Онлайн чтение книги Ненастье Severe Weather
1 - 6

И Рён убиралась в святилище, пропитанном запахом знакомых благовоний. За последние несколько недель, пока оно стояло без присмотра, здесь скопился густой слой белой пыли. Осторожно протерев даже рамку с портретом духа-предка, она наконец с наслаждением потянулась.

Раньше она не совсем понимала фразу «в гостях хорошо, а дома лучше», но, впервые в жизни покинув Чхохвадан, осознала её смысл. Чувство безопасности, которое дарит место, где можно без тревог преклонить голову, оказалось бесценным.

Три дня назад Пэк До Гон высадил И Рён перед этим самым домом. Она думала, что он тут же уедет, но он небрежно, словно швыряя, протянул ей бумажный пакет. Заглянув внутрь, она обнаружила коробку с изображением мобильного телефона.

— Впредь буду звонить на него, так что отвечай вовремя. Если есть что сказать — набирай мой номер.

— Тогда отчет на следующей неделе…

— В этот раз дам тебе отсрочку по выплате ста миллионов на неделю, так что поговорим об этом потом. Хён Бэ, какой сегодня день недели?

Была суббота. До Гон заявил, что отныне будет заявляться в Чхохвадан каждую пятницу.

— Так что не страдай херней и сиди дома.

— Но сидя дома, я ничего не смогу выяснить. Мне разве нельзя выходить?

— Никак в себя не придешь. Снова хочешь ползать по земле и цеплять на себя всякую дрянь? О других вообще не думаешь?

— А…

О других. И Рён, которой едва хватало сил разгребать собственную жизнь, почувствовала себя так, словно получила удар по голове. При воспоминании о той ночи, когда она возбужденно извивалась, бесстыдно раскинув ноги и обнажив лоно прямо на глазах у До Гона, на нее накатило такое невыносимое чувство стыда, что голова потяжелела.

В тот день И Рён соблазнила человека, который даже призраков не видит. Его член, вытащенный из штанов, отчаянно натирал, доводя до возбуждения. На самом-то деле она лишь в смятении делала то, что он ей велел, но ведь изначально именно она несла всякий бред — скулила, что в неё вселился дух и у неё болит влагалище.

Конечно же, ему было противно. Сердце болезненно кольнуло.

К тому же в Чинволь-ри о ней ходили дурные слухи. Наверное, такой, как она, действительно лучше не попадаться людям на глаза и тихо гнить у подножья горы.

Но не помирать же теперь с голоду.

— В магазинчик деревни Вольбун почти не завозят продукты…

— …

— Чтобы купить еды, мне нужно дойти хотя бы до общественного центра в Чинволь-ри.

— Закажи доставку.

Этот небрежный тон был настолько в духе городского жителя, что И Рён едва не задохнулась от абсурдности ситуации. До Чинволь-ри, ближайшего оживленного места, топать пешком целый час. Какой идиот повезет заказ в эту горную глушь? А даже если повезет, кто будет платить за доставку?

Вспылив, И Рён резко выпалила:

— Вы, как столичный господин, может, и не знаете, но в таких деревнях, как Вольбун, нет ни ресторанов, ни супермаркетов. И соседей, у которых можно одолжить продуктов, тоже нет. В любом случае, здесь не осталось стариков, которые захотели бы со мной делиться. Так что, чтобы не умереть от голода, мне приходится спускаться в город и покупать еду самой.

— И почему это деревенские такие бессердечные?

И это ей говорил самый бессердечный ублюдок на свете.

— Потому что я одержимая призраками.

— …

— Если вы боитесь, что я сбегу…

— Госпожа должница, у тебя фетиш на самобичевание?

— Потому что это правда.

Даже при жизни мамы соседи косо поглядывали на Чхохвадан. Конечно, И Рён не была одержима и не сошла с ума. По крайней мере, до недавних пор.

До Гон тяжело вздохнул, и в этом звуке смешались усталость и раздражение.

— В больницу ты ехать отказываешься, новую одежду не надеваешь, зато по ночам хочешь шляться где вздумается… Что у тебя вообще в голове творится?

Внутренняя сторона бедер, изуродованная синяками, все еще ныла тупой болью. Но ходить И Рён могла, а сейчас для неё важнее всего было как можно быстрее списать долг. Девятисотмиллионная цепь, туго обмотавшая её шею, была такой тяжелой и отдавала таким металлическим привкусом крови, что к горлу подступала тошнота.

По его милости она выиграла отсрочку, но неделя пролетит в мгновение ока — стоит только моргнуть. Если она облажается хотя бы раз из десяти, весь долг ляжет на ее плечи. И даже если всё пройдет гладко и останется «всего» сто миллионов — как их отдавать? От этих мыслей перед глазами темнело.

— Обещаю, что больше не втяну вас, директор. Мне правда очень жаль за то, что случилось прошлой ночью. Если вам было противно, я приношу свои извинения…

— Красавица, может, перестанешь волноваться об оппе и лучше помажешь свою пизду мазью?

Она искренне пыталась извиниться, но, видимо, мужчину это только взбесило. Услышав эту пошлую, грубую реплику, И Рён лишь покорно опустила голову. С того самого момента, как она уперлась и отказалась ехать в больницу, До Гон был явно не в духе.

До Гон вытащил из бумажника еще одну визитку и силой впихнул ей в руку.

— В ближайшее время я буду занят. Так что давай обойдемся без инцидентов, которые заставят меня нервничать, усекла?

И при чем тут визитка?

— Выучи наизусть. На следующей неделе проверю.

— …Да.

— И последнее предупреждение: возвращайся домой до захода солнца. Если хочешь благополучно списать долг.

Он играючи давил на ее слабое место, запугивая долгами. Правда, И Рён так и не поняла, какая связь между возвращением домой засветло и списанием долга.

То, что я ищу мстительных духов-свидетелей — ведь правда должно помочь ему? Странная, слегка саботирующая позиция мужчины не давала ей покоя, но И Рён постаралась отогнать эти мысли. Пусть она и ввязалась во всё это ради списания долга, раз уж начала — нужно всё сделать идеально, без единой ошибки. Для Пэк До Гона это шанс докопаться до причин гибели семьи, а И Рён поставила на кон собственное тело.

Так или иначе, теперь у неё было целых две визитки Пэк До Гона. И Рён положила карточки рядом и вбила номер в телефон. Она впервые держала в руках смартфон, поэтому справлялась с ним крайне неуклюже.

Поразмыслив над тем, как его записать, она выбрала самое безопасное обращение.

Директор.

Это был единственный контакт в её телефонной книге.

И Рён долго пялилась на пустой экран, раздумывая.

Раз он отдал мне телефон, значит, я могу пользоваться им по своему усмотрению?

Немного поколебавшись, И Рён вбила другой номер, который помнила наизусть. Это был номер тети Су Хи, которая до прошлого года жила здесь вместе с ними. Она съехала еще до смерти матери И Рён и, как говорили, открыла новое святилище в Сеуле.

— Здравствуйте, тетя. Это Хон И Рён. Как вы поживали всё это время? Да, да… Я звоню вот по какому делу: амулеты в Чхохвадане… Кажется, их пора заменить на новые…

***

— Что с тобой стало, а?

Пак Су Хи, с которой они встретились в городке, едва взглянув на И Рён, разрыдалась. Одетая в аккуратный повседневный ханбок, она по-прежнему оставалась красавицей с мягким, добрым взглядом.

С матерью И Рён они были близки, словно сестры — у них была одна духовная мать. После того как та покинула этот мир, они вдвоем переехали в Чхохвадан и обустроили там святилище. Так Су Хи делила радости и горести с Ын Хе Со целых пятнадцать лет, пока в конце прошлой зимы не встретила такого же одинокого разведенного мужчину и не перебралась в Сеул. Но даже после этого она часто наведывалась в Чхохвадан, переживая за мать и дочь, оставшихся одних в этой горной глуши.

Су Хи была единственной, кто остался до самого конца на похоронах матери. Теперь она стала еще и единственным человеком в мире, который знал Хон И Рён лучше всех.

И она с первого взгляда заметила неладное.

— В тебя вселялись?

— Ненадолго. Дух уже ушел.

— Ран на теле не осталось?

Тело, в которое проникал и из которого выходил призрак, временно становится уязвимым к внешнему воздействию. А учитывая, что в состоянии одержимости она подверглась нападению другого мелкого духа, даже спустя несколько дней под одеждой И Рён всё еще скрывалось множество багровых синяков.

— Ты ведь соблюдаешь то, чему я тебя учила? В глаза не смотреть, не отвечать, самой не заговаривать. Если будешь строго следовать хотя бы этому, так просто тобой не завладеют.

Она твердила как заведенная, что такой девочке, как И Рён, стоит лишь раз отдать свое тело, и вернуть его будет ох как непросто. Су Хи развязала шелковый платок, в который была завернута небольшая шкатулка, и достала оттуда аккуратную стопку амулетов.

— Я написала новые, так что старые, истлевшие выброси, а эти расклей по углам комнат и на стропилах. А вот этот я зашила в ткань — носи его с собой. И если какая-то мелкая нечисть всё равно будет донимать, приезжай в мое святилище. Я проведу обряд изгнания.

— Зачем вы столько написали…

— На всякий случай. Привезла всё, что писала в свободное время последние несколько месяцев.

Говорили, что иметь духовное зрение, чтобы видеть призраков, и получить судьбу шаманки, приняв в себя божество — это разные вещи. Наверное, поэтому ни мама, ни тетя Су Хи ни разу не предлагали И Рён пройти обряд посвящения. Вместо этого они регулярно меняли амулеты и проводили ритуалы изгнания мстительных духов.

В последний раз мама проводила для И Рён обряд целых два года назад. В прошлом году из-за случившегося они пропустили ритуал, так что нет ничего удивительного в том, что в последнее время мелкая нечисть так и кишит вокруг.

— Спасибо, тетя. Благодаря вам я смогу хоть немного перевести дух. И… я хотела спросить кое-что еще.

— Что такое?

— Нет ли способа не поддаться одержимости, даже если заговоришь с призраком?

Су Хи вытаращила глаза. И Рён поспешно выдала заранее заготовленный ответ:

— М-мама всё еще в Чхохвадане.

Призрак Ын Хе Со был отличной отговоркой. Су Хи с тяжелым сердцем опустила голову.

— Ах, вот как. Сестра… Наверное, не смогла заставить себя покинуть тебя. Она… она не причинила тебе вреда?

И Рён молча покачала головой. Ей не хотелось бередить душу Су Хи, описывая, в каком виде Ын Хе Со бродит по переднему двору Чхохвадана. На лице женщины и так уже была написана глубокая скорбь.

— Я не говорю, что обязательно собираюсь с ней заговорить. Просто вдруг стало интересно. Мало ли что может случиться.

— …В первую очередь нужно избегать времени после захода солнца и когда на небе луна. Лучше всего — сразу после рассвета. Лови момент, когда их энергия инь ослабевает.

— А еще?

— Лучше не находиться в одном месте с человеком, у которого сильная энергия ян.

Человек с сильной энергией ян. Естественно, на ум сразу пришел Пэк До Гон.

Призраки — существа со специфическими повадками. Скитаясь по миру живых, будучи сотканными из инь, они жаждут человеческой энергии ян. Однако приблизиться к человеку, от рождения наделенному мощной энергией ян, они не смеют, поэтому лишь кружат поодаль.

«А, так вот почему в "Ёнсон Кэпитал" так и кишит мелкой нечистью…»

Дело было не только в том, что это подпольное логово, но и в том, что туда частенько захаживал этот мужчина.

— Их влечет к энергии ян, но к человеку с сильной ян они присосаться не могут. Поэтому бесцельно кружат поблизости, а когда замечают человека со слабой энергетикой — бросаются к нему, словно только этого и ждали. Естественно, для тебя это хуже некуда. У тебя и так Врата Духов распахнуты настежь.

— Значит, с такими людьми… мне нельзя связываться?

— Верно. Но люди с настолько сильной энергией ян, чтобы призраки боялись к ним сунуться, встречаются нечасто. Обычно инь и ян распределены равномерно, или одна из энергий преобладает лишь немного. Я сама еще не встречала человека с такой мощной аурой, чтобы духи приходили в ужас. Просто говорю, чтобы ты знала.

И Рён не нашлась, что ответить, и промолчала.

— Жить в Чхохвадане — это, конечно, хорошо, но тебе нужно больше общаться с людьми, И Рён. Да, врожденную энергетику не изменить, но кто сказал, что энергия — это что-то статичное? В каждом человеке есть и инь, и ян. Ты ведь тоже живая, дышишь — с чего бы в тебе совсем не было энергии ян? Если будешь жить среди людей, естественным образом начнешь впитывать их энергию. Завела бы себе парня, а?

Су Хи грустно улыбнулась, добавив, что если И Рён встретит мужчину, с которым их энергетические потоки совпадут, у них будет отличная совместимость.

— Мстительный дух — это просто дух. Даже если ты поговоришь с покойной, сестру это не вернет.

— Я знаю. Не переживайте так сильно.

— Ох уж правда… Из-за тебя я ни на секунду не могу успокоиться.

Су Хи крепко сжала обе руки И Рён.

— И Рён, может, поедешь со мной в Сеул? Боюсь, одними амулетами тут уже не обойтись. Если начнешь отдавать свое тело призракам, долго не протянешь, слышишь?

Желание поехать с ней было огромным. И Рён хотелось оказаться в месте, которое дарило бы ей такое же чувство безопасности, как раньше Чхохвадан. Но что делать с оставшимся долгом?

И Рён вспомнила тех мрачных амбалов, которые перевернули всё вверх дном в святилище. Сейчас До Гон, по его собственному выражению, «закрывает на неё глаза», но кто знает, когда его настроение изменится — всё может перевернуться в один миг. Она не могла допустить, чтобы святилище Су Хи постигла та же участь.

К тому же… возможно, мама погибла вовсе не из-за того, что разгневала богов, взявшись за непосильный обряд. Раз уж она растила дочь, к которой липла всякая нечисть, может быть, она просто приняла на себя смертельный удар, предназначавшийся И Рён.

Она не хотела подвергать опасности еще и тетю Су Хи. И Рён тихо покачала головой. Су Хи никак не могла выпустить её руки из своих.

— Тогда хоть питайся нормально. Я тут собрала немного гарниров, как приедешь домой — сразу убери в холодильник. Часто присылать не смогу, но, когда будет возможность, буду отправлять посылкой. А это — травяные отвары.

— Тетя, ну зачем вы столько всего притащили, это же тяжело.

— Да какая разница, тяжело или нет? Мне нужно было забрать тебя сразу после похорон сестры Хе Со…

— Не нужно. Я же тоже не совсем бессовестная.

И Рён отвечала монотонно, как робот, выдающий заранее запрограммированный текст.

Внутри она, конечно, хотела кричать и умолять забрать её. Хотела вцепиться в подол её ханбока и умолять позволить ей поехать с ней, а если нет — то хотя бы забрать с собой маму. В мыслях она уже стерла руки в кровь, умоляя об этом.

Но у Су Хи тоже была семья, о которой нужно заботиться, и святилище, которое нужно содержать. И Рён было двадцать четыре, она не могла сесть ей на шею.

Выдавив из себя беспечную улыбку, И Рён проводила её до автовокзала.

— Если что-то случится, обязательно звони, поняла?

— Да, тетя. Спасибо, что приехали. Счастливого пути.

Су Хи махала ей рукой до тех пор, пока междугородний автобус не тронулся с места. И Рён, слабо улыбаясь, махала в ответ.

Проводив Су Хи, она поняла, что путь обратно в Чхохвадан кажется непреодолимым.

Бесплатная еда — это, конечно, замечательно, но как всё это дотащить? Даже если она доедет на автобусе, до Чхохвадана придется идти пешком еще полчаса…

До автобуса оставалось еще целых два часа. И Рён, чьи руки оттягивали тяжелые сумки, побрела к остановке. Солнце пекло нещадно, и спина быстро взмокла. Пока она еле переставляла ноги, кто-то окликнул её.

— Хон И Рён.

Это был Чхэ Сон У. Из-за тяжелой ноши И Рён не смогла повернуться полностью и неловко посмотрела на него.

Если уж тетя Су Хи, едва взглянув на нее, пришла в ужас, то в глазах Чхэ Сон У она, должно быть, выглядела еще хуже. И Рён вместо приветствия лишь вяло улыбнулась.

— Привет. Жарко сегодня.

— …Что это у тебя?

— Знакомая тетя передала гарниры.

Повисло неловкое молчание.

— Я видела по пути, что в «Чхэсонхян» полно народу. Твой отец, наверное, зашивается, иди помоги ему.

— А ты как это всё потащишь?

— Мне всё равно нечем заняться. Дойду потихоньку. Со мной всё нормально, так что иди.

Вдруг в правой руке стало легче. Подошедший Сон У выхватил узел с контейнерами.

— Я тебя подвезу.

У обочины стоял скутер для доставки. Судя по всему, он только что вернулся с заказа — серебристый металлический ящик был пуст. Сон У забрал у неё и бумажный пакет из правой руки, запихнув всё в этот ящик.

— До автобуса еще долго. А на скутере и часа не пройдет, как будешь на месте.

— Но туда и обратно — это же два часа.

— Просто садись, Рён-рён.

И Рён ничего не оставалось, кроме как взять протянутый им шлем. Сон У и раньше подвозил её до деревни Вольбун, к тому же, когда он уже отобрал её вещи, отказываться от помощи было бы невежливо.

— Если тебе влетит от отца, я не виновата.

— Кажется, ты постоянно забываешь, но мне двадцать четыре. Я уже не в том возрасте, чтобы плакать, когда папа ругается.

Сон У завел скутер. И Рён крепко вцепилась в край его одежды. Прижаться к нему она не посмела. Как и говорил тот мужчина, нельзя подвергать опасности ни в чем не повинного человека.

Влажный, душный ветер обжигал руки и ноги. Лето подкралось совсем незаметно.

***

Спустя почти час езды с ветерком они добрались до въезда в деревню Вольбун. Как только И Рён увидела знакомое дерево лоха, она похлопала Сон У по спине.

— Можешь высадить меня здесь.

Сон У молча прибавил газу. Дерево лоха с красными ягодами в мгновение ока осталось далеко позади.

Встревоженная И Рён повысила голос:

— Тебе не нужно везти меня до самого дома! Отсюда я и сама дойду.

— На скутере тут ехать пять минут. А пешком — все двадцать. Хватит упрямиться, Хон И Рён.

Сон У всё же остановил скутер прямо перед Чхохваданом. И Рён с узлом и бумажным пакетом в обеих руках засеменила за ним, пока он уверенно вышагивал во двор.

— Здесь водятся призраки, Чхэ Сон У. Тоже хочешь стать одержимым?

— Да уж, повеселимся. Почему бы и нет.

— Ты правда…!

Она уже собиралась повысить голос, как вдруг её охватило жуткое чувство неправильности. Двор выглядел иначе.

Утром, перед уходом, она тщательно всё подмела, но сейчас на земле виднелись следы, словно здесь волокли что-то тяжелое. Красный флаг, воткнутый в ворота, завалился набок.

И Рён инстинктивно сжала в кармане стопку амулетов.

— Уходи, Чхэ Сон У.

— Положу в холодильник и…

— Мне не нужно, так что уходи!

Она знала, что Кан Су Ха увязался за ней с виллы. Разве он не сидел на пассажирском сиденье седана, на котором И Рён приехала сюда?

Но она и представить не могла, что он проберется во двор. Кан Су Ха стал привязанным к месту духом на вилле из-за того, что его жгучим ханом осталось нереализованное желание переспать с Мун А Ён. И раз он последовал за ней сюда, возможно, он всё еще принимал И Рён за Мун А Ён.

Вспомнив омерзительную похоть, сочившуюся из Кан Су Ха, И Рён почувствовала, как по спине пробежал холодок, а мышцы одеревенели. Смердящий мстительный дух этого ублюдка наверняка попытается снова совершить квиджоб. Его нужно было остановить.

— Спасибо, что позаботился обо мне. Того, что ты подвез меня до сюда, вполне достаточно. Поэтому…

И Рён крепко прижала к себе узел, который дала ей Су Хи.

Ей не только не хотелось, чтобы Чхэ Сон У стал свидетелем её столкновения с призраком — в памяти некстати всплыло то, что произошло на вилле с Пэк До Гоном. К тому же Чхэ Сон У тоже был мужчиной. Взрослым мужчиной, излучающим энергию ян, которой у И Рён не было, пусть и не такую мощную, как у того человека. Если она снова потеряет контроль, как в тот раз, то опять натворит безумств, а такого позора ей хватило и с Пэк До Гоном.

Но Чхэ Сон У оказался упрямым. Парень, цепляющийся за остатки жалости и надежды, развернул И Рён к себе.

— И Рён, я тут постоянно думал, и мне всё никак не дает покоя, что ты здесь совсем одна…

— Да пожалуйста, хватит!

Обида, подкатившая к самому горлу, наконец вырвалась наружу. И Рён закричала, словно её рвало этими словами:

— Сказала уходить — значит, уходи, пожалуйста! Оставь меня в покое. Хватит заставлять меня выглядеть перед тобой жалко. Мне тоже тяжело…!

Откуда только взялись силы — И Рён толкнула Чхэ Сон У в грудь. Парень, похоже, был немало шокирован тем, что всегда тихая и спокойная девушка вдруг сорвалась на крик. Не найдя слов для ответа, он лишь закусил губу, а затем чуть ли не выхватил телефон И Рён и вбил свой номер.

— Если что-то случится, звони. Поняла?

— Поняла. Я поняла, так что уходи. Умоляю.

Лишь после того, как И Рён стала его почти умолять, Чхэ Сон У нехотя вышел за ворота. Она слушала, как он завел скутер, как долго медлил, и только когда звук мотора начал удаляться, покачнулась и осела на землю.

Телефон выпал из обессилевшей руки. Тело не слушалось, словно её ноги пустили корни глубоко в землю.

По спине то и дело пробегал мороз. Казалось, что холодные, липкие руки мертвеца вот-вот сомкнутся на её шее.

Еле волоча ноги, И Рён расклеила амулеты по всему Чхохвадану и разбрызгала куриную кровь. Сердце билось как сумасшедшее, норовя проломить ребра. Щеки давно были мокрыми от слез.

Испачканный в грязи телефон громко зазвонил. Вздрогнув от неожиданности, И Рён дрожащими руками нажала кнопку ответа.

— Где ты?

Без всяких приветствий в нее тут же прилетел вопрос. Но, как ни странно, услышав этот ледяной голос, она мгновенно пришла в себя.

— Д-дома. Я… я еще ничего не выяснила…

На том конце повисла пауза. И это было не просто молчание — послышался шорох и едва различимый приглушенный голос. Казалось, он говорил с кем-то рядом.

И Рён попыталась придать своему голосу спокойное звучание:

— Что-то случилось?

— Что-то случилось?

До Гон усмехнулся, словно её слова показались ему абсурдными.

— Хон И Рён.

Её имя, произнесенное его голосом, вызывало странное напряжение.

— И Рён.

— …Да.

— Ты в курсе, что этот дом сейчас тоже мой, или нет?

От напряжения не осталось и следа — она просто обессилела.

«С какой стати этот дом ваш? Он мой», — слова уже вертелись на языке, но она сдержалась. В голосе До Гона скользило едва уловимое раздражение. А если вдуматься, он был не так уж и неправ.

— Д-да, я знаю.

— Тогда можно ли пускать туда посторонних без разрешения? Будь то призрак, человек, какая-то мелкая букашка или кто угодно еще.

— Нельзя…

И Рён ответила покорно, как надувшийся ребенок. Только после этого колючки в голосе мужчины немного сгладились.

— Ты ведь не из тех бесстыдных людей, что будут трахаться в чужом доме? Наша госпожа должница.

Так вот почему этот дом…

— Я не трахаюсь. Я правда не такая.

В ответ на её гневную вспышку послышался смешок.

— Раз понимаешь — хорошо. Не сиди на земле, вставай и первым делом запри ворота.

— …Откуда вы узнали?

— Это же очевидно.

Неужели он откуда-то наблюдает? Но ничьего присутствия поблизости не ощущалось.

И Рён с трудом поднялась на ноги, словно вырывая корни из земли. Хоть он и был высокомерным, а порой и невыносимым, в голосе этого мужчины крылась удивительная сила. Всего парой слов он легко вытащил сознание И Рён со дна.

— Отряхни грязь.

— Отряхнула. Вы что, шпионите за мной?

— Надо же, попался.

Он усмехнулся, произнеся это в своей фирменной небрежной манере. И как по волшебству, настроение И Рён улучшилось. Причина была ей непонятна, оттого это казалось вдвойне абсурдным.

— Если еще раз пустишь кого попало во двор, тебе реально влетит.

Пригрозив ей напоследок, мужчина бросил трубку. И Рён вышла к воротам и огляделась по сторонам в поисках человеческих силуэтов. Подумав, не установили ли здесь камеру наблюдения, она прищурилась и внимательно осмотрела всё вокруг, вплоть до деревьев, но ничего не заметила.

— Да что за бред…

И Рён подхватила пакеты, небрежно брошенные на веранде, и пошла на кухню. Открывая холодильник, она почувствовала, что дверца стала тяжелой.

— ……?

Дверца холодильника была забита бутылками с минеральной водой. Внутри он тоже был забит под завязку. В отделении для овощей лежали очищенный зеленый лук, репчатый лук, чеснок, бок-чой и даже спаржа. В отделении для фруктов — персики и абрикосы, а над ними — лоток яиц и множество разных гарниров.

Она осмотрелась по сторонам и увидела мешок риса.

— Неужели Дева-Улитка заходила…

Её дом был не из тех, откуда можно что-то вынести, да и соседи обходили стороной место, где умерла шаманка, поэтому она никогда особо не запирала двери. А уж людей, которые стали бы её здесь искать, тем более не было. Значит, кто такая эта Дева-Улитка — было очевидно.

Он человек занятой, так что сам бы точно не приехал, наверное, послал кого-то. Неужели Квак Хён Бэ заезжал?

И Рён аккуратно расставила гарниры, переданные тетей Су Хи, на пустые полки холодильника. Немного посомневавшись, она достала из пластиковых контейнеров салат из ростков сои и маринованную ботву редьки, присланные не тетей. Стоило ей открыть крышку, как в нос ударил аромат кунжутного масла — видимо, использовали хорошее. Запоздало навалился голод.

Она зачерпнула миску риса, промыла и поставила вариться в рисоварку. Та, простояв без дела целый год, заработала с трудом. И Рён выложила слегка недоваренный рис в таз, сверху положила овощные закуски и добавила огромную ложку кочхуджана. От запаха кунжутного масла в животе заурчало.

Она уплетала пибимпаб так, словно целую вечность не ела. Быстро орудуя ложкой, она почувствовала, как жалким образом защипало в носу от подступающих слез.

Взяв телефон, И Рён неуклюже набрала сообщение.

[Спасибо. Буду есть с удовольствием.]

***

— …Ну вот поела ты нормально, а теперь чего опять одна во дворе делаешь, а?

До Гон сверлил взглядом погасший экран телефона. Он находился в частной резиденции госпожи Хан Сук Джи в Самчхон-доне. Из динамика рабочего телефона, лежащего на деревянной террасе, донесся ответ:

— Обходит дом по кругу и что-то расклеивает. И на деревья во дворе тоже что-то вешает. Похоже на обрывки желтой бумаги, ночью зайду и посмотрю.

— Куда ты там зайдешь? За ворота ни ногой. Докладывай только о том, кто заходит и выходит.

— П-понял, господин представитель.

В прошлый раз, отвезя её в этот Чхохвадан или как там его, он приставил к деревне человека.

Это ж надо додуматься — молодая, смазливая девка живет совсем одна в безлюдной, заброшенной деревне, вообще не ведая страха. Хон И Рён несла какую-то чушь про то, что эта старая развалюха под черепичной крышей, Чхохвадан, защищает её от призраков, но она не понимает, что люди страшнее любых привидений. В этом ветхом шаманском доме даже нормальных замков или кодового кодового замка не было.

— Заранее отгоняй всякий сброд, чтоб не лез. Что там за баба, с которой она сегодня встречалась?

— Шаманка Пак Су Хи, живет в Сеуле, в Ённам-доне. У них с Ын Хе Со были общие духовные родители, и с Хон И Рён они тоже очень близки. Что касается их разговора, ну…

— Выкладывай всё слово в слово, ничего не упускай.

Последовало несколько секунд молчания, а затем соглядатай, приставленный к И Рён, начал зачитывать свой доклад монотонным голосом, словно читал по учебнику. С первых же слов между бровями До Гона пролегла глубокая складка.

Спрашивать у шаманки, как безопасно разговаривать с призраками — совсем с катушек слетела, сумасшедшая девка.

— Пак Су Хи сказала: «Жить в Чхохвадане — это, конечно, хорошо, но тебе нужно больше общаться с людьми, И Рён. Да, врожденную энергетику не изменить, но кто сказал, что энергия — это что-то статичное? В каждом человеке есть и инь, и ян. Ты ведь тоже живая, дышишь — с чего бы в тебе совсем не было энергии ян? Если будешь жить среди людей, естественным образом начнешь впитывать их энергию. Завела бы себе парня, а?». Дальше пошел личный разговор, Хон И Рён ни словом не обмолвилась Пак Су Хи о контракте с вами и не передала никакой информации, касающейся «Пэён Констракшн».

В этом отчете было слово, которое резало слух, как острый камень на ровной дороге.

— Парня?

— Что?

Девке, у которой с телом творится черт знает что, советуют завести парня? Очень дельный совет, ничего не скажешь. До Гон раздраженно цокнул языком.

— Ясно. Продолжай наблюдение и сразу докладывай, если случится что-то необычное.

— Слушаюсь, господин председатель.

Звонок оборвался, оставив после себя лишь неприятный осадок. До Гон убрал телефон во внутренний карман пиджака и поднялся на ноги.

Дверь во внутренние покои с грохотом отъехала в сторону, и оттуда вышел долговязый парень. Это был писаный красавец, ни к одной черте лица которого невозможно было придраться. Повседневный стиль — хлопковая футболка под темно-синим пиджаком — в сочетании со взъерошенными волосами придавал ему крайне ленивый и расхлябанный вид.

Парень, совершенно не заботясь о том, что костюм помнется, с наслаждением потянулся и кивнул головой.

— Эй, Пэк До, бабушка зовет.

— Когда же наш ебучий Тхэ Он исправит свои манеры?

— Отъебись. Лучше бы проявил уважение к старшим, неблагодарный ублюдок.

Чон Тхэ Он презрительно усмехнулся. Будучи внуком родной сестры Хан Сук Джи, он приходился До Гону троюродным братом.

Семья Хан Сук Джи по материнской линии с семидесятых годов заправляла криминальным миром в регионе Кённам. Сейчас-то они прикрывались маской приличной компании среднего бизнеса, получающей субподряды от «Пэён», но корни-то никуда не денешь. Квак Хён Бэ и большинство сотрудников «Ёнсон Кэпитал» тоже были выходцами из тех кругов.

Тхэ Он, на ходу надевая туфли, похлопал До Гона по плечу.

— Уж не знаю, что ты там наплел двоюродной бабушке, но она свято верит, что ты приведешь сильную шаманку. Ждет не дождется, уверена, что эта шаманка раскроет правду о смерти её второго сына. Ты же даже в бога не веришь, нахрена даешь несчастной старухе ложную надежду?

В любой другой день До Гон, не сдерживая своего скверного характера, тут же бы прицепился к его словам, но сейчас он почему-то промолчал.

Ложная надежда. А действительно ли она ложная?

Что, если Хон И Рён и правда сможет найти доказательства того, что убийство совершил Пэк У Хён?

— Короче, она велела как можно скорее привести эту шаманку или её дочку. Всё твердит про какое-то святилище «Милость». Мол, это не просто так, это шаманка с историей, её божество — какой-то чиновник эпохи Чосон, всё у неё не как у всех. И как же она из-за этого бесится, кошмар просто.

— …

— Судя по всему, ты тоже не на пустом месте всё это выдумал. Разберись с этим сам, пока все эти твои доказательства и прочее дерьмо не стали проблемой. Эта старуха — та еще заноза.

Тхэ Он, подбрасывая ключи от машины, прошел мимо него.

Сильная шаманка. До Гон какое-то время стоял как вкопанный, обдумывая эти слова.

— Сильная-то сильная.

Жаль только, что сильная она совершенно не в том, в чем нужно. До Гон развернулся и, передумав идти во внутренние покои, покинул резиденцию.

Госпожа Хан Сук Джа хочет как можно скорее встретиться с дочерью Ын Хе Со. До Гон, вспомнив раскрасневшееся лицо девушки, вдруг осознал: чтобы план сработал, нужно заставить И Рён держать рот на замке.

Это была непредвиденная переменная. Было бы гораздо проще полностью списать долг Хон И Рён и отпустить её на все четыре стороны, чтобы она больше никак не была связана с «Пэён». Миллиард — не те деньги, ради которых стоило высасывать все соки из этой хрупкой девчонки. Снять с Хон И Рён оковы и дать ей свободу — вот чистое и простое решение.

Дать свободу, значит.

До Гон глубоко затянулся сигаретой. Едкий никотин ввел все чувства в состояние легкого, ленивого возбуждения. Что же делать? Отсечь эту переменную, пока она не превратилась в реальную угрозу?

Если отпустить эту красавицу, она упорхнет, держась за ручку с тем студентиком из престижного универа, похожим на смазливого жиголо?

У этой порочной девчонки был невероятный талант соблазнять мужчин. Даже не пытаясь соблазнить в открытую, она сводила с ума до зубного скрежета. Своим взглядом, полным затаенной боли, растрепанным видом, кожей, источающей этот странный, дурманящий аромат.

До Гон вспомнил того сопляка, который без колебаний вошел во двор Чхохвадана. Его настроение, до этого ровное, как прямая линия, в одно мгновение рухнуло на самое дно.

Тело женщины, которое он так и не успел как следует распробовать в Пхёнчхане, то и дело вторгалось в его мысли, мешая жить. Её затуманенный взгляд, который она, блядь, никак не могла оторвать от его члена. До Гон, почувствовав, как пах начинает наливаться тяжестью, раздраженно выдохнул дым.

Воды полно, так почему меня тянет напиться из лужи в какой-то канаве, где неизвестно, тухлая она или нет? Перед мысленным взором кружили даже её тонкие руки и ноги, испещренные багровыми синяками. До Гон нервно затушил окурок в пепельнице.

Именно той ночью ему позвонил человек, приставленный следить за Чхохваданом.

— Господин представитель, с Хон И Рён творится что-то странное.

***

Ближе к вечеру заморосил мелкий дождь. Благодаря амулетам, щедро расклеенным по всему дому, мелким духам не удавалось пробраться внутрь. И Рён, не обращая внимания на мстительный дух Ын Хе Со, который рылся в кувшинах на заднем дворе, убиралась в доме.

От До Гона не было ни слуху ни духу. Завтра день еженедельного отчета, а она не то что не раскопала ничего нового о Кан Су Ха — она даже не нашла новых свидетелей. Завтра пятница, и И Рён охватила крайняя степень тревоги.

Она даже не представляла, куда ей завтра идти. Каждый раз, когда она открывала ворота, пытаясь предпринять хоть что-то, звонил телефон. И то, что он тут же сбрасывался, как только она брала трубку, было явным предупреждением. Предупреждением о том, что за каждым её шагом следят, так что пусть даже не думает о глупостях.

Он что, серьезно запретил ей выходить? И то верно: хоть он и базарил как типичный бандюган, пустыми словами не разбрасывался.

И это возвращало проблему на круги своя.

«Как же мне тогда списать долг?»

Если она не может пойти искать свидетелей, остается только приманить их сюда. И Рён вынесла к самым воротам вещь, которую нашла на вилле. Это был значок, который едва не унесло в водосток. На нем было выгравировано название больницы. Скорее всего, он принадлежал одному из парамедиков, управлявших тогда машиной скорой помощи.

Ничего другого, что можно было бы назвать личной вещью свидетелей, она не нашла.

«Пэк У Хён явно спланировал убийство председателя Пэка и вице-президента Пэк Сон Хёна. Возможно, он постоянно отслеживал состояние здоровья председателя через Кан Су Ха».

Дух Кан Су Ха тогда ясно тявкал: «Оригинал медицинской карты у меня». И что если он передаст её «младшему племяннику», то даже директор Пэк — то есть исполнительный директор Пэк У Хён — будет вынужден поджать хвост.

«Младший племянник Пэк У Хёна и Пэк Сон Хёна — это…»

И Рён начала искать информацию в интернете через телефон. Интернет ловил плохо, страницы грузились удручающе медленно, но до Чинволь-ри было слишком далеко, чтобы ехать туда ради компьютера.

Пэк До Гон. Когда она вбила имя мужчины, появилось пустое окно без фотографии. Бывший директор по строительству в «Пэён Констракшн», нынешний генеральный директор «Пэён SI». Это была вся информация, но зато она нашла генеалогическое древо корпорации «Пэён».

У председателя Пэк Кон Хёна было два сына и дочь. Старший — Пэк У Хён, и младший — Пэк Сон Хён. А еще дочь Пэк Хи Ра, умершая 25 лет назад. До Гон был записан как сын Пэк Хи Ра. Нашлась лишь короткая заметка о том, что Пэк Хи Ра скоропостижно скончалась у себя дома. И единственная фотография с её свадьбы — мужчина на ней был так похож на того, кого она знала, что И Рён от удивления ахнула.

— Пошел в мать…

Учитывая, что о муже Пэк Хи Ра не было абсолютно никакой информации, а До Гон носил фамилию Пэк, не исключено, что Пэк Хи Ра вернулась в родительский дом после развода или же он с самого начала был незаконнорожденным.

Но зачем убирать еще и младшего племянника, когда с председателем Пэком уже покончено? Пэк До Гон, похоже, не принимал прямого участия в управлении корпорацией. Он не вел никакой публичной деятельности, да и дела, которыми он занимался в реальности, в большинстве своем не годились для освещения в СМИ. Председатель Пэк ни разу не появлялся на публике вместе с внуком и никогда не упоминал о нем.

Как бы там ни было, отношения между Пэк У Хёном и его племянником явно были натянутыми, а значит, Пэк До Гон и госпожа Хан Сук Джа выступали против него.

«В итоге, доказательство, которое нужно Хан Сук Дже и Пэк До Гону — это решающая улика, подтверждающая, что Пэк У Хён убил председателя Пэка».

И ей нужно найти эту улику, чтобы списать долг.

Как ни крути, ключ к разгадке всё равно находился в руках Кан Су Ха.

Вечером синоптики обещали ливень. Жуткий ветер сотрясал ворота, издавая зловещий гул.

И Рён бродила по двору с зонтиком в руках. Чем темнее становилось, тем тревожнее билось её сердце.

Шурх. Шурх. Трава во дворе приминалась, повторяя форму чьих-то следов. Бамбуковый флаг, который И Рён недавно поправила, снова бессильно завалился набок.

Привет?

Во дворе стоял Кан Су Ха и ухмылялся.

И Рён изо всех сил закусила губу изнутри. Всё нормально, ты же подготовилась. Ты сможешь.

На губах И Рён появилась дрожащая улыбка.

— Привет, оппа.

***

И Рён с трудом разлепила глаза от резкого света рассвета, пробивающегося сквозь веки. Осознав, что уже рассвело, она резко подскочила и начала ошалело озираться по сторонам.

Столик с закусками, рисом и бутылкой соджу, который она оставляла во дворе, был перевернут.

— ……!

И Рён поспешно забежала в дом, схватила лежавший в святилище нож и швырнула его во двор. Лезвие воткнулось острием наружу, и только тогда она смогла облегченно выдохнуть.

Похоже, мелкие духи пока отступили. Пусть это был и не полноценный обряд, так что неизвестно, надолго ли хватит эффекта, но раз уж результат есть, на сегодня этого вполне достаточно.

И Рён потянулась за телефоном, чтобы посмотреть время, но замерла.

На экране светилось уведомление о двенадцати пропущенных вызовах. Имя, заполнившее весь экран, заставило её на мгновение впасть в ступор.

Звонки начались ровно в полночь. Ничего не понимая, И Рён как раз собиралась нажать на экран, чтобы перезвонить, когда…

За воротами раздался оглушительный рев мотора. Мощный свет фар прорезал щели в хлипких воротах и ударил И Рён прямо в лицо. Она инстинктивно начала стряхивать травинки, прилипшие к икрам.

Ворота с грохотом распахнулись. И Рён, неловко сидевшая на корточках посреди двора, тупо уставилась на вошедшего. Это был уже ставший привычным мужчина — Пэк До Гон.

Ослабленный галстук, расстегнутый воротник, слегка помятые рукава рубашки и черные пряди волос, упавшие на лоб — всё это по очереди бросилось ей в глаза. Сегодня его обычно безупречный вид был слегка небрежным, и в блеклом свете рассвета это придавало ему странную сексуальность.

Удивительный он всё-таки мужчина. Из-за леса, окружающего Чхохвадан, уже пробивались сотни лучей красного рассвета. И этот мужчина, принесший с собой утреннее солнце, широким шагом подошел к ней и схватил за предплечье.

— О-осторожно, там нож. Не наступите…!

Было поздно. Священный нож, которым так дорожила мама, отлетел куда-то в сторону от пинка его грубого ботинка. И Рён в ужасе затопала ногами. Она попыталась броситься за ножом, но мужчина так крепко вцепился в её руку, что она смогла лишь беспомощно топтаться на месте.

— Да ты просто сводишь людей с ума.

Мужчина издал смешок, словно лишился рассудка.

— Я тебе телефон дал, чтобы ты на меня досье собирала?

Уж не знаю как, но он явно мог отслеживать историю её запросов в телефоне. И хотя она не искала ничего такого, что ему нельзя было бы видеть, от того факта, что её поймали на ночном гуглении его имени, стало невыносимо стыдно.

Мужчина, не отпуская запястье И Рён, потащил её к веранде. В глазах И Рён он выглядел так, словно был взбешен до крайности. Неужели это из-за того, что она не брала трубку?

Выхватив у нее телефон, он быстро пролистал список вызовов.

— Выворачиваешь людям мозги наизнанку, а? Еще и ворота настежь распахнула, мол, заходите, угощайтесь — прямо обряд устроила. Зачем?

Просматривая историю звонков, он наткнулся на нечто странное. Среди бесчисленного множества красных иконок затесалась одна зеленая. Это означало, что вызов был принят.

— Это я… я звонила?

Под его напором И Рён плюхнулась на деревянный пол веранды. Но не успела она выпрямить спину, как он навис над ней. Едва удерживаясь на локтях, И Рён сбивчиво спросила:

— И что я сказала по телефону? Я вообще ничего не помню…

Мужчина проигнорировал её вопрос, словно тот не заслуживал ответа. Вместо этого он резким движением задрал подол её юбки. На бедрах, густо намазанных мазью, виднелись багровые следы от засосов и синяков. Теперь они уже не болели при прикосновении или надавливании. От щекочущего ощущения его пальцев, скользящих по коже, по всему телу И Рён пробежали мурашки. Она попыталась одернуть юбку, чтобы скрыть белье, но это было бесполезно. Губы пересохли, в горле запершило.

— Да что вы творите!

— Что я творю?

До Гон раздраженно постучал по экрану своего телефона, что-то включая. Это была автоматическая запись звонков.

От голоса, раздавшегося из динамика, И Рён пришла в ужас.

«Су Ха-оппа, так нельзя. Не надо, ах, ха-а. Послушай меня, а?»

От этого приторного, постанывающего голоса, который было просто невыносимо слушать, она чуть не лишилась рассудка. Он совершенно не был похож на тот голос, который она помнила. От этого гнусавого кокетства у нее аж голова закружилась.

Как, черт возьми, это вообще могло записаться?

— Вы установили камеры? Г-где?

Сама того не осознавая, И Рён задала встречный вопрос и начала попятиться назад. Взгляд мужчины, смотрящего на неё сверху вниз, был недобрым. От ауры, которую он излучал всем телом, казалось, что у нее сейчас легкие сплющатся.

— Разве это сейчас важно?

Мозолистая рука обхватила И Рён под коленом и потянула вверх. Нога согнулась и взмыла в воздух.

На нежной коже, спускающейся от бедра к ягодице, отчетливо виднелись багровые следы. Словно растертые красные лепестки на белом холсте. Для следов недельной давности, оставленных на вилле в Пхёнчхане, они были слишком яркими. Когда он провел по ним пальцами, И Рён поморщилась и пожаловалась на боль.

— Больно, директор. Это не то, что вы думаете, я просто пыталась выманить Кан Су Ха…

Она обдумывала этот план несколько дней и вчера наконец решилась привести его в исполнение. И Рён притворилась, что одержима духом Мун А Ён, чтобы выманить Кан Су Ха.

Поскольку это был невероятно злобный и грязный дух, избежать синяков на теле не удалось, но, к счастью, до насильственного квиджоба дело не дошло. Всё благодаря амулетам, над которыми так старалась тетя Су Хи, и куриной крови, разбрызганной по всему Чхохвадану.

К тому же время перед самым рассветом отлично подходит для изгнания призраков. А на случай, если он упрется и не захочет уходить, она даже накрыла для него небольшой поминальный столик — мол, поешь этого и проваливай. Судя по тому, что острие священного ножа, брошенного во двор, смотрело в сторону ворот, в ближайшее время он не вернется.

Медицинская карта. Она вспомнила, что должна рассказать ему о медицинской карте, о которой проболтался Кан Су Ха. Возможно, это поможет развеять недоразумение.

Однако И Рён не успела и рта раскрыть. До Гон, сверля взглядом отпечатки пальцев на её бедрах, низким голосом процедил:

— Если тебе так нужен кто-то, кто тебя потрахает, как насчет меня.

На мгновение ей показалось, что она ослышалась.

— Уж всяко лучше, чем какая-то призрачная шваль, непонятно где таскавшаяся, не так ли?

Но это была не шутка. В глазах мужчины, обведенных красной каймой, горел тот же самый огонь, что и в ту ночь на вилле. Его большой палец, без всякого разрешения скользнувший по её губам, раздвинул зубы и проник внутрь. И Рён, сама того не ведая, прикусила его палец, а её взгляд скользнул вниз.

В тот момент, когда она заметила его штаны, вздувшиеся так, словно готовы были лопнуть, в голове словно разорвалась бомба.

«Он хочет со мной переспать».

«Этот мужчина жаждет меня. С каких пор?»

Стоило ей увидеть его глаза, затуманенные жаждой, как на неё снизошло внезапное озарение. Точно так же, как она порой поддавалась его чарам, возможно, и он испытывал то же самое…

Внезапно сердце забилось как сумасшедшее. Та ненормальная похоть, что накрыла её на вилле, снова готовилась захлестнуть её с головой.

Она всё еще живо помнила жар его слюны, которую она слизывала с губ, и обжигающую сперму, залившую её ладони.

— Уж лучше я, чем какие-то невидимые твари, а?

Шепот До Гона звучал донельзя хрипло. Раздвинув губы И Рён, он начал водить указательным и средним пальцами по её языку.

— У-а-а, ах… — И Рён, посасывая его пальцы, издавала невнятные стоны. От мужчины, исследовавшего слизистую её рта, исходила первобытная, пульсирующая сила.

«Впусти его».

Другое «я», словно змея, подняло голову и зашептало.

«Это отличный шанс. Впусти его. Выпей его до дна!»

Казалось, она вот-вот сойдет с ума от наваждения. Ей нравилось, как его пальцы переворачивают её язык и поглаживают нежную плоть. Это странное чувство, от которого даже душа становилась ленивой и податливой… Грудь И Рён тяжело вздымалась.

Возможно, голос её второго «я», звучащий сейчас в голове — это правильный ответ, но…

Только когда слюна уже некрасиво стекала по уголкам губ, До Гон вытащил пальцы. Словно её ответ или согласие изначально не имели для него никакого значения, он тут же наклонился и накрыл её губы своими.

— П-под, ожди, те, х-х-а, минутку.

И Рён изо всех сил уперлась обеими руками ему в губы, пытаясь отстраниться. Но она должна была прояснить хотя бы одну, всего лишь одну вещь. До Гон свирепо нахмурился.

— Э-это тоже пойдет в счет списания долга?

— Что?

— За каждого призрака — сто миллионов, а за одного человека…

Она нервно сглотнула. И Рён с замиранием сердца ждала его ответа.

Пусть она и выпалила это так провокационно, конечно же, она не ожидала, что он спишет ей сто миллионов. Ей вообще не нужно было, чтобы он реально списывал долг. Если бы он хоть немного сжалился над ней, хотя бы просто продлил сроки — этого уже было бы достаточно.

— Списания?

Услышав столь неожиданные слова, мужчина плотно сжал губы. Из его приоткрытого рта вырвался обескураженный смешок, который тут же сменился холодной усмешкой.

Легко отбросив руки И Рён, До Гон элегантно ответил:

— Это зависит от того, что ты сможешь предложить.

Не дав ей и секунды на раздумья, его горячий язык раздвинул её губы и вторгся внутрь. И Рён, только собиравшаяся сделать вдох, безропотно отдала ему свое дыхание.

Воспоминания о прошлой неделе, которые она так старательно пыталась похоронить, хлынули наружу. Его движения, обвивающие её онемевший язык, были грубыми. Локти И Рён, до этого дрожавшие от напряжения, подкосились. В тот момент, когда ей показалось, что их губы вот-вот разорвут контакт, мужчина поддержал её за затылок.

Он рыскал по всей слизистой, всасывая её, словно искал конфету, спрятанную у неё во рту. Их сплетенное дыхание и слюна были такими обжигающими, что перед глазами всё поплыло, как в тумане.

Её ноги уже были широко раздвинуты. Рука, бесцеремонно отодвинув белье, скользнула к её лону. Почувствовав липкую смазку, мгновенно смочившую его пальцы, он приподнял уголок губ.

Ворота, которые мужчина распахнул настежь, так и остались открытыми. Машина, двигатель которой он не заглушил, слепила дальним светом. Каждый раз, когда мужчина менял угол наклона тела, свет бил ей в глаза, ослепляя. Испуганная И Рён напрягла живот. Её влагалище, непроизвольно пульсирующее, сжалось до предела. Под его пристальным взглядом, устремленным прямо на её сокровенное место, И Рён, не зная куда деваться, суетливо заерзала бедрами.

— Д-давайте зайдем…

— Ты же сама сказала, что никто не придет.

Не в силах сопротивляться, И Рён оказалась отброшена назад. Ноги, барахтавшиеся в воздухе под верандой, коснулись пола. В какой-то момент тело мужчины, закрывавшее свет фар, исчезло где-то внизу. Не в силах выносить бьющий по глазам свет, И Рён прикрыла лицо тыльной стороной ладони.

Когда горячее дыхание коснулось пространства между её ног, с её губ непроизвольно сорвался пронзительный стон.

— Нгх…!

Мужчина уткнулся лицом в её лоно. И Рён в ужасе резко приподнялась на локтях. Куда, куда он сейчас прижимается губами?

— Директор, директор, а-ах!

Язык, который еще мгновение назад вылизывал губы И Рён, теперь скользил по её раскрасневшимся лепесткам. От давления, с которым он посасывал её половые губы, словно пробуя на вкус, И Рён теряла рассудок.

Внизу живота всё скрутило. Заметив, что И Рён не может удержать бедра на месте, мужчина крепко сжал её пухлые ягодицы обеими руками.

— От тебя так несет сладким мускусом.

Его слова обрывались. Слизав смазку, вытекающую из влагалища, он надавил переносицей на выпирающий клитор. И Рён судорожно вдохнула. Мужчина, подняв на неё глаза, пристально изучал каждое выражение её лица.

— Клиенты когда-нибудь пялились на это место?

Слегка протолкнув кончик языка в её влагалище, он слизал порцию смазки, которая брызнула наружу. И Рён не сразу дошел смысл его слов. Она лишь мелко дрожала, вытянув носочки. Расценив это по-своему, мужчина значительно понизил голос:

— Сюда кто-нибудь захаживал, И Рён? Почему молчишь?

— Н-нет. Нет.

— Тогда, блядь, почему ты так слабо сопротивляешься?

Он низко зарычал. Словно принуждая её к ответу, он потер клитор большим пальцем. По лону пробежал разряд, похожий на удар током.

— Могла бы закричать, влепить мне пощечину, сделать хоть что-нибудь. Тебя устраивает, что я тебя вот так трахну?

— А-а, ах!

— И почему всё такое знакомое?

Хотя мужчина грубо раздвинул ягодицы И Рён, её руки и руки он не связывал. Она вполне могла бы оттолкнуть его за плечи или вцепиться в волосы — расстояние позволяло. Однако её руки так и не решились коснуться его, лишь беспомощно барахтаясь в воздухе.

Ей казалось, что внутрь её тела проникает какое-то живое существо. Было немыслимо осознавать, что в место, куда она сама никогда не засовывала даже пальца, сейчас проникает чужой язык.

Снизу раздавались непристойные, влажные чавкающие звуки. До Гон, словно опьяненный, исследуя внутренности её отверстия, снова надавил на клитор.

— Ха-а…!

И Рён откинула голову назад, мелко дрожа. Перед глазами вспыхнули мелкие искры, и на мгновение разум помутился, оставив лишь звенящую пустоту. Даже с закрытыми глазами весь мир казался ей раскрашенным в багровые тона.

Хлынувшая из нее смазка была полностью выпита мужчиной. И Рён, тяжело дыша, обмякла. Запоздало осознав, что её рот приоткрыт, она прикрыла лицо ладонями.

— Ха-а, ах…

Вылизав дочиста обильно струящуюся влагу, До Гон наконец выпрямился. Одним движением он убрал руки И Рён от лица и навис над ней, накрыв своей тенью.

Только тогда И Рён смогла поднять полные слез глаза и нормально на него посмотреть. В его карих глазах отражалось её собственное затуманенное, расплывшееся лицо. Не в силах выдержать этот взгляд, она попыталась отвернуть голову, но он тут же схватил её за подбородок, заставив смотреть прямо на него. Казалось, он готов был сожрать И Рён одними глазами.

— Красавица, кто тебе сказал, что если раздвинешь ноги перед мужиком с хером, на тебя посыпятся деньги?

— Д-да почему вы с самого начала говорите какими-то загадками…

Какого ответа он вообще ждет? Слезы покатились из уголков глаз И Рён.

— Со мной никогда, всхлип, такого не было. Но ведь когда-нибудь…

Слова прервались из-за нахлынувшей обиды.

— Когда-нибудь…

Среди клиентов, приходивших к матери, были и те, кто откровенно пялился на И Рён. На самом деле, девять из десяти мужчин, заметивших И Рён, просили её номер. Она прекрасно понимала: если бы не Ын Хе Со, которая приходила в ярость, прятала дочь в комнате и отчитывала клиентов, её бы уже давно кто-нибудь отымел. Оставшись одна, она это предчувствовала. Когда-нибудь.

Она знала, что когда-нибудь её осквернит либо призрак, либо человек.

И если это неизбежно, то уж лучше знакомый человек, чем бесплотный дух или какой-то незнакомец. А если при этом можно еще и долг списать — тем более. С самого начала её тело в её собственных глазах стоило не больше.

До Гон, молча смотревший сверху вниз на всхлипывающую И Рён, пробормотал, словно обращаясь к самому себе:

— Значит, этим местом ты ни разу не пользовалась?

— Ах!

Толстый указательный и средний пальцы грубо вторглись в её отверстие. Почувствовав, как мышцы влагалища натянулись до предела, И Рён беззвучно застонала.

— И тот ублюдок, Чхве Сон У или как там его, тоже?

— А-ах.

— Ты же пустила его во двор. Чуть-чуть бы зазевалась — и он бы тебя подмял.

— Нет… же. Сон У просто друг, ах. Вытащите. Я никогда, ничего подобного не делала…

Мужчина, несколько раз ткнувшись в плотно сжатый вход, тихо выругался сквозь зубы. Влажный вход был настолько узким и негибким, что не мог вместить даже два пальца, не говоря уже о головке члена.

— Да уж… На ложь не похоже. Расслабься.

Стоило До Гону слегка сместиться, как свет фар ярко осветил её тело. И Рён была так напряжена, что у нее отчетливо проступали ребра. Судя по тому, что она была мокрой аж до самой задницы, возбуждение она явно испытывала, но вот расслабить низ никак не могла. Её тонкие бедра сплошь покрылись гусиной кожей.

— Н-не пугай… меня так.

И Рён жалобно икнула. Испугалась до смерти, но слова «не делай этого» из нее даже под страхом смерти не вытянешь.

Дрожа всем телом, И Рён то и дело облизывала пересохшие губы и с мольбой смотрела на него влажными глазами. Её пышная грудь, выпирающая над и под перекошенным бюстгальтером, соблазнительно колыхалась.

До Гон грязно выругался. Это было у нее врожденное. Девушка с миниатюрным телосложением и явно никудышной выносливостью была от природы наделена талантом заставлять член стоять колом.

— Где твоя комната?

— Ч-что?

— Я спросил, где комната. Хочешь, чтобы я тебя прямо здесь выебал?

— Нет! Нет, ах, рядом с кухней…

И Рён вскрикнула от неожиданности, почувствовав, как её тело взмыло в воздух. Мужчина, подхватив её, словно тряпичную куклу, широкими шагами пересек веранду. Рядом с комнатой оказалась пристроена ванная. Крошечная комнатушка, в которой не было даже ванны — только душ со шлангом.

Резко развернув И Рён к себе, он одним движением стянул с неё кофту через голову.

Не успела И Рён, непроизвольно вскинувшая руки, и слова вымолвить, как он расстегнул её бюстгальтер. От соприкосновения с холодным воздухом соски мгновенно затвердели и набухли.

До Гон одним махом стащил с неё юбку вместе с трусиками, в мгновение ока оставив И Рён абсолютно голой. Она физически ощущала его обжигающий взгляд, скользящий от затылка по линии позвоночника до самой ложбинки между ягодиц. Повинуясь его толчку, И Рён, пошатываясь, уперлась руками в раковину.

До Гон, погладив её напряженную поясницу, взялся за лейку душа. И Рён жалобно всхлипнула, когда на неё брызнули ледяные капли, но он тут же покрутил кран, настраивая температуру. Его поведение, балансирующее на грани между холодностью и нежностью, всё еще сбивало с толку.

«Пожалуйста, пусть нежности будет больше». Для И Рён всё это происходило впервые.

Под струями теплой воды нижняя часть её тела начала медленно расслабляться. Озябшее тело согрелось, но мужчину это не особо удовлетворило. Его совершенно не заботило, что вода из душа брызжет на его рубашку. Просунув руку между её ног, он словно примеривался к месту, куда собирался войти.

— Расслабься. У меня нет фетиша силой рвать девственниц.

— Х-х-х…

— Расслабь еще, И Рён. Сожми и отпусти.

Она стояла лицом к зеркалу и не видела, что делают его руки. Ей оставалось лишь оттопыривать попу и, вздрагивая всем телом, терпеть ощущения от того, как он ковыряется у нее внутри.

Отражаясь в зеркале, До Гон прижался губами к её виску. Сжигая остатки терпения с каждым слогом, он успокаивал напряженную И Рён:

— Не задерживай дыхание. Ты должна раскрыться на выдохе.

— Ха, ха-а…

И Рён отчаянно пыталась глубоко дышать. Внутренние стенки, намертво сжавшие его пальцы, поддавались мучительно медленно. И Рён изо всех сил старалась привыкнуть к ощущению инородного тела у себя внутри. Мужчина, растянув её до такой степени, что она без труда вмещала два пальца, издал тяжелый, прерывистый вздох.

— Вот так, умница.

Послышался шорох мокрой ткани. Мужчина небрежно расстегнул ставшую полупрозрачной рубашку и зубами разорвал упаковку презерватива. И Рён, чье зрение затуманилось, даже не видела, что он делает в зеркале, слишком поглощенная попытками привыкнуть к ощущению вторжения.

До Гон, ловко натянув презерватив одной рукой, приставил головку члена к пульсирующему отверстию. Как только пальцы, давившие на стенки, выскользнули, ко входу прижалась головка — несоизмеримо большего размера, чем пальцы.

— А, а, а-а…

И Рён, словно пытаясь сбежать, отчаянно заскользила пальцами ног по кафельному полу. Та самая чудовищная штуковина, которую она в прошлый раз даже держала в руках, теперь тыкалась в её лоно, готовая войти. Стоило лишь верхушке коснуться её, как И Рён охватил панический страх.

— Я не смогу. Директор…

— Красавица, не любишь, когда больно?

«Конечно, не люблю. Кто вообще любит, когда больно?» Залитая слезами И Рён отчаянно закивала. Отражающийся в зеркале мужчина с деланным сочувствием потерся щекой о её затылок.

— Потерпи.

До Гон, чьи слова так расходились с ласковым тоном, одним резким толчком вогнал бедра. Член больше чем наполовину погрузился в её отверстие.

— Ха-ах…!

И Рён даже закричать не смогла. Она не сразу осознала, что только что произошло. Он пронзил её. Маленькое отверстие, с трудом вмещавшее даже пальцы, огромным, до жути пугающим членом…

— Хон И Рён, не плачь, открой глаза.

Ей было так больно, что она даже не могла напрячь тело. От невыносимой боли, словно её промежность разорвали надвое, всё наслаждение, которое она испытывала до этого, разлетелось вдребезги. Живот распирало так, что она не могла сделать и вдоха.

— И Рён, блядь… Говорю же, всё нормально. Ничего не порвалось. Не задерживай дыхание, дыши.

Рука, массирующая поясницу И Рён, была большой и горячей. Мягко потирая изгиб её талии, рука скользнула к низу живота. Мягко надавливая от пупка до лобка, он успокаивал её выгнувшееся дугой от шока тело. Благодаря этому спазм отпустил, дыхание восстановилось, и из груди вырвались рыдания.

— Х-ха, хнык, ха-а-а… Больно, мне же больно. Ха-а…

— А ты что, думала списать долг на халяву?

— Псих, ублюдок, а-ах, сукин, сын, ха-а…

— О, мы уже перешли на ты?

До Гон крепко обхватил её за плечи. Ощущение того, как заполнявший её изнутри член выскальзывает наружу, было пугающе отчетливым.

Его губы, такие же горячие, как и ладони, коснулись уголков её глаз. Слизывая катящиеся градом слезы, он хриплым, клокочущим голосом успокаивал И Рён:

— Понял. Вытащу один раз и буду потихоньку. Будь умницей, черт возьми.

Выскользнувшее наполовину орудие, словно кол, с размаху ударило ей в живот. И Рён затрепыхалась, как рыба на гарпуне. Боль притупилась, но чувство распирания было колоссальным.

Стиснув зубы, До Гон начал грубо вколачивать бедра. В отличие от верхних губ, которые только и могли, что издавать сдавленные стоны, нижние, обильно сочащиеся влагой, жадно заглатывали его. Перед глазами вспыхнули искры. Он не мог удержаться от того, чтобы не вложить всю силу в руки, сжимающие её тонкую талию.

— Ха.

До Гон издал смешок, похожий на смех сумасшедшего. Неудивительно, что и люди, и призраки сходят по ней с ума.

Он с самого начала чувствовал, что в Хон И Рён есть что-то особенное. С того самого момента, как она хлопала невинными глазками, источая при этом неприкрытую сексуальность. С тех пор, как он осознал её шаткое, балансирующее на грани присутствие в этом мире, совершенно не похожее на обычных людей. С тех пор, как его взгляд цеплялся за её синяки, которые, по идее, не должны были его волновать.

Интерес не возникает на пустом месте.

Пэк До Гон по своей природе был охотничьим псом. Безнадежно порочной тварью, которая испытывала экстаз, бросаясь на добычу и перегрызая ей глотку. Ему следовало понять это с самого начала. Эта женщина идеально ему подойдет.

Вогнав член в неё до самого основания, До Гон свирепо задышал.

— Сожми покрепче. Убери руки и кричи. Никто тебя не услышит.

— Нгх, а-а, а-ах!

— Вот так. Чувствуешь, куда я бью?

— Не знаю, не, зна-а, ю, а-а!

— Чего ты там не знаешь. Потрогай сама, где я сейчас.

И Рён, чьи глаза опухли от слез, замотала головой. Когда он специально вонзался головкой мимо её самой чувствительной точки, внутренние стенки жалобно извивались. От того, как они плотно сжимали его, волоски на затылке До Гона встали дыбом.

— Насколько глубоко я вошел?

— Ха-а, а-а, вот здесь, нгх…

Её тонкая, бледная рука, на которой проступали венки, ощупала область возле пупка и с трудом спустилась к месту их соития. Перехватив её маленькую ладошку, он заставил её потереть клитор, от чего И Рён зашлась в крике. Чем сильнее нарастало наслаждение, тем больше разрастался страх в её влажных глазах.

— Нет, ха-а, нет. Не трогай там, а-а…!

Узкие стенки начали неритмично сокращаться. Почувствовав, что её удовольствие вот-вот взорвется, До Гон с силой вогнал бедра. И Рён издала беспомощный, пронзительный стон.

Ему стало любопытно, что сейчас творится в её голове, где, должно быть, цепной реакцией взрывались волны оргазма. Запрокинув голову и напрягшись всем телом, девушка выглядела так, словно вот-вот закатит глаза. Из её лона фонтаном брызнула смазка.

— А-ах, а-а, а-а-ах…

Её лицо, содрогающееся от первого в жизни оргазма, было самым красивым из всего, что он когда-либо видел. Настолько, что ни одна другая не могла бы даже близко сравниться с ней.

От колоссального, не уступающего её оргазму чувства удовлетворения у него едва не взорвалась голова. До Гон радостно рассмеялся.

— А ты вкусная, И Рён.

И она смеет заводить парня, так крепко сжимая мой член? Пытается выманить какого-то озабоченного ублюдка, притворяясь другой женщиной? Какая чушь.

Кому я её отдам. Никому. Он будет играть с ней один, пока не выпьет до дна всю её сладость.

В какой-то момент член, заполнявший И Рён, стал твердым как камень. И Рён инстинктивно поняла, что он на грани оргазма.

— Д-давайте, скорее… уже.

«Один раз кончишь и отпустишь». С последней надеждой она повернула голову, чтобы посмотреть на мужчину, и вздрогнула. Лицо мужчины, откидывающего волосы назад, было искажено алчной, всепоглощающей похотью.

— Кончайте уже, хнык, быстрее… А-ах!

Выскользнув почти до основания, он с беспощадной силой вбил бедра, сминая её шейку матки, отчего она беспомощно зашлась в крике. В приоткрытый рот И Рён, едва не прикусившей язык, проник толстый указательный палец. Закусив его, И Рён издала звериный стон. Сожаление о том, что она вообще открыла рот, разлетелось в её голове на мелкие осколки.

— Кх, а-а…

Одновременно со вспышкой белого света перед её глазами он кончил. Крепко удерживая И Рён, оседающую под раковину, он вошел в неё до самого корня. Живот И Рён, казалось, сейчас разорвется.

— Ха-а, ха-а.

Только выплеснув всё до последней капли, До Гон отпустил её. И Рён безвольно рухнула на пол. На неё навалилась чудовищная усталость, придавив к полу. Секс всегда такой? Настолько выматывающий, настолько…

Она прислонилась головой к стене ванной, с трудом переводя дух, когда мужчина подхватил её подмышки и под колени и легко поднял на руки.

Разве всё не закончилось? И Рён в смятении крепко обхватила его за шею. Пока она дрожала, прижимаясь к нему, словно потерявшийся щенок, мужчина позвал её надтреснутым голосом. И Рён, — позвал он.

Его голос, пропитанный влажной похотью, показался ей едва ли не ласковым. Было ли это мимолетной иллюзией, рожденной порывом ветра? Хон И Рён, — позвал он еще раз, словно требуя ответа.

— Ха-а, нгх…

И Рён часто-часто заморгала, демонстрируя ему свои полные слез глаза. До Гон наклонился и потерся о её губы. Осознание того, что он тоже потерял рассудок не меньше её, принесло ей слабое утешение.

Забыв о страхе, И Рён прикусила губу До Гона. Хохотнув, он, словно хищник, вцепился в её маленький язычок, обвивая его своим. Пока он широкими шагами нес её в спальню, И Рён оставалось лишь покорно уступить ему свой рот.

Безумно сплетаясь языками и глотая его слюну, она и не заметила, как её спина коснулась чего-то мягкого. До Гон небрежно распнул ногой матрас, свернутый ею еще утром, и уложил И Рён. Не в силах оторваться от её губ, он оказался лежащим поверх неё — она сама позволила ему это.

До Гон торопливо расстегнул пуговицы рубашки и отбросил её в сторону. И Рён со страхом разглядывала торс мужчины, который казался ей существом с другой планеты. Его тело было настолько твердым, словно в него и иглу не проткнуть. Ей казалось, что если она столкнется с этой грудью, похожей на железную броню, то разлетится на куски.

До Гон, приподнимая вновь наливающийся силой член, ухмыльнулся.

— Что, нравится?

— …Страшно…

— Чего тут бояться. Скоро ты будешь стонать, как тебе хорошо.

Она почему-то не могла возразить на эти абсурдные слова. От его блестящих от пота шеи и груди исходил густой жар. И Рён охватило странное желание выпить весь его пот и жар до последней капли.

Её второе «я» снова рассмеялось.

«Тебе ведь именно это и было нужно, верно?»

До Гон одним рывком снял с себя брюки, свел ноги И Рён вместе и высоко поднял их. И вставил член в еще не сомкнувшееся, пульсирующее отверстие. Её живот снова словно разорвало надвое.

Войдя одним толчком и, видимо, задев чувствительную точку на внутренней стенке, И Рён закатила глаза и задрожала.

— Ха-а-ах…

От одного только проникновения она испытала легкий оргазм. Узкие внутренние стенки беспорядочно извивались и сокращались, засасывая член. До Гон, издав стон пополам со смешком, провел пальцем по уголкам глаз И Рён.

— Почувствуй это еще раз, И Рён. Здесь же хорошо?

— А-а-ах!

Стоило ему с силой втереть головку в ту самую неровность, на которую он только что наткнулся, как И Рён выгнулась навстречу и зарыдала.

— А, не надо туда, ха-а…!

— А ты глубокая.

Опьяненный наслаждением, он начал быстро и ритмично двигать бедрами. И Рён беспорядочно стонала от его безжалостных движений. Перед глазами плясали звезды. Каждый раз, когда он ударялся в скрытое глубоко вверху влагалища место, в ней вспыхивало ненормальное удовольствие.

— Плачь громче. Блядь, какая же ты красивая.

Она едва слышала звериный рык мужчины. Она не знала, как вырваться из этого наслаждения, накрывающего её, как цунами.

Впервые в жизни столкнувшись со столь мощным потоком оргазма, И Рён оказалась беспомощно смыта им. Хотя её чувства явно достигли пика, сознание уносило всё дальше и дальше.

— А-ах! А-а!

Каждый раз, когда До Гон, стиснув зубы, вколачивал в неё член, во все стороны летели капли пота, а из её груди вырывались стоны.

Окончательно потеряв контроль над телом, И Рён с силой подалась бедрами вверх. Сжимая отверстие, она заглатывала грубо вторгающийся в неё член. Ей до одури хотелось втянуть его мужское естество в самую глубину своего чрева.

В ответ на её робкие движения бедрами До Гон больно укусил её за мочку уха. Но она почти не чувствовала боли. Распахнув всё свое тело навстречу ему, И Рён лишь исступленно кричала.

Удовольствие, поглотившее всё её тело, несомненно принадлежало ей, но ей всё равно казалось, что она продолжает видеть сон.