Онлайн чтение книги Измена за измену Retaliatory affair
1 - 2

Спустившись с трапа самолета, Со До Ха сразу же направился в особняк Сомунджэ в Пангё. Он ехал туда, чтобы получить документы на передачу своей доли акций, обещанных его дядей, председателем Со Сон Илем, в качестве свадебного подарка.

Сидящая рядом Хан И Соль походила на живую куклу. То, что она всё время смотрела только в окно, даже не чувствуя его взгляда, начинало всё больше действовать ему на нервы.

Он хотел что-то сказать, но плотно сжал губы. В таком состоянии любые его слова прозвучали бы как придирка. Внезапно он почувствовал себя псом. Остервенелым ублюдком, который всеми силами ищет повод для нападок и жаждет вонзить клыки.

Они не обменялись ни единым словом. Но, несмотря на царивший между ними холод, внешне Хан И Соль вела себя как безупречный новый член семьи.

После позднего обеда с бездетной четой председателя в банкетном зале главного здания, выдержанного в традиционном корейском стиле, они осмотрели обширную территорию гольф-клуба «Конён СС», принадлежащего «KY Констракшн», и вплоть до момента, когда, получив обещанные документы, они снова сели в машину, она была идеальной, скромной невесткой, к которой невозможно было придраться.

— А девочка-то и впрямь скромница. Как и говорили.

Дядя, идя рядом с племянником к машине, невзначай шепнул ему на ухо.

— Вы отлично смотритесь вместе. Ну и что, что приемыш. Зато благодаря этому наша семья приобрела имидж людей, благосклонных к низам, так что в итоге это только к лучшему.

Губы До Ха слегка скривились, когда он подавил смешок.

— Она вам понравилась? Я рад.

Не столько скромная, сколько искусно притворяется, что знает своё место.

— Примерно в это же время в следующем году я дам тебе должность на уровне вице-президента. Как и обещал.

— Благодарю вас.

— Всё-таки нужно было мне вписать тебя в свой семейный реестр, когда ты был еще ребенком. У директора Со ведь есть До Гён и Мин Джу, мог бы и отдать одного, чтобы было кому накрывать мне поминальный стол.

Со Сон Иль горько, но добродушно рассмеялся.

— Твоему отцу и без еды сытно живется. Детей столько, что того и гляди лопнет от счастья. До Гён уверенно идет в политику, Мин Джу отлично справляется с направлением моды. Юридическую фирму потом можно будет передать будущему мужу Мин Джу... А ты с самого начала был главным кандидатом в преемники корпорации. Ему на всем белом свете завидовать нечему.

Отец, казалось, и без того уже вовсю присматривал жениха для Мин Джу, прощупывая почву то тут, то там. Видимо, оценив социальный эффект от принятия в семью Хан И Соль, на этот раз он присматривался к прокурорам и судьям — выходцам из самых низов, но обладающим совершенно иными характерами.

— Либо бесхребетный, чтобы легко было помыкать им, как вздумается. Либо уж крайне амбициозный. Лучше уж крайности, чем ни рыба ни мясо.

— Папа. Это моя свадьба. Кем бы он ни был, он в первую очередь мой муж, а уже потом твой зять, так что последнее слово за мной.

— Вот еще. Боюсь, с твоим-то вкусом к тебе прилипнет какой-нибудь проходимец. Отец всегда на первом месте. Ты хоть представляешь, как я поднимал эту компанию.

Как бы Мин Джу ни протестовала, отец был непреклонен. Что ж, чтобы сделать фирму лучшей в Южной Корее, он приложил немало тайных усилий — в ход шли и лоббирование, и связи, и сговоры.

— Не зря же говорят, что без детей жизнь спокойнее. Вы — настоящий победитель, дядя.

Ха-ха, Со Сон Иль разразился раскатистым смехом. Напротив них, перед флигелем, тетя, директор Им Сон Ён, о чем-то тепло беседовала с Хан И Соль.

— Значит, пока поживете вместе в Сонбук-доне, а в августе переедете? Флигель там вовсю ремонтировали, должно быть, уже закончили.

— Да. Они говорят, что нужно хотя бы полгода пожить бок о бок, чтобы привязаться друг к другу.

— Что ж, в этом есть смысл. Что такое семья? Люди, делящие хлеб за одним столом, только тогда они — настоящая семья. Но хорошо хоть ты младший сын, и вам выделили отдельный флигель для жизни. За невестку можно быть спокойным, хоть дышать свободно сможет.

Закончив разговор, тетя вместе с Хан И Соль подошли к ожидающей машине. До Ха, стерев с губ остатки усмешки, обернулся к Со Сон Илю.

— Что ж, тогда увидимся завтра в офисе. Всего доброго.

— Да, буду ждать вас в Сонбук-доне. Тогда до встречи на следующей неделе, в субботу соберемся здесь все вместе.

До Ха вежливо поклонился Им Сон Ён и направился к дверце машины, которую открыл начальник Чан. Даже когда автомобиль тронулся, Хан И Соль ни разу не взглянула в его сторону. Раздававшая направо и налево милые улыбки старшим, она снова превратилась в деревянную куклу, какой была по пути сюда.

— О чем это вы с тетей так долго беседовали?

Хан И Соль медленно повернула голову. На её лице не было и тени растерянности от внезапного перехода на «ты».

— Она рассказывала мне о родственниках и о тебе. Желала нам счастливой семейной жизни.

К счастью, на память она не жаловалась. Она точно помнила его совет вести себя как настоящая пара сразу же по возвращении на родину.

— Обо мне?

— ...

— Не хочу обесценивать слова старших, но что бы она обо мне ни говорила, пропускай это мимо ушей.

Родственники всё равно знают лишь его оболочку. Если уж, как сказал дядя, даже те, кто делит с ним один дом, не знают его до конца, то тетя, которую он видит раз в пятилетку — тем более.

— Она не сказала мне ничего такого, чего бы я уже не знала.

— ...

— Она сказала, что ты кажешься холодным человеком, который даже не поморщится, если его порезать, но если мы привяжемся друг к другу, то и ты изменишься.

— Хочешь сказать, что Хан И Соль тоже ждет от меня подобных перемен? Ты ведь сама сказала, что знала только это.

— Нет.

Спокойно возразила Хан И Соль. Её маленькая головка медленно повернулась обратно к окну.

— Тетя — замечательный человек, но предсказания о будущем я, пожалуй, пропущу мимо ушей. Как ты и просил.

Он молча сверлил взглядом затылок Хан И Соль, вновь отвернувшейся к окну. Что это? Чем больше она говорила, чем больше времени проходило, тем сильнее в нем разгорались агрессия и желание победить.

Пальцы неприятно зудели. Ему до дрожи хотелось схватить её аккуратно собранные волосы и безжалостно растрепать эту скромную прическу. За сиденьем водителя стояла перегородка, так что заднее сиденье было практически их личным пространством.

Даже если бы она закричала, начальник Чан, сидящий за рулем, и бровью бы не повел. Он был его верным цепным псом, выполняющим исключительно приказы хозяина.

До Ха успокоил учащенное дыхание и снова уставился прямо перед собой. Почувствовав неладное, Хан И Соль вздрогнула и обернулась.

Их взгляды скрестились в воздухе. Её глаза, мерцающие безразличным презрением, были настолько красивы, что ему хотелось их выколоть.

Первой взгляд отвела Хан И Соль. Будто ей не хватало воздуха, её плечи беззвучно дрогнули, когда она глубоко вдохнула, снова отворачиваясь к окну.

До Ха откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Ему хотелось увидеть, как женщина, сидящая рядом с ним, сломается, растреплется и зарыдает. Хотя бы её заплаканное, жалкое лицо. Этот импульсивный порыв был настолько сильным, что во рту пересохло.

Хочу увидеть это хотя бы раз.

Не открывая глаз, До Ха крепко стиснул зубы. Казалось, как только он отключил зрение, все остальные чувства обострились до предела.

Запах, который Хан И Соль источала в воздухе, всё сильнее сдавливал ему горло.

* * *

Флигель, переоборудованный специально для молодоженов, находился позади главного здания, где жили родители мужа.

Старинный особняк в Сонбук-доне, занимающий участок почти в пятьсот пхёнов, находился на земле, которую тридцать лет назад по совету шамана, бывшего теневым советником политических и деловых кругов, приобрел Со Ён Хун — основатель KY и покойный дед по прямой линии.

Еще несколько лет назад семья планировала переехать в частный дом на Соволь-ро в Итхэвоне или в UN Village с видом на реку Ханган, но после того как старший сын Со До Гён пошел в политику, этот план отложили.

Несмотря на возраст, дом в Сонбук-доне был внушительной усадьбой. Но, по крайней мере, чтобы оставаться в нем, у них был прекрасный предлог: «сохранить родовое гнездо предков».

— Пока даже не думайте о переезде. Будем жить здесь, ремонтируя и приводя дом в порядок по мере необходимости. А снаружи пусть так и остается старым и ветхим, поняли?

Так свекровь однажды процитировала слова свёкра, Со Хан Иля.

Супруги оставили вещи во флигеле и первыми направились к главному дому. Неожиданность подстерегала их в тот момент, когда они вместе шли через сад.

Гав!

Стеклянная дверь, ведущая в сад, открылась, и оттуда выскочили огромные маламут и бордер-колли. Один из служащих бросился за ними следом, но собаки оказались быстрее. Они с радостным лаем бросились к хозяину, словно маленькие щенки, несмотря на свои внушительные размеры.

— Макс! Джой! Как вы тут?

До Ха опустился на одно колено, успокаивая собак и гладя их по головам. Садовник, держа в руке поводки, вежливо поклонился ему.

— Господин исполнительный директор. Добро пожаловать. Прошу прощения, что они так внезапно выскочили.

— Ничего страшного. Видимо, отец привез их с виллы.

— Да-да, эти негодники так рвались наружу, как только поняли, что вы приехали...

— Н-не подходи!

За спиной До Ха раздался тихий вскрик. Хан И Соль, пытаясь спастись от бросившегося к ней Джоя, оказалась прижата к дереву и не знала, куда деться. Джой встал на задние лапы, и то, как она закрыла лицо обеими руками и задрожала, казалось чем-то ненормальным.

— Ох, Боже мой, что же делать! Похоже, младшая госпожа боится собак. Джой! Ко мне! Макс! Не лезь, ко мне!

Возникла короткая суматоха. Хан И Соль дрожала, осев на землю, пока не подбежал садовник и не оттащил огромных псов подальше. Её побелевшее лицо совершенно точно не было актерской игрой.

