– Что? 

– Как вы можете так улыбаться…… я бы ни за что не смогла улыбнуться такому Королю. В этом смысле вы…… 

– В отличие от вас, госпожа Святая, моё положение не настолько высоко, учитывая то, что я собираюсь совершить. Поэтому…… 

– Вы хотите сказать, что должны уметь скрывать хотя бы свои эмоции? 

То, как Алоис молча улыбался, почему-то не понравилось ей, и Эмиллиона отвернулась к окну. 

– Хотя, кажется, госпожа Святая раскусила меня с нашей самой первой встречи…… 

– Как вы узнали? – от его заявления Эмиллиона изумлённо распахнула глаза. 

– Как же я мог не понять? 

– …… 

– Если бы я не смог распознать даже подобного, мне было бы трудно управлять всеми своими людьми, внедрёнными в Королевские семьи разных стран, и уж тем более завоёвывать сердца людей. 

Эмиллионе стало жаль Ренебена, который удивлялся каждый раз, когда они оставались наедине с Алоисом, и, заступаясь за первосвященника, она надула щёки: 

– Вам не обязательно так завуалированно хвастаться тем, какой вы замечательный. 

– По сравнению с вами, госпожа Эмиллиона, мне ещё многого не хватает, – нацепив фальшивое неловкое выражение лица, ответил Алоис, опуская уголки глаз. 

– Уж говорить-то вы точно умеете. 

Возможно, это было сделано из уважения к ней и Ренебену, одетым в белоснежные одеяния священника, но Эмиллиона окинула взглядом Алоиса, облачённого в несколько тёмную униформу. 

– Именно такой взгляд. 

– ……? 

– Вы смотрели на меня именно таким взглядом, так как же я мог не понять. 

Словно спрашивая «Каким взглядом?», Эмиллиона слегка прикрыла глаза рукой. 

– Вы помните, как я впервые привлёк ваше внимание, госпожа Эмиллиона? 

– Вы использовали какого-то Маркиза, имя которого я даже не помню. 

В то время Алоис был настолько красивым мужчиной, что Эмиллиона ни на секунду не усомнилась в том, что он действительно стал жертвой Маркиза, распустившего руки. 

– Да, это так. Но…… ещё до этого…… вы ведь почувствовали сладкий аромат? 

Эмиллиона вздрогнула. Когда она с подозрением посмотрела на него, Алоис кивнул, подтверждая догадку девушки: 

– Это был мой аромат. Я использовал очень слабый запах, чтобы лишь госпожа Святая могла его почувствовать. 

– Зачем? 

– Потому что я хотел, чтобы вы меня заметили. 

Услышав это признание только сейчас, Эмиллиона не могла не растеряться.

Это правда, что я обратила внимание на Алоиса благодаря этому цветочному аромату. Но подумать только, что даже это было шагом, просчитанным им. 

– Я помню ваш взгляд в тот момент, госпожа Эмиллиона. 

– И каким же он был? 

– В нём читалось лишь презрение. 

– Разве это не естественно? 

– Но ко мне вы тоже не проявили никакого интереса. Поэтому я решил, что мой план провалился, и позже сам пришёл к вам. 

– …… – Ренебен, впервые слышавший эту историю, крепко сжал кулаки. 

Эмиллиона знала, что Алоис использовал Маркиза для привлечения её внимание, но Ренебен об этом ничего не знал. 

– Поскольку вы – Святая, я думал, что мне достаточно сыграть роль наивной жертвы. 

– Как это ни печально, но даже так вы бы ни за что не привлекли моё внимание. 

– Поэтому вместо наивной жертвы я выбрал роль сообразительного Принца другой страны, который использует вас в своих целях. 

Эмиллиона замерла и напрягла плечи. 

– Видимо, об этом вы не подумали. 

– …… 

Я-то думала, что сама разгадала истинную сущность Алоиса. 

– Я был благодарен за то, что вы проявили ко мне интерес. 

– ……ха. 

Подумать только, что всё это было спланировано. Выходит, я повелась на это и даже ничего не подозревала. 

