Онлайн чтение книги Измена за измену Retaliatory affair
1 - 6

В день возвращения, когда он вышел из аэропорта, его встретило палящее июльское солнце.

Когда он всем телом почувствовал привычный зной родины, его раздражение, не отпускавшее всё это время, немного утихло. Удивительно, ведь это мерзкое чувство не исчезало даже после того, как он гладко завершил оставшиеся дела в Нью-Йорке и добился блестящих результатов.

Заехав в компанию, чтобы подвести итоги командировки, он отправился домой уже после восьми вечера. По дороге он понял причину своего успокоения. Что бы там ни наговорил Чхве Ги Хон, какие бы чувства он ни питал, главным было то, что он скоро увидит Хан И Соль.

Хан И Соль, которая ждет его в его собственном пространстве, в статусе его жены. Женщина, которая вошла в его владения до того, как другие ублюдки успели хоть что-то предпринять.

К тому же, три недели назад для нее это было в первый раз. Из-за того, что ему пришлось уехать в аэропорт еще до рассвета, у него не было времени спросить напрямую. Но он был в этом уверен.

Хан И Соль была очень неопытной. Она не знала, как реагировать, и просто дрожала и двигалась так, как он её направлял.

Нахмуренные брови, выражавшие шок от совершенно незнакомых ощущений и изменений в собственном теле. Ясные глаза, полные хаоса под трепещущими длинными ресницами. Первые движения, дававшиеся ей с трудом из-за боли. Теплое и мягкое тело, как снаружи, так и внутри, и ослепительно прекрасные изгибы, сиявшие даже в слабом мраке.

Все это становилось лишь ярче. Эти образы, которые со временем не только не тускнели, но и становились всё более отчетливыми в его памяти, сбивали с толку. Кажется, он и впрямь слегка рехнулся.

— Наконец-то вернулся? Отличная работа, наш исполнительный директор Со!

— Как насчет ужина? Садись скорее.

— Брат, как всё прошло?

Поддавшись уговорам отца и матери, по приезде в Сонбук-дон он первым делом зашел в главное здание. Но едва показав лицо, он произнес слова, которых и сам от себя не ожидал.

— А она? У нее всё было в порядке?

— Говорит, ей нездоровится. Я звала её на ужин, но она сказала, что простудилась.

— Сказала, что в больницу не нужно. Полежит — и пройдет, так что я велела помощнице Ким хорошо за ней присматривать.

Услышав слова Мин Джу и матери, он сослался на усталость, встал из-за стола и прямиком направился во флигель. То, что она заболела, заставило его нервничать еще сильнее.

А Хан И Соль упряма. Как можно было ни разу не выйти на связь за всё это время.

Вдруг он едва не рассмеялся. Ведь он и сам не отправил ни одного сообщения с вопросом, как дела, и ни разу не позвонил. Три сообщения, отправленные одно за другим по пути в Ханой — с вопросом о самочувствии, пожеланием удачи на концерте и просьбой беречь себя — вот и всё.

— Добро пожаловать, господин исполнительный директор. Вы отлично потрудились.

Помощница Ким и секретарь Пак вместе встретили его в прихожей флигеля. Хан И Соль нигде не было.

— А она? Слышал, она заболела. Она на втором этаже?

— Да. Кажется, у неё легкая простуда и головная боль. Около часа назад она выпила лекарство, так что сейчас, скорее всего, спит. Она просила передать, что вряд ли сможет встретить вас по возвращении.

Он кивнул. От мысли, что он не увидит Хан И Соль до завтра, ему отчаянно захотелось крепкого хайбола и сигарету. Если уж он не может быть наедине с ней, то лучше побыть одному.

— Вы обе можете идти домой.

До Ха поднялся по лестнице и уже собирался пойти в свою комнату, но остановился. Его тело само развернулось в противоположную сторону коридора. Он снова замер перед дверью Хан И Соль.

Он легонько постучал — так тихо, что едва ли можно было расслышать. Из-за двери не донеслось ни звука. Его рука сама собой потянулась к дверной ручке. Хотелось хотя бы мельком взглянуть на то, как она спит.

Дверь не открылась. Ручка повернулась наполовину и с глухим стуком застряла; он в упор уставился на неё.

Ха.

Он был ошеломлен. После всего, что было, она до сих пор запирает дверь на замок.

Непонятно откуда взявшийся жар медленно поднялся к самой макушке. Он молча стоял, словно готовясь выломать дверь, но затем развернулся.

Он спокойно и тихо достал из ящика ключ и вернулся к двери. На тот момент у него еще оставались крохи терпения.

* * *

Тук, тук. От мягкого стука И Соль вздрогнула. Она выпила лекарство и притворилась спящей, но её разум был ясен как день.

Чтобы не встречаться с Со До Ха, она даже задернула плотные шторы и сидела в оцепенении, включив только лампу для чтения у изголовья. Как бы она ни пыталась сосредоточиться на книге, буквы совершенно не складывались в слова — казалось, её мозг сломался.

Услышав поворот ручки, И Соль выключила лампу и натянула одеяло с головой. И только тогда вспомнила, что по привычке заперла дверь, когда вошла.

Убедившись, что за дверью больше нет движения, она невольно выдохнула с облегчением. В этот момент со стороны двери снова раздался металлический лязг, и её тело рефлекторно дернулось. Сердце ухнуло вниз.

Пока она в панике соображала, что делать, дверь бесшумно открылась, и их взгляды пересеклись в воздухе. Он, видимо, только приехал и еще не успел переодеться, так как был всё в том же костюме.

В полумраке Со До Ха выглядел так безупречно и аккуратно, что можно было подумать, будто он не вернулся с работы, а только собирается на нее. От давящей боли где-то в сердце она невольно поморщилась.

— Я тебя разбудил? У тебя лицо...

Он внезапно подошел и положил руку ей на лоб. Она не успела даже отстраниться. Почувствовав, как от большой теплой ладони исходит тепло, она крепко стиснула зубы. От этого уюта хотелось расплакаться.

— Жара вроде нет. Сильно болеешь?

— ...Нет. Все в порядке.

И только тогда осознание того, что ей нужно отстраниться от этого тепла, ударило её по затылку. Тот факт, что даже спустя почти месяц отношение Со До Ха осталось таким же, как в день его отъезда, когда он прислал то сообщение, радовал и одновременно душил её.

Приди в себя, Хан И Соль. Больше нельзя. Заходить дальше...

Это тепло и эта нежность принадлежали не ей. У Хан И Соль больше не было ни права, ни возможности наслаждаться заботой Со До Ха.

С этого момента и до следующей весны они должны быть не настоящими супругами, а истинными партнерами по фиктивному браку. Без какой-либо симпатии или доверия как партнеров, стоя на совершенно противоположных позициях, они не смогут разделить между собой ничего, оставаясь наедине.

Разделили они ночь или нет, если бы Хан И Соль не испытывала к Со До Ха никаких чувств...

Тогда это было бы не так уж сложно. Точно так же, как она больше двадцати лет жила под одной крышей с Хан Гён Су, Ким Ён Ок и Хан Ын Хо, разыгрывая счастливую семью, так и в оставшиеся восемь месяцев она могла бы подавить себя и идеально сыграть свою роль.

— Пожалуйста, уходи.

И Соль оттолкнула его руку от своего лба и максимально отодвинулась. И в то же время перед её глазами всплыла фотография, на которой он впускает в свой номер в Абу-Даби другую женщину.

— Что-то случилось?

— ...

— Кажется, у тебя не тело болит, а настроение скверное.

Он прибавил яркость света, словно желая лучше разглядеть её лицо, и наклонился еще ближе.

— Почему ты заперла дверь? Я же просил не запирать.

— Тайфунов больше нет. А даже если и будут, я сама справлюсь, так что впредь прошу делать вид, что ничего не замечаешь.

И Соль встала с кровати и подошла к окну, чтобы максимально увеличить дистанцию между ними. Со До Ха пристально посмотрел на неё, а затем обошел кровать и встал прямо перед ней. Она не успела отступить.

— Я вернулся домой спустя три недели. Если точнее, спустя 24 дня.

— ...

— А тут жена встречает меня с такой безумной радостью, что я прямо не знаю, куда деваться.

В его тоне звучал откровенный сарказм. К счастью или к несчастью, он не выглядел по-настоящему злым.

— Пожалуйста, уйди. Мне правда очень плохо.

И Соль присела на край кровати и отвела взгляд в сторону окна, избегая смотреть на него. От его взгляда, пытавшегося найти причину её внезапной холодности, сердце готово было выпрыгнуть из груди.

— Ладно. Поговорим завтра.

Ответ вырвался вместе со вздохом. Он собирался выйти из комнаты, но снова остановился.

— Повторяю еще раз: дверь не запирай.

Засунув руки в карманы брюк, он смотрел приказывающим взглядом — это был привычный Со До Ха.

— Это мое право. А вот ты в следующий раз не вздумай врываться ко мне без спроса. Это нарушение личных границ и превышение полномочий.

— ...

— Мы спим в разных комнатах, и запертая дверь означает, что я хочу побыть одна...

— Насчет этого, что мы спим в разных комнатах...

Со До Ха перебил её.

— Об этом тоже поговорим завтра. Когда твое самочувствие придет в норму.

Его тон был не менее холодным и безразличным, чем её.

— Отдыхай.

И Соль долго сидела неподвижно даже после того, как он скрылся за дверью. У неё не было сил даже снова запереть замок.

Спрятав лицо в ладонях и сжавшись, она расплакалась. Ей было жаль себя, она чувствовала себя такой ничтожной. Хотелось просто исчезнуть из этого мира.

— Когда-нибудь ты тоже встретишь того, кто будет тебя беречь и любить. Того, кто станет твоей настоящей семьей. Мужчину, к которому ты ничего не почувствуешь, даже если коснешься, а наоборот — захочешь стать еще ближе.

Это были слова, которыми Нам Джун У когда-то утешал и успокаивал её. И вот теперь она наконец-то встретила такого человека. Мужчину, к которому её чувства стали настолько же глубокими, насколько интимной стала их физическая близость.

Хотя этот мужчина был далек от того, чтобы беречь и любить её. Будь у него к ней хоть какие-то чувства, он бы не стал крутить роман с другой в командировке.

Ей предстояло продержаться максимум восемь месяцев, и она не знала, как вынести это время, чтобы всё пришло к закономерному финалу. Если бы кто-то подсказал ей, как это сделать, она бы последовала этому совету от и до.

Честно, я готова на всё.

* * *

На следующий день До Ха сообщил, что не придет на встречу R Society, и пораньше отправился домой. Лишь после того, как помощница Ким накрыла для супругов ужин и удалилась в помещение для прислуги, они вдвоем сели за стол друг напротив друга.

— Тебе уже лучше?

— Не особо. Я поем чуть-чуть и пойду отдыхать.

Поведение Хан И Соль ничем не отличалось от вчерашнего. Теперь было совершенно очевидно, что она не больна, а её просто что-то сильно разозлило.

— Нет. Съешь всё.

Несмотря на желание быть ласковым, слова прозвучали как приказ. Тут явно что-то было. Вчера вечером ему не стоило так легко уступать.

— Доешь и поговорим.

— ...

— Нам есть что обсудить.

— Я устала, поговорим потом. ...Я же сказала, мне нездоровится.

Хан И Соль взяла ложку, но тут же положила её обратно.

— И человек, которому настолько нездоровится, торчит весь день в репетиционной?

Хан И Соль вскинула глаза, собираясь что-то ответить, но тут же захлопнула рот. Действительно, что она могла возразить? Раз уж он понял, что что-то пошло не так, спускать ей это с рук он больше не собирался.

Тяжелая тишина опустилась на стол, бесцельно витая над роскошным ужином. Это больше походило не на ужин пары на шестом месяце брака, а на последнюю трапезу перед неизбежным расставанием.

Разумеется, в их будущем никакого неизбежного расставания не предвиделось. Раз уж они перешли черту, ни о каком фиктивном браке не могло быть и речи. По крайней мере, для него.

Когда они переместились в гостиную, он всё еще верил, что разговор пройдет гладко, пусть и не быстро. Стоит только выяснить причину, и проблем больше не будет.

— Тот день... был ошибкой.

Но слова, сорвавшиеся с губ Хан И Соль, оказались совершенно неожиданными. Он даже не поверил своим ушам.

— Той ночью... из-за грозы мне невольно пришлось воспользоваться твоей помощью, и в итоге всё зашло так далеко... но больше такого не повторится.

Она говорила так, словно больше не собиралась доставлять неудобств малознакомому человеку; её лицо и отстраненный тон напоминали ту Хан И Соль, что была до свадьбы.

От той Хан И Соль, которая пряталась в шкафу, дрожа и всхлипывая от страха, а затем впустила его в свое теплое нутро, излучая экстаз и радость, не осталось и следа.

— ...Твоя поездка прошла успешно?

Он не ответил, закинул ногу на ногу и расслабленно откинулся на спинку дивана. Проклятые слова Чхве Ги Хона накатили на него, словно приступ мигрени.

— Ты всю жизнь будешь видеть лишь оболочку Хан И Соль.

— Раз ты вернулся раньше срока, значит, всё прошло хорошо. Тогда я пойду.

— Между Джун У и Хан И Соль было нечто большее, чем просто обычная любовь. То, чего тебе никогда не понять.

Хан И Соль встала, даже не спросив его разрешения. То, как она старательно избегала его взгляда и держалась на расстоянии, выводило из себя. Он чувствовал себя идиотом, раз поверил, что та ночь станет для них поворотным моментом.

Выходит, я сам всё это выдумал? Какой же я придурок. Но даже так он не мог с этим смириться. Такое резкое изменение в поведении Хан И Соль всё еще не поддавалось логике.

— Я еще не закончил.

Не выдержав, он достал сигарету и зажал её между губ.

— Теперь мне и впрямь стало интересно.

Он щелкнул зажигалкой, сделал легкую затяжку и небрежно зажал сигарету между пальцами; каждое его движение было плавным и расслабленным. Ни капли нервозности. Впрочем, и спрашивать разрешения закурить у собеседницы он тоже не стал.

— Что же такое скрывает Хан И Соль?

Она отреагировала мгновенно. Хан И Соль, стоявшая к нему спиной, замерла, как ледяная статуя, а её лицо стало землисто-серым.

Её реакция была настолько быстрой и рефлекторной, что он на мгновение чуть было не смягчился. Но голос, слетевший с его губ, был холоднее и суровее, чем когда-либо.

— Ну как. Появилось желание продолжить разговор? Тогда сядь.

Тлеющий кончик сигареты, зажатой между указательным и средним пальцами, качнулся в сторону места по диагонали, где она только что сидела. Это был высокомерный приказ, как если бы он обращался не к жене, а к подчиненной.

Но ведь Хан И Соль с самого начала сама вела себя не как жена, а как непокорная подчиненная. А вовсе не он.

— Я не понимаю, о чем ты.

Хан И Соль не стала садиться обратно, а решила уйти в глухую оборону, прикинувшись дурочкой.

— В Нью-Йорке я встретился с давним поклонником Хан И Соль. Пусть раньше он и был моим одноклассником и старым другом.

— ...

— Но теперь всё изменилось. Мне плевать, какие у него были чувства до свадьбы, но этот ублюдок до сих пор не может выбросить из головы свои дерьмовые сожаления и только и ждет, когда же мы разведемся. Какой он после этого друг?

До Ха затянулся еще раз и выпустил дым.

— Я не прав?

— Этот человек не имеет ко мне никакого отношения.

Лишь после этого Хан И Соль опустилась на диван.

— Не знаю, что тебе наговорил Чхве Ги Хон в Нью-Йорке... но я с самого начала четко обозначила границы и даже когда шли разговоры об их с Ын Хо свадьбе, делала вид, что ничего не знаю. Я не в курсе, почему их помолвка расстроилась, но я...

— А вот Хан Ын Хо утверждает, что это из-за того, что он всё еще не может забыть тебя.

Он не поверил её словам за чистую монету. Браки между семьями всегда проходят через тщательное взвешивание всех «за» и «против» и доскональный расчет выгоды вплоть до самого конца.

В процессе этой брачной торговли любая, даже самая незначительная нестыковка может всё разрушить и сорвать сделку.

— Сначала я не мог понять. Пусть между вами и нет кровного родства, но как он мог вот так просто отбросить свои чувства к Хан И Соль и решить жениться на её младшей сестре. Но встретившись с ним лично в Нью-Йорке, я понял причину.

Он выдохнул последнюю струйку дыма и бросил окурок в стакан с водой.

— Его чувства к Хан И Соль всё еще пылают. До жалкого сильно.

— С этим я ничего не могу поделать.

Её губы, произносившие эти слова с каменным лицом, едва заметно дрожали.

— Я не скрывала это, просто с самого начала в этом не было нужды.

— Я знаю. Вокруг Хан И Соль всегда крутилась целая толпа мужиков.

Но сомнения в его душе так и не развеялись. Хан И Соль скрывала не безответные чувства Чхве Ги Хона, а нечто иное.

Его интересовала именно эта тайна. И это было слишком мучительным подозрением, чтобы назвать его простым любопытством.

— А про Чхве Ги Хона... как ты узнал? Ын Хо рассказала?

— Так ты скрываешь что-то о Нам Джун У?

Их слова, прозвучавшие одновременно, смешались в тяжелом воздухе. В глазах Хан И Соль промелькнуло что-то, похожее на настороженность.

— То, о чем ты собиралась рассказать раньше, говори сейчас. До годовщины всё равно осталось всего два месяца.

— Это касается личной жизни покойного.

— Разве мы не договаривались, что ты расскажешь об этом в годовщину его смерти?

— Пожалуй, лучше будет ничего не рассказывать. Оставить всё как есть — вот что значит проявить уважение к покойному...

— Это то, что ты скрывала от меня еще до свадьбы? Прошлое Нам Джун У. Нет, твое прошлое с Нам Джун У.

На лице Хан И Соль отразилось смятение. Её наивно-невинный вид только подливал масла в огонь его гнева.

Это я тут ничего не понимаю, а ты-то чего.

Как он мог не сходить с ума, если после такой страстной первой ночи, вернувшись из командировки всего три недели спустя, он слышит от этой женщины, что это была «ошибка», и натыкается на стену холода?

— Извини, но я не хочу об этом говорить. До тех пор, пока я выполняю свои обязанности в этом доме, я не обязана отчитываться о своих отношениях с друзьями до брака.

Хан И Соль снова поднялась со своего места. Вопреки её ледяному тону, она была настолько бледной, что казалось, если надавить на нее еще немного — она разрыдается.

— Я пойду к себе.

Это тоже было бы неплохо. Хотя мне куда больше нравится, когда ты так соблазнительно плачешь в постели, как в ту ночь.

— Говори. У тебя есть такая обязанность.

В мгновение ока он остановил Хан И Соль, направлявшуюся в коридор, и развернул к себе. Схватив её за плечо и прижав руку к стене рядом с картиной, он приблизился к ней вплотную; знакомый аромат, напоминающий запах летних цветов, ударил в нос.

— Я решаю, есть у тебя обязанности или нет.

— Нет. Мы не договаривались о таком одностороннем контроле...

— Эта сделка с самого начала была неравной. Ты что, правда этого не понимала?

Хан И Соль мелко задрожала. Её тело, зажатое между стеной и ним, едва заметно вздрагивало; она выглядела такой хрупкой, словно могла сломаться в любую секунду.

— Не знаю, что конкретно ты хочешь услышать, но мне нечего сказать.

Хан И Соль подняла на него настороженный взгляд. Её глаза были как у олененка, в которых читалась жалкая готовность к борьбе. Крошечное, несчастное животное, угодившее в капкан, чья жизнь целиком и полностью зависит от воли охотника, но которое всё равно отказывается смириться со своей судьбой.

— Пропусти меня. Я же сказала, что плохо себя чувствую и хочу пойти отдохнуть.

— У вас с Нам Джун У были настолько особенные отношения? Что ты даже не смеешь заикнуться о них?

А? Он схватил Хан И Соль за запястье, когда она попыталась выскользнуть, и прижал к стене. Извращенное желание довести её до слез никак не желало его отпускать.

«Нет. Та ночь не была ошибкой, и у меня тоже есть к тебе чувства. Мы не вернемся к тому, с чего начали», — он жаждал, чтобы она, плача, сказала ему те слова, которые он так хотел услышать.

— А! Рука...

Хан И Соль мгновенно перестала сопротивляться и ослабила руку. Это был инстинкт музыканта — защищать свои руки любой ценой.

Хватка До Ха тоже сразу ослабла. Каким бы садистским ни было его желание вскрыть её душу и увидеть её слезы, причинять ей физическую боль он не собирался.

— Вы не встречались с Нам Джун У, и ты бы всё равно не согласилась выйти за него замуж... Но при этом он был единственным мужчиной, которого ты любила и кем дорожила больше всех. Мне просто интересно, что же это были за отношения.

— ...

— Разве как муж я не имею права это знать?

— Нет, не имеешь. Я ведь ни разу не спросила тебя о твоем прошлом. И даже не интересовалась.

Он скрипнул зубами. И это тоже подпитывало его ярость. То, что Хан И Соль совершенно не интересовалась его прошлым. Нет, его бесило другое: то, что у него, по сути, и не было такого прошлого, о котором стоило бы спрашивать.

— А тебе и не нужно интересоваться.

Потому что у меня и не было ничего такого, что можно было бы назвать прошлым. Он никогда в жизни не чувствовал себя в таком унизительно-уязвимом положении. И от этого злился еще сильнее.

— Ты хоть понимаешь, что чем сильнее ты упираешься, тем подозрительнее всё это выглядит?

— ...

— Просто признай это. Что вы встречались еще со школы и безумно любили друг друга.

— Да что с тобой... такое?

— Что со мной такое?

Из его груди вырвался ледяной смешок. Это он хотел бы задать ей такой вопрос.

Что с тобой, Хан И Соль. Нам же было так хорошо в ту ночь. Если бы ты не вела себя так отстраненно, мне бы и в голову не пришло вспоминать сейчас ни про Нам Джун У, ни про Чхве Ги Хона.

Жар ударил в голову, и перед глазами всё поплыло, словно в тумане. Впервые в жизни он на собственном опыте познал истинную природу ревности.

Так вот каково это — ревновать? Какое мерзкое чувство. Кто бы мог подумать, что оно делает человека таким мелочным и заставляет падать на самое дно.

— Мертвого тебе никогда не победить.

Вспомнив слова Чхве Ги Хона, он почувствовал, как к затылку прилила кровь. Он и подумать не мог, что настанет день, когда его соперником станет покойник. И не ради какой-то бизнес-цели или трофея, а из-за одной-единственной женщины.

— Ответь только на это. И я тебя отпущу.

Он шагнул к ней еще ближе. Тонкая косточка на запястье Хан И Соль выпирала сквозь его пальцы. Казалось, стоит ему лишь немного надавить, и она сломается.

— Ты до сих пор не можешь забыть Нам Джун У?

— ...

— Отвечай. Ты всё еще так сильно его любишь?

Хан И Соль подняла голову до того, как он успел схватить её за подбородок. В тот момент, когда До Ха увидел её глаза, полные прозрачных слез, он уже знал ответ.

И тогда его сердце камнем рухнуло вниз. Казалось, он услышал, как с треском рушится последняя преграда его рассудка.

* * *

И Соль сказала именно то, что он хотел услышать. Но это был ответ, прямо противоположный тому, на который он в глубине души надеялся.

— Да. Я до сих пор не могу забыть сонбэ Джун У.

Она решила, что лучше заставить его поверить в это. Тогда он перестанет трепать ей нервы, и они смогут прожить как фиктивная пара оставшийся год, а потом всё закончить, как и планировалось изначально.

— Ты прав. Я действительно любила сонбэ Джун У. И сейчас люблю. То, что его больше нет рядом... не значит, что мои чувства исчезли.

Слезы непроизвольно покатились по её щекам. Когда она вспомнила, как Нам Джун У заботился о ней, словно родной старший брат, у нее перехватило горло, а сердце пронзила острая боль.

Даже если бы между ними никогда не было романтики и это изначально было невозможно, как человек он был для неё тем, кого она не забудет до конца своих дней. Он был единственным, кто в то одинокое и отчаянное время относился к Хан И Соль как к человеку, как к равной, и искренне дарил ей тепло своей души.

— Память о нем никогда не исчезнет.

Со До Ха неподвижно стоял, глядя на неё сверху вниз. В его потемневших глазах, отражавших свет лампы, не читалось ни капли понимания или сочувствия.

— Поэтому та ночь была ошибкой... и я бы хотела, чтобы мы вернулись к плану расторгнуть этот брак в феврале следующего года.

— ...

— Думаю, года будет вполне достаточно, чтобы расстаться под предлогом «несходства характеров».

Его губы по-прежнему были плотно сжаты в одну прямую линию. И Соль сделала глубокий вдох. Её нервы были натянуты до предела, казалось, они вот-вот лопнут.

— Боюсь, дольше я этот брак не вынесу.

Теперь она лишь хотела, чтобы он всё понял и вычеркнул ту ночь из памяти. Едва сдерживая рвущиеся наружу рыдания, она произнесла каждое слово максимально четко и твердо.

— ...Вот как?

Он оказался слишком близко. Настолько близко, что в этой тьме она больше не могла прочесть ничего на его лице. В тот миг, когда в его равнодушных глазах промелькнуло что-то зловещее, обжигающий жар обдал заднюю часть её шеи.

— Какая жалость. Человек, которого ты так сильно любила, бросил тебя и ушел.

И Соль вздрогнула, но его рука не убралась. Рука, до этого упиравшаяся в стену рядом с её плечом, скользнула ей за спину и небрежно легла на заднюю часть шеи.

— Но это одно, а наш брак — это наш брак.

— До февраля следующего года я буду изо всех сил выполнять свои обязанности. Алименты мне не нужны, я не возьму ни копейки...

Слова «мне ничего не нужно, я не потребую ни воны» застряли у нее в горле.

— Думаешь, всё будет так, как ты захочешь?

Его губы скривились в легкой полуулыбке. На первый взгляд его голос звучал мягко, а тон казался игривым. Но как только рука, лежащая на её шее, мертвой хваткой впилась в кожу, она поняла, что эта улыбка — фальшь.

— Разве у тебя не было тяжелой жизни до сих пор? Тогда ты должна бы уже понять.

Пальцы соскользнули с её шеи и в одно мгновение намертво вцепились в волосы. От шока, что её поймали в ловушку за волосы и лишили возможности пошевелиться, у нее перехватило дыхание.

— Что в этом мире ничего не происходит так, как ты хочешь.

Тело мелко задрожало от предчувствия опасности. Казалось, первобытная, грубая сила вот-вот поглотит её целиком, с ног до головы. Это было совсем не так, как во время того первого внезапного поцелуя.

— Что ты сейчас...

Удар чужих губ и вторжение языка оборвали её слова. Из-за грубой хватки, намертво сжимавшей волосы на затылке, она даже не могла уклониться.

Рука, грубо мнущая её грудь, действовала так яростно, что И Соль чуть не прикусила себе язык. Когда его пальцы безошибочно нащупали сквозь одежду затвердевший сосок и начали растирать его, сердце было готово разорваться.

Голова запрокинулась назад, и тело, потеряв равновесие, начало падать. К счастью, крепкая рука обхватила её за талию, не дав упасть, но от этого движения языки сплелись еще глубже, а нижние части их тел прижались друг к другу вплотную.

Пока он бесцеремонно орудовал языком в её рту, её руки беспорядочно заметались. Она пыталась оттолкнуть его, упираясь в его плечи и предплечья, но он даже не шелохнулся.

Жар, пугающе вздымающийся внизу живота, плотно прижатого к ней, вселил в нее ужас. Страх перед тем, что она не сможет себя контролировать, был куда сильнее страха перед физической силой Со До Ха.

— Х-хм. Ха... хм...

Когда его губы наконец отстранились, влажное дыхание И Соль стало еще более прерывистым. Но это был не конец, а лишь начало.

Жар его бедра, вклинившегося между её ног, служил тому доказательством, а его твердые мышцы казались чем-то средним между мускулами жеребца и каменной глыбой. Как и объемная тяжесть, давящая на её лоно.

— Я внесу поправку, так что запомни. С этого момента в обязанности Хан И Соль входят и супружеские отношения в постели.

Под низким, вибрирующим голосом скрывалось хриплое дыхание. Всё шло наперекосяк. Ей больше не хотелось повторения той ночи. Чтобы всё закончилось естественным, неизбежным разводом, это было худшим, что могло произойти.

— Что? Я не собираюсь...

— В своей голове можешь думать о покойнике сколько влезет. Но от шеи и ниже всё будет так, как хочу я.

И Соль судорожно вдохнула. Пальцы, приподнявшие её подбородок, были холодными и сухими, в отличие от жара, исходящего снизу. Но они были такими же непреклонными и грубыми, как и давление между её ног.

— Разве это не мое право? Право, которым я обладаю как муж.

Он был в ярости. Нет, в этих темных, липких эмоциях крылось нечто большее, чем просто гнев. От страха, пробирающего до костей, по спине пробежал холодок.

Его губы впились в самую нежную часть её шеи под подбородком, словно собираясь откусить кусок. Это был последний момент, когда её ноги твердо стояли на полу.

Со До Ха перекинул её через плечо, как мешок с вещами, и широким шагом направился в свою спальню. Она даже не успела начать сопротивляться и потребовать отпустить её. Прошло всего несколько секунд до того момента, как он грубо швырнул её на кровать и тут же навалился сверху.

Отступать было некуда. Словно не слыша её умоляющего «пожалуйста, прекрати», он, даже не сняв одежду, оседлал её.

Все его движения были настолько стремительными и одновременно плавными, что происходящее казалось чем-то заранее спланированным. Лишь она одна могла кожей ощущать его безумный взгляд и жестокие прикосновения, в которых чувствовалась какая-то поломка.

— Хватит... хм...!

Одежда развевалась, а треск рвущейся ткани смешался с её умоляющим криком. Оторванные куски материи падали на пол, и вскоре комнату заполнили более первобытные звуки.

— А! А, а, хнык...!

Со До Ха, грубо раздвинув ей ноги, вонзил средний палец внутрь; он был совершенно не в себе. Влажное, склизкое нутро плотно обхватило и сжало два, а затем и три пальца, которые он пропихнул один за другим. От этого диссонанса можно было сойти с ума.

Каждый раз, когда два самых длинных пальца, изогнувшись словно крючья, скребли и рыскали внутри её отверстия, тело пронзала болезненно-острая боль. Помутневшим зрением она видела фаланги его указательного, среднего и безымянного пальцев, глубоко погруженные в её влагалище.

— Хватит... хаа...!

От ощущения, как он вбивает пальцы в её стенки, словно член, пальцы на её ногах рефлекторно поджались. Чавкающий звук мокрой плоти прекратился, и давление пальцев исчезло лишь тогда, когда между её ног натекла целая лужа вязкой смазки.

— ...Хватит? Но твоя дырка внизу так жалобно скулит и умоляет.

Со До Ха, словно издеваясь, засунул покрытые её соками пальцы в рот и с причмокиванием облизал их. И всё это время другой рукой он не переставал круговыми движениями растирать её клитор. От этого невыносимого наслаждения смазка снова густо потекла у нее между ног.

Она извивалась всем телом, пытаясь оттолкнуть его, но он перехватил её запястье так сильно, что, казалось, кость вот-вот сломается. Грубая рука плотно переплела свои пальцы с её и пригвоздила к простыне. Пальцы другой руки всё сильнее и безжалостнее щипали и теребили её бугорок. Она не могла дышать.

— А! Хватит... просто... войди...!

И Соль глубоко вонзила ногти в его твердое предплечье и испепелила его взглядом. Я хочу тебя убить, — безмолвно кричали её глаза.

Он всегда так делал. Делал всё, что хотел, не считаясь с её мнением, и доводил её до предела, как если бы она сама этого хотела. А потом тащил её силой, обращался с ней как с вещью, словно забыв о том, что сам же начал всё как животное.

Заметив её убийственный взгляд, Со До Ха лишь усмехнулся — пф. А затем снова уткнулся лицом в её вздымающуюся от гнева грудь и принялся сосать соски так, что стало больно. Её тяжелое дыхание и сдавленные стоны стали еще громче, когда его язык спустился от груди между ног.

Он провел ладонью по лобку, на котором уже подсохли липкие соки, а затем обеими руками с силой раздвинул её бедра. Он развел ей ноги так широко, что казалось, кости сейчас хрустнут.

— А-ах, а-а!

Когда он, высунув язык, жадно вылизал ей промежность, а затем проник им прямо в дырочку, И Соль запрокинула голову и застонала. Из её рта вырвался звук, похожий на мяуканье котенка.

Она извивалась и в отчаянии вцепилась ему в волосы, но это не помогало. Наоборот, язык еще более настойчиво терся о стенки, а затем с громким хлюпаньем начал с силой высасывать её изнутри. Казалось, разврат проникает ей даже в уши.

— Прекра... хнык! Просто вставь... а-ах!

Она и представить не могла, что человеческий язык может быть таким грубым. Язык Со До Ха зарывался во влагалище, безжалостно сминая её нежную плоть. Он делал это еще яростнее и безумнее, чем когда они целовались; от того, как он бесстыдно и жадно сосал её, можно было лишиться рассудка. Казалось, он окончательно сошел с ума.

— А, сумасшедший... хаа...

— Верно. Я сошел с ума.

Со До Ха наконец-то оторвался от её промежности и ответил с насмешкой. Судя по его сбитому дыханию, он действительно был не в себе.

— Это ведь не потракушки на стороне, а секс с собственной женой, так почему бы и не сойти с ума.

— Хнык...

— В любом случае, всё тело Хан И Соль принадлежит мне. С головы до пят.

Капли его слюны упали на обнаженную грудь И Соль. Он высунул язык, лениво облизнул собственные мокрые губы, а затем снова впился в её сосок, на который только что упала слюна.

— И я хочу, чтобы внутри Хан И Соль... нет, с головы до пят ты была насквозь пропитана моей спермой.

И Соль судорожно хватала ртом воздух. Мужчина, извергающий такие пошлости еще до того, как войти в неё, был невероятно бесстыдным. Она ненавидела Со До Ха. Он вызывал у неё омерзение.

Но больше всего она ненавидела саму себя за то, что еще больше возбуждалась, слушая этот бесстыдный бред.

— Встань на четвереньки.

И Соль закрыла глаза и стиснула зубы. Она не собиралась подчиняться его высокомерным приказам. То ли его позабавило её упрямство, то ли ему захотелось немного поиграть с ней, но она услышала смешок.

— А!

Судя по всему, первое. Её тело без предупреждения перевернули. От обжигающего шлепка по одной ягодице из неё сам собой вырвался стон — а-ах. Желание убить мужчину, который с силой раздвинул её ягодицы, словно собираясь разорвать их пополам, и с шумом выдохнул прямо в складки между ними, вспыхнуло с новой силой.

— А, больно! Щеко... а, хм!

— И больно, и щекотно... я дарю тебе такой спектр ощущений, так почему же твой рот...

Его рука протянулась со спины и приподняла её подбородок, вдавленный в простыню.

— Почему твои губы всё время твердят «нет», «хватит» и упрямятся, когда тело хочет другого.

— Хаа... а, мм...

Он поиграл с её губами, а затем с силой протолкнул между ними указательный и средний пальцы, не давая ей даже пошевелить языком. Промычав что-то нечленораздельное, она со злостью укусила его за средний палец. Он снова рассмеялся у неё за спиной.

— А вот это уже щекотно.

— Псих... Ха-ах! М-м, я д-дышать не мо...

Со До Ха, издав возбужденный вздох, с силой надавил ей на затылок, словно наказывая. И Соль, в знак капитуляции, замотала руками и зашлепала ладонями по простыне.

И только тогда он ослабил хватку. Как только она смогла дышать, её грудь, вжатая в кровать, начала судорожно подниматься и опускаться. Он точно псих. И Соль с силой повернула голову, словно желая убедиться, что за её спиной не монстр, а человек.

В этот момент он поцеловал её в губы. Это был такой нежный и ласковый поцелуй, что казалось, его целует другой человек. Но это длилось недолго; в следующее мгновение комнату огласил пронзительный крик И Соль. Член, который до этого лениво терся о её ягодицы, без предупреждения вонзился в промежность.

— А! А-а, х-хнык!

Ствол в одно мгновение прошил её до самой шейки матки. Ощущение того, как стенки, готовые разорваться от натяжения, тут же стали влажными и облепили его огромный член, было ошеломляющим. Со До Ха, словно желая убедиться, что дальше хода точно нет, с силой подался вперед.

— П-прекрати... А, я п-правда задыхаюсь, хаа... Ах!

Когда И Соль разрыдалась, он наконец отстранился на пару сантиметров. Сердце колотилось как бешеное: бум, бум. Вибрация пульса, исходившая от тела Со До Ха, тоже ощущалась невероятно четко. Ей казалось, что она может почувствовать каждый сосуд, проступающий на его мясном столбе, и от этого по телу пробежала дрожь.

— Хм... Б-быстрее...

Чего ты ждешь, почему не двигаешься. Когда И Соль простонала это капризным тоном, он переспросил, делая вид, что не понимает:

— М?

— Двигайся быстрее, что ты...

— То просишь помедленнее, то быстрее. С такими капризами под тебя хрен подстроишься, блядь.

Со До Ха весело рассмеялся. И Соль крепко сжала зубы. Он всегда так делает. Играет с ней, как с игрушкой на ладони. От обиды её язык снова зажил своей жизнью.

— Раз уж всё равно собираешься это сделать, давай быстрее...! В конце концов, это единственное, что имеет значение в нашем браке...

— ...Что?

Тон Со До Ха мгновенно заледенел. Но И Соль было уже всё равно, и она добавила:

— Кроме как вот так по-звериному спариваться и трахаться, между нами больше ничего нет... так что просто сделай это побыстрее и покончим с этим.

На несколько секунд воцарилась гробовая тишина. Она не хотела специально выводить его из себя.

Скорее, это сработал её механизм психологической защиты. Осознание того, что единственное, что их связывает — это грязный секс, и страх, что даже это может оказаться бессмысленным, вызывали в ней такое отвращение к себе, что ей хотелось покончить с этим как можно скорее.

Она хотела, чтобы всё закончилось. Чем дольше она была с Со До Ха, чем глубже погружалась в физическое наслаждение, тем острее и мучительнее становилось её одиночество.

Она надеялась, что в будущем, когда ничего не останется, воспоминания об этих моментах будут как можно короче. Это было её жалкое, крошечное желание.

— Да. Ты права.

От его голоса, ставшего ледяным как лед, по телу пробежали мурашки. Со До Ха вытащил член и прошептал ей это холодным, но мягким тоном. Это было жутко до дрожи.

— Течь, трахаться, кончать... Вот и всё, что было между нами.

— А-а!

Когда он с размаху вошел в нее снова, И Соль опять закричала. Со До Ха схватил её за бедра сзади и с силой начал вбиваться в неё. А-а, а-а, — И Соль тяжело задышала и рухнула лицом в подушки.

Его грубые руки в мгновение ока зафиксировали И Соль в унизительной позе. Она стояла на коленях, высоко задрав задницу, и беспомощно раскачивалась с каждым его толчком. Из-за того, что Со До Ха крепко держал её за таз, она не могла даже упасть.

— Хаа... а! Х-хнык! До, До Ха...

От мощных толчков, без передышки бивших в самую глубь, из её приоткрытого рта потекла слюна. Звериное, прерывистое дыхание обжигало шею и плечи И Соль. Шурх-шурх, — ткань терлась друг о друга, а кончик галстука, развеваясь, как лист бумаги, то и дело задевал её руки.

В отличие от нее, абсолютно голой, он был всё еще в одежде. От внезапно нахлынувшего чувства унижения И Соль закинула руки назад и глубоко вонзила ногти в тыльную сторону ладони, сжимавшей её талию.

Со До Ха, видимо, воспринял эту боль как часть удовольствия и рассмеялся сквозь тяжелое дыхание. Они и правда трахались, как животные. Его член вбивался так глубоко и сильно, словно хотел проткнуть её живот насквозь, а затем он перевернул её на спину.

Их взгляды встретились, а горячее дыхание смешалось в воздухе. И Соль злобно уставилась на него, когда он снова приготовился войти в неё, но затем зажмурилась. Его губы накрыли её рот и грубо всосались, так же плотно, как и их тела.

— Х-хм...

— Открой.

Его хриплый голос был таким же влажным, как и её тело. И Соль упрямо сжала губы, отказываясь их открывать. Она не могла помешать ему проникать в её тело, но, казалось, пыталась любой ценой защитить хотя бы свой рот и язык.

Ей самой было противно от своей глупости. Какой смысл отказывать в поцелуе, когда нижняя половина тела полностью отдана ему на растерзание.

И всё же она продолжала стискивать губы. Но когда Со До Ха больно укусил её за мочку уха, рот непроизвольно приоткрылся.

— Хах...

— Высунь язык.

— Не х... А!

Когда он с силой рванул бедрами вверх, её рот распахнулся еще шире, и она вскрикнула. Со До Ха, не упустив момента, протолкнул свой язык глубоко внутрь. И принялся жадно сосать её рот, словно собираясь устроить там полный разгром.

Он менял углы, исступленно терся языком о слизистую, и только когда ему, видимо, стала мешать рубашка, он оторвался от её губ и расстегнул пуговицы до середины.

— Блядь... хаа...

В его глазах, смотревших на нее так, словно это она заставила его надеть рубашку, плескалось безумие. Когда И Соль отвернулась и закрыла мокрые от слез глаза, он грубо схватил её за подбородок. Язык, слизывающий влагу с её подбородка, отчетливо пах Со До Ха.

— Из-за тебя, Хан И Соль... я скоро совсем рехнусь. Блядь.

Запах дерева с едва уловимой ноткой сигарет. Или запах леса после дождя, запах мокрой травы, заполнявший И Соль изнутри. Он выругался еще пару раз и снова с силой вбился в неё так, что казалось, изголовье кровати пробьет стену.

Из-за резких движений его идеально уложенные волосы начали падать на лоб. На этот раз ему, видимо, стал мешать болтающийся галстук; его длинные пальцы, словно крючья, схватили шелковый узел и раздраженно потянули вниз.

Но даже при этом громкие, хлюпающие звуки плоти и её стоны не прекращались ни на секунду. Лишь когда секс продлился еще бог знает сколько времени, Со До Ха вытащил член и связал запястья И Соль своим серым галстуком.

— Развяжи...!

Он что, с ума сошел? Она не сопротивлялась и не пыталась сбежать, так зачем её связывать?

— Уже связал.

— Развяжи, извращенец...! Ублюдок...

Со До Ха рассмеялся в голос. Он, словно отрывая, расстегнул оставшиеся пуговицы на рубашке и с довольным видом посмотрел на И Соль, которая извивалась, прижимая связанные руки к груди.

— Давай, ругайся еще.

— Сумасшедший...

— Не знал, что Хан И Соль умеет так сексуально ругаться. Новое открытие.

В подтверждение его слов головка члена, который до этого был внутри И Соль, дернулась и запульсировала. Несмотря на то что он трахал её так долго, он не только не опал, но, казалось, стал еще тверже и упирался ему прямо в живот; это пугало.

— С той женщиной в отеле...

С той женщиной ты тоже устраивал такие игры?

Она не смогла договорить. У нее не было никаких причин отстаивать свою гордость как жены, но упоминать о другой женщине она не желала. Вместо этого И Соль попыталась хоть как-то собрать осколки своего растоптанного достоинства другими словами.

— Ты ненормальный.

Она хотела выдать очередное ругательство, но прикусила губу и постаралась выбрать слова помягче. Ей не хотелось делать то, о чем просил Со До Ха, из чувства противоречия.

— ...Сходи к врачу, пожалуйста. Тебе правда срочно нужно лечиться.

Возможно, и тело, и голову. И Соль перевела взгляд на стоящий колом, словно под виагрой, член, и тут же отвернулась.

Он рассмеялся еще громче. Это была уже не усмешка — он смеялся в голос, вздрагивая плечами.

— Обязательно.

— А!

Он полностью сорвал с себя рубашку и грубо завел связанные руки И Соль ей за голову. Второй рукой он схватил её за грудь и больно сжал.

— Если жена говорит идти — надо идти. К врачу или куда еще.

— А, больно... хнык!

— Но сейчас есть дела поважнее.

А? В его глазах, ищущих её взгляд словно для согласия, снова плескалось безумие. Не дав И Соль и слова сказать, он прижал свой напряженный член к её влагалищу и начал медленно тереться. А затем засунул указательный и средний пальцы ей в рот и покрутил ими внутри.

И Соль изо всех сил пыталась убрать язык и уклониться, чтобы не сосать его пальцы, но это было бесполезно. Со До Ха продолжал шарить у нее во рту до тех пор, пока подушечки его пальцев не сморщились, словно от долгого пребывания в воде.

И только когда они были полностью пропитаны слюной, он отпустил её язык и глубоко вонзил эти пальцы в её влагалище, покрасневшее от грубого трения.

— У-ух! До... До Ха... а-а!

Он засунул внутрь четыре пальца и яростно двигал ими вверх-вниз до тех пор, пока И Соль не кончила только от стимуляции пальцами. И лишь когда она, не в силах больше терпеть, залила всё смазкой, Со До Ха закинул её ногу себе на плечо и снова вбил свой член до самого основания.

Их секс продолжался далеко за полночь. Даже когда И Соль дважды теряла сознание от изнеможения, он не прекращал своих звериных движений.

Он замедлялся лишь для того, чтобы расцарапать и искусать её тело от края до края.

* * *

Се Рён придвинулась вплотную к Мён Сук Хён, лежавшей в гостевом флигеле. Было уже далеко за полночь, но морщинистые глаза, смотрящие на внучку, оставались ясными.

— Значит, самое позднее — подождать до марта следующего года. Так?

— Бабушка, это правда? Если всё будет так, как ты сказала, я готова пойти на что угодно.

Се Рён крепко сжала руки бабушки. Она была уверена, что сможет разорвать все связи со своими женатыми любовниками и жить тише воды, ниже травы, демонстрируя безупречное поведение. Правда, Мун Сан Хёка жалко бросать, может, его одного всё же оставить?

Но сейчас главное — заполучить место рядом с Со До Ха. Ради этого она могла пожертвовать чем угодно. В том числе и плохой идеей соблазнить будущего мужа Со Мин Джу и развлекаться с ним за её спиной.

Как только Со До Ха станет её мужем, она твердо решила покончить и с этими опасными играми, и с самим фактом захватывающих интрижек с женатыми мужчинами.

— Не волнуйся. Я всё перепроверила и использовала информацию, которую дала тебе дочь директора Хансин, на все сто процентов. Хан И Соль дала мне обещание, так что теперь остается только ждать.

Вся информация о тайне Хан И Соль, добытая через Тхэ Су Хо, была представлена так, будто её предоставила дочь директора больницы Хансин, Хан Ын Хо. Поддельные дипфейк-фотографии тоже преподносились как сделанные ею.

Ложь о том, что она случайно оказалась в Абу-Даби, где был в командировке её зять, зашла к нему в номер и увидела, как Со До Ха приглашает к себе другую женщину, а затем сфотографировала это и, не зная, что делать, пришла за советом к Се Рён — сработала на бабушку идеально.

Какой бы проницательной и влиятельной ни была глава клана, она не могла знать всех тонкостей современных технологий и обмана. К тому же, если источником информации о тайне рождения была Хан Ын Хо, выросшая с И Соль как сестра с самого младенчества, сомневаться в этом не приходилось.

— На всякий случай скажи Ын Хо держать язык за зубами. Жена директора, видимо, слишком её баловала — девчонка скачет как необъезженный жеребенок и кажется очень поверхностной.

— Да. Она выболтала всё по пьяни и даже ничего не помнит. Можете не волноваться.

— Хорошо. Это одно... Но та женщина на фото с исполнительным директором Со — она точно сотрудница?

Мён Сук Хён приподнялась и похлопала внучку по руке.

— Девочка моя. Каким бы великим ни был Конён и Со До Ха, я не хочу видеть зятя, который будет заставлять мою внучку страдать из-за женщин. Одно дело, когда мужчины гуляют втихаря, и совсем другое — когда ты видишь доказательства собственными глазами.

— Это не доказательства. Потому что это неправда.

Се Рён слегка улыбнулась, успокаивая пожилую женщину.

— Женщина, которую Со До Ха позвал в номер — действительно сотрудница. А следом за ней зашел секретарь-мужчина, так что никаких внебрачных связей там не было. Я всё тщательно проверила.

На самом деле там вообще не было никакой женщины. Это была дипфейк-фотография, на которой женский силуэт искусно наложили на спину секретаря-мужчины. Работа была настолько тонкой, что невооруженным глазом отличить подделку от оригинала было невозможно.

— Так что не волнуйтесь, бабушка.

Се Рён нежно прошептала это, сжимая руки Мён Сук Хён. Со стороны она выглядела как воплощение скромности и добродетели — идеальная внучка главы влиятельной финансовой группы и вторая дочь депутата.

— Ложитесь спать, бабушка. Уже очень поздно.

— Да. Поздно уже, оставайся ночевать. Я велела приготовить комнату на втором этаже.

— Нет, бабушка. Я поеду ночевать домой.

— Могла бы и остаться, ц-ц. Тогда вызови водителя Кима, чтобы довез тебя в безопасности. Хорошо?

— Да, я дождусь, пока вы уснете, и поеду.

— Воистину, такой доброй и скромной девочки, как наша Се Рён, больше нигде не найти. И почему директор Со выбрал эту сироту без роду и племени... Хотя нет, если подумать, это вина твоего отца. Занимался бы политикой, как положено, так нет же, позарился на чужое и натворил дел...

Рука Мён Сук Хён бессильно упала на одеяло. Се Рён укрыла уснувшую бабушку до самого подбородка и вышла из флигеля. Сев в машину, она достала телефон и кому-то позвонила.

— Это я. Отправляй второе фото. Думаю, лучше сделать вид, что оно сделано в эту субботу... в VIP-комнате клуба «С», и отправить его на следующий день.

Хакер, которого она наняла, был мелким клерком в KY Group и сливал ей расписание встреч, игр в гольф и прочих внешних мероприятий Со До Ха.

— В клубе «С» строгая охрана, туда трудно попасть. Придется полностью дорисовывать фон.

— Тогда сделай так, чтобы это выглядело максимально реалистично.

Всё равно его увидит только Хан И Соль, так что какая разница. С её замкнутым и скрытным характером ей и в голову не придет показывать фото кому-то еще.

Она планировала отправить Хан И Соль еще одну сфабрикованную фотографию, притворившись секретарем Мён Сук Хён. Одно фото домой, другое — в репетиционную. Это должно было окончательно убедить её в том, что у Со До Ха есть любовница на стороне.

Тогда И Соль поверит, что Со До Ха не на её стороне, и окончательно сдастся. Перестанет питать глупые иллюзии и послушно выполнит условия сделки с бабушкой.

* * *

Безумная ночь осталась позади.

Казалось, она наконец-то освободилась после того, как её глубоко пронзал монстр, обнаживший клыки и когти, которые до этого так тщательно скрывал, и безжалостно царапал её всем, что могло служить оружием.

Около пяти утра её веки сами собой разомкнулись в темноте. Всё тело болело, словно её избили. Вздрогнув, она оглянулась, но на широкой кровати была только она.

Проглотив вздох облегчения, она уставилась на противоположную стену, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. Даже в полумраке комната казалась чужой. Она осталась совершенно одна в спальне Со До Ха.

Ей понадобилась вечность, чтобы сползти с испачканных простыней и включить свет. Ноющие мышцы и боль между ног превратили короткий путь до ванной в настоящую пытку.

— Хаа...

Нащупав выключатель в ванной, она невольно вздохнула. Из зеркала на неё в упор смотрела женщина, похожая на неё, но с растрепанными волосами и изможденным лицом.

Её обнаженное тело представляло собой жалкое зрелище. Оно было покрыто мутными пятнами, похожими на брызги зубной пасты, и красными отметинами, напоминающими сыпь.

Эти следы начинались от губ и спускались на шею, ключицы, грудь, живот и лобок. Превозмогая жгучую боль, она раздвинула ноги и увидела засохшие пятна на внутренней стороне бедер.

Подняв одну руку, которая скрипела, как сломанный механизм, она обнаружила следы от укусов даже в подмышке. Они походили на ожоги от упавших искр. Хорошо хоть не осталось следов от шелкового галстука, которым её связывали.

И Соль опустилась на пол и уткнулась лицом в колени. Немного погодя она попыталась встать, чтобы вернуться в свою комнату, но вся одежда, разбросанная по полу спальни, была разорвана в клочья. К тому же у нее не было сил дойти до своей комнаты на другом конце коридора.

Кое-как забравшись в ванну, она повернула позолоченный кран с горячей водой. Пока вода набиралась, И Соль откинулась на спинку ванны. От чудовищной усталости глаза закрывались сами собой.

Когда ванна наполнилась горячей водой и пеной, она открыла глаза, чтобы закрыть кран, и заметила легкий красноватый оттенок воды вокруг своих ног. И Соль спустила воду, смыла следы крови и сначала приняла душ.

Снова наполнив ванну горячей водой и погрузив в нее тяжелое тело, она почувствовала одновременно отчаяние и облегчение. Ей хотелось уснуть прямо так. И пусть она больше никогда не проснется — ей было всё равно.

Она проспала так довольно долго, а открыла глаза лишь тогда, когда Со До Ха, накинув на плечо большое полотенце, поднял её из воды и взял на руки.

* * *

— Ты с ума сошла?

Он завернул Хан И Соль в полотенце, отнес обратно в свою спальню и усадил на диван перед камином.

Несмотря на июльскую жару, её тело было ледяным. Видимо, она просидела там так долго, что вода полностью остыла.

— Решила замерзнуть насмерть посреди лета?

— Просто уснула.

Хан И Соль, закутавшись в одеяло, сидела перед камином и потягивала чай, который принесла помощница Ким. Всего пару минут назад она наотрез отказалась ехать в больницу.

— ...Ты не поедешь в компанию?

Сквозь мокрые волосы на него смотрели настороженные, ясные глаза. Судя по её взгляду на его домашнюю одежду, она только сейчас поняла, что с самого утра он был в кабинете, а не на работе.

— Поеду, когда придет время.

Времени не было еще и девяти. Накануне, сразу после командировки, он молниеносно разобрался с делами, так что сегодня, в пятницу, он мог позволить себе расслабиться. Хотя это «расслабиться» всегда измерялось его собственными строгими мерками.

Даже если бы он решил отложить дела и уйти в отпуск на несколько дней, никто бы не возразил. Наоборот, все бы только поддержали, но его давняя привычка доводить себя до предела не позволяла ему расслабляться ни на секунду.

— Я велел принести завтрак сюда. Сегодня отдохни дома.

Ответа не последовало. Хан И Соль просто смотрела на огонь в камине и молчала.

В вырезе халата виднелось несколько красных пятен, похожих на сыпь. Воспоминания о следах, оставленных его зубами, и о тех безумных мгновениях на секунду принесли ему удовлетворение, но тут же сердце болезненно сжалось.

Его кулаки сжались, словно ярость прошлой ночи всё еще не отпустила его. Он шумно выдохнул остатки этого гнева и снова потребовал ответа.

— Не ответишь?

— Ты мне не нравишься. И я уже несколько раз говорила, что та ночь была ошибкой.

Она медленно откинула со лба растрепанные волосы. Темные круги под глазами на бледном лице служили доказательством той звериной страсти, которой они предавались прошлой ночью.

— Больше не прикасайся ко мне. Принуждение к сексу даже в браке наказуемо... Уверена, ты знаешь это лучше меня.

Он усмехнулся. Главой «Кансан», одной из трех крупнейших юридических фирм Южной Кореи, был его отец и её свекор.

— Ты что, забыла, как сама цеплялась за меня и плакала прошлой ночью? Какая удобная у тебя память.

— Это были просто инстинкты. Как и у тебя.

— ...

— Пожалуйста, больше не начинай всё силой.

— Я же сказал, я просто пользуюсь своими правами.

Он сел по диагонали от Хан И Соль. Несмотря на то что прошлой ночью он спал меньше трех часов, голова была ясной как никогда. Исключительно из-за чувства бессилия.

— В своей голове ты вольна тосковать по кому угодно. Твои мысли не проецируются наружу, и мне они не интересны. Но всё остальное — другое дело.

Его ледяной взгляд медленно скользнул по её ночной рубашке. Ревность, до этого дремавшая под поверхностью, снова начала поднимать голову, как и ноющая тяжесть в паху.

Какое мерзкое чувство. Ревновать к тому, кого уже нет в живых. Если бы он узнал о чувствах Хан И Соль до той грозовой ночи, возможно, ему не было бы так паршиво.

— Я ясно сказала. Я не хочу.

— Почему вы с Нам Джун У не дошли до конца?

Хан И Соль потеряла дар речи и просто уставилась на него.

— В тот день для тебя это было впервые.

— ...

— Для первого раза ты была так хороша, что я чуть не обманулся. Для той, кто говорит, что ей противно, ты отлично отзывалась.

— Впредь... делай это на стороне. С другими женщинами.

Хан И Соль опустила голову, а затем снова вскинула подбородок. В её ясных глазах плескались непонятные эмоции.

— Ты же сам сказал. Раз я разрешила, ты с радостью будешь встречаться на стороне.

Прежде чем он успел ответить, последовал резкий упрек.

— Как ты делал это в командировке. Можешь делать так же и здесь.

— ...Что?

Как делал в командировке?

Он уже собирался переспросить, когда его телефон завибрировал. На экране высветилось имя начальника Чана, который должен был находиться в помещениях для прислуги. Он проигнорировал звонок и снова посмотрел на Хан И Соль, но телефон продолжал настойчиво вибрировать.

В конце концов До Ха ответил. Если он звонит с таким упорством, значит, это срочный вызов от дяди.

— Исполнительный директор. Извините, что беспокою в ваш выходной.

— Что-то случилось в компании?

— Нет. Дело не в компании, а в главном доме. Думаю, вам нужно срочно прийти.

Слова начальника Чана заставили До Ха нахмуриться. Невестка? Это было совершенно неожиданно.

— Иду.

Только завершив звонок, он снова обратил внимание на Хан И Соль. В её глазах, смотревших на него искоса, читались тревога и настороженность.

— Поговорим позже.

Что она там несла про командировку — этот бред придется обсудить после того, как он вернется из главного дома. Он уже собирался велеть помощнице Ким позаботиться о Хан И Соль, пока та отдыхает, но в этот момент её тело, съежившееся у камина, безвольно рухнуло на пол.

Блядь.

Ругательство сорвалось с губ само собой. До Ха подхватил упавшую жену на руки и выбежал из комнаты. Услышав приказ подогнать машину к больнице, секретарь Пак вскочила и бросилась вперед.

Сидя на заднем сиденье и держа на руках её невесомое тело, словно мать ребенка, он чувствовал себя идиотом. Пусть старшие ждут в главном доме сколько угодно — сейчас главное было отвезти жену без сознания в больницу.

Тело Хан И Соль, закутанное в одеяло посреди лета, безжизненно обмякло. Её лицо под длинными ресницами было бледно как мрамор. Она была похожа на искусно сделанную куклу.

Причина обморока была очевидна. Еще бы, после того, как прошлой ночью он набросился на нее как зверь, было бы странно, если бы она не заболела.

Грудь тяжело сдавило. Его накрыло чувство вины за то, что он потерял рассудок из-за ревности и вел себя как животное, а также запоздалое раскаяние. Самые грязные и мерзкие чувства.

Он верил, что у Хан И Соль тоже есть к нему чувства. Но за эти три недели что-то изменилось.

То ли она осознала, что из-за чувств к Нам Джун У он её не привлекает, то ли пыталась держать себя в руках, считая, что так будет правильно. Он совершенно не понимал, что из этого было правдой.

Всю дорогу до больницы он отчаянно надеялся, что это второй вариант. Эта мольба казалась ему самому просто нелепой.

* * *

Пока И Соль находилась в VIP-палате, предназначенной только для прямых членов семьи, в кабинете главного дома в Сонбук-доне царила тишина. Тишина, от которой веяло убийственным холодом.

— Что всё это значит? А?

— Мне очень жаль. Отец. Матушка.

Со Хан Иль и Но Сон А сидели в центре дивана. Напротив них, стоя на коленях и низко опустив голову, находилась их невестка Чон Со Хи.

— Нет, жили душа в душу без всяких проблем, и вдруг — развод! Что за бред...!

— Девочка моя, твой муж теперь депутат окружного совета! Ты хоть понимаешь, скольких усилий ему стоило создать хороший имидж и добиться этого в условиях, когда статус «ребенка с золотой ложкой во рту» играет только в минус?

— Вина полностью лежит на мне, так что я сделаю всё, чтобы это никак не отразилось на До Гёне. Мне очень жаль, что я говорю вам об этом только сейчас, но... развод через два года изначально был условием, которое я поставила своим родителям перед свадьбой.

— Ч-что ты сказала?

— Прошло уже два с половиной года, и позиции До Гёна укрепились, так что я решила, что сейчас самое подходящее время. Я уйду тихо, без лишнего шума.

Что за бред она несет.

Со Мин Джу в шоке застыла у двери. Она прибежала сюда всего минуту назад, услышав крики отца. Плотно прикрыв двойные двери между кабинетом и гостиной, чтобы прислуга ничего не услышала, она затаила дыхание и наблюдала за происходящим.

Старшего брата, Со До Гёна, дома не было. С тех пор как в июне его избрали депутатом района K, он был настолько занят, что даже поужинать с семьей не мог.

Несмотря на это, атмосфера в доме была теплой как никогда. Сам Со До Гён возвращался домой без сил, но довольный собой, а родители не скрывали радости от того, что их старший сын сделал еще один шаг в политической карьере.

И вдруг такое. Какого черта...

— Д-девочка моя, как ты можешь так поступать? Развод! Как у тебя вообще язык поворачивается говорить о разводе.

Но Сон А тяжело дышала, словно получила сильный удар. Еще бы, это было как снег на голову; старшая невестка, от которой меньше всего ждали проблем, вдруг сбросила такую атомную бомбу — неудивительно.

— Со Хи. Ты же знаешь, как я тебя полюбила с самого начала? Не потому, что ты дочь J Group, а потому, что ты мне искренне нравилась! Знаешь, как я старалась не давить на тебя из-за того, что у вас нет детей, чтобы ты не нервничала?

— Простите меня. Было бы лучше, если бы я оказалась бесплодной — тогда был бы хоть какой-то повод всё закончить... Результаты обследований до сих пор показывают «неясную причину», но можете всем сказать, что я бесплодна. Да, так будет лучше.

Чон Со Хи подняла бледное, как полотно, лицо и посмотрела на свекров.

— Пусть это будет причиной развода. Тогда репутация До Гёна не пострадает, и на его карьере не останется пятна...

— Выкладывай всё начистоту, в чем проблема!

Со Хан Иль с искаженным лицом снова сорвался на крик.

— Только так мы сможем чем-то помочь. Мы не собираемся слепо защищать До Гёна только потому, что он наш сын. Скажи, что он натворил.

— Да. Расскажи всё. Может... До Гён совершил какую-то ошибку на стороне? А?

Губы Но Сон А мелко задрожали. Она твердо верила, что её сын, безумно любящий жену, не мог так поступить, но страх заставлял её бледнеть.

— Нет, матушка. До Гён ни в чем не виноват. Дело не в До Гёне...

Чон Со Хи, словно преступница, подняла опущенную голову. По её щекам текли слезы.

— Дело во мне, матушка.

— Что...?

— Я не встречалась с ним после свадьбы. В этом я могу поклясться. Мы были вместе еще до брака... Мы пытались сбежать, но отец поймал нас и заставил меня выйти замуж.

Услышав её прерывистый от слез рассказ, супруги застыли в ужасе. Это был результат грубого просчета родителей из J Group. Желая во что бы то ни стало заключить этот брак, они дали ей пустое обещание: если она тихо проживет в браке два года, они не станут возражать против развода.

Со Мин Джу в полном шоке смотрела на затылки онемевших родителей. Ситуация была ясна как день.

Родители наверняка надеялись, что за два года совместной жизни она привяжется к мужу, а может, и ребенок появится. Им и в страшном сне не могло присниться, что спустя два года их дочь так и не забудет бывшего любовника и потребует развода.

Ха-ха...

Со Мин Джу беззвучно усмехнулась и прислонилась спиной к двери.

Говорят, в этом мире никому нельзя верить. Но кто бы мог подумать, что такой окажется именно Чон Со Хи.

— К-как ты могла... с нами так...

Тело Но Сон А завалилось набок. Мин Джу бросилась к матери, поддерживая её, и с тревогой вгляделась в её лицо.

— Мама! Ты в порядке?

— Дорогая! Мама До Гёна!

— М-матушка... Боже мой...

— Быстро позовите госпожу Чин! Нет, машину... Срочно звоните директору Чо!

Под крики отца и рыдания Чон Со Хи поднялась суматоха; Со Мин Джу, стараясь сохранить самообладание, начала звонить врачам. Только когда прибежала охрана, чтобы перенести хозяйку в спальню, а прибывшая медицинская бригада окружила её, Мин Джу вспомнила о братьях.

Она не могла сразу решить, кому звонить первым — Со До Гёну или Со До Ха.

* * *

Говорят, летней простудой не болеют даже собаки.

Видимо, я хуже собаки, — с горькой усмешкой подумала она. Всего день назад тяжелая простуда, похожая на лихорадку, прокатилась по её телу, словно лесной пожар.

Из трех прошедших дней она помнила только одно. Ладонь, которая проверяла температуру на её лбу и щеках, и чьи-то руки, поддерживавшие её голову и поившие водой в редкие минуты просветления — это было тепло одного-единственного человека.

Её осматривали врачи, медсестры, секретарь Пак, но в памяти остался лишь он один. И Соль сидела в лаундже VIP-палаты, ожидая, пока секретарь Пак закончит оформлять выписку, и закрыла глаза.

Двойственность этого мужчины сбивала с толку. Или лучше сказать, тройственность?

Сам он свободно развлекался с другой женщиной в командировке, но при этом почувствовал себя преданным, узнав, что его жена думает о другом. Заявил, что ему плевать на её чувства и он будет брать её тело, когда захочет, и несколько раз жестоко принуждал её.

А потом, когда из-за этого она оказалась в больнице, он имел наглость сидеть у её кровати. Чего он на самом деле добивается? Хочет наслаждаться свободой с другими женщинами на стороне и одновременно властвовать над ней дома?

Может, рассказать ему всё? И про шантаж Мён Сук Хён, и про Ан Сон Хе.

Нет, она не могла. Она лучше других знала, что это невозможно.

В любом случае его презрение к ней не изменится. Убеждение в том, что она всё еще не может забыть другого мужчину, или знание правды о её грязном происхождении — что из этого вызовет в нем большее отвращение?

Она не знала, что ранит её сильнее. Но казалось, что полное отрицание ценности Хан И Соль как человека будет больнее всего. Даже несмотря на то, что он её не любил.

Если бы он хоть немного был искренен... Он бы не стал так легко приводить женщин в отель.

Раз уж она согласилась на сделку с Мён Сук Хён, финал был предрешен. Хан И Соль, которой не следовало рождаться на свет, снова не сможет дать отпор и трусливо спрячется.

Ведь она трусиха. Идиотка без капли смелости и решимости.

Когда супруги Хан удочерили её и она немного привыкла к новой обстановке, она изо всех сил думала, как рассказать миру о тех издевательствах, что происходили в приюте. Она долго думала, к кому обратиться — к приемным родителям, учителю, к кому-то из знакомых взрослых, но в итоге промолчала из-за холодной реакции Ким Ён Ок.

— Опять ты про это? Воспитатели ругали тебя, потому что ты их не слушалась. И вообще, какое это теперь имеет значение.

— Но матушка, если так всё оставить, то дети, которые там остались...

— Главное, что ты оттуда выбралась. Зачем тебе беспокоиться о чужих детях? Не говори глупостей, иди проверь, как там Ын Хо спит. И не забудь рассказать мне, если няня будет вести себя странно, пока меня нет!

Не подобающие отцу взгляды приемного отца, те ночи, когда приемная мать была в центре восстановления после родов, жуткие прикосновения, которые словно случайно скользили от её головы к шее... Обо всём этом она тоже так и не смогла рассказать.

Она была слишком юной и беспомощной. Как и тогда, когда узнала шокирующую правду о своих настоящих родителях.

— Здравствуй. Ты ведь И Соль? Я твоя тетя.

Она ждала её перед школой; её внезапная улыбка была ледяной. То, что она тихо рассказала ей в углу сетевой бургерной, стало тяжелым ударом для школьницы.

— Твое настоящее имя — Юн И Соль. Ты вообще не должна была рождаться. Тебе суждено никогда никого не любить и не быть любимой. Знаешь почему? Тетя сейчас тебе всё объяснит.

Ан Сон Хе исчезла в тот же день и появилась снова вскоре после того, как И Соль поступила в университет. Это случилось как раз после того, как И Соль случайно столкнулась с сонбэ перед университетом и поговорила с ним.

— Ты с ума сошла? Я же говорила, что тебе нельзя быть счастливой. Как ты смеешь встречаться с парнями? Да как ты смеешь!

Решив, что сонбэ — её парень, Ан Сон Хе утащила её в переулок и начала угрожать. В тот момент она отчетливо вспомнила фразу из какой-то книги: «Шантаж без ножа в руке».

От мыслей о том, как пережить оставшееся время, в глазах темнело. И Соль сидела на кровати, сжимая грудь рукой.

Внезапная, колющая боль в сердце была и чужой, и до боли знакомой.

* * *

Как только они вернулись во флигель в Сонбук-доне после выписки, помощница Ким сообщила ей о ситуации в главном доме.

Свекровь Но Сон А слегла из-за скандала со старшим сыном, никого не хочет видеть, и навестить её будет трудно. Подробности она узнала только когда пошла в главный дом.

Пройдя под люстрой и миновав лестничную площадку, ведущую на второй этаж, она услышала голос Со Мин Джу из гостиной.

— Разве любить кого-то, кроме супруга, — это не измена? Духовная измена.

От резкого тона золовки сердце И Соль екнуло. Пока она стояла в нерешительности перед гостиной, звонкий голос продолжал:

— А когда приедет вторая невестка? В доме такой кошмар творится... А она и правда слабачка, как и выглядит. Докатиться до больницы.

— Не все же такие двужильные, как ты.

Со До Ха тоже был там. После легкого стука чашки о блюдце его сухой бас снова расставил всё по местам.

— Повторяю еще раз: прояви уважение как младшая. Тим-менеджер Со.

— К жене брата? А я когда-то его не проявляла?

Привыкшая к тому, что даже дома её называют по должности, Со Мин Джу лениво ответила на приказной тон второго брата.

— И почему это я «младшая»? Это не так.

— По иерархии она старше тебя. Не дерзи.

— Ха. Брат. Не волнуйся. На людях я веду себя более чем вежливо, и если кто-то пытается её поддеть, я первая затыкаю им рты. Но что нам делать с первой невесткой?

Пока Со Мин Джу продолжала говорить, И Соль, невольно ставшая свидетельницей их разговора, узнала обстоятельства развода старшего брата.

В это было трудно поверить. Оказывается, Чон Со Хи согласилась на брак под давлением родителей из J Group с условием развода через два года.

— Этот парень сейчас живет в Америке, работает композитором. И картины пишет. Два года назад он был никем, а сейчас вроде прославился.

— ...

— За эти два с половиной года они ни разу не виделись, только изредка узнавали новости друг о друге через знакомых. Она клянется, что сама ему не звонила, и даже не знает, примет ли он её или уже забыл.

Комедия, да и только. Со Мин Джу усмехнулась. Похоже, она чувствовала себя преданной Чон Со Хи, которая до сих пор безупречно исполняла роль старшей невестки.

— Невестка уехала к своим, старший брат в таком шоке, что взял больничный и уехал на виллу... А ведь он только начал свою политическую деятельность, как невовремя.

— ...

— И что теперь будет, брат?

— Почему ты спрашиваешь об этом меня.

В его ответе послышалась насмешка.

— Завтра отец встречается с родителями из J Group, так что взрослые сами всё решат. В конце концов, это дело самих супругов.

— Раз всё зашло так далеко, развод неизбежен, разве нет? Зная, что у жены на уме, как с ней дальше жить? Другое дело, если бы этот мужчина уже был женат или вообще умер.

Сердце И Соль снова упало. Слова золовки вызвали в памяти образ Нам Джун У, который тут же исчез.

— В любом случае, занимайся своей работой. ...Долго еще собираешься отдыхать каждые выходные, как обычный клерк? Планирование в фэшн-индустрии — это не шутки.

— Вообще-то я тим-менеджер! В отличие от тебя, мне никто с самого начала не подарил должность начальника отдела, директора или исполнительного директора! Старший дядя только на словах за гендерное равенство, а на деле — раз я дочь, то начинаю с тим-менеджера. Бесит!

— Всё решается по объективным критериям. Обидно — доказывай свои способности.

Услышав, что Со До Ха собирается встать, И Соль быстро развернулась и пошла к противоположному холлу. Но он, видимо, заметил её спину и окликнул. К этому обращению она всё еще не могла привыкнуть.

— Хан И Соль.

— ...

— Давай поговорим. Хотя ты, наверное, уже всё слышала.

И Соль вздрогнула. Судя по его лицу, он давно знал, что она стоит за дверью.

— Иди во флигель. Мать всё равно лежит, тебе незачем сейчас здесь находиться.

Не обращая ни на что внимания, Со До Ха подошел к И Соль и взял её за руку. Она вздрогнула и попыталась вырваться, но он лишь крепче переплел свои пальцы с её.

— Здравствуйте, господин исполнительный директор. Здравствуйте, младшая госпожа.

Одна из служанок, выйдя в коридор, увидела супругов и вежливо поклонилась. И Соль, от неожиданности перестав сопротивляться, тоже кивнула в ответ.

— Да. Мы пока пойдем к себе. Если что-то понадобится, передайте госпоже Чин.

Вернувшись во флигель, они сели друг напротив друга в чайной. Под ледяным взглядом мужа, устремленным на недавно выписавшуюся жену, И Соль сделала глубокий вдох.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver