Онлайн чтение книги Ненастье Severe Weather
1 - 2

«Ёнсон Кэпитал».

Эта старая контора без вывески и зарегистрированного в интернете адреса была офисом ростовщиков, у которых Хон Ги Джун занял деньги. И Рён провела там десять дней.

Комната, которую ей выделили, оказалась старой и тесной. Помещение площадью меньше пяти пхёнов, куда едва втиснули две раскладные кровати, больше походило на каморку, чем на комнату. Стены покрывала плесень, а пол был ледяным.

Мужчины, конечно, шныряли здесь туда-сюда постоянно, но вместо энергии ян пространство было пропитано лишь энергией инь. Старая железная дверь, захламленный интерьер, тусклый свет из-за неперегоревших лампочек, а по ночам — приглушенные крики и звуки ударов, доносящиеся из подвала.

Неужели и они оказались в таком положении из-за своей неосмотрительности?

Среди тех, кто проходил через «Ёнсон Кэпитал», было много женщин с такой же судьбой, как у И Рён. Некоторые из них разгуливали в одних стрингах, выставляя напоказ ягодицы, в совершенно непристойном виде. Они отчаянно строили глазки бандитам, сторожившим за дверью, умоляя пощадить их в обмен на то, что они отсосут им.

Иногда сюда привозили женщин, которые жили как принцессы в семьях среднего класса, но в одночасье оказались на улице из-за банкротства. Однако ни у кого из них не было долга в целый миллиард вон, как у нее. С каждым днем И Рён все глубже погружалась в отчаяние.

Пока этих женщин увозили в неизвестном направлении, И Рён целыми днями оставалась одна в холодной конторе. Туалет хоть и был смежным, но им пользовались и бандиты, так что нормально помыться было невозможно. В лучшем случае ей удавалось тайком постирать и надеть нижнее белье, брошенное проститутками. Да и энергетика у этого места была паршивой.

Несмотря на то, что здесь кишели мужчины, излучающие энергию ян, старые, застоявшиеся обиды и злоба, превосходящие эту энергию, переполняли каждый угол. Если бы сюда хоть немного проникал солнечный свет, было бы терпимо. Но здание окнами выходило на север, и за весь день сюда не попадало ни лучика солнца.

— Блядь, до каких пор этот ублюдок Пэк У Хён будет заставлять нашего директора разгребать за ним дерьмо?

Из подвала поднялись парни, похожие на Квак Хён Бэ; от них несло кровью. И Рён поспешно вжалась в самый дальний от туалета угол и свернулась в клубок.

Директор. Кажется, так называли того мужчину, который запер И Рён здесь, хотя она не была до конца уверена.

— Занял кресло председателя, сука, и теперь хочет убрать всех, кто мозолит глаза. Эта старуха тоже проблема. Наш директор им что, мальчик на побегушках?

— Следи за языком, Кён Хо. Жить надоело?

— В-виноват, братан Хён Бэ.

Толпа мужчин в черном с шумом прошла мимо двери И Рён. Она уткнулась лицом в колени и ждала, пока их шаги затихнут вдали.

«Пэк У Хён».

Это имя всплывало в поисковике вместе с именем Пэк Кон Хёна. Старший сын, который унаследовал пост генерального директора строительной компании «Пэён» после гибели председателя Пэка в аварии. И Рён вспомнила генеалогическое древо семьи Пэён, которое видела в интернете.

У Пэк Кон Хёна было два сына и одна дочь. Дочь умерла давным-давно, а из живых детей остались старший сын Пэк У Хён и младший — Пэк Сон Хён. У них тоже была куча детей, некоторые из которых породнились с известными семьями чеболей, а другие заняли ключевые посты в компании.

До смерти председателя Пэка вице-председателем и следующим кандидатом на пост главы «Пэён» был младший сын, Пэк Сон Хён. Но год назад председатель Пэк Кон Хён и вице-председатель Пэк Сон Хён погибли вместе в автомобильной катастрофе. В результате старший сын Пэк У Хён, который с юности был замешан во множестве скандалов и потому занимал лишь скромную должность исполнительного директора, неожиданно для всех стал председателем.

Тогда кто же этот мужчина, которого они называют просто «директор»?

— Госпожа должница, жрать подано.

Дверь распахнулась. Квак Хён Бэ грубым голосом позвал И Рён.

Снаружи доносился жирный запах тансуюка. Держась за пустой желудок, И Рён нерешительно вышла из комнаты.

Из-за подозрительных слов того самого «директора», первые несколько дней она наотрез отказывалась выходить из комнаты. Но против голода не попрешь, и теперь она докатилась до того, что с нетерпением ждала, когда ее позовут поесть.

Когда И Рён вышла в просторный офис, Квак Хён Бэ швырнул ей деревянные палочки.

— Спасибо, аджосси.

— Зови меня «оппа», пока я по-хорошему прошу, красавица.

При виде призрачной фигуры, маячившей за широкими плечами Квак Хён Бэ, аппетит И Рён резко пропал. Она механически жевала кусок тансуюка, который казался резиновым.

— Ну так что, сегодня ничего не видишь?

