Контент удален!

Святой престол находился неподалёку от имперской столицы.

Размером с небольшой город, он обладал правом экстерриториальности. Проще говоря, это было государство, которым правил понтифик.

Единый бог Эсис, которого почитают все страны континента.

И глава служащей ему церкви — понтифик.

Даже император не смел обходиться с понтификом пренебрежительно, а Святой престол был его дворцом.

— Дальше нужно идти пешком, — сказал Захид, остановив карету перед площадью Святого престола.

Площадь Святого престола полагалось пересекать пешком даже императору. Я слышала, что и император, приезжая сюда, шёл через площадь на своих двоих.

Захид вышел первым и подал мне руку. Держась за неё, я спустилась из кареты. И ахнула при виде открывшейся картины.

Совсем маленькой я как-то была здесь с родителями, братом и сестрой. Но видела я всё это лишь однажды, по малолетству ничего не понимая, и подробностей не помнила.

Я смотрела на Святой престол будто впервые.

Чтобы явить величие Бога, Святой престол построили пышнее и святее любого другого здания.

Вершина зодчества, в которую мастера вложили всю душу.

Впереди раскинулась просторная площадь, а вокруг неё полукольцом высились мраморные здания. Ослепительно-белый мрамор и золото подавляли всякого, кто на них смотрел.

На крыше стояли статуи двенадцати ангелов и единого бога Эсиса.

Тринадцать взглядов были устремлены вниз, в самый центр площади, где стояла статуя: предательница Арантиум, пронзённая святым мечом, стонала в муках.

Арантиум, ставшая, по преданию, императрицей демонов, корчилась под Божьей карой. Зрелище, от которого любому, кто ступал на площадь, становилось не по себе.

Но, по иронии, женское тело Арантиум, кричащей со святым мечом в сердце, было изваяно с жадным сладострастием.

Округлая грудь и ягодицы, стройные бёдра откровенно проглядывали сквозь разорванные одежды. Казалось, статуя нарочно разжигает похоть к Арантиум.

Меня охватило какое-то непонятное чувство. Я не могла отвести глаз от статуи.

Захид, неторопливо подстраивавшийся под мой шаг, кивнул в её сторону.

— Хочешь посмотреть поближе?

— А можно? Его святейшество ведь ждёт.

— Ну и что. Кому не терпится, тот пусть и ждёт.

Я осторожно подошла к статуе. Пальцы, которые Арантиум тянула к единому богу Эсису, были тонкими и жалкими.

Её глаза из красных камней будто налились кровью.

Единый бог Эсис, двенадцать ангелов и предательница Арантиум были важной частью мира романа.

Можно сказать, с них начинались и маги, и церковь Эсиса, но подробности раскрывались во второй половине, а я бросила читать на середине и их не знала.

Так вот она какая, Арантиум…

Я внимательно разглядывала статую, и Захид спросил:

— Нравится? Поставить и у нас такую?

— Не надо, даже в шутку…

Поставь у нас такое — мне бы каждую ночь снились кошмары. Мы снова двинулись через площадь.

Оставив статую Арантиум позади, Захид сказал:

— Нынешний понтифик Зеносиус — человек опасный.

— Вот как.

— Он слегка не в своём уме, так что никогда не знаешь, что он выкинет.

Я чуть не спросила: «Как вы?» — но вовремя сдержалась. И задала другой вопрос:

— Его святейшество ведь знает, что вы маг. Может, поэтому он меня и позвал?

Захид какое-то время молчал. Шум площади повис между нами. Я невольно затаила дыхание.

Лицо его ничего не выражало. Холодный, тяжёлый взгляд будто вскрывал моё сердце.

Под ледяным взглядом таилось жестокое любопытство. Интерес человека, которому хочется снова и снова крошить меня на куски, пока не выяснит, что же у меня внутри.

В глазах потемнело, сердце сжалось. Мне совсем не хотелось закончить свои дни на площади Святого престола.

Но страшный миг был недолгим. Захид вдруг вздохнул.

— Ах, придётся быть поосторожнее, — пробормотал он, откинув волосы со лба. — Раз уж моя жена так много знает.

Острота, с которой мы только что шли по лезвию ножа, мгновенно исчезла без следа. Он звонко чмокнул меня, оцепеневшую, в лоб и сказал:

— Всё-то ты знаешь. Так я, глядишь, и в пророчицу поверю.

Я поспешно спрятала страх, от которого всё ещё щемило в груди. И подхватила его шутливый тон:

— Говорят, между супругами главное — доверие. Может, уже поверите?

Захид громко расхохотался. Люди, осматривавшие Святой престол, покосились на нас.

Взглянув без особого интереса, они, едва увидев Захида, так и разинули рты. От их зачарованных, прикованных к нам взглядов мне стало неловко, и я слегка покраснела.

А вот самого Захида, приковавшего к себе все взгляды, это ничуть не смущало. Он даже дразнил меня, неся вздор вроде того, что все смотрят, потому что я слишком красива.

— Хватит говорить глупости, лучше ответьте.

Я его отчитала, и только тогда Захид заговорил всерьёз:

— Когда я сниму печать и начну колдовать, об этом, конечно, узнают все… Но пока что на всём белом свете о том, что я маг, знают только трое.

«Я, ты и его святейшество».

Перечислив их по одному, Захид кивнул.

— Я владею всеми четырьмя стихиями, так что его святейшество питает ко мне особый интерес. А значит, ему, естественно, любопытно, что за человек герцогиня… — беззаботно улыбнулся он. — Скорее всего, ты права, Эрта.

«Особый интерес» к Захиду, конечно, ничего хорошего не означал. Я попыталась вспомнить, как в романе была описана первая встреча Захида с понтификом.

Понтифик, обладавший выдающейся святой силой, умел распознавать магов, в которых пробудился дар. Поэтому с первой же встречи они с Захидом не стали скрывать друг от друга своей сути.

Понтифик, ненавидящий магов, и первый маг, владеющий всеми четырьмя стихиями.

Стоя на противоположных полюсах, эти двое были бесконечно похожи — и ненавидели друг друга, как ненавидят себе подобных. И вот двое, которым не терпится друг друга убить, оказались в одном месте.

Я молилась, чтобы вернуться домой целой и невредимой. Захид, прищурившись на сияющий под солнцем Святой престол, сказал:

— Как бы то ни было, бояться нечего. Что бы ни случилось, я тебя защищу.

Когда мы подошли к зданию, нас встретили паладины и священники. Они повели нас не туда, куда обычных посетителей.

Шагая по галерее с рядами мраморных колонн, я смотрела на паладинов. При виде их белых доспехов всплыло жестокое воспоминание.

Вспомнив незабываемый день, когда мне было пятнадцать, я горько усмехнулась.

Захид мельком взглянул на моё лицо, но ничего не сказал. Он навёл обо мне все справки и наверняка понимал, о чём я думаю, глядя на паладинов.

Вместо жалких слов утешения он крепко сжал мою руку.

От его крепкой ладони мне стало чуть спокойнее, но опираться на это тепло я не стала. Я знала, как мало оно стоит.

Мы долго шли за паладинами и священниками и наконец пришли в центральный зал. Им пользовались лишь в день рождения Эсиса да во время важных церемоний.

У огромных дверей Захид, как само собой разумеющееся, собрался войти вместе со мной. Но паладины его остановили.

Паладины в белых доспехах учтиво сказали ему:

— Ваша светлость, прошу вас подождать здесь.

Это значило, что понтифик желает говорить со мной с глазу на глаз. Аудиенция наедине с его святейшеством — обычный человек расплакался бы от умиления.

Но ни я, ни Захид обычными людьми не были.

— С глазу на глаз, значит…

Захид сощурился.

— Признаться, мне это не нравится.

Улыбаясь, он с лёгкостью нанёс понтифику оскорбление:

— Требовать, чтобы я оставил жену наедине с чужим мужчиной!

Священник, стоявший позади, в ужасе вскрикнул:

— Ваша светлость!

Но Захид невозмутимо отмахнулся:

— Прошу прощения. Я, видите ли, до одержимости привязан к жене.

Ядовитый язык Захида не щадил никого, невзирая на чины.

От этого низкого оскорбления священники и паладины побагровели. Глядя, как Захид с улыбочкой стоит перед разъярёнными до предела людьми, я мысленно ему аплодировала.

Вести себя так — и до сих пор не получить нож в спину! Захид явно обладал недюжинной силой.

Начались было препирательства, но в конце концов решили, что в зал я войду одна. Захид поцеловал мне руку и сказал:

— Если что-то случится, зови меня. Как можно громче.

Мне хотелось сказать, что ничего не случится и волноваться не о чем. Но я лишь послушно кивнула.

Потому что я и сама была уверена: что-нибудь непременно случится.