— Я слышал, что ты любишь животных. Информация была неверной?

— ...

— Вставай.

До Ха, глубоко засунув руки в карманы брюк, смотрел сверху вниз на Хан И Соль, сидящую на траве. У него не было ни малейшего намерения подать ей руку даже из вежливости.

— Сама подняться не можешь? Непохоже, чтобы ты что-то сломала.

Она крепко сжала губы и медленно поднялась. Её пальцы, отряхивающие травинки с кремового платья, слегка подрагивали.

— Я люблю животных. Очень люблю. Но большие собаки... Меня однажды укусили, поэтому, когда они так близко...

Её глаза, всё еще полные страха, слегка покраснели от влаги. Казалось, она вот-вот разрыдается. Это было то самое заплаканное лицо, которое он так хотел увидеть.

Как странно. Еще пару минут назад в машине я готов был зубами скрипеть, так хотел на это посмотреть. Но теперь, увидев, я почему-то не чувствую особого удовольствия. Скорее, это даже раздражает.

— Я не знала, что у вас есть такие большие собаки.

— Они очень активные, поэтому мы держим их на вилле в Йонъине. Но когда отец их зовет, они гостят здесь как минимум неделю. Естественно, без привязи.

— ...

— Так что сама старайся их избегать. По крайней мере, не покусают.

Даже для его собственных ушей голос прозвучал куда холоднее и безжалостнее, чем обычно. Казалось, это был защитный механизм, призванный скрыть его собственные, непонятные ему самому эмоции.

Хан И Соль, ничего не ответив, пошла вперед к главному зданию. Они не подозревали о том, что за этой странной сценой с третьего этажа наблюдают чужие глаза.

* * *

— Это еще что такое? Хуже, чем чужие люди. Даже посторонний помог бы подняться, увидев, как человек упал.

Со Мин Джу, склонив голову набок, сбежала по лестнице на второй этаж и бросилась к матери. Директор Но Сон А подправляла макияж и одежду перед зеркалом, пока прислуга прислуживала ей.

— Достаточно. Можете идти.

— Да, госпожа.

Как только служанка вышла, Со Мин Джу тут же заговорила. Её голос прозвучал пронзительно, совсем не так, как при прислуге.

— Мам. Как ни крути, но мне кажется, их брак долго не протянет. Это видно даже по тому, как они идут от парковки. Не как пара, только что вернувшаяся из медового месяца, а как совершенно чужие люди.

— В начале всегда так. Твой старший брат с Со Хи тоже сначала были отстраненными. Они ведь не поженились по любви, как простые смертные, с чего бы им сразу быть ласковыми друг с другом?

— У До Гёна другой случай. Он был без ума от невестки и бегал за ней как привязанный.

Со Мин Джу скрестила руки на груди, всем своим видом выражая подозрение. При каждом покачивании её головы бриллиантовые бабочки в мочках ушей мягко вздрагивали.

— В любом случае, я совершенно не понимаю До Ха. И зачем он женился? Да, можно говорить о симпатии со стороны дяди к нашей семье, о создании имиджа человека, близкого к народу... но место преемника и так уже за ним, ему незачем было так покорно слушаться дядю.

— Твой отец тоже настаивал. Говорил, что это пойдет на пользу политической карьере До Гёна. В нынешнем обществе с его антипатией к чеболям и «золотым ложкам» брак с сиротой из приюта вызовет эффект разорвавшейся бомбы, куда больший, чем мы можем себе представить.

— Я же говорю, До Ха плевать на такие вещи. Он тот человек, который скорее умрет, чем сделает то, что ему не по душе... Может, у Хан И Соль есть что-то особенное? Что-то такое, что делает её идеальным кандидатом для фиктивного брака в его глазах.

Как ни крути, Со До Ха не выглядел влюбленным в Хан И Соль. А учитывая сцену в саду, тем более.

— Ну, даже я, как женщина, должна признать: она невероятно красива. Если честно, даже среди популярных нынче айдолов и актрис не встретишь такой внешности.

Но Сон А разгладила морщинки у глаз и тихо продолжила:

— Впрочем, поэтому она и столкнулась со сталкером... Да и другие мужчины наверняка не давали ей прохода.

— Дело не только в красоте. Вся эта её печальная, отстраненная аура — вот в чем дело. Это до безумия будоражит в мужчинах инстинкт защитника. Корейские мужики не любят уверенных и умных, как я, они сходят с ума по таким вот хрупким и беззащитным, которые только и умеют, что строить из себя невинность.

Со Мин Джу язвительно добавила, следуя за матерью к выходу из комнаты:

— А вот у других женщин такой типаж вызывает инстинктивное отторжение. Родом из грязи, но благодаря одной только мордашке заставляет других чувствовать себя неполноценными и проигравшими.

— Это просто зависть. Неужели ты, Мин Джу, тоже завидуешь?

— Я? С чего бы мне завидовать?

Со Мин Джу усмехнулась, как будто услышала несусветную глупость.

— Моя красота совершенно иного сорта, разве нет? Я же вылитая ты в молодости, а ты затмевала даже Мисс Корея.

— Верно. Поэтому не держи на неё зла. Для этого с самого начала не было никаких причин.

Но Сон А, прежде чем открыть дверь, многозначительно добавила. Она посмотрела на младшую дочь со скрытым смыслом. Это была искренность, которую она показывала лишь тем, в ком была абсолютно уверена.

— Никто не знает, что будет завтра. Через пару-тройку лет они тихо-мирно разведутся из-за «непреодолимых разногласий», и дело с концом.

— А потом ты устроишь ему повторный брак с семьей, которая тебя устроит?

— Разумеется. Все говорят о фиктивных браках, но где ты еще видела такой идеальный пример, как этот. Ручаюсь, у До Ха нет к ней никаких чувств. И появятся ли они — большой вопрос.

— А что, если за это время у них появится ребенок? А, впрочем... он-то точно знает, что делает.

Это же Со До Ха. Даже если по ночам они будут вести себя как настоящие муж и жена, он будет предохраняться тщательнее некуда.

— Наш До Ха — потрясающий сын. Даже если бы перед ним пала ниц дочь президента, и то было бы недостаточно, а тут приемыш...

Чем больше Но Сон А думала об этом, тем печальнее прицокивала языком. Со Мин Джу пробормотала, словно успокаивая мать:

— Да брось, мам, разве в наше время развод — это проблема? Сейчас столько людей женятся во второй раз, что этим уже никого не удивишь.

— И то верно. Какое счастье, что хотя бы До Гён нашел себе достойную пару. В любом случае, следи за языком. Следи за имиджем. Как думаешь, зачем мы потратили столько денег на ремонт флигеля?

— Да-да. Знаю. В этом скрыт глубокий замысел директора Но.

Со Мин Джу хихикнула и потянула за дверную ручку. Причина, по которой они жили в одном дворе, но в разных зданиях, была проста: чтобы ограничить доступ новой невестке к делам и повседневной жизни семьи в главном доме.

Это означало, что она была членом семьи лишь на бумаге, а по сути оставалась чужаком. В конечном счете, её положение в этом доме мало чем отличалось от статуса прислуги.

* * *

И Соль изо всех сил старалась сохранить самообладание после шока, пережитого в саду. За столом, в окружении новой семьи, она чувствовала себя совершенно чужой.

Свёкор, Со Хан Иль, сидевший во главе стола, не скрывал своего удовлетворения по поводу дарственной, которую Со До Ха получил от дяди несколько часов назад. Было очевидно, что его больше всего заботит, насколько брак второго сына поможет его политическим амбициям.

Свекровь, Но Сон А, как всегда элегантная и утонченная, была в меру отстраненной и в меру любезной. При этом она нарочито ласково обращалась со старшей невесткой Чон Со Хи, выходцем из J Group.

Напротив них сидели старший брат Со До Ха с супругой. Со До Гён еще в середине двадцатых успел поработать старшим юристом в юридической фирме своего отца, стать членом районного совета, а теперь готовился к выдвижению своей кандидатуры на местных выборах в июне.

Чон Со Хи была скромной красавицей с мягкими чертами лица, а младшая дочь семьи походила на холодную мраморную куклу. Конечно, внешность Со Мин Джу была настолько выдающейся, что её можно было бы принять за актрису.

Её лицо, вобравшее в себя черты обоих родителей, было очень городским и утонченным, но в нем не было ни капли тепла. В этом она была точной копией своего старшего брата, Со До Ха.

Ни у кого за этим столом не было заурядной внешности или тусклого присутствия. У всех прослеживалось какое-то неуловимое сходство в чертах лица, поэтому только И Соль и Чон Со Хи казались здесь чужаками. Отбросив всё остальное, сложно было найти семью более совершенную визуально.

Ближе к концу ужина Со До Гён, неловко улыбнувшись, заговорил первым.

— Честно говоря, я немного удивился, когда узнал, что вы будете жить отдельно во флигеле. В конце коридоров на втором и третьем этажах есть свободные комнаты, так зачем было...

— А что в этом такого? Деверь ведь вообще мог бы съехать, но согласился на этот вариант из уважения к отцу и матери.

Чон Со Хи тактично пресекла завуалированный вопрос мужа. Её тон был настолько мягким и спокойным, что это ничуть не испортило атмосферу за столом.

— Флигель почти не использовался, так что хорошо, что он послужит домом для молодоженов.

— Правда? Честно говоря, я боялся, что ты обидишься. Если уж и обустраивать флигель, то, по старшинству, его должны были отдать нам. А До Ха с невесткой всё равно съедут осенью. Может, тогда мы переберемся туда?

— Мне будет неудобно ходить туда-сюда между зданиями. Не лучше ли превратить его в общее пространство для всей семьи? Ты мог бы использовать его как свой кабинет или для чего-то еще.

Спокойно добавила Чон Со Хи. Для старшей невестки, живущей под одной крышей со свекровью, свёкром и золовкой, это было весьма заманчивое предложение, и её отказ прозвучал неожиданно.

— Мне нравится, что сейчас мы все живем в главном доме.

— Ну хорошо. Как скажешь.

— Невестка, ты просто воплощение сыновней почтительности, второй такой в мире не сыщешь.

Внезапно встряла Со Мин Джу. Даже перед явно довольными Со Хан Илем и Но Сон А она не стала скрывать своего цинизма. Впрочем, этот сарказм был направлен не на Чон Со Хи, а на её старшего брата, Со До Гёна.

— А ты, брат, совершенно не умеешь читать между строк. Как ты собрался идти в политику с таким подходом? Там ведь всё построено на умении вовремя улавливать намеки.