Квак Хён Бэ спросил это с явным напряжением, что никак не вязалось с его внушительными габаритами. Все из-за совета, который И Рён вскользь дала ему неделю назад.

«Заверните в кусок хлопковой ткани горсть красной фасоли и положите у изголовья. Тогда сонный паралич будет мучить вас реже».

— Отцепился?

— Он все еще там.

Лицо Квак Хён Бэ побледнело.

Как же мстительному духу не прицепиться. Судя по ужасающему виду того, кто давил на плечи Квак Хён Бэ, И Рён было предельно ясно, что за зверства творятся в подвале.

Квак Хён Бэ отставил миску с чампоном. Увидев его лицо, на котором не осталось и следа аппетита, И Рён втайне злорадно усмехнулась.

— Мне что, поменять фасоль на свежую? Или... может, шаманку нанять для обряда?

Квак Хён Бэ, незаметно отложив палочки, подсел поближе к И Рён.

— У тебя же тоже есть этот дар, так ведь? Ты должна знать способ. Выкладывай.

Как выжить в этом антигуманном и аморальном месте? Поступать как те девицы в мини-юбках она ни за что бы не смогла, да и не была уверена, что у нее получится. Но и просто сидеть сложа руки, ожидая своей участи, становилось все невыносимее с каждым днем — она сходила с ума от тревоги.

Долг в миллиард вон сейчас не имел значения. Важнее было спасти свою жизнь. Поэтому она рассказала о том, что видела, и рыбка по имени Квак Хён Бэ заглотила наживку.

«У вас не болят плечи? К вам прицепился призрак. Мужчина с лохматыми черными волосами и бородавкой на левом веке».

Наблюдая за занервничавшим бандитом, к И Рён вернулся потерянный аппетит. Она щедро обмакнула кусок тансуюка в соус и отправила в рот. Кисло-сладкий соус оказался вкуснее, чем у шеф-повара в «Чхэсонхян».

— У меня есть вопрос, оппа.

— Чего тебе?

— Как зовут того мужчину, который привез меня сюда и оставил? Того, кого вы называете директором.

Брови Квак Хён Бэ сошлись домиком. И Рён сделала вид, что смотрит куда-то ему за спину.

— Он начальник «Ёнсон Кэпитал»?

— Следи за базаром. Как ты смеешь сравнивать его с какими-то вшивыми ростовщиками?

— Значит, он один из руководителей «Пэён Групп»?

Вопрос прозвучал довольно резко.

Эта «Ёнсон Кэпитал» со всех сторон выглядела как логово бандитов. А строительная компания «Пэён» — один из ведущих конгломератов, который никогда не выпадал из пятерки лидеров в рейтингах строительных компаний. Связи строительных фирм с мафией — частый сюжет для фильмов, но то, что руководитель компании сам является бандитом — это совершенно другой уровень.

Квак Хён Бэ презрительно фыркнул.

— Кем бы он ни был, он птица полета куда более высокого, чем ты можешь себе представить.

— И такой человек лично занимается должниками?

— Эй, красавица. Думаешь, тебя сюда притащили только из-за какого-то долга?

С шумом втянув лапшу чачжанмён, Квак Хён Бэ залпом выпил стопку гаоляновой водки. Крякнув и вытерев рот, он оттолкнул И Рён, упершись ладонью в лоб. От его руки разило алкоголем.

— Будь это так, тебя бы давно уже продали. С чего бы директору лично приезжать за тобой? А? Ты хоть понимаешь, что натворил твой папаша?

— Если вы объясните чуть подробнее...

Боясь упустить шанс, И Рён придвинулась к Квак Хён Бэ и запнулась на полуслове. Квак Хён Бэ таращил глаза. И Рён прочитала по его губам беззвучно произнесенные слова: «Нам пиздец»...

В какой-то момент вокруг воцарилась мертвая тишина. Ледяной голос резанул И Рён по затылку.

— Я смотрю, у нашей должницы много вопросов?

Дверь была распахнута настежь, и неизвестно, как долго он там стоял. Мужчина, такой высокий, что едва не задевал головой дверной косяк, стоял, прислонившись к стене, и оглядывал помещение. Бандиты, до этого увлеченно поглощавшие чаджамён, вскочили как ошпаренные и вытянулись по стойке смирно.

Мужчина холодно усмехнулся:

— Вы тут, я погляжу, совсем расслабились.

— В-вы же не приказывали морить ее голодом...

Квак Хён Бэ начал торопливо оправдываться. Естественно, это не сработало.

— И поэтому ты сидишь рядом с ней и выбалтываешь информацию о руководстве компании? Ну и дисциплина. Совсем страх потеряли?

— Виноват, директор!

Среди мужчин, кланяющихся под углом в девяносто градусов, И Рён тихо отложила деревянные палочки. Она с трудом проглотила недожеванный кусок мяса. Как только он оказался в желудке, в груди болезненно сдавило, словно пища встала колом.

— То, что снаружи, затащите внутрь. И этот миллиард вон — тоже туда.

Мужчина, кивнув в сторону коридора, пристально посмотрел на нее.

Она так надеялась, что он не обратит на нее внимания. И Рён смотрела на него, сдерживая тошноту. Мужчина сказал с издевкой:

— Видимо, у людей все же есть предел терпения, да?

— ...Я не понимаю, о чем вы.

Он подошел размашистым шагом и сел на низкий стул, который еще секунду назад занимал Квак Хён Бэ. Стул был таким же, как у И Рён, но их глаза находились на уровне, различавшемся как минимум на пядь. Закинув длинные ноги и опершись локтями о колени, мужчина криво усмехнулся:

— Я поймал настоящего должника.

— Моего отца?

Ее голос невольно сорвался на крик. Лицо И Рён просветлело.

— Папу, папу, где он... Значит, я могу отсюда уйти?

— Хм-м.

Внезапно протянутая рука обхватила подбородок И Рён. Мужчина, слегка надавив большим пальцем на ее левую щеку, приподнял бровь, почувствовав мягкую кожу. Но это изменение было мимолетным, и его голос остался таким же холодным.

— Как знать.

— Почему «как знать»? Вы же сами понимаете, что долг не мой. Раз вы поймали отца, то можете стребовать все деньги с него...

— Твой папаша рассказал весьма интересную историю.

Дурное предчувствие ударило И Рён в макушку. Казалось, глаза мужчины проникают в самую ее суть. В тот момент, когда она заметила, как его угольно-черные зрачки едва уловимо сузились, он спросил:

— Красавица, так ты видишь призраков?

Лицо И Рён мертвенно побледнело.

— Хон Ги Джун клянется, что это правда.

— ...Это не так.

— Он говорит, что твоя мать приняла духа вместо тебя, чтобы стать шаманкой в этом святилище Ын Хе или как там его. И что у ее дочери, хоть и нет самого дара, но Врата Духов открыты настежь.

— ...

— И что, это тоже байки твоего отца?

Что и как он ему наплел? И чем это может помочь в нынешней ситуации? Пока И Рён нервно кусала губы, мужчина кивнул Квак Хён Бэ:

— Затащи его.

— Да, директор.

Квак Хён Бэ распахнул дверь офиса и вышел. Вскоре снизу послышались звуки: кого-то волокли по лестнице. Бум, бум. Глухой стук человеческого тела о ступени, звериное, прерывистое хрипение... Жуткое предчувствие ледяным пальцем скользнуло по позвоночнику И Рён.

— Заходи, сукин сын. Ах ты, крыса. Вроде и лет тебе немало, а манерам так и не научился.

С громким грохотом Хон Ги Джун вкатился в кабинет. Отряхивая руки, Квак Хён Бэ издевательски произнес:

— Не ожидал, что мы так быстро запретим тебе выезд из страны? Господин Хон, мы не из тех, кто работает спустя рукава.

— Кх-кх, кха-кха.

И Рён инстинктивно попятилась назад. Куда делся тот властный мужчина средних лет, который изо дня в день хлестал И Рён по щекам своей ручищей размером с крышку от котла? Перед ней был жалкий, избитый Хон Ги Джун с залитым кровью лицом, который безостановочно кашлял. Со связанными за спиной руками он извивался на полу, напоминая огромное насекомое.

— Господин Хон, у меня что-то с памятью.

Мужчина, закинув ногу на ногу, покачивал носком туфли.

— Не могли бы вы повторить то, что сказали пару часов назад, четко и ясно? И так громко, чтобы ваша дочь тоже услышала.

— Кхр-р, кха, это, директор. Я не хотел... вас обманывать, моя дочь и правда...

— Без лишних слов, только по существу.

— Я слышал, что госпожа Хан ищет сильную шаманку. А из всех, кого я знаю, эта девчонка самая...!

Мужчина устало вздохнул. Встав, не вынимая рук из карманов, он безжалостно пнул Хон Ги Джуна. Хон Ги Джун закатил глаза, не в силах даже вдохнуть.

Бам, бац!

Одним ударом дело не ограничилось. Получив сильный пинок в живот, Хон Ги Джун изрыгнул желудочный сок. Рвота вперемешку с кровью растеклась по бетонному полу.

Это была сцена неприкрытого насилия. Последние капли крови отлили от лица И Рён.

— Господин Хон.

Несмотря на то, что мужчина односторонне избивал человека, его дыхание даже не сбилось.

— Господин Хон, вы спиздели нашей госпоже Хан и вытянули из нее миллиард вон. И раз уж вы снова свели с ума бедную женщину, которая только начала приходить в себя, вы должны нести моральную ответственность. И перед нашей госпожой, и перед вашей дочерью.

— Ди... рек... тор...

Даже его хриплый голос, булькающий мокротой, напоминал звуки, издаваемые насекомым. И Рён зажала уши ладонями.

Ее родного отца избивали до полусмерти, но она не испытывала ни капли сочувствия — только отвращение.

— Эта девка, кхр-р, эта девка видит... кха, мстительных духов...

Тем более, она прекрасно знала, что сейчас вылетит из этого рта.

— Она видит призраков. Моя, кх-кх, моя жена просто притворялась, что у нее есть дар, а вот дочь... дочь с самого детства, кх, видит то, что не является человеком...

