Онлайн чтение книги Ненастье Severe Weather
1 - 5

Дождь, барабанивший всю ночь, прекратился на рассвете следующего дня.

Для И Рён это были плохие новости. Как только дождь прекратился и выглянуло солнце, кишевшие повсюду призраки словно по волшебству бесследно исчезли. То же самое произошло и с молодым лечащим врачом с саквояжем.

Но, по всей видимости, Кан Су Ха стал привязанным к земле духом — чибаннёном — этой виллы, так что, если подождать, он рано или поздно снова появится внутри.

На самом деле, если выйти на поиски ближе к закату, дело пошло бы быстрее... Но нынешний хозяин виллы строго-настрого запретил выходить на улицу, так что выбора у нее не было.

Так прошло еще два безрезультатных дня.

«Сегодня уже седьмой день».

День, когда она должна была отчитаться о втором найденном свидетеле. Иными словами, день, когда она могла списать со своего долга еще сто миллионов. Но поскольку она до сих пор ничего не узнала, И Рён начала нервничать.

Бросив быстрый взгляд в приоткрытую дверь кабинета, она увидела длинные ноги, свешивающиеся с дивана. Осторожно приоткрыв дверь еще на пядь, И Рён увидела профиль мужчины, растянувшегося на диване.

Сквозь окно с раздвинутыми шторами ослепительно лило послеполуденное солнце. Рубашка, туго обтягивающая его грудь, была насквозь пропитана солнечным светом. Даже трехместного дивана не хватило для его роста, поэтому его ступни свисали за подлокотник. В лежачем положении его и без того длинные ноги казались еще длиннее.

Наниматель И Рён, ее кредитор и человек, который следил за каждым ее шагом — Пэк До Гон, судя по всему, решил задержаться на вилле на какое-то время. Он обосновался в кабинете на первом этаже так уверенно, словно жил здесь всегда. И Рён ожидала, что он оставит Квак Хён Бэ или кого-нибудь из бандитов и уедет, так что это стало для нее неожиданностью.

«А ведь казалось, что он занятой человек».

Коробки с документами, которых раньше не было, теперь громоздились в кабинете; на столе в беспорядке валялись бумаги; телефон звонил не переставая. Как ни крути, он совсем не был похож на безработного бездельника или бандита, которому нечем заняться, кроме как избивать людей.

Ах да, он же вроде как генеральный директор.

И даже при всей этой занятости До Гон не забывал следить за И Рён. Вчера он поймал ее с поличным, когда она пыталась тайком пробраться к забору.

«Я же предупреждал: не выходить».

Она лишь тихонько направилась к задней двери, и как он только узнал об этом и пришел — уму непостижимо.

В итоге на улицу выходить нельзя, но и сидеть взаперти без дела тоже нельзя. Настоящая дилемма.

И Рён осторожно протиснулась в приоткрытую дверь. Мягкая подошва тапочек скрадывала звук шагов. Окно кабинета, выходившее на восток, было самым солнечным местом на вилле. И Рён потянулась к окну, словно растение, тянущееся к солнцу для фотосинтеза.

Говорят, солнечный свет обладает дезинфицирующим свойством, убивающим бактерии. Говорят, что ультрафиолет вреден для кожи, но она была согласна сгореть дочерна, лишь бы пустить корни и жить на солнцепеке.

И Рён свернулась калачиком на ковре. На самом деле, чтобы найти солнечное место, ей не обязательно было приходить именно в кабинет. Единственная причина, по которой она зашла сюда — это тот мужчина. Человек, который так крепко уснул в послеобеденное время, что даже не заметил, как кто-то подошел вплотную.

Пэк До Гон.

«Какие иероглифы ханча используются в его имени?»

На ум приходит иероглиф «до» (刀) — «меч». Хоть этот иероглиф и не принято использовать в именах из-за плохой энергетики, почему-то он ему очень подходит. И Рён без труда могла представить себе этого мужчину сжимающим в руке меч.

И все же это слишком грубый иероглиф, чтобы использовать его в имени отдельно. Тогда, среди других иероглифов с чтением «до»...

Пока она перебирала в уме иероглифы, их взгляды встретились. Она даже не дышала громко, но когда он успел проснуться? Мужчина медленно открывал глаза, все еще сонный.

До Гон окинул взглядом И Рён, свернувшуюся калачиком на ковре и обхватившую колени руками, затем перевел взгляд на окно, в которое безжалостно било солнце, и прикрыл глаза тыльной стороной ладони. Видимо, он проснулся из-за яркого света.

— Чего уставилась?

Его голос был хриплым от сна. Грубоватые нотки на концах слов звучали как-то по-особенному сексуально. Хотя она и не была уверена, можно ли применять такое слово к этому мужчине.

— Какое у вас «до»?

— Что?

До Гон, слегка прищурившись, посмотрел на И Рён. Она прижала колени к себе еще крепче.

— В вашем имени. Какими иероглифами оно пишется?

— Ты что, еще и гаданию по имени обучена?

— Нет. Просто любопытно.

— ...«До» (到) — достигать, и «гон» (建) — строить, воздвигать.

— А, я так и думала.