– Значит, я слепо верила в то, что сама раскусила вашу истинную сущность. 

– Можно сказать и так…… 

Как он смеет так завуалированно подтверждать мои слова. 

– ……что ж. Какое я имею право что-то говорить, – от досады Эмиллиона повернула задвижку и распахнула окно.

В карету ворвался освежающий поток воздуха. 

– Ведь это я выбрала вас, потому что вы мне таким понравились. 

Использовать и быть использованным, желать использовать другого и желать быть использованным другим. Мы с самого начала были именно такими людьми, поэтому наши отношения строились именно на этих моментах. 

– Человек с острым умом, который не причинит вам вреда и даже не подумает о предательстве. Тот, кто обладает подходящим статусом и амбициями, и кого вы, госпожа Эмиллиона, сможете использовать без зазрения совести. 

– …… 

– Разве это не я? – спросил Алоис, загадочно улыбаясь. Эта опасная и рискованная улыбка волновала Эмиллиону гораздо больше, чем мягкая улыбка мужчины, что лишь притворяется добрым. – Разве я не полностью соответствую вашим вкусам? 

– …… 

– И к тому же всё это – моё истинное лицо. 

– Мне это нравится. 

– Идеальные условия для того, чтобы стоять рядом с вами, не так ли? 

Подняв голову и медленно посмотрев в окно, Эмиллиона согласилась с Алоисом. 

И когда девушке показалось, что на душе стало легче. 

Стоило только подставить лицо прохладному ветру, дующему из окна, как по всему телу Эмиллионы пробежало ощущение чего-то неприятного. Её нос сморщился, а сердце беспричинно забилось быстрее. 

Титул Святой давался не просто за выдающиеся физические способности и безграничную божественную силу. 

Не только за это…… но и за способность слышать божественные откровения и способность перенимать на себя чужую сильную боль. 

Сердце Эмиллионы стучало как сумасшедшее. 

Ренебен, будучи Первосвященником, казалось, испытывал то же самое, он крепко сжал ладони, покрывающиеся каплями холодного пота, на коленях. 

– ……вы в порядке? – спокойно спросил Алоис, словно заранее предполагал всё это, но ни Эмиллиона, ни Ренебен не были в состоянии ответить, поэтому его слова так и остались висеть в воздухе. 

Сердце Эмиллионы болело так сильно, что сводило с ума. 

– ……что это. 

– Вы говорили, что не пожалеете. 

– …… 

– И что вы готовы. 

– ……пахнет кровью, – с силой прикусив губу, Эмиллиона повернула голову. – И отвратительным запахом нечистот. Следами ужасных ран и криками агонии. 

Девушка чувствовала всё это. 

Ей хотелось прямо сейчас заткнуть уши. Закрыть рот, задержать дыхание и ничего не чувствовать. 

В Храме хранилось бесчисленное множество книг, а жизнеописания Святых также занимали место среди них. Эмиллиона вдруг вспомнила запись о том, что первая Святая страдала каждый раз, когда посещала трудовые лагеря или шахты, где работали рабы. 

……до сих пор сама девушка никогда не ощущала подобной боли, лишь чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее, когда она ходила по трущобам или бродила по улицам столицы. 

– Хоть я и не могу почувствовать то, что чувствуете вы двое. 

– …… 

– Если вам так тяжело ещё до того, как вы увидели что-то…… вам будет очень нелегко. 

Эмиллиона оторвала взгляд от пола кареты и посмотрела на Алоиса. 

Лицо мужчины было абсолютно бесстрастным, не выражая никаких эмоций. 

По сравнению с ним, Эмиллиона была вынуждена переживать чувства, похожие на то, когда ясное небо затягивается беспросветной тьмой. 

– Как же…… ха, как же мерзко. Очень. 

Ощущение, будто идёшь босиком по грязи, полной нечистот. 

– Скажите кучеру, чтобы ехал быстрее. Для меня…… сейчас важна каждая секунда. 

Почему Святую называют Святой? Это касалось и Первосвященника. 

Как Святая могла, будучи привязанной к изобильной Империи – огромной стране с высоким уровнем жизни народа – даже не помышлять о том, чтобы посмотреть на другие места. 

Сидя у окна, Эмиллиона крепко сжала штору. 

– ……я хочу заставить Короля Вермонта почувствовать то состояние, когда кажется, что умрёшь в любую секунду. 

Чувство, когда живёшь, не в силах умереть, – Эмиллиона поклялась своим именем, что непременно заставит его испытать то же самое. 

Ренебен дрожал так сильно, что девушке стало жаль, что она вообще взяла его с собой. 

– Как ты, Ренебен? Хочешь вернуться? – спросила Эмиллиона у Ренебена, стараясь выглядеть так, словно всё в порядке и ничего не происходит. 

Однако Ренебен был Первосвященником. 

А люди из Храма не были настолько слабы, чтобы отступить из-за чего-то подобного. 

– ……конечно же нет. 

– Да, так и должно быть. 

– Я ни за что не поверну назад. 

Священники были безгранично щедры к слабым и всегда готовы поделиться своим, но перед сильными они умели отстаивать свои убеждения…… Люди, служащие Богу, казались хрупкими, но на деле обладали внутренним стержнем, который твёрже, чем у всех остальных. 

– ……Ваше Высочество Принц. 

– ……? 

– Сейчас так больно…… словно я нахожусь на пороге смерти. Что же там происходит, раз даже мне так больно? – спросил Ренебен с дрожащими глазами. 

Эмиллиона тоже хотела спросить об этом, её губы пошевелились, но слова застряли в горле. 

– ……масштабы слишком велики, чтобы я мог как-то вмешаться. Ведь этому подвергаются все граждане Королевства Вермонт. 

– …… 

– …… 

– Я пришёл к выводу, что у меня нет способа спасти весь этот народ. Я не мог попытаться помочь даже части из них. Одно неосторожное движение, и моё присутствие в Королевстве будет раскрыто. И тогда всё пойдёт прахом. 

Эмиллиона молча опустила глаза. 

– И как раз в то время вы, госпожа Святая, явили своё присутствие этому миру, – сказал Алоис, останавливая свой взгляд на Эмиллионе. 

Ощущая, как дышать становится тяжелее, девушка закрыла рот и со свистом втягивала воздух через нос. 

А, как же больно. 

Значит, все Святые до сих пор испытывали эти чувства…… 

– Госпожа Эмиллиона, господин Ренебен, – спокойный голос Алоиса разнёсся по карете.

В голове Эмиллионы гудело, словно она слушала его голос, находясь под толщей воды. 

– Мы приехали. Я задам вам последний вопрос. Открывать эту дверь или нет…… 

Стоило лишь немного повернуть голову, нет, даже просто скосить взгляд – и Эмиллиона увидела бы всё через открытое окно, но ей не хватало на это смелости. 

И всё же…… 

– О, Алоис, не недооценивайте меня, – даже в таком состоянии у Эмиллионы, видимо, ещё оставались силы для гордости. – Вы думаете, я скажу, что хочу вернуться? 

– Тогда и я не буду предлагать вам вернуться. 

Эмиллиона протянула руку и медленно открыла дверь кареты. Без чьей-либо помощи она сделала шаг наружу. 

Стоило только девушке ступить на землю, как ей показалось, что тело окутывает что-то чёрное. В глазах потемнело, а от стонов и полных боли криков, звенящих в ушах у Эмиллионы появилось ощущение, что её собственное тело начинает гнить. 

Нельзя поддаваться слабости. 

– ……когда вернусь в Королевский дворец, скажу им всем сдохнуть, – несмотря на то, что ей казалось, что колени вот-вот покосятся, Эмиллиона решительно откинула волосы назад и с её губ слетел сухой смешок. 

Отвратительный запах крови, стоны, полные боли. 

……взгляды множества людей устремились на неё. 

– ……что это, чёрт побери, такое.