— Со Мин Джу. За собой следи. Тебя посадили в кресло руководителя отдела планирования моды по блату, так что с этого года тебе придется показать реальные результаты, поняла?

— За меня не переживай. Кстати, вторая невестка, вы планируете и дальше выступать с квартетом?

Со Мин Джу перевела тему на карьеру И Соль как виолончелистки. И Соль спокойно кивнула.

— Да. Мой контракт с «M Production» истекает следующей весной, так что до тех пор я должна выполнять уже запланированные обязательства.

— О! Тогда, как только контракт закончится, можете перейти в наше культурное агентство KY! Мама там председатель, так что процедура пройдет без лишних проблем. Кстати, разве вы не первый классический музыкант в нашей семье? Это здорово!

Услышав слова Со До Гёна, Но Сон А слегка нахмурилась. До Ха подавил усмешку и мысленно прицокнул языком. А ведь только что получил нагоняй от младшей сестренки за неумение читать обстановку.

— Это она сама решит, когда придет время.

Вмешался Со До Ха, перехватывая ответ Хан И Соль, и повернулся к ней с невозмутимым видом.

— В июне — регулярный концерт, в августе — какой-то летний фестиваль, а в декабре тебе нужно лететь в Лондон с соло на рождественском фестивале, верно?

— Что? Да. Всё верно.

И Соль не смогла скрыть своего удивления. Она и представить не могла, что он так точно знает её расписание. Впрочем, она тут же попыталась вернуть лицу отстраненное выражение.

— Надо же. Наша невестка, должно быть, очень занята репетициями. Не забивай голову домашними делами, сосредоточься на практике.

— Да. Спасибо, директ... матушка.

Основные блюда быстро убрали, и перед каждым начали расставлять десерты, чай и кофе. Со Мин Джу снова подала голос.

— Ах, точно. Вчера я столкнулась в спа при отеле S с Се Рён, она просила еще раз передать поздравления со свадьбой До Ха.

На мгновение над столом повисло странное молчание. Не ледяное, а, скорее, полное сожаления.

— Передай ей спасибо.

Безучастно ответил Со До Ха, поднося чашку к губам. Со Мин Джу, скрестив руки на груди, как бы невзначай продолжила:

— Я думаю пригласить её на ужин как-нибудь на выходных. Сначала мы поболтаем за чаем, а потом все вместе поужинаем. Я договорюсь с ней о дате.

Со До Ха молча поверх чашки уставился на младшую сестру. Его взгляд был холодным как лед. Со Мин Джу слегка вздрогнула, а затем перевела взгляд на И Соль.

— Невестка, вы ведь знаете, кто такая Ын Се Рён? Мы с ней хорошо знакомы. Она внучка основателя финансовой группы D. Они с До Ха были почти помолвлены, но когда выяснилось, что против её отца-депутата возбудили дело об обысках, помолвку расторгли. Нет смысла садиться на тонущий корабль... Обидно, конечно. Место депутата потонуло, а вот финансовой группе ничего бы не сделалось. В общем, я вас познакомлю.

— Мин Джу?

Но Сон А со стуком опустила чашку на блюдце. Со Хан Иль тоже нахмурился, вскинув бровь. Обычно они смотрели сквозь пальцы на выходки младшей дочери, но подобная бестактность переходила все границы.

— Младшая. Остановись на этом.

Почувствовав недовольство отца, Со До Гён сделал неловкое лицо. На публике Мин Джу строила из себя элегантную леди, но дома говорила всё, что взбредет в голову, не выбирая выражений. Однако на этот раз она перегнула палку. В этот момент Со До Ха спокойно возразил:

— У нас тоже есть финансовые компании. Компании по страхованию жизни и имущества «Конён».

Наткнувшись на его взгляд, без слов говоривший «не неси чушь», Со Мин Джу скривила губы и парировала:

— И что с того? Это ведь не банковский сектор. Из-за закона о разделении финансов и промышленности мы не можем владеть банком напрямую. Дядя уже несколько лет пытается создать нечто вроде банка через дочернюю компанию K-Enter, но дело стоит на мертвой точке.

И Соль, не разбирающаяся в делах корпорации, лишь молча слушала перепалку брата и сестры. К возражениям Со Мин Джу, которой, как и ей, было двадцать пять, нечего было добавить.

— Занимайся своими делами. Всё решится само собой. А вот что касается...

Со До Ха сцепил руки в замок и снова посмотрел на сестру. Застолье, которое еще недавно казалось пусть и фальшиво, но дружелюбным, внезапно пропиталось напряжением.

— Это не мой дом, так что можешь приглашать эту Ын Се Рён и делать с ней всё, что душе угодно. Но чтобы её ноги не было во флигеле.

Его ледяной взгляд переместился на новоиспеченную жену.

— И этого человека тоже не трогай. Соблюдай субординацию.

Глаза Со Мин Джу округлились. Взгляды остальных членов семьи тоже разом устремились на И Соль. Столь пристальное внимание смутило её, но больше всего её выбило из колеи поведение Со До Ха.

Что это? Он что, вдруг решил меня защитить?

— Слушайся брата, Мин Джу. Их пути уже разошлись, так что если хотите, дружите за пределами дома. Зачем тащить её сюда? Одно дело — часто видеться до помолвки, но теперь у нас в доме новый член семьи.

Со Хан Иль откашлялся и махнул рукой.

— Как бы то ни было, стоит выдать Мин Джу замуж, и с этим делом будет покончено. Хоть за зятя-приживалу, хоть за кого... Главное, не забывайте, что братья и сестры должны жить дружно и помогать друг другу. Когда До Гён займет высокий пост, пусть как следует помогает компании До Ха, а До Ха пусть поддерживает его из тени, чтобы тот поднялся еще выше.

Когда атмосфера за столом снова потеплела, Со До Ха взглянул на часы и поднялся.

— Я устал. Мы пойдем первыми. Идем.

— А? Да. Тогда мы... пойдем.

— Да, ступайте. Вы, должно быть, устали после того, как сразу с самолета поехали в Пангё, так что хорошенько отдохните.

И Соль, так до конца и не придя в себя, едва поклонившись, покинула столовую. Со До Ха уже бесследно исчез. Это случилось, когда они с секретарем Пак направлялись во флигель.

— Ох. Секретарь Пак. Кажется, я оставила сумочку в прихожей на первом этаже.

— О, я сейчас же принесу.

— Нет-нет. Я сама быстро сбегаю, а вы, пожалуйста, отнесите чемодан из гостиной в мою спальню на втором этаже.

Когда И Соль, забрав сумочку, возвращалась во флигель, она заметила Со До Ха: он стоял у заднего входа и разговаривал с садовником. Только она хотела свернуть к парадному входу, чтобы не попасться ему на глаза, как до её ушей донесся его характерный холодный голос.

— Я уже сказал отцу, так что завтра утром отвезите их обратно в Йонъин.

— Вы про Макса и Джой? Слушаюсь. Я как раз хотел поговорить об этом, чтобы не смущать младшую госпожу.

Услышав, что садовник поворачивается в её сторону, И Соль поспешно зашагала к флигелю. Её спальня и кабинет Со До Ха, служивший ему главной спальней, находились на втором этаже. К счастью, они располагались в противоположных концах Г-образного коридора.

— Так что сама старайся их избегать. По крайней мере, не покусают.

Переодеваясь в спальне в домашнюю одежду, И Соль вспомнила его слова, брошенные в саду перед ужином. Это были настолько бессердечные слова, что они махом стерли весь тот стыд и унижение, которые она испытала, показав свой страх перед собаками.

Он ведь сам так сказал, тогда почему?..

И Соль какое-то время стояла в оцепенении, затем быстро приняла душ и вышла из комнаты. Направляясь на кухню за водой, она внезапно замерла на месте.

Со До Ха как раз откупоривал бутылку вина. Его волосы были влажными — видимо, он тоже только что из душа.

Несмотря на расслабленный вид — угольно-серый кардиган и брюки — взгляд, которым он смотрел на неё, был таким же высокомерным, как и всегда. Он излучал ту же самую ауру, что и в строгом костюме.

— А, госпожа.

Помощница Ким, с сегодняшнего дня назначенная экономкой во флигель, обернулась к ней, расставляя на столе канапе и фрукты. Её приветливая улыбка была даже более располагающей, чем у госпожи Джин из главного дома.

— Я как раз собиралась зайти к вам, узнать, не нужно ли чего-нибудь. Приготовить вам чай? Или, может, что-то другое...

— Дай еще один бокал и можешь быть свободна.

Со До Ха взял открытую бутылку и бокал и сел за четырехместный стол рядом с кухней. Похоже, в столовую он идти не собирался.

— Слушаюсь. Хорошего вам отдыха.

Получив это сухое распоряжение, помощница Ким поставила тарелку на стол и, вежливо поклонившись, удалилась.

— Садись.

— ...

— Завтра начинается настоящий спектакль, разве нам не стоит поговорить наедине?

— Мне кажется, что это время всегда выбираешь только ты.

И Соль ответила ему не менее сухо, но покорно опустилась на стул напротив. Даже это расстояние казалось ей слишком близким. Если бы они сидели за большим двенадцатиместным столом в столовой, можно было бы отодвинуться подальше.

— Говори.

— Хан И Соль, ты и правда очень разная.

Он плеснул немного вина в бокал, стоявший перед ней.

— Когда кто-то есть рядом и когда мы остаемся наедине — твоя аура совершенно меняется.

— Разве с вами, Со До Ха, не то же самое?..

Сама того не замечая, она снова добавила к его имени фамилию. Впрочем, какая разница. Этим их фальшивым обращениям «До Ха» место только на публике.

Кажется, его опасения были напрасны. Хан И Соль не была настолько глупа, чтобы совершить подобную оплошность.

— Со мной? И в чем же?

Он спросил, ни разу не улыбнувшись. И Соль опустила глаза на свой бокал.

Она была в замешательстве. Этот ледяной тон, это отношение — вот его истинное лицо и его настоящие чувства к ней, но почему тогда он так повел себя за ужином?

То лицо, с которым он тихо, но твердо велел Со Мин Джу не лезть к ней. И его указание отослать собак обратно в Йонъин полчаса назад. Она совершенно не понимала, что творится у него в голове.

— Нет. Ни в чем.

Сделав вид, что ничего не произошло, она пригубила фиолетовую жидкость. О чем бы он ни думал, она не собиралась позволять ему сбивать себя с толку. Одно лишь существование мужчин вызывало у неё отвращение.

— Завтра...

— Завтра.