В иероглифе «до» (到 — достигать) содержится элемент «меч» (刂). Пэк До Гон. Если разбирать имя по правилам «пяти элементов» (у-син), опираясь только на первые звуки, то получается: Вода, Огонь, Дерево. Странная комбинация. Если смотреть от фамилии к имени, то Вода и Огонь — это конфликт, они уничтожают друг друга. А если от имени к фамилии, то Дерево и Огонь — это созидание, они поддерживают друг друга. Толкование имени во многом зависит от того, как его интерпретировать, но в этом имени определенно была какая-то загадка.

— Вам имя в гадательном салоне подбирали?

— Угу.

Коротко и сухо ответил До Гон. Еще бы, он же молодой господин из богатой семьи. Его мать была младшей дочерью, которую председатель Пэк Кон Хён лелеял и берег как зеницу ока, так сколько же усилий, должно быть, вложили в выбор имени для ее сына — его внука. Когда ее мысли дошли до этого, вопросы посыпались один за другим.

— Но ведь слоги «Пэк» и «До» несовместимы, они подавляют друг друга...

До Гон, теребивший тесный воротник рубашки, замер. И Рён, не заметив дрогнувших под полуопущенными веками зрачков, пробормотала снова:

— Хотя, может, они толкуют это иначе...

— Хватит болтать о ерунде, иди занимайся своими делами.

Похоже, мужчина любил поспать подольше. Прикрыв глаза предплечьем, он вскоре снова ровно задышал. Видимо, он не из тех, кто привык спать вполглаза, да и И Рён он не считал за угрозу, из-за которой стоило бы терять бдительность.

Глядя на мужчину, который преспокойно уснул, несмотря на то, что на него в упор смотрели, И Рён тоже почувствовала, как на нее накатывает сонливость.

— Странный вы человек.

И Рён не нравился мужчина по имени Пэк До Гон. Ей не нравилась его склонность к насилию, его грубая манера речи, его неоправданно идеальная внешность и даже его богатство и та снисходительность, с которой он относился к ее колоссальному долгу в миллиард вон, словно это были сущие копейки.

Однако энергия ян, которую он излучал, ей определенно нравилась. Рядом с ним ее тело и разум не погружались в тягучую апатию, а, наоборот, начинали биться все быстрее. Ощущение, как будто сердце сжимается в груди, а по всему телу, от макушки до кончиков пальцев, разливается странный подъем. Это было сродни тому, как растение, посаженное в тени, тянется всем телом к солнечным лучам. Исключительно инстинктивное и непреодолимое влечение. Чувствуя, как бешено колотится ее сердце, И Рён снова осознала, что она все еще жива.

Ее рука бессознательно потянулась вперед и замерла в миллиметре от его ровно вздымающейся груди.

Мужчина, на которого присутствие такой, как она, не оказывает ни малейшего влияния. И Рён уронила голову на край дивана, на котором он спал.

Морг-морг. Веки отяжелели и начали закрываться. Может, это из-за того, что я слишком долго не была в Чхохвадане? В последнее время с ней всегда так. Голова внезапно тяжелеет, и на нее накатывает непреодолимая, темная сонливость. И Рён, не в силах сопротивляться, провалилась в глубокий сон.

Она проснулась, когда уже стемнело и наступила ночь.

И Рён, все так же опираясь головой на диван, резко пришла в себя. Одно плечо, служившее опорой для головы, затекло и болезненно ныло.

Только после этого она почувствовала на себе пристальный взгляд.

Подняв голову, она тут же встретилась с ним глазами. До Гон, положив руки на колени, подался вперед и рассматривал И Рён.

В комнате, поглощенной темно-синим полумраком, лишь его карие глаза с красноватым оттенком отчетливо сохраняли свой цвет.

Слабо доносился звук капель дождя, стучащих в окно. Снова выдалась дождливая ночь.

Оба молчали. И Рён, забыв даже моргать, смотрела на До Гона. Он изучал ее. Не небрежно, прицениваясь, как к товару, как при их первой встрече, а серьезно и внимательно. Словно только сейчас в нем зародились сомнения относительно того, что она за человек.

У Пэк До Гона была аура, способная связать собеседника по рукам и ногам одним лишь взглядом. И Рён, намертво застрявшая в его поле зрения, не смела даже вздохнуть, пока До Гон не поднял ее запястье.

Пэк До Гон наклонил голову и приблизил лицо к запястью И Рён. Он глубоко вдохнул, словно принюхиваясь к запаху, исходящему изнутри рукава. Кожа И Рён покрылась легкими мурашками.

— Странно.

Его губы почти касались ее запястья. Короткие выдохи обжигали кожу И Рён.

— Я о тебе.

Мужчина пристально смотрел на И Рён с расстояния, в которое едва поместился бы кулак. Как она и чувствовала раньше, это был до жестокости тихий взгляд. И Рён подумала, что он вполне может прямо сейчас прокусить ей запястье.

— Кажется, у тебя и впрямь есть необычный талант...

Не выдержав, она крепко зажмурилась. Закрыть глаза перед хищником означало либо сдаться, либо смириться со своей участью. Мужчина отпустил запястье И Рён и с силой притянул ее к себе за спину.

— ...!

Дыхание, только что щекотавшее запястье, коснулось шеи И Рён. Он глубоко втянул в себя ее запах, словно пытаясь нащупать ту непонятную энергию, что исходила от нее. Долгий вдох скользнул от впадинки ключиц вверх по линии шеи, щекоча кожу прямо под мочкой уха. И Рён замерла с нелепо поднятыми руками.

— Пользуешься духами?

— Н-нет.

Она не то что духами не пользовалась, она даже в руках их никогда не держала. Из-за того, что он был так близко, И Рён тоже уловила запах мужчины. Это был аромат геля для душа из ванной комнаты на вилле. Тонкий, уютный аромат белого мускуса, смешавшись с его естественным запахом, стал глубоким и насыщенным.

— Тогда почему ты меня соблазняешь?

Кто кого тут соблазняет — вопрос спорный.

Солнце уже село. И тем не менее, казалось, что энергия ян, заполнившая кабинет, вот-вот задушит ее. Грудь вздымалась сама по себе, словно она забыла, как правильно дышать. Ужасающая пустота скребла внутри живота.

Другая И Рён внутри нее лукаво прошептала:

Заполни.

Чем? И где?

Заполни пустоту.

Впитай в себя всю эту энергию ян. Тебе же это нужно?

В тот момент, когда его губы коснулись мочки ее уха, И Рён изо всех сил оттолкнула мужчину.

— Д-дождь идет.

— И что?

— Возможно, сегодня он зашел внутрь. Я про Кан Су Ха... Пойду, поищу его.

Ей удалось немного отстраниться, но огромная рука все еще давила на ее спину. Как бы И Рён ни вырывалась, с такой силой ей было не совладать.

Мужчина, пронзительно глядя на стремительно бледнеющую И Рён, медленно ослабил хватку. Как только И Рён освободилась, она вскочила на ноги.

— То, что идет дождь, так важно?

— Д-да, да. Когда идет дождь, я чувствую их лучше. Я пойду. Извините.

И Рён выскочила из кабинета, словно спасаясь бегством. Поспешно закрывая дверь, она успела заметить, как мужчина безучастно разглядывает свою руку. Бам. Дверь плотно вошла в косяк.

Сердце бешено колотилось. От нее самой потоками исходила не очень хорошая энергия. В темном коридоре колыхались призраки, похожие на волны. Казалось, они машут ей руками, и от этого по спине пробежал холодок.

— Ха-а...

Кан Су Ха. Нужно просто найти Кан Су Ха. Быстро списать сто миллионов и поехать домой. А об остальном подумаю немного позже...

Несмотря на дождь, луна светила ярко. И Рён, напрягая слабеющие колени, поднималась по лестнице. За ней постепенно начали увязываться шаги. Один, два, три. Вскоре бесчисленное множество шагов вразнобой сотрясали барабанные перепонки И Рён.

Эй.

Вкрадчивый голос молодой женщины ласково раздался над самым ухом.

Эй, И Рён. Можно мне войти?

— Нет, нельзя. Ха-а, ха-а...

Нельзя. Врата Духов открыты слишком широко. Почему так вышло? И Рён стояла, вцепившись в перила, и тяжело дышала.

Именно тогда она увидела знакомый силуэт.

На третьем этаже, в конце лестницы, ведущей в спальню, которой при жизни пользовался председатель Пэк Кон Хён, стоял человек. Молодой мужчина в рубашке, с медицинским саквояжем и пиджаком, перекинутым через руку. И Рён, собрав последние силы, позвала его:

— Кан Су Ха!

Мужчина медленно обернулся. Его рубашка спереди была залита кровью.

Он беззвучно шевельнул губами.

А Ён.

— ...Что?

Кажется, он только что назвал меня как-то иначе. И Рён наконец добралась до конца лестницы на третьем этаже.

А Ён?

Мун А Ён?

Взгляд И Рён начал терять фокус. Зрачки медленно моргающих глаз затуманились. Широко открытые Врата Духов предали волю И Рён и впустили призрака.

Входи. Иди сюда. Ты можешь войти сюда.

А Ён...

Мужчина улыбнулся так широко, что на щеках появились глубокие ямочки. Бросив саквояж, он в мгновение ока оказался рядом и крепко обнял И Рён.

Она не могла пошевелиться. Такое чувство она испытывала лишь однажды, в самом раннем детстве. Это несомненно ее тело, но она потеряла над ним контроль. Сознание И Рён медленно начало погружаться в бездну.

«Никогда не смотри им в глаза и всегда носи с собой этот талисман, И Рён. Иначе у тебя отберут твое тело. Только так ты сможешь защитить себя. Не пропускай мои слова мимо ушей. Слышишь?»

— Оппа Су Ха.

По голосовым связкам И Рён прокатился жутко хриплый голос.

— А если председатель увидит? Так нельзя...

Чего ты боишься? Это же старик, который под себя ходит. Все в порядке.

Губы шевелились сами по себе. Собственный голос гудел в ушах, словно эхо издалека.

— Если исполнительный директор узнает, нас обоих уволят...

Какая наивность. Директор Пэк нас не уволит. Оригинал медицинской карты председателя Пэка у меня в руках. Мне даже не нужно посылать его Пэк Сон Хёну, достаточно отправить этому младшему племяннику, и Пэк У Хёну конец. Я здесь главный! Хе-хе, так что не переживай, А Ён. Ну-ка, раздвинь ноги. Вот так.

Сознание куда-то утягивало и швыряло. Картины перед глазами быстро сменялись.

С лестницы на второй этаж, шатаясь и опираясь на перила, потом к стене, на которой висела большая картина с пейзажем. Она тупо смотрела на картину, как вдруг ее резко развернули, и перед глазами появился коридор, похожий на змеиную пасть. Видение постоянно прерывалось и менялось.

Ее тело сползло по стене, и уровень глаз опустился вместе с ним. В расфокусированных зрачках И Рён отразился призрак с растянутыми в улыбке губами.

Хи-хи.

Кан Су Ха хихикнул, высунув длинный язык.

Я так и знал, что ты тоже меня хочешь.

Что-то, тяжелое и горячее, как свинец, схватило ее за колени и грубо развело их в стороны.

О, уже намокла. Хорошая девочка, наша А Ён...

И Рён закричала. Она кричала изо всех сил, но из горла вырывались лишь сдавленные хрипы.

Нервные окончания, управляющие конечностями, были полностью перерезаны. По всему телу И Рён начали появляться красные следы от рук.

А? Что случилось, А Ён? Что, не нравится? Что именно? Почему? Мы же всегда так делали. Лежи смирно. Я сделаю тебе приятно. Не дергайся. Ну все, вхожу. Ничего страшного. Сейчас тебе будет хорошо. Ну же... А? Что ты сказала?

Красно-синие кровоподтеки, проступающие на руках и ногах, постепенно стягивались к центру тела. Низ живота щекотало, а ноги раздвигались помимо воли И Рён.

Что-то наша А Ён сегодня странная, почему ты так сопротивляешься? Убери руки! А? Ах ты сука, ноги нормально раздвинь!

Ее тело куда-то волокли. Колени, лодыжки, локти безжалостно царапались и терлись об пол. Затылок во что-то ударился. Сознание, за которое она отчаянно цеплялась до последнего, мгновенно померкло.

«...Рён!»

Ты отлично сосала вялый хер этого старикашки, так почему мне нельзя? А? Сколько этот дед тебе отстегивал? Убери руки. Убери эти руки, я сказал! Бля-я-ядь!

— Хон И Рён!

А-а-а-ак! Душа Мун А Ён, завладевшая телом И Рён, с пронзительным визгом сбежала. Из широко раскрытого рта И Рён вырвался сильный кашель. Она задыхалась, сотрясаясь в жутких приступах кашля.

Невидимая сущность, давившая на все тело, исчезла. И Рён, словно рыба, выброшенная на берег, судорожно хватала ртом воздух. Нервные клетки по всему телу, которые в какой-то момент отключились, внезапно ожили, пронзая ее мучительной болью.

Длинная юбка задралась до колен. Голова, сильно ударившаяся о стену, кружилась. Между ног жгло так, словно туда вонзали железный прут.

— Блядь.

Грубая ругань обрушилась на нее так, что, казалось, расколет макушку.

— Я так и знал, что что-то не так...

Размытое изображение перед глазами сфокусировалось. И Рён узнала человека, крепко державшего ее за плечи. Пэк До Гон. Сдвинув брови и крепко стиснув челюсти, он свирепо смотрел на И Рён.

— Чем ты вечно приманиваешь эту дрянь?

Ее губы шевелились сами по себе.

— Оппа... Су Ха.

— Не пришла в себя?

— ...Больно. Оппа, там больно...

Глаза И Рён заволокла темная пелена. Ее черные зрачки то фокусировались, то снова мутнели. Она не в себе. Быстро придя к этому выводу, До Гон схватил ее за подбородок, зафиксировав лицо.

— Миллиард вон.

— ...

— Хон И Рён.

Только когда он назвал ее по имени, женщина посмотрела прямо на него. Глаза женщины всегда были влажными, как у потерявшегося щенка.

— Су Ха, оп...

— Директор.

— Оппа...

— Скажи: «Директор». И прекрати звать мертвецов.

— ...Директор?

И Рён с трудом закрыла и открыла глаза, словно пытаясь прийти в себя. Ее дрожащие пальцы вслепую поползли вверх по его рубашке и вцепились в ткань. Женщина уткнулась лицом в его грудь и прерывисто задышала.

— Директор. Директор, ах, оппа, нет, ух, нет. Хнык.

— Нормально зови. Еще раз.

— Дирек... ик... директор.

И Рён в конце концов икнула. Уткнувшись в него лицом, другой рукой она начала ощупывать свои бедра. До Гон резким движением перехватил ее руку и окинул внимательным взглядом ее белоснежное тело. На тонких икрах виднелись следы от рук. Три дня назад, когда он приподнял ее халат носком туфли, их там совершенно точно не было.

Три дня Хон И Рён находилась на этой вилле наедине с ним. Не было нужды напрягать память — всего несколько минут назад, когда она выбежала из кабинета, с ней все было в порядке. Время, которое она провела одна, пока До Гон не вышел из кабинета и не поднялся на второй этаж, составляло от силы минут двадцать.

Тогда какой ублюдок это сделал?

До Гон был далек от слепой веры в сверхъестественные силы, неподвластные человеку. Он обнял И Рён за спину, поддерживая ее, а другой рукой достал телефон.

— Квак Хён Бэ, немедленно обыщите виллу до самой крыши и проверьте камеры наблюдения. Чтобы ни одна муха не проскользнула. Блядь, какой ублюдок...

И Рён задергалась, и ее платье задралось вверх. На коленях отчетливо проступили красные отпечатки рук.

До Гон отбросил телефон в сторону и задрал ее юбку еще выше. Следы от рук тянулись глубоко по внутренней стороне бедер И Рён. Словно кто-то грубо схватил ее за ноги и развел их в стороны.

Он потерял дар речи. И Рён, превратившаяся в месиво за те несколько минут, что оставалась одна, тихо всхлипывала.

— Больно...

— ...

— Директор, отойдите, отойдите, пожалуйста. На сегодня, хнык, на сегодня все. Я не смогу... больше ничего у него выведать из-за боли, хнык...

Только теперь И Рён окончательно пришла в себя и оперлась обеими руками о пол. Она на четвереньках пыталась уползти подальше от него. Следы, оставленные мстительным духом, пульсировали болью. Но невыносимее всего был зуд между ног, жгучий, словно там полыхал огонь.

Иногда случалось подобное. В дни, когда шел дождь, ярко светила луна, и она оставалась совершенно одна, без защиты матери и талисманов. Одни духи пытались протиснуться сквозь открытые Врата Духов, а другие — вступить с ней в связь.

В последнем случае она не могла уснуть всю ночь. Тело, в котором энергия инь перехлестывала через край, превращаясь в похоть, не остывало, сколько бы холодной воды она на себя ни выливала. И то, что ей было нужно в такие моменты — это, без сомнения, энергия ян.

— А спишете... в следующий раз...

Сегодня больше не могу.

Единственное, что она узнала сегодня — это то, что Кан Су Ха пытался изнасиловать Мун А Ён, но если так пойдет и дальше, то ее тело захватит призрак или она подвергнется призрачному насилию — квиджобу. Тогда все пойдет прахом. Она будет выглядеть как безнадежная сумасшедшая. Он и вправду может расторгнуть контракт. Свобода, которая была уже так близко, снова отдалилась, скрывшись за оставшимся долгом в девятьсот миллионов. Отчаяние грозило проглотить ее живьем.

— Извините... за беспокойство...

Мужчина, следивший за ее движениями непонятным взглядом, одним рывком схватил ее за талию. И Рён, чьи попытки вырваться оказались тщетными, снова оказалась перед ним.

— Где болит?

— А, д-да, что?

— Внизу?

Он схватил подол платья и полностью задрал его вверх. Показались безвкусные леопардовые трусики, которые купил Квак Хён Бэ.

Кожа вокруг линии белья, на талии и даже выше пупка была покрыта багровыми синяками. Лицо И Рён вспыхнуло огнем.

— А, н-не надо...

Тучи расходились. Теперь она ясно видела лицо мужчины, до этого наполовину скрытое в тени. Сердце заколотилось как сумасшедшее. Это были те самые глаза, которые она видела в кабинете. Острый взгляд, проникающий под самую кожу в поисках скрытой причины.

Пальцы, хранящие горячее тепло его тела, скользнули вверх по покрытой синяками внутренней стороне бедра. Плечи И Рён вздрогнули и подскочили. Ощущение было непривычным, и она попыталась списать это на боль, но на самом деле это была не боль. Щекочущее, зудящее чувство, словно низ живота и промежность сжали в один тугой комок, заставляло ее прерывисто дышать.

Симптомы были очевидны. До Гон мгновенно разгадал их причину.

— Хон И Рён, почему ты возбудилась?

— Нет...

— Тут все красно, словно отшлепали, и ты говоришь «нет»?

Она надеялась, что он сделает вид, будто ничего не заметил, но этот человек с самого начала был далек от понятий вежливости и такта. До Гон провел коротким ногтем по линии ее трусиков. И Рён, не зная, куда себя деть, сжимала и разжимала ягодицы, ерзая бедрами. У нее между ног становилось так влажно, будто она обмочилась.

Обведя линию, опасно близко подходящую к ложбинке между ягодиц, он костяшкой пальца слегка ударил по ее клитору.

— Ах...!

Непроизвольно издав высокий стон, И Рён с запозданием зажала рот рукой. Зрачки мужчины слегка расширились.

И Рён со страхом смотрела на интерес, вспыхнувший в его черных глазах. Как только До Гон схватил ее за руку и убрал от ее губ, из нее вырвалась мольба:

— Н-не делайте этого. Мне не больно. Все х-хорошо, я в порядке!

Даже будучи нищенкой, она не хотела цепляться за своего кредитора с мольбами обнять ее. Я справлюсь сама. Даже если ночь будет настолько мучительной, что захочется упасть в обморок, она все равно когда-нибудь закончится. И Рён изо всех сил старалась взять себя в руки, проглатывая мольбы, подступившие к самому горлу.

— ...Правда?

Тонкая ткань, прикрывающая ее интимное место, намокла посередине, образовав круглое пятно. До Гон не отрывал взгляда от влажного пятна, которое становилось все больше.

С самого первого их столкновения в полуразрушенном доме шаманки он подумал, что она странная женщина. С первой же встречи от нее исходила какая-то необычная аура.

И дело было не только в том, что в ее речи или поведении сквозила какая-то отрешенность. Ее вечно влажные глаза, похожие на камешки для игры в го, тонкие суставы длинных пальцев, хрупкая шея, по которой прокатывался судорожный глоток при каждом волнении — каждое ее крошечное движение, грубо говоря, заставляло стояк.

Даже когда ее волосы были спутаны, а сама она вся перепачкана в грязи. Даже когда она выглядела как мокрая мышь под дождем. И даже когда он уткнулся носом в ее кожу и не почувствовал ничего, кроме обычного запаха тела. И он был не единственным, кто это чувствовал.

«Та девка, из Чинволь-ри. Она ведь немного странная, да?»

«Ага, я как раз хотел об этом сказать. С виду вроде ничего особенного, но есть в ней что-то, что незаметно цепляет. Посмотри на братана Хён Бэ. Сначала вроде ровно дышал, а теперь следит, чтобы она поела, чтобы спала нормально. Еще немного — и вообще начнет с ней сюсюкаться и целовать куда ни попадя».

Он вспомнил, как язвительно бросил ей, что даже если она всю жизнь будет сосать член, ей не выплатить миллиард. Только сейчас он понял, что, возможно, ошибся.

Кровь прилила к члену, который и так был в полунапряженном состоянии с тех пор, как он наблюдал за спящей, словно мертвой, женщиной на диване. Это произошло так стремительно, что ему стало смешно от нелепости происходящего.

— Даже не знаю, что я такое подобрал. Я-то думал, ты просто головная боль, красавица.

И Рён поняла, что в глубине его души произошла какая-то перемена. Пряжка его брюк со звоном расстегнулась. Он оттянул пояс, и оттуда вырвался тяжелый член. И Рён, увидевшая нечто похуже любого призрака, широко распахнула глаза.

Что это такое? Между ног мужчины торчало нечто размером с ее предплечье. В такое было просто невозможно поверить, это казалось чем-то нереальным, а не частью человеческого тела.

И Рён, забыв о своем положении, остолбенела.

— А... вам не тяжело?

— Чушь не неси.

Несмотря на его слова, темный, налитый кровью член ничуть не опал. До Гон легко перехватил руку инстинктивно попятившейся И Рён и заставил ее обхватить свой член.

— Держи. Раз уж завела меня средь бела дня, неси ответственность.

Среди бела дня? Но ее вопросы мгновенно развеялись. Член, который она даже не могла полностью обхватить рукой, был слишком, слишком горячим. Казалось, ее ладонь прилипла к раскаленному железному пруту. Вздувшиеся вдоль ствола вены выглядели даже жутковато.

— Ха, блядь...

Пробормотав непонятное ругательство, мужчина схватил И Рён за подбородок. В тот момент, когда испуганная И Рён резко вдохнула, он впился в ее губы, словно собираясь их откусить.

Кусок плоти, такой же горячий, как и член в ее руке, силой раздвинул ее зубы и начал хозяйничать у нее во рту. Он обвил и начал потирать язык И Рён, которая оцепенела, не зная, что делать. Он прошелся по нежному небу и выпил всю скопившуюся под языком чистую слюну.

Подавленная непривычными ощущениями во рту, И Рён даже не заметила, как он обхватил ее руку своей и начал двигать ею вверх-вниз. Она безостановочно пила слюну, которую мужчина вливал ей в рот, и с трудом хватала воздух, когда он на мгновение отрывался от нее, давая возможность вздохнуть.

Ее тело постепенно становилось горячим, как в огне. Этот жар вскоре соприкоснулся с энергией ян. В какой-то момент И Рён сама начала высовывать язык, чтобы получить еще больше этой обжигающей энергии ян. Еще немного, еще чуть-чуть...

Согрей меня еще немного.

Но горячее, непривычное ощущение исчезло, словно его и не было. До Гон, вдоволь насладившись вкусом ее рта, с усилием отстранился.

Только тогда она увидела его лицо, на котором застыло выражение, какого она никогда раньше не видела. Глаза, поглощенные желанием, блестели красным ярче обычного.

— Сожми крепче.

До Гон, тяжело дыша, прикусил ушную раковину И Рён. Казалось, он был человеком, который не мог сохранить рассудок, не кусая ее хоть за какое-нибудь место.

— Держи крепко и дрочи. Не останавливайся, кх.

И Рён, словно подталкиваемая им, задвигала рукой, сжимающей его член. От мужского достоинства, которое она видела впервые в жизни, такого огромного и пугающего, было невозможно оторвать взгляд. На головке, похожей на шляпку гриба, постоянно выступала прозрачная смазка. Когда она нечаянно провела большим пальцем по головке, губы До Гона приоткрылись. Его короткое, прерывистое дыхание коснулось мочки ее уха.

— Ху... Да, вот так. Умница.

Так вот как этот мужчина может терять контроль. Как только она осознала, что именно она является причиной возбуждения человека, похожего на непоколебимого хищника, ее грудь наполнилась гордостью. Мун А Ён, Кан Су Ха. Эти имена вылетели у нее из головы.

До Гон медленно закрыл и открыл глаза, реагируя на ее прикосновения, которые становились все более уверенными. Это было больше похоже на неумелую игру, чем на ласки, но визуального стимула было вполне достаточно. Одного лишь вида этих тонких пальцев, с самого начала привлекавших его внимание, гладящих его член, было достаточно, чтобы волоски на затылке встали дыбом.

До Гон представил, как вбивает свой готовый взорваться член в полуоткрытые губы И Рён. В этот момент И Рён подняла на него глаза. В этом взгляде, наполовину развратном, наполовину невинном, отражался весь он — животное, одурманенное похотью, в своей первобытной, необузданной форме.

Возбуждение достигло пика.

— Кх...

Тук. В тот момент, когда в его голове словно что-то оборвалось, пенис начал извергать семя. Густая сперма брызнула и намочила перед платья женщины.

До Гон, двигая маленькой ручкой И Рён, сжимающей его член, щедро изливал остатки семени. Только выжав из себя остатки возбуждения до самого основания, он смог выпустить ее руку. Когда он вытер губы тыльной стороной ладони, на ней осталась тягучая слюна — неизвестно, его или ее.

И Рён, вместо того чтобы отпрянуть с отвращением, просто тупо уставилась на свою насквозь мокрую руку. А затем, по какой-то неведомой причине, поднесла пальцы к губам.

— Хон...

Он даже не успел выкрикнуть ее имя. Белая сперма, скопившаяся в ладони И Рён, потекла по ее губам и подбородку.

Женщина выглядела просто непристойно. Иначе это было не описать. Белое семя стекало по уголкам ее губ. Когда она, тяжело дыша, приоткрыла рот, сперма, скопившаяся на губах, просочилась внутрь. Женщина рефлекторно высунула язык и облизала губы. Попробовав терпкую сперму с резким запахом цветущего каштана, она снова часто заморгала влажными глазами.

Это зрелище было до шока провокационным.

Пот, выступивший на его подбородке, каплями падал на рубашку. До Гон наклонился и обхватил обе щеки И Рён. Он пристально смотрел на женщину, находясь так близко, что их носы почти соприкасались.

Кончики пальцев И Рён жалобно царапали его предплечье. Она пробормотала угасающим голосом:

— Горячо...

В тело женщины, еще недавно холодное как у трупа, возвращалось тепло. Жар, исходивший от До Гона, глубоко проник под ее кожу. И Рён изо всех сил прижалась к нему.

Он нервно усмехнулся. Еще минуту назад она дрочила ему член, а теперь даже не пытается свести бедра и вместо этого утыкается лицом ему в руку. У нее не было ни капли чувства опасности или осторожности.

До Гон грубо зачесал волосы назад, а затем поморщился. Он забыл, что его руки тоже испачканы в сперме. Откинув голову назад, он издал раздраженный вздох.

Какой бардак. Не только Хон И Рён, но и он сам вел себя до невыразимого непристойно.

— И ты еще говоришь, что не соблазняешь меня.

И Рён, словно птенец, потерявший мать, потерлась лбом о предплечье До Гона. Слезы, переполнявшие ее расфокусированные глаза, градом катились по щекам.

— И даже сейчас?

Как только он относительно чистой левой рукой вытер мокрую щеку, покатились новые слезы. Эти бесконечные следы от слез на ее бледном лице сильно раздражали.

До Гон бессознательно слизнул слезы, скопившиеся на ее веках. В этот момент дурное предчувствие с глухим стуком стало реальностью.

Хон И Рён была головной болью. Ужасно депрессивной проблемой, для которой он никак не мог найти решения. Кадык его судорожно дернулся, когда он прижал к себе женщину, покрытую синяками.

— ...Блядь.

До Гон поднял на руки беззвучно всхлипывающую И Рён. Для начала нужно было найти мазь.

***

И Рён высунула голову за дверь и осмотрелась. Ее настороженный взгляд, проверяющий, нет ли кого поблизости, был исполнен крайней осторожности.

Она провалилась в сон как убитая, а проснувшись, почувствовала невероятную легкость в теле. Уродливые пятна на руках и ногах никуда не делись, но каким-то чудом на каждой ссадине и царапине теперь красовался пластырь — где побольше, где поменьше. То тут, то там виднелись и прозрачные следы от размазанной мази.

К тому же, этой ночью ей не снились кошмары, и необъяснимая тяжесть, давившая на грудь, почти исчезла. Может, ей показалось, но лицо в зеркале выглядело белее и чище, чем обычно.

Воспоминания о прошлой ночи были смутными. Она помнила, как гналась за Кан Су Ха, а потом, кажется, на мгновение ее телом завладел мстительный дух Мун А Ён. И Рён не помнила, как пришла в себя, но в какой-то момент перед ней оказался До Гон.

— ...Я точно сошла с ума. Точно свихнулась.

Его напряженный до предела, твердый член живо всплыл в памяти. Если бы энергию ян можно было слепить и сделать видимой, она бы выглядела именно так.

И Рён прекрасно знала, для чего мужчины используют член. В дни, когда Хон Ги Джун напивался в стельку, он часто приводил в Чхохвадан женщин. Мужчина и женщина, безумно сношавшиеся в гостевой комнате, походили скорее на животных в течке, чем на людей.

Пэк До Гон во время секса тоже превращается в такого зверя?

И Рён невольно вспомнила горячую, липкую жидкость, щедро залившую ей руку. Во рту внезапно пересохло, и она сглотнула скопившуюся слюну.

Теперь она даже не думала о том, что сошла с ума. Голос, который она услышала в своем сердце еще в кабинете, теперь пришлось признать. У До Гона была именно та энергия, в которой она нуждалась больше всего, и самым эффективным способом наполниться ею было, без сомнения, совокупление.

— ...Надо возвращаться домой.

И Рён торопливо сняла халат и натянула футболку и шорты, в которых приехала сюда в первый день. Вчера ей повезло, что Пэк До Гон случайно нашел ее, иначе, оступись она хоть на шаг, отдала бы и сознание, и тело на растерзание злым духам. Сейчас эти сто миллионов не имели значения. Заплатить долг и уехать — это имеет смысл, только если ты жив. Кому нужна вся эта выплата долга, если в процессе перейдешь реку, откуда нет возврата?

В роскошном коридоре сегодня тоже не было ни души. И Рён, семеня шажками, как преследуемая, побежала к входной двери.

Сделав шаг наружу, под слепящие лучи полуденного солнца, она тут же захотела попятиться назад. У двери стоял До Гон. Прислонившись спиной к стене и глядя на сад с сигаретой в зубах, он медленно повернул голову.

Как всегда, его пугающе красивое лицо лишило ее дара речи. Опущенные глаза, впитав солнечный свет, отливали светло-карим. Однако зрачки, поглощающие даже этот свет, оставались непроглядно-черными, как и прошлой ночью.

До Гон затушил о стену наполовину выкуренную сигарету. И Рён, застывшую на месте, окатило холодным упреком:

— Долго же ты копаешься.

— Вы, директор... тоже уезжаете?

— Сны плохие снились, из-за некоторых.

Его тон был холоднее обычного. Трудно было поверить, что этот человек прошлой ночью вымыл ее и нанес мазь на все ее раны. Если бы это сделал кто-то другой, это было бы еще большей проблемой, конечно...

До Гон, пристально посмотрев на руки И Рён, открыл дверцу машины. Мне нужно подождать, пока он уедет первым? И Рён в нерешительности замерла, но в ответ прилетел ледяной приказ:

— Хочешь в багажнике поехать? Запихнуть тебя туда, как багаж?

Значит, он собирается меня подвезти. И Рён без лишних слов, семеня, подошла к нему. Атмосфера была такой, что лучше не задавать глупых вопросов и не пререкаться.

***

В машине, направлявшейся в провинцию Кёнгидо, стояла удушающая тишина.

И Рён напрягла все чувства, ожидая, что он вот-вот заикнется о контракте, но мужчина за два часа не проронил ни слова. Он даже ни разу не повернул голову в ее сторону. Лишь Квак Хён Бэ, ничего не понимая, то и дело бросал взгляды на заднее сиденье через зеркало заднего вида.

В конце концов, не выдержав тишины, И Рён заговорила первой:

— Вы... знаете, что такое квиджоб? Секс с призраком?

— Обязан знать?

— Не то чтобы обязаны.

В отличие от посвежевшей И Рён, лицо мужчины было осунувшимся, словно он не сомкнул глаз всю ночь. И Рён набралась смелости:

— Мне кажется, вам нужно хотя бы минимальное объяснение того, что произошло вчера. Вы, директор, ведь совсем меня не знаете. Конечно, даже если я расскажу, вы не поверите. Так что можете просто пропустить мимо ушей.

— ...

— От рождения у меня такая конституция тела, к которой легко липнут духи. Имя тоже сыграло роль, да и в моей судьбе почти нет энергии ян... Энергия ян — это как инь и ян в теории Пяти элементов. Обычно считается, что хорошая судьба — это когда инь и ян находятся в гармонии... А у меня, сказали, катастрофически не хватает энергии ян. Поэтому энергия инь у меня преобладает.

До Гон молча массировал веки.

— К тому же, мои Врата Духов открыты гораздо шире, чем у обычных людей... Поэтому я вижу то, чего не видят другие. В детстве думали, что у меня шаманская болезнь, но это совсем другое...

— И что с того? Хочешь сказать, ты с призраками спишь?

— Ну, мама иногда так делала...

— Что?

До Гон, растиравший лицо одной рукой, резко повернулся к И Рён.

— Что делала?

— ...Ну, не с обычным призраком. И не с ее главным духом-покровителем. Но среди божеств, которым она служила, был один, который был особенно охоч до этого дела...

— Закрой рот. Хватит.

Видимо, слушать такое ему было неприятно. До Гон резко оборвал тему, которую И Рён с таким трудом начала. Закрыв глаза, словно отрезая любые дальнейшие разговоры, он заставил слова, которые И Рён обдумывала всю ночь, бесследно раствориться у нее в горле.

Наверное, благодаря тому, что она хорошо выспалась прошлой ночью, ее голова была ясной. И Рён повернулась к окну и стала разглядывать пейзаж. Небо, очистившееся от внезапной бури, бушевавшей последние несколько дней, было безоблачным и ясным.

Прохладный воздух из кондиционера приятно освежал, сиденье было в меру мягким. Она даже не смотрела в сторону пассажирского сиденья, видневшегося в зеркале заднего вида.

После долгой езды в тишине машина въехала в Чинволь-ри. Знакомый общественный центр, китайский ресторан «Чхэсонхян», круглосуточный магазин, где она снимала наличные, беседка, в которой толпились старики, и огромное дерево дзельква — все это проносилось мимо одно за другим. Квак Хён Бэ, сидевший за рулем, без колебаний повернул налево на проселочную дорогу, ведущую в деревню Вольбун.

— Живя в такой дыре, немудрено призраков увидеть.

Когда они проехали лоховое дерево и свернули к подножию горы, До Гон пробормотал это так, словно говорил сам с собой. Оглядывая заброшенные дома по обеим сторонам дороги, он выглядел чем-то недовольным.

И Рён с трудом попыталась оправдаться:

— В Чхохвадан духи войти не могут. Божество все еще там, да и талисманы должны сохранить свою силу. Хоть они и старые...

До Гон тихо усмехнулся. Судя по тому, как он, скрестив руки на груди, сверлил ее взглядом, он был явно не в духе.

Видимо, и на этот раз он не ждал ответа. Тогда пусть бы и держал свои мысли при себе... И Рён опустила глаза и поджала губы.

За лесной тропинкой начал показываться дом с черепичной крышей.