Онлайн чтение книги Измена за измену Retaliatory affair
Пролог

— Когда ты от него избавишься?

Мягкий голос, доносившийся сквозь ледяную трубку телефона, был безжалостен. Как и последовавший за ним приказ.

— Избавься.

Верхняя часть тела И Соль покачнулась, потеряв равновесие. От этого небрежно брошенного тона её пробрал озноб. Если бы его голос был пропитан ядом и мог убивать на расстоянии, она бы уже давно рухнула замертво.

Звон сковал уши, язык онемел и отказывался шевелиться. Эту вязкую тишину вновь нарушил Со До Ха.

— Одно дело, будь это мой ребенок. Но избавиться от выродка того ублюдка, с которым ты спуталась — самое верное решение.

— ...

— Мы ведь всё ещё муж и жена по бумагам. Не так ли?

— Нет.

Сквозь дрожащие губы сорвалась ложь.

— Это ложь. Я... не беременна.

Она больше не чувствовала тепла весеннего солнца. За перилами балкона виднелся переулок с редкими прохожими и утонченная оживленность, присущая маленьким городкам — всё это казалось пейзажем на экране, чем-то из совершенно другого мира.

— Если я так скажу, ты... развод...

Я думала, ты поспешишь оформить развод.

Недосказанная фраза так и не сорвалась с губ до конца. В надежде, что он сочтет всё это бредом, И Соль вновь пошевелила пересохшими губами.

— Никакого ребенка нет.

Прошу, не верь мне. Просто покончи с этим. Пожалуйста.

— Как ни крути, я просто поверить не могу. Что я на такую, как ты...

Сквозь стиснутые зубы вырвалась едкая насмешка. За ней тут же последовала ядовитая тирада, пробирающая холодом до самых костей.

— Поверить не могу, что хотя бы на мгновение испытывал искренние чувства к такой женщине. К подстилке, которая спит с другом собственного мужа...

— ...

— Какое счастье, что я наконец-то пришел в себя.

Наконец звонок оборвался, и натянутые до предела нервы И Соль начали постепенно ослабевать. Дыхание перехватило, из глаз хлынули слезы.

Эмоции, надежно спрятанные где-то глубоко под толщей воды, больше невозможно было сдерживать. Та ночь, случившаяся меньше года назад, теперь казалась лишь обрывком сна.

Или же бредом, порожденным её окончательно сломанным разумом.

Сначала она подумала, что это сонный паралич.

Когда ударила первая молния, незваный гость из воспоминаний вторгся в её мир. Бесформенный монстр навалился на грудь, и от первобытного ужаса, сковавшего всё тело, она начала задыхаться.

— Не надо! Пожалуйста! Отпусти меня!

[Проходи мимо, прошу! Я еще слишком юна, не трогай меня!]

Строчка из оригинального стихотворения, легшего в основу «Смерти и девы» Шуберта, плыла на тяжелых звуках виолончели, заполняя собой иллюзорный мир. После долгих отчаянных попыток вырваться к ней наконец протянулась рука спасения.

Дверь распахнулась с такой силой, будто её выломали, и в темную комнату ворвался Со До Ха, залив её светом. Он бросился прямиком к кровати; ладонь, легшая на её лоб, оказалась невероятно теплой. Настолько ласковой, что ей не хотелось, чтобы он её убирал.

— Ты в порядке? Кошмар приснился?

— Почему ты здесь...

— Я услышал крик.

В ту ночь благодаря Со До Ха ей удалось вырваться из кошмара и крепко заснуть. Прежде чем она снова провалилась в сон, он признался, что и сам терпеть не может раскаты грома, и рассказал об одном случае из детства, произошедшем во время грозы. Это была семейная тайна, о которой никто из посторонних не знал.

Гром вновь ударил после захода солнца, и она, словно загнанный в угол зверек, забилась в шкаф. Когда грубая рука силой распахнула дверцу, И Соль была уверена, что это конец.

— Нет! Уходи! Пожалуйста!

— Успокойся.

Вместо монстра, готового её сожрать, перед шкафом на одно колено опустился Со До Ха. В тот момент, когда их взгляды встретились, мутный туман в её голове начал медленно рассеиваться.

— Всё хорошо, это я.

Он медленно протянул руку.

— Со До Ха. Твой муж.

Он терпеливо ждал, пока глаза И Соль, привыкшие к темноте, снова начнут воспринимать свет. Спустя несколько секунд она взяла Со До Ха за руку и позволила помочь себе подняться.

— Почему... я здесь?

Услышав этот глупый вопрос, он усмехнулся, словно не веря своим ушам, но затем вновь плотно сжал губы. И хотя улыбка полностью исчезла с его лица, тепло, на которое хотелось опереться, никуда не делось.

Вскоре после того, как он отвел её обратно в кровать, к ней пришла её биологическая мать. Мама, которую она видела лишь на фотографиях, во сне отчаянно звала её.

Мама, мама...! Я здесь. Я здесь!

Однако, так и не услышав этого крика души, мать в итоге отвернулась. Наблюдая за тем, как её силуэт отдаляется вместе с какой-то другой неясной фигурой — возможно, отцом — И Соль разрыдалась. На спинах этих двоих было отчетливо выжжено клеймо грешников.

В этот момент раздался чей-то вздох, и сильные руки обвили всё тело И Соль. Хватка была крепкой, но не грубой. Казалось, её безудержно дрожащее тело понемногу успокаивалось в этом тепле.

— Всё хорошо. Теперь я здесь. Я никуда не уйду.

— Не уходи...!

Несмотря на то что он пообещал остаться, она вцепилась в него с мольбой не уходить, и он покорно позволил ей себя удержать. В итоге он провел рядом с ней всю ночь.

Прикосновения, начавшиеся с поцелуя, на этом не закончились. С её позволения Со До Ха в конце концов перешел черту, поддавшись своей жажде, и вытащил наружу все желания, таившиеся глубоко внутри И Соль.

Всю ночь напролет они сливались в едином ритме. Сначала она слышала только собственные вскрики. Ей даже казалось, что что-то идет не так — и тело, и разум оказались во власти непреодолимых ощущений, не оставляя места ни для единой связной мысли.

Её тело было слишком маленьким, чтобы принять его. Он был обжигающе горячим, твердым; страстным и одновременно нетерпеливым любовником. За убийственно тяжелой, подавляющей дрожью раз за разом накатывали волны дикого наслаждения и пронзительного шока, от чего её разум то и дело проваливался в белое небытие.

Это походило на неистовый шторм. Та ночь, когда они, впав в абсолютный транс, безумно сплетались воедино, растворяясь друг в друге, — была реальной.

Они тянулись друг к другу и искренне желали друг друга. Это был первый раз, когда они сбросили оковы фиктивного брака и наконец столкнулись лицом к лицу просто как мужчина и женщина.

Она ни разу всерьез не пожалела об этом моменте. Даже когда её вынудили пойти на разрыв против своей воли, и когда ей приходилось разыгрывать спектакль ради этого расставания.

Но... теперь всё кончено. Абсолютно всё.

Теперь ей предстояло вырезать эту ночь из памяти и стереть само существование Со До Ха.

Будто эта роковая связь между ними никогда и не возникала.

— Да у тебя самого есть другая женщина! У тебя есть любовница, с которой ты спал в открытую, ничего не скрывая... Какое право ты имеешь осуждать меня?

Эти оправдания, которые она так и не смогла выплеснуть вслух, крутились на кончике языка. В отличие от него, у неё никого не было. С самого начала и до самого конца, вплоть до этого момента, когда оставалось лишь уладить дела с бумагами, у неё был только Со До Ха.

Так будет лучше. Закончить всё вот так — лучший выход...

Быть принятой за шлюху и порвать с ним таким образом — куда лучше, чем лишиться жизни, что теплится в её утробе. Это первое и, возможно, последнее благословение небес, дарованное ей.

Он просто поверить не мог. Эта женщина, казавшаяся такой кристально чистой и невинной, какой больше не сыщешь во всем мире. Что его собственная жена оказалась грязной дрянью, трахающейся с его же другом.

До Ха тупо смотрел на тлеющий огонек между пальцами, а затем снова зажал фильтр губами. От неизвестной внутренней раны его охватил леденящий ужас, словно тело заживо сгорало изнутри.

Этого не может быть. Это просто невозможно.

Он был уверен, что этого не может быть, даже если небо упадет на землю. Старомодная Хан И Соль, у которой не хватило бы на это ни смелости, ни дерзости, просто не могла так поступить.

Поэтому он из кожи вон лез, чтобы найти хоть малейшую зацепку, доказывающую, что это неправда. Он несколько раз перепроверял у лечащего врача сроки зачатия, и снова и снова поручал начальнику Чану выяснить, не солгала ли она о своей беременности, как сама пыталась его убедить.

Однако чем глубже он копал, тем призрачнее становилась надежда на ошибку, и в итоге оставался лишь один-единственный вывод.

Его жена Хан И Соль изменила ему с его бывшим одноклассником и забеременела от него. И теперь она хотела закончить всё это разводом по обоюдному согласию, не требуя ни копейки алиментов.

До Ха крепко сжал кулак прямо с дотлевшей сигаретой внутри. Ладонь, проглотившая раскаленный уголек, отозвалась жгучей болью. Но его это нисколько не волновало.

Подняв голову, он посмотрел в окно офиса: там раскинулось кристально чистое весеннее небо с пухлыми, как вата, облаками. От ослепительной синевы резало глаза, а грудь распирало от отчаяния и жажды убийства.

— Эта женщина... она всё ещё рядом с тобой? Та, с которой ты встречаешься на стороне.

Если подумать, в глазах жены он тоже был бесстыдным кобелем, который таскается по бабам. Хотя, кто знает, считает ли она так до сих пор.

В итоге они оба изменили, а она еще и умудрилась залететь и отказаться от своих слов, лишь бы родить этого ребенка?

Всё, что виднелось за окном, казалось миражом. Как и двое кусков дерьма, пришедшие к краху из-за взаимных измен, как и их отношения, пусть и недолго, но носившие название «брак».