Они заговорили одновременно, произнеся одно и то же слово. Одна бровь Со До Ха поползла вверх.

— Говори.

— Ты первый.

— Я сказал, говори.

И Соль упрямо сжала губы. Она уставилась на кусочек люстры, отражавшийся в вине, когда над её головой раздался тихий смешок.

Подняв глаза, она увидела, как Со До Ха допил остатки вина и со стуком опустил бокал. В его глазах не было и тени веселья.

— И незачем устраивать битву характеров из-за такой ерунды.

— ...

— Завтра скажешь помощнице Ким, чтобы перенесла немного твоей одежды или еще чего-нибудь в главную спальню. В ванную тоже.

И Соль, во взгляде которой на мгновение промелькнуло недоумение, тут же всё поняла. В самом деле, незачем трубить на весь дом о том, что они спят раздельно. А когда она будет уезжать в студию в центре города, флигель останется беззащитной сценой для посторонних глаз.

— Хорошо. По крайней мере по ночам нам придется прикладывать усилия, чтобы казалось, будто мы живем вместе.

— Хорошая мысль. Помощница Ким будет приглядывать за всем, но когда нас обоих не будет, кто угодно может залезть сюда без приглашения.

— Поняла. Тогда... я пойду к себе.

«Залезть сюда без приглашения». Не лучшее выражение по отношению к членам семьи, но И Соль молча поднялась из-за стола. На неё внезапно навалилась чудовищная усталость, перед глазами всё плыло.

— Я еще не говорил тебе уходить.

От этого тона, словно он отдавал приказ подчиненной, И Соль обернулась.

— Со До Ха, ты... всё решаешь в одностороннем порядке. И когда начать разговор, и когда его закончить.

— Ты ведь не договорила, Хан И Соль.

Длинные пальцы Со До Ха лениво поглаживали основание бокала в форме тюльпана. Белые, изящные пальцы. И в то же время в них чувствовалась такая сила, что, казалось, они могут одним движением переломить тонкую, как шея, ножку бокала.

— Завтра — что потом? Ты так и не сказала.

— ...

— Ненавижу эти игры в гляделки.

В его глазах на мгновение вспыхнуло пламя. От угрозы, таящейся в этих с виду спокойных зрачках, И Соль вздрогнула. Холодок, проникший в каждую клеточку тела, был жутким и неприятным.

— Хан И Соль. Предупреждаю сразу: я очень нетерпелив.

— ...

— И не думаю, что ты специально прикидываешься дурочкой.

Только после этого оскорбления И Соль наконец открыла рот и резко парировала:

— Попрошу воздержаться от подобной грубости. Независимо от того, ненавидите вы что-то или нет, это просто невежливо. И...

Она глубоко вздохнула и продолжила:

— Я хотела спросить, ничего ли не изменилось в планах на завтрашний ужин в Панпхо-доне.

— Никаких изменений.

Довольна? Словно спрашивая это, он скривил уголок губ. А затем поднялся со стула. Одно лишь это движение вызвало у И Соль тошнотворное чувство неприязни, скрутившее живот.

— Если я был груб, прошу прощения. Впредь буду осторожнее. Но я тоже хочу тебе кое-что сообщить...

Когда его крупное тело без предупреждения оказалось совсем близко, И Соль едва не выронила пустой бокал. Со До Ха с кривой усмешкой демонстративно выхватил его у неё из рук.

Их взгляды скрестились. И Соль только хотела сделать шаг назад, как он продолжил:

— Если кто-то, кто обращался к тебе формально, вдруг начинает говорить на «ты», лучше воспринимать это как предупреждение. Это сигнал, что нужно быть осторожнее.

Сердце ухнуло вниз. И Соль непроизвольно сжала кулаки. От его подавляющей ауры она не могла даже дышать.

— Надеюсь, в будущем наши разговоры станут более продуктивными. Не игнорируй мои слова.

Поняла? Словно подчеркивая это, его кадык дернулся еще раз. Не дожидаясь ответа, он развернулся, и его спина показалась ей твердой, как скала.

Оставшись одна, И Соль забрала со стола бокалы и бутылку и отнесла их на кухню. Собираясь вымыть посуду, она вспомнила многочисленные наставления свекрови Но Сон А, которые та давала ей перед отъездом.

— Говорят, ты хорошо помогала матери по дому? Сваты так нахваливали тебя, говорили, что ты с детства была такой послушной и работящей.

Ким Ён Ок намеренно заставляла её заниматься домашними делами, когда доктора Хана не было дома. Это было негласным внушением: она и Ын Хо — совершенно разные, и И Соль должна знать своё место.

— Но в замужестве так делать нельзя, понимаешь? Иначе прислуга начнет тебя ни во что не ставить и сядет на шею. Так что делай всё в меру. И ни в коем случае не мочи руки.

А вот перед свадьбой она раздавала противоречивые советы, словно любящая мать.

И Соль так и оставила бокалы и бутылку на кухонном островке и вышла. Она не боялась пренебрежительного отношения. Она просто не хотела давать повод для пересудов, кроме уже существующего факта, что они с мужем спят в разных комнатах.

Помощница Ким казалась хорошим человеком. И она беспрекословно выполняла указания Со До Ха. Но поскольку её настоящими работодателями были родители мужа в главном доме, И Соль не могла полностью расслабиться.

Точно так же, как она не могла быть полностью откровенна со своим личным секретарем Пак Сон Ён, которая получала зарплату от Со До Ха.

* * *

Квартира супругов Хан находилась на самом престижном этаже с лучшим видом. Панорама, открывавшаяся между мостами Панпхо и Тонджак, была поистине захватывающей.

Супруги уделили особое внимание интерьеру гостиной с её двухуровневыми панорамными окнами, превратив её в подобие роскошного кафе. Эта сверхдорогая элитная квартира в Каннаме с видом на Ханган была их величайшей гордостью, которую они ни на что бы не променяли.

Что будет, если упасть отсюда?

Впрочем, глядя на этот пейзаж, она лишь представляла себе это в мыслях.

До того как И Соль пошла в среднюю школу, каждый раз, когда родителей не было дома, Ын Хо открыто обращалась с ней как с прислугой и всячески издевалась. А в дни, когда издевательства были особенно жестокими, ей приходили в голову страшные мысли о том, чтобы столкнуть вниз сестру, с которой у неё не было ни капли общей крови.

Что будет с Ын Хо, если я столкну её отсюда? Я ведь тоже не останусь безнаказанной.

Детский разум испытывал больше страха, чем гнева, поэтому она в итоге лишь винила себя за подобные мысли. Сейчас она испытывала лишь облегчение от того, что ей больше никогда не придется жить в этом доме.

Ужин был невероятно роскошным. В приглушенном свете, подчеркивающем ночной пейзаж за окном, на столе были расставлены стейки сухой выдержки, лобстеры и белужья икра, заказанные через кейтеринговую службу.

— Еды немного, но угощайся, зять Со.

— Благодарю.

Со До Ха вел себя так же, как и в доме в Сонбук-доне. Учтивые манеры, сквозь которые проступала легкая надменность, бесстрастное лицо, не выдающее никаких эмоций, и холодная аура, не располагающая к светским беседам — в доме жены он оставался всё тем же.

На лицах Ким Ён Ок, которая изо всех сил пыталась изображать улыбку, и Хан Ын Хо, с трудом сдерживающей раздражение, И Соль читала чувство поражения. Приемная дочь, которую мать и дочь считали обузой, вышла замуж за самого завидного жениха Южной Кореи.

Однако злорадства она не испытывала. Раз этот брак всё равно был фиктивным, откуда было взяться таким чувствам.

Хан Ын Хо показала своё истинное лицо лишь тогда, когда они с И Соль остались наедине. Это лицо разительно отличалось от того, с каким она, подхватив И Соль под руку и притворяясь любящей сестрой, щебетала о том, что им нужно поболтать, и утащила её в комнату.

— Хан И Соль. Ты в последнее время общалась с директором Чхве? Я про Чхве Ги Хона.

— Нет.

— Чхве Ги Хон... мы с ним сейчас обсуждаем помолвку. Папа вовсю старается, так что свяжись с ним и замолви за меня словечко. Поняла?

Для человека, который о чем-то просит, она держалась весьма самоуверенно. Со старшим сыном P Construction, Чхве Ги Хоном, И Соль познакомилась три года назад на вечеринке по случаю дня рождения старшекурсника.

Он признался, что влюбился в неё с первого взгляда, и несколько месяцев настойчиво звонил и искал с ней встреч. Он не отступился даже тогда, когда пошли разговоры о её помолвке с Нам Джун У. И лишь в конце концов, не выдержав давления родителей, которые были категорически против И Соль, он уехал в американский филиал.

Если бы он остался в Корее, то, возможно, снова попытался бы связаться с ней сразу после расторжения помолвки с Нам Джун У. Впрочем, учитывая, что её брак с Со До Ха был вопросом решенным, все его попытки оказались бы тщетными.

— Не понимаю, о чем я должна с ним говорить.

— Он упирается и не хочет со мной обручаться! Из-за тебя!

Хан Ын Хо хотела было повысить голос, но, покосившись на дверь, снова заговорила тише. Её тщательно накрашенное лицо некрасиво исказилось.

— Видимо, он до сих пор не может тебя забыть, раз ты так крутила хвостом и давала ему надежду. Или у него еще остались чувства.

— ...

— Так что встреться с ним и сделай так, чтобы он окончательно о тебе забыл!

Это не укладывалось в голове. Интересно, знала ли Ким Ён Ок о том, что Чхве Ги Хон был влюблен в неё? Знай она об этом, её гордость не позволила бы ей даже рассматривать его как кандидата в мужья для дочери.

— Ты серьезно?

— Что?

— Ты... действительно хочешь выйти замуж за человека, которому нравилась я? За человека, который был влюблен в ту, кого ты так ненавидишь? Ведь тогда мы с Чхве Ги Хоном станем родственниками.

А ведь еще недавно она скрежетала зубами от злости из-за того, что И Соль выходит замуж за Со До Ха из KY. «Почему при живой мне Со До Ха должен связываться с какой-то безродной сиротой вроде тебя?» — казалось, она уже забыла, как изо дня в день изливала свою желчь.

— Подумаешь, будем видеться раз или два в год. Думаешь, мне в двадцать один год так уж хочется выходить замуж?

В глазах Хан Ын Хо блеснуло торжество. В этот момент она была до жути похожа на свою мать, Ким Ён Ок.

— Ты ведь знаешь, что дядя Чхве Ги Хона — бывший премьер-министр? Говорят, он будет баллотироваться в президенты на выборах в следующем году. Вроде бы кандидата, которого изначально поддерживала правящая партия, Ын Гён Хвана, скоро могут посадить, поэтому партия делает огромную ставку на него как на замену. Так что у него чертовски высокие шансы на победу.

Ын Гён Хван был отцом Ын Се Рён, на которой едва не женился Со До Ха. И Соль вспомнилась одна из встреч Ким Ён Ок с подругами, которая походила на оценку женихов, где они взахлеб обсуждали Чхве Ги Хона. Они говорили, что в конечном итоге P Construction захватит власть и в политике, и в бизнесе, поэтому он станет зятем не хуже, чем Со До Ха.

— Вот увидишь. В конце концов я окажусь выше тебя. Может, P Construction и сложно будет превзойти KY, но статус невестки родного племянника президента — это совсем другой уровень. Разве нет?

И Соль молча отступила на шаг, увеличивая расстояние между ними. В голове промелькнула мысль о том, как же всё это утомительно.

Снобизм Хан Ын Хо, которой едва перевалило за двадцать, был результатом многолетней промывки мозгов со стороны Ким Ён Ок. В конечном счете, Ын Хо тоже была жертвой искаженных ценностей своей матери.

— Хорошо. Желаю удачи. Но, пожалуйста, не впутывай меня в свои планы.

— Значит, ты не будешь говорить с Чхве Ги Хоном? Если не хочешь встречаться с ним наедине, давай встретимся втроем, нет, вчетвером, вместе с зятем! Так даже лучше будет! Если он увидит вас вместе как мужа и жену, то точно отступится.

Хан Ын Хо схватила её за локоть, требуя ответа. И Соль медленно отцепила её руку.

— Пожалуйста, хватит, Ын Хо. Приди в себя.

— Что?

— Встретиться вчетвером...? Тебе вообще плевать на чувства других людей?

Чхве Ги Хон не был плохим человеком. И хотя она не видела в нем мужчину, он не заслуживал того, чтобы стать жертвой подобного обмана со стороны матери и дочери.

— У тебя совсем нет гордости? Раз так, прояви уважение хотя бы к гордости других.

— Что ты несешь? Эй! Хан И Соль! Как ты смеешь так со мной разговаривать!

Хан Ын Хо бросилась на неё, гневно сверкая глазами. Захлестнутая эмоциями, она, казалось, забыла об опасности быть услышанной.

— Неблагодарная дрянь! Забыла, как мы подобрали тебя в приюте, не зная, чьего ты роду-племени, и вырастили? Ты таскалась и виляла задом перед всеми мужиками подряд, все за глаза называли тебя подстилкой и тыкали пальцем! Только благодаря моим маме и папе ты умудрилась выйти замуж за наследника KY, так что знай свое место, тварь!

Истошно вопя, Ын Хо с силой толкнула её в плечо. И Соль широко распахнула глаза. Но не от удара спиной о стену, а от звука открывающейся двери.

— Бесишь до ужаса! Видеть тебя не могу! Думаешь, раз вышла замуж за Со До Ха, то стала кем-то значимым? Не смеши меня. Как думаешь, сколько протянет этот абсурдный брак?

— Разговор затянулся.

Услышав тяжелый бас, Ын Хо ахнула и резко обернулась. Её побледневшее лицо и пошатнувшаяся фигура делали её похожей на жертву нападения.

Со До Ха, засунув одну руку в карман брючных штанов, уверенно шагнул в комнату. С его появлением пространство, казалось, мгновенно сжалось вдвое.

— Я пришел за тобой, потому что чай остывает. Не знаю, в чем дело, но, похоже, у вас тут серьезный сестринский разговор?

— А, э-это, нет... ха-ха... мы п-просто немного повздорили.

— ...

— С-сестра кое-что неправильно поняла...

Со До Ха ничего не ответил. Он лишь спокойно смотрел на прислонившуюся к стене И Соль, а затем перевел взгляд на Ын Хо. И Соль, отвернувшись от них обоих, смотрела на картину, висевшую на стене.

Тело словно окоченело от унижения. Со До Ха наверняка слышал всё, начиная с того момента, как Ын Хо назвала её подстилкой. Ей было до смерти стыдно за то, что он увидел истинное лицо её семьи и то, как с ней обращались в доме, который лишь на словах был ей родным.

— М-мы обычно всегда так ссоримся, а потом быстро миримся. Правда, сестра?

Ын Хо отчаянно пыталась замять ситуацию, но воздух в комнате становился всё холоднее. Когда пронзительный взгляд снова переместился на И Соль, стоящую позади Ын Хо...

— И Соль-а.

И Соль вздрогнула и подняла голову. В отличие от его обычного тона, этот был мягким, но, что еще важнее, он впервые назвал её по имени так ласково.

— Пойдешь в гостиную первой, или подождешь, пока я закончу разговор со свояченицей, и пойдем вместе?

— ...Я пойду с тобой.

Ответ вырвался сам собой. Ей было интересно, о чем он собирается говорить с Хан Ын Хо. Пронзительно темные глаза Со До Ха снова обратились к Ын Хо.

— Свояченица.

Голос оставался мягким. Учитывая, каким холодным был его обычный тон, возможно, так показалось лишь ушам И Соль.

— Твоя сестра теперь замужняя женщина. Это значит, что она стала членом семьи KY Group.

— ...

— Так что ты не должна сметь обращаться с ней подобным образом. Даже если это твоя территория.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Ын Хо непонимающе смотрела на него, но стоило Со До Ха сделать шаг вперед, как она едва не подпрыгнула от испуга. То, как она, дрожа от страха, еле выдавливала из себя слова, выглядело жалким.

— Ч-что? Д-да, да... П-простите. Я не это имела в виду...

— Идем.

Он полностью проигнорировал Ын Хо и потянул И Соль за руку. Казалось, от их соприкоснувшихся рук пробежал электрический разряд. И Соль, позволив ему увести себя, вышла из комнаты с ошеломленным лицом.

Её сердце внезапно замерло, вероятно, из-за этого неожиданного тепла. Твердые пальцы и большая ладонь оказались поразительно горячими.

Значит, этот мужчина — такой же человек, как и я. В его жилах течет теплая кровь...

Это было так странно и глупо. Но всё же, когда он отпустил её руку перед диваном в гостиной, она почувствовала легкое сожаление. Похоже, прийти в себя следовало не Хан Ын Хо, а ей самой.

* * *

— Ты что, совсем тупая?

Тепло и сожаление, которые она испытывала до выхода из дома директора Хана, казались теперь ложью.

Его ядовитые слова обладали невероятной силой. Даже если это было лишь притворством, та мимолетная доброта стиралась подчистую, словно её и не было — удар был сокрушительным.

И Соль, не веря своим ушам, посмотрела на него. Они стояли в лифте, спускающемся на парковку. Ким Ён Ок суетилась, вызываясь проводить их до машины, но не прошло и минуты с тех пор, как Со До Ха вежливо отказался и они ушли.

— Ты так и жила, терпя подобное отношение в этой блядской семейке? Поэтому даже и мечтать не смеешь о том, чтобы дать отпор?

— О чем ты сейчас говоришь?

— Какая-то младшая сестра говорит с тобой в таком тоне, почему ты молчишь? Посмотри-ка, а мне вот прямо в глаза смотришь и бойко отвечаешь всё, что думаешь.

— ...

— Будь на твоем месте Со Мин Джу, она бы тут же вцепилась ей в волосы и порвала бы ей рот.

На его губах заиграла кривая усмешка. И Соль вспомнила его бесстрашную, даже дерзкую младшую сестру. Уж кто-кто, а её золовка точно не стала бы терпеть подобное.

Но разве это сравнение уместно? Со Мин Джу с самого начала никогда бы не оказалась в ситуации, где с ней могли бы так обращаться.

— Веди себя достойно, как член семьи KY.

— ...Не припомню, чтобы я сделала что-то, порочащее достоинство твоей семьи. А с Ын Хо я бы и сама разобралась.

— О, да, конечно.

И Соль сердито посмотрела на него в ответ на эту издевательскую насмешку. Когда двери лифта открылись, он нажал кнопку удержания дверей и мгновенно стер улыбку с лица.

— Мне плевать, как жила Хан И Соль в прошлом, но впредь всегда осознавай, кто ты, и веди себя соответственно. Всё равно с четой директора Хана связи постепенно оборвутся.

— Что? О чем ты...

— Мы ведь оба получили то, что хотели, так зачем связываться с ними больше необходимого? Мы уже обеспечили им более чем щедрую выгоду, сделав их больницу партнером по разработке новых лекарств. Этого с лихвой хватит, чтобы окупить их затраты на воспитание приемного ребенка.

Сказав это, Со До Ха вышел из лифта и направился к седану, где их ждал начальник Чан. Ошеломленная И Соль какое-то время сверлила взглядом его спину, а затем нехотя пошла следом.

То недолгое тепло, которое она почувствовала от его прикосновения, исчезло без следа. Как и эхо того ласкового «И Соль-а», которым он позвал её, словно настоящий любящий муж.

* * *

На рассвете До Ха проснулся, охваченный жаром. За окном всё еще было темно, вокруг царила тишина.

Головокружительно и шумно было только в его собственном теле. Чувство того, как что-то наливается до предела, а затем мгновенно расслабляется, было одновременно странным и когда-то хорошо знакомым.

Блядь.

Он грубо потер влажные веки. Раздраженно откинув одеяло, он посмотрел на свое напряженное тело. Простыня тоже была мокрой. От абсурдности ситуации с его губ сорвался смешок.

Жалкий ублюдок. Как малолетний дрочер.

Он уже и не помнил, когда у него в последний раз была поллюция. Впрочем, и когда он в последний раз занимался сексом — тоже смутно припоминал.

Мясной столб, непроизвольно извергнувший семя, был мокрым и липким от самой головки, вдоль всего ствола и вплоть до яичек. До Ха приподнялся и стянул с себя намокшую ткань белья.

В этот момент в памяти всплыли полные отчаяния глаза Хан И Соль. Он до сих пор не мог понять, что же это за женщина на самом деле.

Хан И Соль напоминала маленького зверька с шипами. Маленькое, ничтожное создание, которое бесконечно сжимается от слабости и хрупкости, но стоит его только ткнуть — огрызается и выпускает свои крошечные коготки.

Но даже когда она огрызалась, она притягивала взгляд, заставляя желать приручить её.

В этот миг кровь снова мощным потоком хлынула вниз. Плоть, которая возбудилась и опала во сне, снова начала наливаться жаром по собственной воле. Член, уже испачканный в смазке, твердел и пульсировал.

Сам того не осознавая, он обхватил его у основания и начал грубо двигать рукой. Пока он дрочил, лицо Хан И Соль ни на секунду не покидало его мыслей. Чем больше ладонь покрывалась влагой, тем быстрее двигались его бедра.

После долгих, неистовых движений наконец накатил оргазм. Пронзительное удовольствие прошило спину, и багрово-красная головка рывками выплеснула сперму. В этот миг перед глазами ясно предстало лицо Хан И Соль, стонущей от того, как его мутное семя бьет ей прямо в лицо.

Хаа... На смену короткому выдоху пришли лишь чувство отвращения к себе и самоуничижительная усмешка. До Ха запрокинул голову и выпрямил спину.

Вены на тыльной стороне ладони, которой он с силой опирался о мокрую простыню, вздулись синими буграми. Капли пота со лба скатывались по шее и стекали между рельефных мышц груди.

В глазах, опущенных на кровать, лопнули капилляры. Сейчас он казался совершенно другим человеком, нежели тот, кто мгновение назад изливал свою похоть в одиноком экстазе.

Ну ты и даешь. Ебанутый ублюдок.

* * *

 

Оставив позади ночной блядский приступ похоти, До Ха рано собрался на работу. Был рассвет начала марта, и до восхода солнца было еще далеко.

Застегнув запонки на рубашке и накинув пиджак темно-синего костюма в полоску, он надел на запястье холодные стальные часы и только тогда покинул гардеробную.

Небо в начале шестого всё еще напоминало ночное море. Он сел на водительское сиденье серого спорткара на парковке, завел мотор и набрал номер начальника Чана.

Рабочий седан находился у квартиры начальника Чана, предоставленной компанией. Как только раздался второй гудок, из трубки послышался голос — Чан изо всех сил старался скрыть, что только что проснулся.

— Да, господин исполнительный директор.

— Я выезжаю на работу. Сегодня проснулся пораньше.

— Я сейчас же приеду за вами.

— Нет. Встретимся в компании. Но у меня есть одно поручение.

— Да, слушаю вас.

— Проверьте-ка еще раз прошлое Хан Гён Су — директора больницы Хансин. На этот раз сделайте тест ДНК.

Прежде чем выехать за ворота особняка в Сонбук-доне, он бросил взгляд на второй этаж флигеля. Окно спальни Хан И Соль было темным, без единого проблеска света. Услышав от начальника Чана, что тот немедленно займется этим, До Ха сбросил вызов.

Проезжая по безлюдным переулкам между высокими заборами, он снова прокручивал в голове вчерашний ужин в доме жены. А точнее, выуживал из памяти взгляд директора Хан Гён Су, который тот не мог отвести от своей приемной дочери.

Поведение Хан Гён Су сильно отличалось от тех двоих. В отличие от Ким Ён Ок, которая закатывала шумные спектакли, чтобы скрыть зависть и комплексы, и Хан Ын Хо, у которой даже на это не хватало мозгов, из-за чего она лишь выставляла напоказ свое уродливое нутро, его поведение было весьма странным.

Директор Хан был очень тих, что вполне соответствовало его репутации молчаливого человека. Из всей этой семейки Хан Гён Су казался наиболее близким к понятию нормальности.

Но то странное чувство, исходившее от его взгляда, не давало До Ха покоя. Что это была за жалкая, тайная нежность, с которой он следил за каждым движением Хан И Соль, словно пытаясь подавить в себе какие-то глубокие чувства?

Не может быть. Родная дочь? Окажется, что Хан И Соль — его внебрачный ребенок?

Впрочем, ему было плевать. Какова бы ни была правда, он хотел, чтобы ему больше не пришлось обращать на это внимание. Искренне хотел. Он не желал тратить свои мысли на Хан И Соль.

Он хотел, чтобы его голова была забита исключительно делами компании. Присутствие Хан И Соль в его безумных буднях, где и 24 часов в сутках не хватало — это то, от чего он категорически отказывался.

* * *

Наступил апрель, рассветать стало всё раньше. На еще недавно голых ветвях друг за другом распускались свежие почки и цветочные лепестки.

И Соль собственноручно полила клумбу перед флигелем, долго рассматривала листья, а затем вошла в дом. Она вспомнила слова помощницы Ким о том, что сегодня Со До Ха возвращается из командировки во Вьетнам.

В командировке он или в Корее — разницы почти не было. Он всегда уезжал на работу до рассвета и возвращался поздно вечером. Нередко он приходил за полночь или вообще ночевал в компании или в одном из отелей, принадлежащих корпорации.

За прошедший месяц она видела его от силы пару раз. И даже когда он возвращался до полуночи, она видела лишь его спину, направляющуюся прямиком в кабинет вместе с начальником Чаном.

— Госпожа. Вы ведь собираетесь в студию через полчаса? Кроме обеда, вам ничего не нужно собрать?

— Нет, помощница Ким. Спасибо вам огромное! Съемся с удовольствием.

Жизнь молодоженов оказалась куда проще и монотоннее, чем она ожидала. Вечера выходных они обязательно проводили в главном доме с родителями мужа, но в будние дни, даже когда у неё не было репетиций, её никто не трогал. Во флигель она не заходила, за исключением тех случаев, когда жена Со До Гёна, Чон Со Хи, изредка звала её на чай.

Едва она переступила порог студии звукозаписи, как зазвонил телефон. На экране высветился контакт «Мать». И Соль немного поколебалась, но всё же ответила.

— Да, мама.

— О, И Соль. Как дела, всё в порядке?

Приторно-сладкий голос Ким Ён Ок царапнул нервы. У И Соль появилось дурное предчувствие, и оно оправдалось. Как только они обменялись дежурными фразами, мать сразу перешла к делу.

— Тут такое дело, вечер пятницы, и я подумала, не сходить ли нам с отцом в «Чхонволь». Ын Хо уехала с университетом на какую-то экскурсию, так что мы впервые за долгое время вдвоем.

«Чхонволь» — это элитный китайский ресторан в принадлежащем KY Group отеле S "The Landmark". Столик там нужно бронировать за три месяца, но даже так резервы забивались моментально, так что попасть туда было сродни чуду.

— Вот я и подумала воспользоваться твоими связями. Разве я не могу получить хоть какую-то выгоду от дочери, ставшей невесткой KY? Не волнуйся, у меня и в мыслях нет есть бесплатно, совесть-то у меня есть! Может, ты сможешь по своим каналам выбить нам один столик?

И Соль неглубоко вздохнула. Было бы куда проще, если бы она просто попросила что-то бесплатно. Ей было неприятно, но она могла бы просто расплатиться безлимитной черной картой, которую Со До Ха дал ей «для поддержания статуса».

— Боюсь, это будет проблематично, мама. Невозможно просто взять и отменить чью-то бронь, а даже если и так, это поставит ресторан в неловкое положение. Да и на репутации отеля это скажется не лучшим образом...

— А... вот как? А в тот день вы с зятем Со казались такими счастливыми.

Ким Ён Ок прицокнула языком. Упрек был совершенно не к месту. Возможно, она сочла слова И Соль жалкой отговоркой. Вздохнув, она выдала ту самую фразу, которой на протяжении двадцати лет втаптывала самооценку И Соль в грязь.

— Впрочем, от тебя другого и ждать не стоило. Какая от тебя вообще может быть польза.

— ...

— Тогда, пожалуй, просто пообедаем в «Сораболь». Я поручу домработнице забронировать столик, так что и ты приходи. Заодно нужно кое-что обсудить насчет Ын Хо.

— ...Мне тоже прийти?

— Ты ведь говорила, что по пятницам, субботам и воскресеньям обязана ужинать у родственников мужа. Значит, остается только обед. А что? У тебя какие-то планы?

— Я только что пришла в студию. В июне у нас регулярный концерт.

Честно говоря, ей было абсолютно плевать на разговоры об Ын Хо. Единственное, чего она сейчас хотела — как можно скорее, хоть на секунду погрузиться в музыку, которая приносила её душе максимальный покой. Она даже не стала упоминать, что сегодня пятница, но родители мужа заняты, поэтому вечер у неё свободен.

— Ничего страшного, пообедаешь с нами и пойдешь репетировать. И заодно перед мадам Чо тобой похвастаюсь! А? Сейчас 11, к 12 успеешь?

Владелицей этого роскошного ресторана традиционной кухни на перекрестке Чхондам была самая близкая подруга Ким Ён Ок. И по совместительству — её главная соперница, перед которой она больше всего любила задирать нос.

— ...Да. Хорошо.

Как только она повесила трубку, вошедшая в студию Ю Ха На тут же отложила скрипку.

— Что там? Свекровь вызывает?

— Нет. Мама... хочет пообедать вместе в «Сораболь». Извини, я быстро поем и вернусь.

Глаза Ха Ны вспыхнули от злости, когда она забрала у И Соль контейнер с едой. Ю Ха На, её лучшая подруга со средней школы, была единственной, кто знал всё о жизни И Соль.

— Эта мадам Ким из Панпхо-дона? Эй, я же говорила тебе оборвать все связи с этой семейкой после свадьбы! Какого черта ты с ними встречаешься?

— Нельзя же просто так взять и оборвать всё в один момент. Всё-таки столько лет...

— Сколько лет что? Собираешься по гроб жизни расплачиваться за то, что они тебя кормили и одевали? Вот же ебаные мрази, какая к черту благодарность. Мелочные, блядские ублюдки.

— Ха На. Следи за языком! Вдруг кто услышит...

— Если они еще хоть раз посмеют к тебе примазаться или использовать тебя после свадьбы, я сразу же на них заявлю!

— ...Заяви. Если хочешь увидеть, как я после развода буду прятаться по углам от чужих взглядов.

— С какой стати? Почему ты, жертва, должна прятаться?!

— Я пошла. Передай Джэ Ын и Тхэ Хи, что я скоро буду.

— Чтобы к двум была здесь. Опоздаешь хоть на минуту — я ей позвоню и такой блядский скандал устрою, мало не покажется!

И Соль долго смотрела на подругу, а затем, вздохнув, отвернулась. Такое милое, невинное лицо, а как рот откроет — сплошной мат. Даже если она росла среди старших братьев, работающих в криминале, не у всех же такой грязный язык.

Ха На дождалась, пока секретарь Пак не увезет И Соль, и только тогда вернулась в репетиционную. Подходило время прибытия остальных участниц квартета «Chorda».

Чтобы размять пальцы перед их приходом, она взяла скрипку и широко расставила ноги, обнажив татуировки на обоих бедрах. Рисунок, где переплетались змея с высунутым красным языком, розы и револьвер, выглядел невероятно дерзко.

* * *

Поздним вечером небо заволокло тучами — собирался дождь. Трудно было поверить, что еще утром, когда он прилетел, солнце пекло совсем по-летнему.

— Отличная работа, можете быть свободны.

— Да, отдыхайте.

Как только начальник Чан вышел из машины, До Ха пересел на водительское сиденье и нажал кнопку на пульте. Двери наземного въезда в небесный гараж, предназначенный исключительно для пентхауса на верхнем этаже, медленно открылись.

Автомобильный лифт плавно поднял седан на 19-й этаж и переместил его на парковочное место. До Ха вышел из машины, прошел через длинный холл и полулежа опустился на диван в гостиной. В глазах, смотревших на холодную сталь часов на запястье, читалась глубокая усталость.

Трех дней в Ханое, где он как бульдозер продавливал подписание местного контракта, и без того было достаточно, чтобы вымотаться. Но тут на Пхукет прилетел отдохнуть представитель компании F и попросил о встрече — упускать такой шанс было нельзя.

Он тут же вылетел в Таиланд и добился своего: KY приобрела «MoPop», мобильное рекламное агентство компании F, по адекватной цене. После такого безумного марафона чувство триумфа быстро сменилось опустошением.

Откинув голову на подушку, он какое-то время лежал с закрытыми глазами, но в итоге поднялся. До встречи с Чхве Ги Хоном оставалось не так много времени. К тому же, ему было интересно, чем эти три дня занималась его фиктивная жена.

Запивая крепкий эспрессо, как воду, он открыл файл с отчетом от секретаря Пак Сон Ён. Похоже, Хан И Соль вела всё ту же однообразную жизнь, не позволяя себе ни малейших отклонений.

Однако последнее обновление в её расписании резануло глаз. Он тут же отправил сообщение личному секретарю жены.

[Она всё еще там?]

На этот внезапный вопрос секретарь Пак сразу же перезвонила.

— Господин исполнительный директор. Вы уже вернулись? Да. Госпожа сейчас обедает в «Сораболь» в Чхондам-доне с четой директоров больницы Хансин. К двум часам ей нужно быть в студии в Панбэ-доне, так что они, скорее всего, скоро разойдутся.

— ОК. Я сейчас передам это жене, но на будущее: пресекайте общение с этими людьми и не допускайте никаких контактов без моего разрешения.

— Да, поняла, господин исполнительный директор.

Результаты ДНК-теста показали, что Хан Гён Су и Хан И Соль не имеют никаких родственных связей. Если она не его родная дочь, значит, тот до боли нежный взгляд был вызван лишь привязанностью к воспитаннице?

[Продолжить расследование прошлого Хан Гён Су?]

[Нет. Пока оставим всё как есть.]

Он велел начальнику Чану приостановить поиски. Того факта, что они не кровные родственники, было достаточно. Его интересовала лишь кровная связь с Хан И Соль, а до прошлого Хан Гён Су ему не было никакого дела.

Странно. Хан Гён Су вроде не из сентиментальных.

Хотя он и не выставлял это напоказ так явно, как меркантильная Ким Ён Ок, директор Хан тоже был расчетливым человеком. Как ни крути, такая отцовская любовь совершенно не вязалась с его образом.

На этом он прервал свои размышления и направился в ванную. В зеркале отразилось воронье гнездо на макушке — результат его недолгого отдыха на диване. Он быстро скинул с себя одежду и встал под душ.

Струи воды стекали по рельефным изгибам его тела с головы до ног. Ему стало смешно от того, как он даже в эти короткие мгновения изо всех сил пытается не думать о Хан И Соль. Сама эта попытка уже говорила о том, что её образ прочно засел у него в голове.

И почему она так не дает мне покоя.

Он и не заметил, как низ живота налился тяжестью. В раздражении он резко выкрутил вентиль в другую сторону.

Даже под ледяной водой его член не опал. Наоборот, под холодными струями он, казалось, встал еще тверже.

Ну просто пиздец.

Он вернул воду в теплое положение и быстро смыл мыльную пену. Времени на то, чтобы передернуть, не было. Но эта вставшая колом проблема не собиралась успокаиваться ни пока он вытирался, ни пока просматривал планшет.

Что мне теперь, гимн петь, что ли?

Говорят, самый быстрый способ сбить возбуждение — спеть гимн. Эту чушь когда-то нес Чхве Ги Хон, вспоминая свою службу в KATUSA.

Казалось, Хан И Соль стала полноправной хозяйкой его тела. Он не знал, как снять это проклятие. Возможно, этот недуг прошел бы, переспи он с ней хоть раз.

Но ему не хотелось даже прикасаться к ней пальцем. Было бы разумнее не переходить черту с партнером по сделке, которая неизвестно когда закончится.

До Ха изо всех сил пытался прогнать развратные картины, разворачивающиеся в его голове. Раздвинуть ноги Хан И Соль, глубоко всадить свой член в её влагалище. А потом вколачивать в неё бедра, пока она не потеряет сознание, кончить ей на лицо, а когда встанет во второй раз — засунуть глубоко в глотку...

Извращенная фантазия о том, чтобы заставить её сосать, пока он не кончит еще раз, стала затягивающей, словно никотиновая зависимость.

* * *

Традиционная черепичная крыша в старокорейском стиле казалась еще более древней и утонченной на фоне окружающих небоскребов. Едва отбившись от причитаний мадам Чо, в которых сквозила зависть и неприкрытая лесть, И Соль вошла в VIP-зал «Слива» вслед за супругами Хан.

— Послушай, И Соль. Я потом переведу тебе деньги, так что счет оплати ты. Той самой безлимитной черной картой. Представляешь, как эффектно это будет выглядеть?

Оставшись втроем, Ким Ён Ок сразу же выложила свои истинные намерения. По сути, она просто хотела использовать И Соль как дорогой аксессуар, чтобы похвастаться перед окружающими. И заодно продемонстрировать всем свою исключительность: мол, посмотрите, как прекрасно мы воспитали приемную дочь, раз она вошла в ту самую семью KY.

— Дорогая. Перестань вести себя так меркантильно. И в следующий раз не выдергивай И Соль вот так, без предупреждения.

— Боже мой, меркантильно? Разве мать не может пообедать с дочерью после её свадьбы? Вечно ты всё усложняешь.

— Я это говорю, потому что ты выдернула её внезапно. У неё есть своя работа, что если это помешает репетициям?

Не выдержав, Хан Гён Су осадил жену. И Соль, несмотря на то, что он встал на её сторону, лишь молча смотрела на тарелку с закусками перед собой.

Избегать с ним зрительного контакта и не вступать в разговоры, при этом стараясь не попасться на глаза проницательной Ким Ён Ок — это было настоящей пыткой.

Внезапно она вспомнила Со До Ха. Возможно, в прошлый раз за ужином в Панпхо-доне Хан Гён Су лишь изредка поглядывал на неё и не проронил ни слова именно потому, что рядом сидел её муж?

— А что такого? Пусть И Соль просто заранее бронирует нам места, как в «Чхонволь». Скажешь тоже. Да, кстати, И Соль. Дата помолвки Ын Хо со старшим сыном P Construction уже назначена. 19 мая! Мама просто счастлива, ведь всё это благодаря тебе.

Ким Ён Ок мелодично рассмеялась. И Соль примерно понимала, как всё произошло. Всё это время Чхве Ги Хон категорически отказывался от брака с Ын Хо, а его родители не особо настаивали, видя нежелание сына. Породниться с больницей Хансин было неплохо, но и не так уж обязательно, чтобы убиваться из-за этого.

Но теперь супруги Хан стали сватами KY Group. Ситуация в корне изменилась, и P Construction, должно быть, начали давить на старшего сына, так что Чхве Ги Хону пришлось сдаться.

— Очень рада за вас. Поздравляю.

— Обидно, конечно, что он так долго отвергал нашу Ын Хо, учитывая, что у него даже девушки не было. Но раз его дядя станет премьер-министром, можно и закрыть на это глаза. В любом случае, Ын Хо еще совсем юная, так что мы просто проведем помолвку, а свадьбу сыграем сразу, как только она перейдет на четвертый курс.

О том, что Чхве Ги Хон был влюблен в неё на протяжении нескольких лет, знали только они трое — он, И Соль и Ын Хо. И Соль надеялась, что эта тайна останется похороненной навсегда.

— Ах да! Кстати, насчет Ги Хона. Говорят, они с зятем Со вместе учились? Похоже, они неплохо ладят.

Это было что-то новенькое. И Соль сама не заметила, как выронила палочки. Аппетитный кусочек горбыля шлепнулся прямо в центр тарелки.

— Ой. Ты не знала? Впрочем, откуда тебе знать Ги Хона. В общем, теперь мы с отцом можем спать спокойно. Подумать только, я стала тещей наследника KY и будущего племянника премьер-министра! Не представляешь, как мне все завидуют!

— Не дели шкуру неубитого медведя. Мало ли кого там пророчат или поддерживают — результаты будут ясны только после выборов, зачем трепать об этом на каждом углу.

— Да что с тобой такое! Почему ты вечно видишь всё в черном цвете? И Соль, твой отец неисправим. Чрезмерная осторожность — это уже болезнь. Ц-ц-ц.

Весело щебетавшая Ким Ён Ок вспылила и резко осадила мужа. И Соль, чтобы сменить обстановку, попросила принести десерт пораньше и вышла в уборную.

Возвращаясь по коридору обратно в зал, И Соль резко остановилась. На площадке у лестницы стоял директор Хан Гён Су. Было очевидно, что он поджидал именно её.

— Твоя мама сейчас говорит по телефону. Звонит в ателье ханбоков в Ичхон-доне, так что это надолго.

— ...Понятно.

Она непроизвольно попятилась, увеличивая дистанцию между ними.

— Тогда я... пойду подышу воздухом на заднем дворе.

И Соль уже собиралась свернуть к боковой двери на первом этаже, где постоянно ходили люди. В этот момент его рука слегка коснулась её плеча со спины, и у неё волосы встали дыбом.

Сама того не желая, она резко сбросила его руку. От чувства дежавю, выползающего из дальнего конца туннеля воспоминаний, к горлу подкатила тошнота. От столь резкой реакции приемной дочери директор Хан слегка опешил и отступил на шаг.

— Прости, если напугал.

— ...Вы хотели мне что-то сказать?

— Да. Если ты не против, давай присядем в той зоне ожидания и немного поговорим.

— Нет. Говорите здесь.

В глазах за толстыми серебряными стеклами очков промелькнула растерянность, но затем он опустил взгляд. Этот безупречный, интеллигентный вид, эта маска добродушия вызывали у неё отвращение.

— Хорошо. Пусть будет здесь.

Хан Гён Су тяжело вздохнул. Дочь, расстроенная внезапной ссорой во время теплого семейного обеда, и отец, пытающийся её утешить — со стороны это выглядело именно так.

— И Соль. Я хочу, чтобы ты жила хорошо.

И Соль молча смотрела на вазу с цветами у окна по диагонали от них. Даже в таком открытом пространстве ей было невыносимо оставаться с ним наедине.

В этот момент на лестнице промелькнула неясная тень. Но они оба были слишком поглощены своими эмоциями, чтобы заметить чье-то присутствие.

— Я говорю искренне. Но если тебе станет хоть немного тяжело, в любой момент скажи мне. Договорились?

И Соль, не отвечая, продолжала сверлить взглядом стену в другом конце коридора. Она молилась, чтобы кто-нибудь прошел мимо или чтобы Ким Ён Ок закончила разговор и пошла их искать.

— Я смогу втайне от твоей матери обеспечить тебя всем необходимым. Даже если в той семье тебе не дадут ни копейки при разводе, я сделаю так, чтобы ты ни в чем не нуждалась...

— Прекратите, директор.

Она больше не могла этого слушать. Ей было противно называть его отцом даже для проформы.

— Как думаешь, сколько протянет этот брак? Исполнительный директор Со — вовсе не хороший человек. Он только на публике играет роль идеального мужа, у него нет ни капли той душевной теплоты, чтобы искренне заботиться о тебе...

— Я пойду первая. Передайте маме мои извинения.

И Соль резко оборвала его, торопливо забрала свою одежду и сумку с гардероба и, достав телефон, дрожащими пальцами набрала номер секретаря Пак.

— Секретарь Пак. Обед окончен. Мы можем выезжать прямо сейчас?

Директор Хан с разочарованием посмотрел вслед уходящей И Соль и вернулся в VIP-зал. И только тогда тень, прятавшаяся на лестнице, тоже бесследно исчезла.

* * *

До Ха, сбросив усталость с помощью душа и крепкого кофеина, спустился на первый этаж в «Планетарий». Уже с лестничной площадки был слышен громкий гул голосов, смех и непринужденная болтовня людей.

VVIP-клуб с закрытым членством обычно был тихим местом, но вечером в пятницу посетителей здесь было немало. К нему подошел менеджер в униформе и вежливо поклонился.

— Господин исполнительный директор Со. Мы подготовили для вас отдельный кабинет. Гости еще не прибыли, так что пока там только господин генеральный директор. Проводить вас?

Пока он шел рядом с менеджером, нарядно одетые гости, словно сговорившись, устремляли на него взгляды. И это при том, что среди них вряд ли нашелся бы хоть кто-то, кто не знал Со До Ха в лицо.

Мужчина ростом чуть за метр девяносто, с мощным телосложением игрока в американский футбол и поразительно красивой внешностью — всё это заставляло людей машинально оборачиваться ему вслед.

Чон Юн Джэ, владелец башни Cloud Nine (C9), уже ждал его, сидя в самом центре приватного кабинета. Он быстро закончил телефонный разговор и поднялся навстречу.

— Давно не виделись. Поздравляю со свадьбой.

Высокий мужчина с изящными чертами лица улыбнулся, прищурив глаза. Лишь перед старым другом неприступная стена, окружавшая До Ха, давала трещину.

— Извини, что не смог прийти на свадьбу. Сам знаешь, дел было по горло... Ну как, после женитьбы хоть немного остепенился?

— Я слышал, ты, генеральный директор Чон, тоже скоро женишься. И вдруг пришлешь мне приглашение как снег на голову.

Усмехнувшись, парировал До Ха. Чон Юн Джэ неловко почесал затылок.

— Да, так уж вышло.

— Что вообще происходило, пока меня не было? Говорят, Чха Су Хёк из LS тоже тайно женился во второй раз.

— Зато благодаря этому тебе достался пентхаус. Ты же так мечтал сделать из него свой второй дом и расстраивался, когда вице-президент Чха опередил тебя. А теперь он ему стал без надобности, вот он его и продал, а ты быстренько прибрал к рукам.

Пока двое обменивались новостями, подошел Чхве Ги Хон. Чон Юн Джэ оставил их вдвоем и вышел из кабинета. Ги Хон сообщил о своей помолвке с Хан Ын Хо, и на его губах заиграла самоуничижительная усмешка.

— Я больше не мог сопротивляться давлению родителей. Видимо, мне тоже от этого никуда не деться.

— Почему не пришел на мою свадьбу?

— А, это... у меня был тяжелый период в моральном плане.

— Из-за той девушки, в которую ты безответно влюблен? Которая вроде как вышла замуж, пока ты был в Штатах.

Ги Хон неопределенно угукнул и потер лицо обеими руками. Его багровые уши, казалось, лучше любых слов говорили о том, как ему тяжело.

До Ха не стал расспрашивать дальше, положил шарик льда в бокал Чхве Ги Хона и налил ему виски. В конце концов, свадьба — это важное событие в жизни, поэтому он просто сделал вид, что поздравляет, но чужие любовные драмы его совершенно не интересовали.

— Видимо, мне от этого никуда не деться.

Ги Хон залпом осушил бокал и поморщился от обжигающего горло жара.

— Я просто кретин, который не может вырваться из брака, навязанного семьей.

— Если так посмотреть, то вокруг нас есть хоть кто-то, включая меня, кто не кретин?

— У тебя всё иначе. Уверен, что другие ребята женились не совсем уж без чувств.

Он снова опустил голову, лишь бесцельно вращая бокал в руке. Кем бы ни была эта девушка, он явно влип по уши.

— Она уже замужем, так что ничего не поделаешь. И всё же, хах. Ситуация настолько... пиздецовая, что остается только вздыхать.

На эти болезненные стоны Ги Хона До Ха ничего не ответил. Какая громкая неразделенная любовь. Сможет ли он вообще обручиться в следующем месяце, если до сих пор так убивается и барахтается в прошлом?

— В страшном сне не мог представить. Что мы станем зятьями.

Ги Хон, сидевший с опущенной головой, внезапно поднял взгляд. До Ха спокойно наблюдал, как тот пододвигает к себе бутылку виски, чтобы налить еще, и небрежно бросил:

— И я тоже.

— ...

Посмотрев, как Ги Хон почти не притрагивается к еде и лишь глушит алкоголь, До Ха вызвал клубного водителя и отправил его домой. Затем он заказал еще одного водителя для себя.

Чем сидеть в такой угнетающей атмосфере, лучше было разъехаться по домам. К тому же, мысль о человеке, который сейчас ждал его дома, почему-то поднимала настроение.

Это странное, прежде незнакомое волнение перед возвращением домой выбивало его из колеи.

Сумасшествие какое-то.

Он сел на заднее сиденье машины, подавляя нервный смешок, когда брошенный на соседнее сиденье телефон высветил номер секретаря Пак.

— Господин исполнительный директор. Похоже, госпожа сегодня задержится. Она неожиданно присоединилась к корпоративному ужину со своим агентством.

— ...

Его странное, приподнятое настроение мгновенно испарилось.

— Передайте ей, чтобы перезвонила. Со своего личного телефона.

Не дожидаясь ответа, он сбросил вызов. Прошла минута, затем вторая — ситуация начинала бесить. Его настроение стремительно катилось в бездну, когда телефон снова зазвонил.

На экране светилось имя Хан И Соль. Он выждал приличную паузу и только потом ответил.

— Это я.

— Знаю.

— Вы хорошо добрались?

— Разве тот факт, что я спокойно отвечаю на звонок, об этом не говорит?

Его губы скривились в злой, саркастичной усмешке.

— Как прошли ваши дела?

— Чего ты добиваешься?

Этот монотонный, механический голос выводил его из себя. Но он был не настолько глуп, чтобы открыто выплескивать свою ярость. Вместо этого он лишь насмешливо бросил:

— Изображаешь верную жену, которая печется о благополучии мужа, только что вернувшегося из короткой командировки? Не стоило так утруждаться звонком. Нас ведь никто не прослушивает и не подслушивает.

Она не одна.

Осознание пришло слишком поздно, когда ядовитые слова уже сорвались с языка. И всё же он не смягчил свой ледяной тон.

— Так зачем звонишь?

Он притворился, что не знает, хотя секретарь Пак уже обо всем доложила. Это показное поведение Хан И Соль, играющей роль идеальной жены только потому, что рядом были посторонние, вызывало раздражение.

Я точно поехал головой. Впору аплодировать её актерской игре, а я бешусь.

Он совершенно не понимал себя. Почему вместо того, чтобы похвалить её за отличное исполнение своей роли, он ведет себя как ублюдок.

— Сегодня у нас корпоративный ужин с агентством. Сейчас 8 часов... я вернусь до 10.

— А если я скажу нет?

На том конце провода повисла тишина. Наверняка она тщательно скрывала свое волнение перед чужими глазами, делая вид, что ведет нормальный разговор.

Ведь Хан И Соль была именно такой женщиной. Закрытой в своей скорлупе, никогда не показывающей истинных чувств, строящей из себя бесстрастную куклу.

— Я спросил. Что ты будешь делать, если я скажу нет.

Он словно наяву видел, как она смотрит на него взглядом, полным осуждения, как на сумасшедшего. Низменная злоба завладела его языком, и он уже не мог остановиться.

— Чтобы в 10 была дома. Ни минутой позже.

Ответ последовал через несколько секунд.

— Да. Тогда увидимся дома.

Голос был спокойным, явно рассчитанным на чужие уши. Разговор завершился, и в машине снова повисла тишина. С водительского сиденья доносилась тихая классическая музыка, едва слышная сзади. И надо же было такому случиться, что это была игра на виолончели.

Струнный квартет Шуберта «Смерть и дева» (Death and Maiden in D minor, D 810) липкой паутиной окутывал его разум, словно зловещее предзнаменование.

Это предчувствие стало еще сильнее, когда некоторое время спустя секретарь Пак прислала фотографию с корпоратива. Хан И Соль смеялась и непринужденно беседовала с молодыми парнями, судя по всему, тоже музыкантами. Казалось, они давно знакомы, в её поведении не было и капли настороженности.

Он никогда не видел, чтобы она так улыбалась. Если быть точным, это было лицо, которое Хан И Соль никогда не показывала ему.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver