядя, как Эдит неловко, но крепко сжимает золото, София про себя усмехнулась.

При первой встрече смотрела так, словно до самой смерти будет сопротивляться. А стоило дать несколько монет — и сразу переменилась.

Эта Эдит оказалась ещё примитивнее, чем София ожидала. Впрочем, как и все простолюдины.

— Это задаток. Пока поносите вещи, которые я уже купила. Через несколько дней я вызову людей из модной мастерской.

— Правда? Платья тоже можно будет оставить себе?

— Разумеется. На следующей неделе будет ужин в честь праздника урожая, мы пригласим представителей торгового объединения. Сшить наряды на заказ, наверное, уже не успеем, но стоит купить готовые, подобающие жене виконта.

София оглядела Эдит с головы до ног. Её красота и вправду объясняла прихоть Николаса, обычно избегавшего оставаться с женщинами наедине. Других обмануть будет нетрудно.

— Выбирайте платья и драгоценности по вкусу. Я заплачу.

Стоит надеть на эту низкую женщину роскошный наряд и украшения — и все примут её за госпожу. Для Софии было важнее всего, чтобы Эдит выглядела полноправной хозяйкой.

Тогда ребёнка, которого та зачнёт, признают наследником Портрионов. А сама София выиграет время, чтобы с его помощью выгнать остальных жён и завладеть всем состоянием виконта.

— Хорошо. Спасибо, София.

Эдит тоже улыбнулась, предвкушая, какую пользу принесут выданные золотые и драгоценности.

— И ещё: я дам вам сопровождающего, осмотрите сад. Ведь какое-то время вам предстоит здесь жить.

— …

— Если будете сидеть только в комнате, вторая и третья жёны заподозрят неладное. Свободно гуляйте по поместью, Эдит.

Эдит видела Софию насквозь. Та явно собиралась приложить все усилия, чтобы превратить её в госпожу.

«Госпожа София — единственная дочь провинциального дворянина. Говорили, когда-то их семья была довольно влиятельной».

Аристократы до мозга костей нередко слишком низко ценили тех, кто стоял ниже по положению.

Большинство тех, кто требовал выезда на дом из и без того перегруженной лечебницы, были именно такими. Денег на изысканную жизнь нет, а гордостью поступиться не могут.

Прежний император был сластолюбцем и оставил множество детей. Незначительные провинциальные дворяне нередко разорялись, пытаясь посадить на престол маловлиятельного принца: ставили не на того.

Кто мог предположить, что четвёртый принц, сын императора и болезненной девушки — последней наследницы баронского рода, убьёт наследного принца и остальных братьев и займёт трон?

Те, кто таким образом в одночасье оказался разорённым дворянином, обычно держались непомерно гордо, словно отрицали своё падение.

По мнению Эдит, София в сущности ничем от них не отличалась.

Для неё я не человек, а деталь, необходимая для достижения цели.

София явно не допускала, что Эдит лишь притворяется соблазнённой богатствами и согласной участвовать в замысле, а сама готовит побег.

Ей обещали купить драгоценности, которые можно будет взять с собой на случай нужды, и разрешали гулять, чтобы она могла найти путь к бегству. Отказываться не имело смысла.

— Так и сделаю. Спасибо за заботу.

— Тогда, пожалуй, пойдём?

София с довольной улыбкой приподнялась. Поднимаясь следом, Эдит вдруг поняла, что так и не узнала кое-чего важного.

— Кстати… А как виконт?

— Виконт? Ах да…

София ответила так, словно лишь вопрос напомнил ей о чём-то совершенно несущественном, давно забытом.

— Видимо, сильно повредил голову. Всё ещё не приходит в себя. Врач говорит, что едва ли надолго переживёт праздник урожая. Очень печально.

— …

— Поэтому вам нужно забеременеть как можно скорее. Чем раньше объявим об этом, тем охотнее нам поверят.

Закончив, София встала.

Эдит посмотрела на женщину, которую совершенно не волновало состояние мужа, и подумала: «Говорили, первый брак виконта был по расчёту и до свадьбы они даже не видели друг друга. Как же так получилось, что они идеально друг другу подходят?»

* * *

София прислала Эдит несколько платьев, которые сама не носила, и немного украшений.

Как ни разорились Портрионы, а всё-таки виконтский род.

Платья и драгоценности были довольно роскошными. Для Эдит, привыкшей проводить дни в лечебнице или среди книг, эта роскошь была непривычна.

Следом вошла Вивиан со шкатулкой.

— Прислали и украшения, вышедшие из моды. Думаю, ими можно распоряжаться как угодно.

Казалось бы, красивые камни должны были её заворожить. Но Эдит лишь оглядела вещи и спокойно сказала:

— Тогда позовёшь служанок, как я просила, Вивиан?

— Конечно. Как раз много одежды нужно разобрать. Удобный случай.

Вскоре Вивиан привела двух девушек. Обе соответствовали условиям, которые заранее назвала Эдит.

— Меня зовут Энн, госпожа.

— А меня — Мари. Обращайтесь, если понадоблюсь.

Эдит внимательно посмотрела на них, словно стараясь запомнить лица, и сказала:

— Поможете разобрать вещи? Пусть Вивиан приносит платья, а вы, Энн и Мари, будете раскладывать их внутри гардеробной.

Эдит была ещё молода, но работала с ранних лет и нередко руководила теми, кто начинал позже неё.

Поэтому держаться с умеренной начальственной уверенностью ей было нетрудно.

Гардеробная находилась в глубине спальни. За пределами хозяйского взгляда Энн и Мари раскладывали одежду и украшения, которые передавала Вивиан.

Как и задумала Эдит, обе невольно увидели, сколько всего есть у четвёртой госпожи.

Развешивая платья, Вивиан гадала, зачем Эдит понадобились служанки, отвечающие особым требованиям.

«Желательно те, кто давно работает в доме и содержит семью. Разумеется, не ближайшие приближённые Софии. И умеющие держать язык за зубами».

Очень скоро назначение этих требований стало понятно.

— Может, немного передохнём?

Эдит попросила Вивиан заварить чай, воспользовавшись стоявшим в комнате сервизом.

Услышав, что четвёртая госпожа велит положить побольше заварки — ведь пить будут четверо, — Энн и Мари принялись судить о её характере.

Похоже, слухи не лгут: она не дворянка. Могла бы держаться надменно, чтобы это скрыть.

Джейн говорила, она властная. А совсем не похоже. Просит и на нас заварить — может, ещё не разобралась, кто здесь кому подчиняется?

В глазах Энн и Мари Эдит держалась просто.

С хорошей стороны это означало отсутствие высокомерия; с плохой — казалось, она ещё не понимает, как жене виконта обращаться с прислугой.

— И вот это… Если не возражаете, примите.

Когда чашки опустели наполовину, Эдит протянула жемчужные серьги. Они были сломаны, и носить их едва ли получилось бы.

— Это нам?

— Да. Та служанка, Джейн, что приходила вчера, похоже, меня невзлюбила. А вы отнеслись иначе.

На ладони каждой лежало по серьге. Девушки смотрели на них и на мягкую улыбку Эдит со смешанным чувством.

Неужели ей одиноко оттого, что здесь никого не знает?

Неловко, конечно, но такое…

Поблагодарив, обе убрали серьги. Всё вышло, как и рассчитывала Эдит.

— Джейн — любимица госпожи Софии. Наверное, просто не привыкла прислуживать другой хозяйке и повела себя неправильно.

— Мы приносим извинения за неё.

Заметив, насколько приветливее стали Энн и Мари, Вивиан поняла замысел Эдит.

Денежные дела в поместье были настолько плохи, что часть работников уже сбежала ночью. А у этих двоих были ещё и семьи на содержании.

И правда, одна жемчужная серьга — подарок не слишком обязывающий, да и продать её легко.

К тому же Энн и Мари собственными глазами убедились, что у Эдит много старомодных украшений, от которых можно избавиться.

Видимо, вместо того чтобы полностью подкупать их крупной суммой и рисковать предательством, Эдит решила получать сведения за небольшие подарки.

— Мне сказали, если я откажусь от еды, меня в наказание запрут в какой-то башне. Это правда?

Эдит спросила как бы между прочим. Энн и Мари, уже немного расслабившись, охотно ответили.

— Наверное, просто так сказали. Той башни в поместье больше нет.

— Теперь старые работники только пугают ею новичков.

Эдит осторожно направила беседу к тому, что её интересовало.

— Вот как. Впрочем, сейчас у Портрионов так мало слуг, что, даже если бы башня осталась, запирать там было бы некого.

— Как это некого, госпожа? Вы просто ещё не знаете здешних работников.

— Конюх Вальтер однажды даже бросился на господина с мечом!

— И после такого он до сих пор конюх?

Эдит спросила так, словно особого любопытства не испытывала. Согретые чаем и обрадованные жемчугом Энн и Мари болтали без стеснения.

— Да. Потому и слухов среди прислуги столько. То говорят, нашли внебрачного сына прежнего виконта и привезли сюда. То — похитили сына мага, чтобы сделать телохранителем.

— Удивительно.

— Но в нём есть чувство справедливости. Если с работниками поступают несправедливо, он иногда заступается. Все ведь знают, что господин его не накажет.

Властный, но справедливый мужчина, чьё присутствие притягивает взгляды.

К запомнившемуся образу Вальтера Эдит понемногу добавляла сведения, которыми делились Энн и Мари.