И Рён почувствовала, как изменились взгляды мужчин, окружавших ее. Она предпочла просто закрыть глаза. Все равно в это никто по-настоящему не поверит. Разве что какие-нибудь фанатики оккультизма или приверженцы шаманизма. Когда И Рён признавалась в том, какой мир она видит, большинство считало ее сумасшедшей или мошенницей.

— Она сможет найти, кх-кх, тех людей... что были в машине в день смерти председателя Пэка.

— Слышала? Вот какую херню твой папаша наплел бедной жене покойного председателя Пэка.

Мужчина сухо рассмеялся и наступил ногой на спину Хон Ги Джуна. То, как он относился к нему, даже не считая его за человека, вызывало дрожь.

— Ну что ж, теперь-то ты не отвертишься.

Мужчина направился к И Рён, всем своим видом показывая, что с Хон Ги Джуном он закончил. По его знаку двое бандитов подхватили обмякшего Хон Ги Джуна, словно мешок, и потащили на выход. Только тогда, окончательно придя в себя, Хон Ги Джун истошно завопил:

— Это правда, директор! Это чистая правда! Моя И Рён — необычная девка! Только отведите ее к госпоже Хан, она сразу все поймет...!

Лязг. Раздался жуткий скрежет открывающейся железной двери, ведущей в подвал. Крики Хон Ги Джуна резко оборвались.

Парень с шваброй и ведром быстро вытер пол там, где только что валялся Хон Ги Джун. Офис вернулся в прежнее состояние, как будто ничего и не произошло. Только И Рён, которую тошнило от слабого запаха крови, осталась нетронутой.

— Не бойся, красавица. Я не буду обращаться с тобой так грубо, если не будешь врать и мошенничать.

Мужчина силой вытащил И Рён, которая уже была готова забиться под стол, и усадил прямо. Взяв ее дрожащие руки, он опустил их вниз и слегка похлопал по плечам.

— Как девчонка, которая видит призраков, может быть такой пугливой?

Его тон выражал искреннее недоумение. Он издевается? И Рён поспешно оттолкнула его руку, стирающую слезы с ее щеки. Раздался звонкий шлепок кожи о кожу.

На мгновение повисла тишина. Сердце И Рён ушло в пятки.

Посмотрев на свою отброшенную руку, мужчина медленно наклонил голову. В его красновато-карих глазах, еще секунду назад светившихся насмешкой, появился ледяной холод.

Опять оплошала. Мне нельзя злить человека, который держит меня за горло...

Воздух вокруг мгновенно застыл. Особенно нелепо застыло лицо Квак Хён Бэ. Даже не взглянув в его сторону, мужчина бросил вопрос, словно швырнул его:

— Хён Бэ, этот совет таскать в кармане горсть красной фасоли — это наша красавица тебе подсказала?

— Это... да, так и есть.

И Рён нервно закусила губу. Отчаянная попытка выжить в этом месте теперь связала ее по рукам и ногам.

— Просто тот парень, Пак Джун Сок, которого мы убрали три недели назад, все мерещится мне за спиной... Сонный паралич каждую ночь — это все-таки не к добру. Это личное дело, поэтому я не докладывал. Простите.

— Да уж. Здоровому двадцативосьмилетнему лбу, наверное, стремно признаться, что он каждую ночь просыпается с криками. Понимаю.

— Спасиб...

— Но как думаешь, нормально ли использовать это как предлог для закулисных сделок с должницей?

Хотя эти слова предназначались Квак Хён Бэ, И Рён приходилось принимать на себя весь его пронзительный взгляд. У нее подкосились колени, а живот свело судорогой. Похоже, аура этого мужчины становилась особенно мощной, когда он выражал свой гнев.

Пока ее подбородок, зажатый в его руке, дрожал от страха, где-то в глубине души зародилось странное чувство эйфории.

От одного присутствия этого мужчины промозглый, застоявшийся воздух, пропахший плесенью, словно наэлектризовался. В нем чувствовался какой-то мощный восходящий поток энергии.

И Рён с рождения инстинктивно тянулась к такой энергии. Взгляд карих глаз, по краям которых, казалось, тлел красный ободок, обжигал. Ей казалось, будто на нее обрушилось палящее солнце, обжигающее кожу. Ей было до холодного пота страшно, но она не могла отвести от него глаз.

Мужчина, наблюдавший за ней странным, нечитаемым взглядом, лишь шевельнул губами:

— Уведите парней.

— Да, директор. Чего встали, живо тащите того, что снаружи, вниз!

Квак Хён Бэ, словно пастух стадо овец, выгнал бандитов наружу и закрыл дверь. Внезапно в офисе остались только двое — И Рён и мужчина.

— Никак не пойму.

Голос мужчины снова стал спокойным. Перепады тона не были резкими, но если прислушаться, тембр едва уловимо менялся в зависимости от его настроения.

— Ты меня соблазнить пытаешься, или что?

Он сморозил какую-то чушь. Тем, кого «никак не понять», была не И Рён, а сам мужчина. Внешность у него была холодной, но если описывать ее цветами, то скорее в теплых, а не в холодных тонах; занимался он типичными бандитскими делами из теневого мира, но в его жестах и движениях сквозила странная элегантность. Даже когда он жестоко избивал Хон Ги Джуна, в нем не было ни капли вульгарности.

Мужчина снова коснулся щеки И Рён. На этот раз она не оттолкнула его руку и стерпела прикосновение, стирающее следы слез.

— Мне плевать, видишь ты призраков или кого там еще, красавица. Но вот человек, которому я служу, очень этим интересуется.

«Человек, которому он служит» — это, несомненно, та самая госпожа Хан, жена председателя Пэк Кон Хёна, имя которой то и дело всплывало в разговоре. И Рён с трудом разомкнула пересохшее горло:

— И... чего же вы хотите?

— Вся эта бесполезная чушь вроде того, что обряд провалился и посланник смерти забрал того, кто действительно должен был умереть, мне не нужна. Моей госпоже нужны точные показания свидетелей и улики, подтверждающие эти показания.

— Я совершенно не понимаю, о чем вы говорите. Какое происшествие, каких свидетелей я должна найти...

У нее в голове уже смутно вырисовывалась картина, но она прикусила губу, притворяясь, что ничего не понимает. Мужчина, не упустив малейшего дрожания ее поспешно опущенных ресниц, странно усмехнулся. И Рён не могла избавиться от мысли, что он видит ее насквозь.

— Погибло целых десять человек, а мертвецы, как известно, не разговаривают. Свидетелей нет, даже видеорегистраторы исчезли, так что моя госпожа в очень затруднительном положении.

Дело зашло в тупик, потому что большинство свидетелей мертвы. Мужчина забил последний гвоздь, сказав:

— Она не хочет, чтобы это дело замяли. Но вот беда — нельзя же схватить труп и угрозами выбить из него улики. Она просто сходит с ума.

— ...

— Представляешь, как сильно я от этого устаю?

Мужчина опустил уголки губ, притворно изображая жалость. Жалким он ничуть не выглядел, и единственная бесполезная мысль, которая пришла ей в голову, была: «Красавчику даже такое выражение лица идет». Мужчина, улыбаясь одними глазами, спросил:

— Теперь понимаешь, что я собираюсь тебе поручить?

Короче говоря, он требовал, чтобы она нашла мстительных духов погибших свидетелей и принесла хоть что-нибудь: улики, показания, да что угодно.

Мужчина не сказал прямо, что это за «происшествие», но из контекста было очевидно. Таинственная автомобильная авария, в которую попал председатель Пэк во время перевода в другую больницу. Сам мужчина не верил в суеверия, но госпожа Хан, очевидно, сильно полагалась на шаманизм.

По стечению обстоятельств И Рён — дочь шаманки, которая умерла, проводя хотчан-гут для председателя Пэка. Она знала в лицо многих прямых родственников из семьи Пэён и, более того, обладала даром видеть призраков — Вратами Духов. И Рён могла бы поклясться своей рукой, что лучше кандидатуры для этого дела им не найти.

Значит, эта сделка не так уж и невыгодна для нее. И Рён за долю секунды все взвесила.

— Тогда... вы спишете мой долг?

Мужчина рассмеялся, словно радуясь тому, что разговор пошел быстрее. Изгиб его губ, лишенный насмешки, оказался неожиданно приятным.

— Во сколько мне тебя оценить? Называй цену.

То, что он так любезно предоставил ей право первой назвать цену, возможно, означало, что дело не терпит отлагательств даже больше, чем И Рён могла себе представить. Если хотя бы примерно набросать ситуацию, ответ становится ясен.

Уже десять погибших. Все они — люди из окружения председателя Пэка, включая младшего сына, которого прочили в следующие главы конгломерата. Если это была не случайность, а убийство, то главным подозреваемым становится старший сын, Пэк У Хён, которому это было выгодно.

Отсюда следовал вывод, что мужчина, пытающийся докопаться до истины, и госпожа Хан — на стороне погибшего председателя и младшего сына. И Рён облизала пересохшие губы.

Возможно, госпожа Хан была в крайнем ужасе от того, что следующей мишенью может стать она сама. А мужчина перед ней — человек из строительной компании «Пэён», как минимум из числа руководителей. Вполне вероятно, что он — важная шишка, чье имя с гордостью вписано в генеалогическое древо семьи Пэён.

Для такого человека миллиард вон — не такие уж большие деньги. Говорят, личные состояния корейских чеболей исчисляются триллионами, так что миллиард для него — капля в море.

Значит, Квак Хён Бэ был прав. И Рён могла стать весьма полезной картой для этого мужчины, и ей нужно было лишь доказать это.

И тогда — свобода!

Словно вспышка молнии озарила ее разум. Казалось, открылся проход, ведущий из этого ада. И Рён решила всем телом вцепиться в сброшенную ей спасительную веревку.

— Сколько вы можете дать?

— По пятьдесят миллионов за голову.

Десять человек по пятьдесят миллионов. В сумме всего пятьсот миллионов вон. И Рён сжала кулаки так, словно цеплялась за землю.

— Считайте сотнями миллионов.

— Ишь ты.

Брови мужчины круто взлетели вверх. Но И Рён не колебалась. Даже если сделка сорвется, девчонке, у которой ничего нет, и терять нечего.

— Ровно десять человек — один миллиард. Разве это не дешево за жизнь вашей госпожи?

Цена жизни. Повисла жуткая тишина. Гробовое молчание давило на легкие, перехватывая дыхание.

Тихий смешок разбил эту тишину. Мужчина начал смеяться, подрагивая плечами. В изгибе его глаз, как и в линии губ, сквозило какое-то неуловимое мальчишеское очарование.

Сколько же ему лет? — вдруг задумалась И Рён.

— Я думал, ты только личиком вышла, а ты и торговаться умеешь?

Мужчина усмехнулся, потирая подбородок. На его губах все еще играла легкая улыбка.

— Ладно, по сто миллионов за голову. По рукам.

Неожиданно он легко согласился. И Рён, не решаясь сразу заглотить брошенную наживку, смотрела на него с недоверием. Это ведь не обман?

— ...Отказываться от своих слов нельзя.

— Это зависит от тебя.

— А вы не дадите мне никаких гарантий?

Это была сделка без единой бумажки, подтверждающей договор. Мужчина ответил с равнодушным видом:

— Об этом спроси у того братана, с которым вы тут шушукались.

Значит, можно получить бумагу у Квак Хён Бэ. Только тогда тревожно колотящееся сердце немного успокоилось.

— Тебе нужно найти тех, кто ехал в машинах во время перевода бывшего председателя Пэк Кон Хёна в другую больницу. Один водитель, один на пассажирском сиденье, лечащий врач, два парамедика и личный секретарь председателя. В машине, следовавшей за ними — водитель, младший сын Пэк Сон Хён и невестка Син Со Джон. А также водитель злосчастной машины, ехавшей по встречной полосе.

Получается, погибли абсолютно все. Мужчина, бесследно стерев остатки улыбки с лица, выпрямился и встал.

— Я дал тебе все подсказки. Находи по одному в неделю и докладывай.

— ...Значит, я могу уйти отсюда?

— Надеюсь, ты понимаешь, что даже если сбежишь, все равно останешься у меня на ладони.

Она не была настолько глупа, чтобы этого не понимать. И Рён сглотнула и, упершись руками в колени, поднялась.

— Протяни руку.

Когда она нерешительно протянула руку, мужчина бросил ей на ладонь визитную карточку.

— Каждую пятницу вечером звони по этому номеру.

И Рён безучастно смотрела на буквы, выведенные на визитке. Роскошным черным тиснением было напечатано имя мужчины.

Генеральный директор «Пэён SI»

Пэк До Гон

До Гон. Так звали этого мужчину.

***

Хон И Рён вылетела из «Ёнсон Кэпитал» как ветер. Пока она не покинула контору, она то и дело бросала косые взгляды на До Гона, но, пулей спустившись по лестнице и побежав прочь от здания, она ни разу не оглянулась.

Квак Хён Бэ и остальные подчиненные нервно переминались с ноги на ногу, следя за реакцией босса.

Все, кому положено, знали, что Пэк До Гон презирает религию и суеверия. Он предпочитал задачи с четкими, однозначными ответами. Он был человеком, который вел жизнь, поддающуюся идеальному рациональному, научному и логическому объяснению.

Он не был таким импульсивным, как казалось, и не отличался резкими перепадами настроения. Именно поэтому покойный председатель Пэк Кон Хён доверил должность генерального директора «Пэён SI», сталелитейной компании, играющей ключевую роль среди дочерних предприятий «Пэён», своему совсем еще молодому младшему внуку.

После смерти председателя Пэка До Гон не знал покоя. То, что Пэк У Хён воспользовался ситуацией и захватил кресло председателя, было вполне ожидаемо, но он никак не предполагал, что его бабушка по материнской линии, Хан Сук Джа, станет такой занозой. Она без конца вызывала к себе До Гона, твердя, что нужно досконально расследовать аварию, в которой погибли ее муж и младший сын.

Авария произошла на опасном участке дороги, к тому же из-за дождя сошел оползень, так что полиция уже давно закрыла дело, признав его обычным несчастным случаем. Он все ей досконально объяснил, но она наотрез отказывалась в это верить, а в последнее время и вовсе помешалась на шаманках. И именно к такой госпоже Хан подобрался Хон Ги Джун и навешал ей лапши на уши.

Когда он приставил слежку за этим старикашкой, выманившим у старухи пятьсот миллионов наличными авансом, оказалось, что тот умудрился спустить все в казино и остаться в минусе на миллиард. Это был жалкий, ничтожный тип, не способный ни на что, кроме как продуманно использовать личную печать дочери для оформления кредита у ростовщиков.

То же самое касалось и его дочери, Хон И Рён. Она не была совсем уж низкорослой, но из-за тонкой кости и худобы казалась очень миниатюрной.

Кожа у нее была самой белой из всех, что он когда-либо видел, а в огромных глазах застыла пустота. К тому же эти вечно поникшие плечи. Кроме того, что она была довольно миловидной, в ней не было ничего примечательного. Классический образ должницы с тяжелой судьбой. К сожалению, таких историй на этом дне пруд пруди.

Если бы госпожа Хан Сук Джа не устроила скандал, он бы просто поручил разобраться с этим Квак Хён Бэ.

Квак Хён Бэ, осторожно поглядывая на До Гона, тихо начал:

— А девка-то, это... похоже, и впрямь сильная. Я кладу этот мешочек с фасолью у изголовья — и сплю как убитый. Удивительно...

Пэк До Гон затушил наполовину выкуренную сигарету о плечо Квак Хён Бэ.

— Совсем из ума выжил, Хён Бэ?

— ...Виноват, директор.

— Разве не достаточно того, что мы просто потакаем прихотям госпожи Хан? Неужели я еще и от тебя должен выслушивать этот бред про призраков и прочее?

— Никак нет. Я сморозил глупость.

Все эти мстительные духи, шаманки и прочий бред. Он, конечно, знал, что среди старых бизнесменов трудно найти того, кто не помешан на фэн-шуй и шаманизме. Но когда целыми днями приходится возиться со старухой, которая несет околесицу о том, что к ее спине прицепился призрак мужа или что на нее пялится посланник смерти, он невольно задавался вопросом: «И какого черта я тут забыл?»

— Тогда что нам делать с дочерью шаманки? Договор...

— Состряпай что-нибудь правдоподобное и отдай ей.

— Вы это серьезно?

— Почему ты все время переспрашиваешь?

От общения с Квак Хён Бэ, который сегодня вел себя как непроходимый тупица, накатывала усталость. Голос До Гона стал раздраженным.

— Если мы продадим ее в бордель, когда мы этот миллиард обратно получим? Вызывай ее в офис каждую пятницу, записывай ее бредни на диктофон, и как только наберется десяток записей — списывай долг и отпускай. А вот с папашей разберитесь основательно.

— Диктофон, да, понял.

— Раз мы не смогли притащить саму великую шаманку, голос ее дочери тоже сойдет. Наша госпожа Хан удовлетворится.

По его тону было ясно, что он с самого начала ничего не ждал от этой девчонки. Это было то самое показное великодушие, свойственное людям, для которых сотни миллионов — сущие копейки.

Во многих отношениях женщине по имени Хон И Рён крупно повезло. В обычной ситуации он бы любым способом уничтожил источник раздражения, посмевший нагло торговаться и тратить его время, но сейчас у него были дела поважнее.

Жители района, подлежащего реконструкции в городе Ансон, уже несколько месяцев бастовали, так что ему и разорваться-то не хватало времени. А тут еще и бабка со своими дурацкими капризами мозг выносит — раздражение не отпускало ни на день. Если госпожа Хан Сук Джа начнет копаться в причинах смерти мужа и младшего сына, проблемы будут именно у До Гона. Так зачем плодить лишние раздражители?

Жалкий миллиард — подумаешь, эти деньги для него вообще ничего не значат. Достаточно было просто разобраться с этим выскочкой Хон Ги Джуном, а его дочь использовать, чтобы успокоить госпожу Хан, и выбросить за ненадобностью.

— Да, директор. Все понял.

Квак Хён Бэ низко поклонился. До Гон, затушив сигарету о подоконник, прошел мимо него, но вдруг повернул голову.

— Хён Бэ.

— Да, директор.

Преданное выражение лица Квак Хён Бэ почему-то раздражало. Вспомнив женщину, которая сидела на корточках перед этим олухом, он почувствовал странное недовольство.

Губы, шевелящиеся, словно птичий клюв. Эти ярко-красные губы.

— Следи за своим членом. Не суй его куда попало.

— А? А, да. Запомню.

До Гон пнул низкий стул, сиротливо стоявший у входа, и вышел в коридор. Квак Хён Бэ, почесывая затылок, поспешно бросился вслед за боссом.

***

Воздух снаружи, который она вдохнула впервые за полмесяца, был свежим.

Весна была в самом разгаре. И Рён раскинула руки и откинулась назад, чтобы всем телом впитать солнечный свет.

Вот бы все злые духи растаяли в этих лучах.

Выйдя из мрачного здания, И Рён сразу же зашла в ближайшее интернет-кафе и включила компьютер. Из-за того, что чертовы ублюдки-бандиты забрали ее телефон, который исправно работал целых семь лет, ей не с кем было связаться.

Единственной подсказкой была информация о погибших, которую тот мужчина перечислил на одном дыхании.

«Авария председателя Пэк Кон Хёна».

Стоило ей вбить этот короткий запрос, как статьи посыпались одна за другой.

Статей об аварии председателя Пэка она в свое время прочитала предостаточно. И Рён сосредоточенно перечитывала текст, который видела десять месяцев назад. Но на этот раз она обратила внимание на другие детали.

«Авария произошла на горном склоне. Машина скорой помощи, перевозившая председателя Пэк Кон Хёна, пытаясь уклониться от вылетевшего на встречную полосу легкового автомобиля, сорвалась вниз по склону. Ехавший следом автомобиль вице-председателя Пэк Сон Хёна, младшего сына, резко затормозил, но столкнулся со встречной машиной и тоже рухнул вниз…»

Значит, всего было три машины. Скорая помощь, сорвавшаяся на скользкой дороге, и две столкнувшиеся легковушки, рухнувшие следом.

Требование найти свидетелей означало, что это не простое ДТП. Полиция закрыла дело как аварию из-за дождя, но как минимум «госпожа» того мужчины, Хан Сук Джа, несомненно считала смерть председателя Пэка убийством.

И Рён ела рамён, включив новостной ролик, где без утайки показывали место аварии. Она чувствовала на себе косые взгляды сидевших позади школьников, но игнорировала их.

— На видео их не разглядеть...

Интернет-кафе находилось в подвале, энергия инь там была слишком сильной, поэтому долго оставаться она не могла. Полдня И Рён добиралась до ближайшего терминала скоростных автобусов, и когда она наконец прибыла в Чхохвадан, был уже почти полдень следующего дня.

Мужчина и его подчиненные перевернули дом вверх дном, но по счастливой случайности талисманы, густо облепившие стропила и углы, остались целы. И Рён легла на холодный пол — арэнмок — и укрылась грязным одеялом, по которому прошлись ботинками.

— И все-таки... я вернулась.

Не умерла, не была продана неизвестно куда, вернулась домой целой и невредимой. Еще полмесяца назад этот старый дом с черепичной крышей вызывал у нее отвращение, а сейчас казался невероятно уютным.

— Бабушка, пожалуйста, помогите мне.

Божество, которому служила мать, не ответило. Говорили, что у нее открыты Врата Духов, но на самом деле И Рён ни разу не слышала зова ни горных духов, ни духов предков, ни даже мелких божков. Все, что она видела — это лишь души, полные обиды и злобы.

И Рён безучастно смотрела в распахнутую дверь. По темному двору гулял жуткий ветер. Растущее во дворе лоховое дерево с шумом раскачивалось, издавая звуки, похожие на женский плач.

Посреди двора стоял белоснежный силуэт. Женщина в белом траурном ханбоке — собоке — до самых щиколоток смотрела на И Рён. Волосы, заколотые шпилькой, растрепались, пряди прилипли ко лбу и щекам. Она стояла как вкопанная, не шевелясь. Это была...

— Мама.

И Рён слабо позвала ее.

— Мама...

Женщина в собоке покачала головой. Голос, оставшийся от нее при жизни, пусто отдался в ушах И Рён.

«Никогда не обращай внимания на то, что снаружи. Они сожрут тебя. Высосут твое тело до капли и заберут душу...»

Даже если это буду я, ни за что не подавай виду, что узнала.

Но И Рён все равно тосковала по матери. За всю ее жалкую двадцатичетырехлетнюю жизнь мать была для нее единственной семьей и подругой. Когда И Рён возвращалась из школы, измученная мерзкими слухами, мать всегда крепко обнимала ее и шептала:

Ты не сумасшедшая.

Ты просто видишь мир немного иначе, чем другие.

В окружении талисманов, написанных рукой матери, И Рён была в безопасности. Она безотрывно смотрела во двор.

Луна, скрытая за облаками, показалась на небе. Яркий лунный свет, пробившийся сквозь дымку, пронзил фигуру женщины насквозь. В лунном свете отчетливо проступило лицо, залитое кровавыми слезами. Знакомая И Рён печальная улыбка содралась, словно шелуха, и на ее месте осталось лишь истинное лицо Ын Хе Со, скривившей губы, подобно монстру.

«Это из-за тебя я стала такой!»

Женщина, на четвереньках отталкиваясь от земли, сорвалась с места и прилипла к порогу. В комнату, пропахшую плесенью, легла жуткая тень, похожая на четырехлапого паука.

— Мама...

Бам, бам, бам. Был ли этот стук, от которого раскалывалась голова, реальностью или слуховой галлюцинацией? И Рён через силу улыбнулась.

Мама, ты ведь все равно меня любишь?

Все равно ты меня...

Ты ведь защищала меня.

Шурх, шурх, шурх. Ын Хе Со царапала дверь кончиками пальцев, сочащимися кровью и гноем. От этого леденящего душу звука затуманенное сознание И Рён начало постепенно проясняться.

Это была не мама. Мать умерла в прошлом году, а то, что от нее осталось — лишь уродливая обида, которую она отчаянно скрывала при жизни.

Теперь единственным человеком, способным защитить И Рён, была она сама.

И Рён крепко сжала в руке потрепанный по краям талисман и вылезла из-под одеяла. Проигнорировав призрак Ын Хе Со, она открыла дверь. Мстительный дух, не в силах приблизиться из-за силы талисмана, взвыл по-звериному.

Я должна вырваться. Должна найти способ выбраться отсюда.

Перед глазами маячил долг, который спихнул на нее тот, кто звался отцом.

Один миллиард. Если бы только этот миллиард, сковывающий меня по рукам и ногам, исчез.

Как только она вышла из-под крыши дома, на щеку упало что-то холодное. И Рён вытерла щеки тыльной стороной ладони и зашагала прочь по лесной тропинке.

Шел промозглый дождь.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver