Все понемногу пьянели.

Со Хён пригубила бокал. Алкоголь, обжегший горло, еще сильнее распалил нутро. Судя по трем пустым бутылкам дорогого виски на столе, становилось жарковато, поэтому она закатала рукава блузки до локтей. Взгляд начальника Кима, уставившегося на её белые обнаженные запястья, замаслился и помутнел.

— Кстати. Когда наша менеджер Кан собирается замуж?

— Я? Замуж?

Не поняв скрытого смысла её рефлекторного смешка, начальник Ким загоготал так, что его выпирающий, словно гора, живот затрясся.

— Пора бы уже. Или ты на работе жениться собралась? Что, мужика нет?

— Мужика-то… Здесь все присутствующие тоже мужского пола. Да и наличие мужчины не значит, что сразу появится желание выскочить замуж.

Она непринужденно дала понять, что не думает об этом, но Ким, видимо, изрядно набравшись, перешел черту.

— Менеджер Кан, тебе же в этом году тридцать два стукнуло, разве нет?

Тонкие пальцы, виртуозно смешивающие «бомбочку» из соджу и пива, на мгновение замерли. Вскоре она с улыбкой взяла бутылку пива.

— К сожалению, тридцать один, начальник.

Её хрипловатый голос прозвучал как чувственный шепот, царапающий горло. Линия, тянущаяся от высокой переносицы, когда она слегка повернула голову, к подбородку, была изящной и красивой. Длинные волосы, струящиеся по высокой груди, блестели. Венцом этой картины были красные, как ночной цветок, губы. Глядя на родинку в уголке её губ, начальник Ким облизнулся.

— Тридцать один, тридцать два — неважно. После тридцати время летит быстро. Особенно у женщин это сразу отражается на теле.

— Ах, верно. Говорят, что после двадцати пяти все начинает увядать, разве нет, начальник?

— Ха-ха, точно, точно!

Глядя на хлопающего себя по ляжкам от смеха начальника Кима, Со Хён приподняла уголки губ.

Увядает только та хреновина у тебя между ног.

— И все же наша менеджер Кан, если присмотреться, такая красотка. Прямо-таки пышет благородством...

Со Хён пропустила этот липкий, сальный голос мимо ушей и поставила бутылку. Для команды планирования рекламы это было базовым навыком. Поскольку их предназначением было пробуждать желание покупателей одним тридцатисекундным роликом, при встречах с людьми они поддерживали внешний вид, который с первого взгляда приковывал внимание. Профессия требовала такой чувствительности к трендам и стилю, что их даже называли «моделями рекламной индустрии».

— Жалко тебе вот так одной пропадать. Я бы хотел познакомить тебя с каким-нибудь хорошим парнем... Кто бы подошел? Пожалуй, лучше постарше, да?

— Начальник, давайте выпьем.

Когда Со Хён протянула ему бокал, лицо изрядно подвыпившего Кима дернулось.

— Конечно! Раз менеджер Кан наливает, грех не выпить.

— За то, чтобы менеджер Кан поскорее покинула ряды холостячек! Вздрогнем! — поднятый в воздух бокал отправился в рот начальника.

Глядя, как дергается его толстый кадык, Со Хён молча выпила. Багровое, надувшееся лицо начальника Кима расслабилось, как только он оторвался от бокала.

— Кха! Ну и вкуснятина. Нужно перенять у менеджера Кан идеальные пропорции.

— Ха-ха. Начальник, зачем вам что-то перенимать? У вас же есть личный бармен.

Подобные посиделки — насквозь гнилая традиция, выдуманная мужиками.

— Точно-точно! Когда менеджер Кан с нами, атмосфера куда живее обычного.

Такие ублажания клиентов должны нахрен исчезнуть из Южной Кореи. Рекламное агентство должно добросовестно, вкладывая душу, выполнять заказ, а рекламодатель — оценивать работу. Если результат устраивает — сотрудничество продолжается. В этот нормальный и естественный цикл вклинивается грязная примесь подобных «посиделок», из-за чего всё идет вкривь и вкось, а работать становится невыносимо.

Со Хён ненавидела это до крайности. Причина, по которой большинство рекламодателей избегали работать с женщинами, заключалась именно в таких вот пьянках-посиделках. Прекрасно зная, о чём болтают мужики в сугубо мужской компании, однажды она твёрдо заявила, что тоже пойдёт. Проигнорировав их неловкие взгляды, Со Хён присоединилась к ним и показала класс, развлекая клиентов без банальщины в компании, где кишели одни мужики. Без устаревших клише, сводящихся к объективизации и потреблению женщин, — исключительно за счёт подвешенного языка и харизмы.

Видимо, это показалось им чем-то новеньким. С тех пор каждый раз, когда намечалась встреча, клиенты настоятельно просили обязательно брать с собой Кан Со Хён. Так что в сложившейся ситуации была доля и её вины.

Со Хён плавно подняла опущенную руку и взглянула на поблескивающее стекло часов.

— Прошу прощения, я ненадолго.

— Эй, ты куда, менеджер Кан? Мы же только начали!

Она с улыбкой взяла свой пиджак.

— Нужно освободить место, чтобы пить дальше.

— А-а, ты в туалет? Ха-ха-ха!

Начальник Ким, чей гогот разносился по всей комнате, наказал ей возвращаться поскорее. Закрыв за собой дверь, Со Хён зажмурилась в тишине коридора. Она прекрасно знала, что пьяный человек, независимо от его социального статуса, превращается в животное, но накапливающийся стресс было никуда не деть. Возможно, это было чувство омерзения от того, что она слишком часто сталкивалась с этой двуличностью. Со Хён, до этого опиравшаяся на дверь, вяло оттолкнулась от нее.

***

— Ни хрена намеков не понимают.

Со Хён вышла на свежий воздух. Под темным небом было довольно зябко. Прислонившись к наружной стене здания, она порылась в карманах пиджака и достала портсигар. Зажав в губах длинную сигарету, чиркнула зажигалкой.

— Этот старый пердун сегодня весь вечер мозги ебёт... пиздец.

Она выдохнула сигаретный дым, стараясь выкинуть из головы его сальный взгляд, за который так и хотелось впаять иск за сексуальные домогательства, и все эти разговоры о браке. Если бы их клиентом не была «Джесан Групп», она бы уже давно смешала его с дерьмом. Это была корпорация, которую в Корее знал каждый, и поскольку их агентство взялось за рекламу самого ожидаемого продукта «Джесан Электроникс» — первого дисплея нового поколения, она не могла просто так встать и уйти.

Со вздохом достав телефон, Со Хён быстро пролистала список чатов с кучей непрочитанных сообщений.

[Чем сегодня занимаешься?]

[Соскучился. У тебя есть время вечером?]

[Со Хён, ты занята? От тебя ни слуху ни духу.]

Как и положено для пятничного вечера, отбоя от ищущих её внимания мужчин не было. На часах уже за полночь.

Если позвать в такое время, кто из них примчится?

Пролистывая список чатов, Со Хён внезапно заблокировала экран.

— Блядь. Хрен знает, когда всё это закончится.

Словно пытаясь унять неутоленную жажду, она нервно прикусила фильтр. Когда она выдохнула дым, на здании напротив мигнула ослепительно яркая вывеска.

Надо бы избавляться от привычки снимать стресс сексом.

Издав смешок, полный самоиронии, Со Хён опустила взгляд, прячась от бьющего в глаза света. И как, спрашивается, от неё избавиться? Даже когда она за четыре года закончила Гарвард, из которого было чертовски сложно выпуститься, а потом устроилась в нью-йоркское рекламное агентство и тонула в работе, она никак не могла бросить этот способ разрядки. В моменты погружения в удовольствие все мысли исчезали, а измотанное усталостью тело становилось намного легче.

Разрядка — вот ответ. Со Хён жила по железному правилу: «Если держать всё в себе, можно заболеть», поэтому секс был для неё сродни витаминам. Замкнутое пространство с глухими стенами было тем самым местом, где можно было яростно сталкиваться телами, пропитываясь запахом плоти и пота. Хорошенько пропотев, она чувствовала себя обновленной, так что, мягко говоря, для неё это было чем-то вроде приятного фитнеса.

Но, к сожалению, романтика не была коньком Со Хён. Она и сама прекрасно понимала, что никогда не сможет жить в такой тюрьме — остепениться и принадлежать одному мужчине. Ей всё быстро наскучивало. Во многом на это повлияли мужчины, которые не знали границ и постоянно лезли в её личную жизнь.

Видя её убийственный график с ежедневными переработками, они заикались о том, что после свадьбы ей бы лучше заняться домом, да ещё и заводили разговоры о детях. Из-за этого отношения стали для неё обузой. С бывшим парнем она рассталась по этой самой причине месяц назад. Сейчас она лишь крутила легкие интрижки, но даже это давалось с трудом. Они жаждали словесных признаний в любви и постоянных подтверждений чувств.

Потерев переносицу ладонью, Со Хён закрыла глаза.

Выходит, у меня не было секса уже целый месяц.

Губы, затягивающиеся через фильтр, раздраженно приоткрылись.

Давайте уже закончим с этим, придурки.

Глубоко выдохнув дым, Со Хён бросила сигарету в урну и вернулась в здание. В туалетной комнате она вымыла руки и с ног до головы сбрызнула себя духами. Глядя в зеркало, она заново и безупречно накрасила губы яркой помадой, эффектно контрастирующей с её бледным лицом, и заправила волосы за уши. Из-за физиологической особенности её лицо бледнело по мере того, как она пьянела, так что, судя по всему, она была уже на пределе своих возможностей.

Пройдя по коридору и приоткрыв дверь нужного номера, Со Хён на мгновение замешкалась.

Я перепутала комнаты?

Внутри происходило то, чего там абсолютно точно быть не могло.

На коленях у мужчины, развалившегося на длинном диване, сидела женщина спиной к двери. Её волосы волнами спадали до самой поясницы, и в них зарылись длинные, ровные мужские пальцы. Когда мужчина другой рукой властно сжал шею женщины, её хрупкие плечи задрожали, словно она пыталась вырваться.

По одним только влажным, чавкающим звукам было понятно, что эти двое страстно целуются. Однако, то ли от неожиданности, то ли от шока, ноги Со Хён словно приросли к полу.

Надо тихо уйти.

Едва она об этом подумала, как опущенные веки мужчины дрогнули, поднялись, и их взгляды встретились.

— М-м...

Низкий, вибрирующий звук вырвался из его влажного от слюны горла. Со Хён почувствовала себя так, словно её ударили прямо в сердце. Она замерла, будто схваченная дьявольской рукой, не в силах даже шелохнуться. Увидев в дверях бледное лицо незнакомки, любой нормальный человек остановился бы, но мужчина лишь обронил этот низкий стон и снова впился в приоткрытые губы партнерши.

— Ах... — тонкий, жалкий и жаркий вздох сорвался с губ женщины.

Она сидела спиной и ничего не видела, но мужчина-то заметил незваную гостью! И всё же он совершенно не собирался прекращать. Напротив, поцелуй становился всё более горячим, бесстыдным и откровенным. Из губ женщины, полностью покоренной его безжалостными, властными движениями, вырвался влажный стон. В этой накаленной до предела атмосфере Со Хён едва не потеряла остатки рассудка.

Но она не могла пошевелиться именно из-за него.

С того момента, как он заметил присутствие Со Хён, он больше не закрывал глаз, пристально глядя прямо на неё. Так, будто целовал сейчас саму Со Хён. Из-за того, что лицо женщины частично закрывало обзор и мешало ему наблюдать за дверью, он слегка наклонил голову, продолжая буравить её взглядом. Мокрые звуки его скользящего языка отчетливо раздавались в воздухе. Вместо каких-либо слов Со Хён нервно сглотнула.

И в этот момент ей показалось, что мужчина улыбнулся одними глазами.

У него был необычный взгляд. Ей не показалось: когда он нехотя оторвался от губ женщины, в свете тусклых ламп мелькнул отчетливый пепельно-серый цвет его радужки. Не сводя глаз с Со Хён, он медленно провел языком по мочке уха своей партнерши и вкрадчиво, с хрипотцой спросил:

— Тянет?

Его тягучий голос бесцеремонно застал Со Хён врасплох. Она медленно приоткрыла губы и ответила:

— Ага, есть немного.

От этих слов в его монохромных серых глазах вспыхнула искра. Женщина, вздрогнув от удивления, оглянулась, и Со Хён одарила её лучезарной улыбкой.

— Прошу прощения. Я перепутала двери. Извините, что помешала.

Взмахнув рукой, словно призывая их продолжать в том же духе, Со Хён закрыла дверь. Произошедшее казалось настолько нереальным, что она даже усомнилась, не привиделось ли ей всё это по пьяни. И этот пугающий цвет глаз мужчины, и её собственная реакция — ведь обычно она никогда не допускала подобных оплошностей.

Совсем расклеилась, что ли?

***

 

На этот раз она тщательно проверила номер на двери, прежде чем войти. Это была соседняя комната, так что ошибиться было немудрено. Увидев ворчащего начальника Кима, причитающего, почему она так долго, Со Хён почувствовала, что окончательно вернулась в суровую реальность.

— Вы же знаете мою предусмотрительность, начальник. Неужели вы думаете, что я бы просто сходила в туалет и вернулась?

— Опять с кем-то созванивалась и любезничала, да?

— В такое-то время? Как знать. Оставлю ответ на откуп вашему воображению.

В этот момент дверь с шумом распахнулась.

Сидевшая ближе всех к выходу Со Хён повернула голову первой. И от взгляда, который уставился на неё сверху вниз, по её спине пробежали ледяные мурашки.

Остальные присутствующие в комнате подумали, что это вернулся официант, и даже не посмотрели в сторону двери. А может, они просто ничего не заметили, потому что Со Хён мгновенно вскочила и заслонила собой проход. Она буквально вытолкала возникшую на пороге фигуру и поспешно вышла в коридор. Нащупав за спиной дверную ручку, она плотно закрыла за собой дверь и вскинула подбородок.

— Вы. Ошиблись дверью.

Со Хён решила, что он просто ввалился к ним по пьяни.

— Это ты ошиблась.

Мужчина перевел взгляд на дверь, которую Со Хён закрывала собой, словно пытаясь что-то спрятать, и невозмутимо достал из заднего кармана брюк сигарету.

— А я пришел точно по адресу.

Зажав сигарету губами, он смотрел на неё сверху вниз всё тем же пронзительным, раздевающим взглядом, что и несколько минут назад.

— Любишь мужиков?

Что за бред он вообще несет? Со Хён нахмурилась. Мужчина прикусил фильтр зубами и с откровенной насмешкой бросил:

— Развлекаешься со всеми подряд, я смотрю.

Со Хён невольно усмехнулась. Если говорить начистоту, в этой компании она была единственной женщиной. И хотя сейчас лица этих мужчин раскраснелись от алкоголя, все они были уважаемыми в обществе, статусными людьми. Смешным было то, что этот незнакомец описал их как какую-то дешевую массовку, с которой она тут развлекается.

— Нравятся стареющие мужики?

Щелкая крышкой зажигалки Zippo, он задал этот вопрос абсолютно серьезно, без тени шутки. Будто сидевшие внутри боссы корпорации были всего лишь её эскортом. Его манера переворачивать всё с ног на голову поражала и откровенно смешила. Видимо, восприняв её молчание как знак согласия, мужчина издал короткий смешок.

— Ого. А ты, я смотрю, вообще не брезгливая.

А он забавный.

Как раз в тот момент, когда эта мысль промелькнула в голове Со Хён, из щелкающей зажигалки вырвалось пламя. Как только мужчина попытался поднести его к кончику сигареты, Со Хён ловко выхватила длинную сигарету.

— Если закурите здесь, сработает пожарная сигнализация.

Его губы, лишившиеся сигареты, так и остались приоткрытыми. Он вскинул на Со Хён леденящий взгляд, пригвоздив её к месту. При ярком свете коридора цвет его глаз был виден отчетливо.

Линзы?

Прозрачно-серый оттенок радужки, столкнувшись со светом ламп, производил пугающе сильное впечатление. Разрез глаз и линия челюсти были острыми, хищными, но тело под длинной шеей казалось массивным и несокрушимым. Несмотря на то, что на нем была лишь тонкая рубашка, Со Хён чувствовала, что стоящая перед ней фигура словно высечена из камня. Его выдающийся рост тоже играл в этом не последнюю роль.

Метр восемьдесят шесть? Нет... Кажется, даже выше.

Какая разница. Она уже столько дерьма насмотрелась, выживая в этой индустрии, что разница в габаритах точно не могла её напугать. Смяв зажатую в руке сигарету, Со Хён бросила её на пол.

— Вы, видимо, от пьяни решили перейти на «ты». Кажется, чуть раньше я уже извинилась? Я тоже немного выпила и совершила оплошность, зайдя в чужую комнату. Повторяю еще раз. Извините.

Если человек дважды сказал «извини», пора бы уже и понять. Глаза Со Хён метали предупреждающие молнии.

— А теперь, может, вернемся каждый к своим делам? Разве вы не заставляете свою девушку ждать?

— Она мне не девушка.

Тогда с кем ты там сосался в комнате? Этот вопрос чуть не сорвался с её губ, но, с другой стороны, поцелуи вполне могли происходить и между людьми, не состоящими в отношениях. Вполне жизненная ситуация. Пока Со Хён мысленно соглашалась с этим фактом, мужчина опустил взгляд на сломанную сигарету на полу. Издав смешок, полный абсурда происходящего, он убрал зажигалку в задний карман брюк и произнес:

— Забей. Закругляйся там со своими мужиками и выходи.

Что за херню он несет? Со Хён скрестила руки на груди.

— Я, вообще-то, на работе и очень занята. Так что не лезь не в свое дело и иди занимайся своим.

Он вздёрнул бровь, всем своим видом спрашивая, что она забыла в таком месте. У Со Хён больше не было ни сил, ни желания распинаться перед ним.

— Я сейчас вообще-то работаю.

— И когда закончишь?

Чего он добивается? Внутри Со Хён начало закипать раздражение.

— Пока мы тут препираемся, ты тратишь моё драгоценное время. Сколько раз мне ещё повторить, чтобы до тебя дошло? Я извинилась, так что давай на этом закончим. Если напился, просто проваливай по-хорошему домой.

Молокосос. По одной только его безупречно гладкой коже можно было примерно прикинуть возраст. Наверняка даже в армии ещё не служил. Раз уж они оба выпили, его переход на «ты» ещё можно было стерпеть, но дальше спускать ему с рук она не собиралась.

— Ещё раз дёрнешь дверь — я тебе пальцы переломаю.

Со Хён уставилась на его руку таким взглядом, будто и впрямь собиралась их переломать, а затем вышла и закрыла за собой дверь. Глядя на захлопнувшуюся створку, мужчина тут же снова взялся за ручку. Ему ещё никогда не ломали пальцы, и он даже не представлял, каково это, поэтому на мгновение задумался, глядя на свои согнутые костяшки. Заметив валяющуюся на полу сигарету, переломанную пополам, он убрал руку.

— А она с характером.

Плавно размяв пальцы в воздухе, мужчина вернулся в соседний номер.

***

— Счёт уже оплачен.

— Что? Кем?

Из лобби донеслись звуки небольшой перепалки. Со Хён, чья голова раскалывалась от головокружения, тоже была на пределе. Увидев изрядно набравшегося и пошатывающегося начальника Кима, она похлопала руководителя по плечу.

— Руководитель, отправьте пока начальника Кима домой.

— А, да. Менеджер Кан, разберись тут со всем.

Сменив руководителя у стойки администрации, Со Хён зажмурилась от резкого света ламп.

— В смысле, счёт оплачен?

— Да. Всё уже закрыто.

Сколько же они сегодня нажрали? Это было элитное караоке, да ещё и в дорогом районе Чхондам-дон, так что сумма наверняка набежала чудовищная. Со Хён, на которой висела обязанность провести всё по корпоративным расходам, протянула карту.

— Тогда отмените ту операцию и проведите по этой.

— Мы не можем. Карты человека, который оплатил счёт, у нас нет.

— И кто же за нас заплатил?

— Эту информацию мы не разглашаем.

Ха. Ну и дела. Впервые вижу заведение, которое отказывается от денег. Впрочем, Со Хён было уже всё равно.

— Ясно. Просто вызовите мне такси. До Самсон-дона.

В компании она просто скажет, что по пьяни случайно расплатилась личной картой, и дело с концом. То ли алкоголь так ударил в голову, то ли она просто смертельно устала, но любые разбирательства казались невыносимо муторными. Хотелось только одного — поскорее добраться домой. Гонимая ревущим инстинктом возвращения в родные пенаты, Со Хён вышла на улицу.

— Он уехал?

— Ага. А ты как, менеджер Кан? Тебе вызвать?

— Нет, мне уже вызвали.

Если бы завтра не было выходного, они бы точно сдохли. Наверняка все с этой мыслью и надирались сегодня до беспамятства. Как только необходимость ублажать клиентов отпала, на их лицах проступила смертельная усталость.

— Ну, тогда до понедельника, менеджер Кан.

— Да. Доброго пути.

Выполнив свой долг, коллеги один за другим разъехались по домам. И только когда все до единого исчезли, Со Хён порылась в карманах пиджака. Несмотря на осень, воздух был душным, как летом. Пропитанное алкоголем тело обмякло, бросая в жар. Глядя на роскошные неоновые вывески, пылающие в ночи, Со Хён сжала пальцы в кулак.

— Ха... Я сейчас с ума сойду.

Сцена с целующимся мужчиной никак не шла из головы. Влажные, чавкающие звуки неторопливого поцелуя, интимный, вязкий воздух... От воспоминания о пронзительных глазах, буравящих её сквозь эту липкую атмосферу, где-то в груди сладко заныло.

Похоже, это и правда мой предел.

Признав своё состояние, Со Хён не стала отрицать, что её тело горит от желания. Вместо самобичевания она достала телефон и открыла самый верхний чат в списке. В этот момент из-за спины вынырнула тёмная тень.

— Я ждал, а ты куда-то намылилась?

Огромная рука безошибочно выхватила телефон прямо у неё из пальцев. Почувствовав, как по спине пробежал холодок, Со Хён резко обернулась. И застыла в изумлении.

Тот самый мужчина стоял перед ней, перекинув пиджак через руку.

— Ты до сих пор не ушёл?

Мужчина молча прищурился. То ли ему было жарко, то ли в номере он всё же довёл дело с той женщиной до конца, но несколько верхних пуговиц на его рубашке были расстёгнуты. Серые глаза, смотревшие на Со Хён сверху вниз, потемнели, наполнившись густыми тенями.

— Ты сказала, что тянет.

Он подался вперёд, и его вкрадчивый голос вмиг лишил Со Хён способности соображать. Не успела она отступить, как мужчина склонился к её лицу.

— Меня тоже.

Жар его сбивчивого дыхания осел на её коже.

— Твои слова меня завели.

Его фразы, дурманящие, словно яд, вспыхнули в груди Со Хён. Сглотнув вязкую слюну, мужчина продолжил:

— Я вёл себя тихо, так что с тебя причитается, разве нет?

Перед этим откровенным соблазном Со Хён оказалась совершенно беззащитна.

Разум, который она с таким трудом держала в узде, окончательно капитулировал, и она издала нервный, опустошённый смешок. Она понятия не имела, откуда он взялся. Не знала ни его имени, ни где он живёт. Да что там, она даже его возраста не знала. Очевидно, что эта связь станет не более чем игрой с огнём. Со Хён погасила улыбку на губах.

— Эй.

Нахмурившись, Со Хён окликнула его. Да какая, к чёрту, разница.

— Ты ведь чётко сказал, что она тебе не девушка.

Сейчас мне это чертовски нужно. Мужчина усмехнулся.

— Я таких не держу.

Эти слова прозвучали как индульгенция. Как разрешение творить с этим мужчиной всё, что угодно.

Она прекрасно понимала, что в любой другой ситуации ни за что не пошла бы на такое, но его лицо, заполнившее собой всё её зрение, полностью парализовало рассудок. Его глаза, в которых отражались неоновые огни, были воплощением самого порока.

Прибывшее как раз вовремя такси спровоцировало опасную игру. Со Хён обернулась и потянула на себя ручку дверцы.

— Поехали.

***

Место назначения быстро сменилось на ближайший отель. Откинувшись на спинку сиденья такси, мужчина пристально смотрел только на Со Хён. Его взгляд, скользящий по профилю её лица, действовал как приворотное зелье. Со Хён не сдавалась и смотрела в ответ — прямо на ту область, что скрывалась между его высокомерно раздвинутыми ногами.

Оформив номер, Со Хён открыла дверь. Не успела она войти, как мужчина впечатал её в стену. Глухой удар отозвался обжигающей дрожью в спине, которая сейчас лишь сильнее её завела. Он придвинулся так, словно собирался поцеловать, и когда она приоткрыла губы, вдруг спросил:

— У тебя тут... не испачкано?

— Что?

Взгляд мужчины, опущенный к её лицу, потемнел.

— На губе.

Ха. Со Хён фыркнула от нелепости происходящего. Видимо, его заинтересовала родинка, так удачно расположившаяся в уголке её губ.

— Это родинка.

— А я думал, прилипло что-то.

Мужчина продолжал разглядывать её, находясь на волосок от её губ. Тихий шепот с близкого расстояния осел прямо на её языке. Его взгляд был лучше любого афродизиака. Стоило ей повернуть голову, как мужчина властно схватил её за подбородок.

— Стой смирно.

Мертвая хватка, подавившая её сопротивление, прервала все движения. Еще до того, как сесть в такси, ей было безумно интересно, каково это — целоваться с ним по-настоящему. Не в силах больше терпеть, она протянула руку и сжала его волосы.

— ...Хватит пялиться, просто слижи. Что, исчезнет?

Мужчина усмехнулся и высунул кончик языка. От медленного, влажного касания к щеке у Со Хён перехватило дыхание. Боже. Как он так владеет языком. От неторопливых движений, скользящих по коже, она привстала на носочки. Мужчина проник за линию её приоткрытых губ и лизнул слизистую. Мягко скользнув по её дрогнувшему языку, он снова прильнул к левому уголку её губ, надавливая на родинку и сминая её язык своим. От того, как настойчиво он ласкал эту точку, у Со Хён запылала шея. Она потянулась рукой и одним махом расстегнула его ремень. Когда она потянула его на себя, мужчина податливо придвинулся и усмехнулся:

— Ого. А ты горячая.

— ...

— Стоило того, чтобы подождать и подобрать тебя.

Когда Со Хён вжалась в него, его дыхание стало тяжелым. В его глазах, смотрящих на нее сверху вниз, сгустилась тьма, скрывая все эмоции. Ей было плевать. Со Хён быстрым движением спустила с него брюки. От трения внизу мышцы мужчины угрожающе напряглись. Как только он снова потянулся за поцелуем, Со Хён отклонилась назад.

— У тебя... линзы?

Мужчина посмотрел на нее прищуренным взглядом. Словно требуя ответа, он провел кончиками пальцев по бугорку, выпирающему сквозь ткань боксеров. Глубоко сглотнув, он выдохнул:

— Нет. Мои собственные.

Нет? Со Хён удивил этот неожиданный ответ. Но как у него могут быть такие глаза? Пользуясь тем, что она отстранилась, мужчина неторопливо расстегнул пуговицы на ее блузке.

— Со зрением проблем нет.

Увидев грудь, плотно заполнявшую чашечки бюстгальтера, мужчина вскинул бровь. Скорость, с которой он расстегивал пуговицы, немного увеличилась. Пока рука, стянувшая бюстгальтер, спускалась к юбке, Со Хён не сводила глаз с его лица.

Она перестала считать его глаза чем-то необычным именно из-за его поведения. Он был абсолютно спокоен, будто в этом не было ничего такого, и это спокойствие делало цвет его глаз еще более притягательным. Словно быть особенным для него — в порядке вещей. Его равнодушное поведение без тени хвастовства создавало ореол таинственности. Возможно, только благодаря этому всё происходящее казалось ей реальным.

Заметив её пристальный взгляд, мужчина, вздернув красивую переносицу, спросил прямо у её лица:

— Удивляет?

— А тебя нет?

Этот момент казался ей совершенно оторванным от реальности. Мужчина издал короткий смешок, похожий на выдох.

— Можешь потрогать, если хочешь.

— Как я могу потрогать глаза?

Мужчина стянул с неё юбку и белье одновременно. Трусики нелепо повисли между бедер.

— Я трогаю места и похуже.

Его огромная ладонь полностью накрыла её промежность. Как только он раздвинул указательный и безымянный пальцы, с влажным хлюпаньем обнажилось её самое сокровенное место.

Кончик среднего пальца плотно прижался к приоткрытому входу, и в голове Со Хён всё помутилось.

— Кажется, ты уже давно потекла.

Стоило ему провести пальцем вдоль складок, как прозрачная смазка без стыда потянулась за ним, словно паутина.

— Видимо, тебе было весело с теми ублюдками.

Она и не помнила, с каких пор её промежность стала такой влажной. Наверное, с того самого момента, как она увидела, как он целуется. Со Хён вжалась затылком в стену. Она скользнула пальцами под резинку боксеров, натянувшихся так, будто там пряталась змея. В ответ мужчина оскалился и прикусил её губу в уголке.

— Ах!..

Со Хён вскрикнула от ошеломляющего чувства. Из-за обостренной до предела чувствительности боль смешалась с возбуждением.

— Похоже, и правда родинка.

Из-за его наглой выходки Со Хён вскинула на него глаза. Он что, думал, я её ручкой нарисовала? Мужчина обвел её нижнюю губу языком, издавая влажные звуки.

— Если обидно — сделай то же самое. Кусай за глаз.

Лицо Со Хён окаменело от такого нелепого предложения, но вместо того, чтобы кусать его за глаз, она толкнулась языком ему в рот. Когда их языки сплелись, мужчина изменил угол наклона головы, стимулируя слюноотделение. Во рту тут же стало влажно. Одновременно с этим рука, проникшая между её ног, ускорилась. Ах... Со Хён вздрогнула и выдохнула украденный воздух.

— Потри.

Его глаза, встретившиеся с её взглядом, лихорадочно блестели. Со Хён, тяжело дыша, прошептала:

— Что... ха-а...

Мужчина придвинул ногу, фиксируя её влажную промежность. Его таз подался вперед и назад. Ткань боксеров, которые она так и не смогла снять, прилипла к её смазке. Его блестящие глаза словно источали вязкий сок.

— Так скользко, мне нравится.

От трения у Со Хён помутилось в голове, и она откинула голову назад. Указательный палец мужчины, выскользнувший из неё, блестел в свете ламп. Мужчина поднес палец к её губам.

— Ты такая мокрая.

Уши Со Хён мгновенно вспыхнули. Её язык своевольно задал вопрос:

— А на вкус... как?

Мужчина, слизнувший блестящую влагу с пальца, приблизился к ней с закрытыми глазами.

— Соси.

Словно соглашаясь, Со Хён привстала на носочки, обхватила его за шею и поцеловала. Она сосала его язык, жадно пробуя на вкус ту самую жидкость. От того ли, что она только что видела, что он трогал и облизывал, но на вкус его язык был невыносимо порочным.

Втянув носом воздух, мужчина обхватил её грудь снизу вверх. Грудь словно магнитом притянулась к его огромной ладони и смялась. Стоило ему надавить большим пальцем на сосок, как по груди пробежала острая, колющая дрожь. Ах... Проглотив стон, Со Хён просунула руку в боксеры, к которым присматривалась всё это время.

Медленно сомкнув пять пальцев, она провела вниз по стволу. Проследив линию, уходящую по диагонали, Со Хён оторвалась от его губ.

— Ну-ка, посмотрим.

От алкоголя её пробило на смех. Дотронувшись до конечной точки — головки — и потянув член вниз, она обнаружила его необычайные размеры. Ствол, который невозможно было обхватить одной рукой, заставил её сердце колотиться быстрее. Когда она скользнула вниз по туго натянутому углу, а затем провела вверх, напряженные вены вздулись, словно у чудовища.

Мужчина уперся обеими руками в стену, запирая Со Хён в ловушку.

— Бери как есть.

От этих слов низ живота сладко заныл. Не дожидаясь ответа, мужчина наклонился и прижался к ней тазом. Край головки, зажатой в её руке, тяжело терся о скользкую промежность.

Подожди. А презерватив?

Его горячее, словно ругательство, дыхание ударило в щеку Со Хён.

— Я не кончу внутрь.

— Извини, но под такие безответственные обещания я ноги не раздвигаю. Презерватив есть или нет?

Мужчина криво усмехнулся и опустил взгляд.

Вместо него Со Хён сама вытащила бумажник из валяющихся на полу брюк. Только один. И, как и ожидалось, размера XL, который в Корее так просто не купишь. Мужчине, видимо, стало жарко, и он расстегивал рубашку.

— Слава богу. А то я уж думала, что ничего не будет, если его нет.

— В смысле, не будет?

Моргнув, Со Хён помахала презервативом в воздухе. Мол, он всего один. Присев на край кровати, она закинула ногу на ногу и посмотрела на мужчину. Когда он подошел, хищно расстегнув пуговицы на рубашке, глаза Со Хён сузились при виде его грудных мышц.

У него еще и тело классное.

Ей уже начало казаться, что она видит иллюзии из-за алкоголя. Массивный пенис, стоящий колом, замер перед самым её лицом.

— Раз он всего один, то мы сможем сделать это только один раз, да?

Этот неожиданный ответ заставил мужчину замереть. Со Хён просунула руку в распахнутую рубашку и провела по кубикам пресса, спускаясь к подвздошным мышцам. Крепкий таз и торс в форме перевернутого треугольника были совершенны до ненормальности. Хотя сам хозяин этого тела, казалось, воспринимал его лишь как инструмент для того, чтобы разок покувыркаться в постели. Почувствовав прилив желания, Со Хён обвела губы языком и подняла взгляд.

— Ложись.

Откинув голову, мужчина усмехнулся и лег на кровать. Со Хён положила презерватив на тумбочку и забралась на него сверху.

— Я раздвину ноги, когда сама захочу. Наслажусь всем, чем хочу, а потом уже перейдем к делу. Иначе ты кончишь один раз — и всё закончится.

Упираясь руками в его гладкую грудь, она отодвинула таз назад.

— Ничего не делай. Я сама.

Как только она опустилась на тяжело пульсирующий пенис, взгляд мужчины странным образом изменился. Не сводя с него глаз, Со Хён снова отодвинула таз.

— Вот так... ха-а...

Пенис длинно скользнул по размягченному от обилия смазки входу. Со Хён слегка прикусила нижнюю губу.

Ого. Многих же женщин он, наверное, доводил до слез.

Она закрыла глаза, чувствуя его бесконечную длину. Каково это будет, когда он войдет внутрь?

— Ха-а... ха...

Погрузившись в эротические фантазии, она опустила таз еще ниже, и пенис с силой вдавился в её влажную щель.

— Ах... какой твердый...

Голова Со Хён, одурманенная алкоголем, безвольно опустилась. Когда она открыла глаза, то увидела, как на пенисе, блестящем от смазки, яростно вздулись вены. Со Хён кончиками пальцев провела по сухожилиям, тянущимся от пресса к лобку.

— ...Ты здесь... а-ах. Такой упругий... и горячий. Кажется, сейчас взорвешься.

Глаза мужчины, наблюдавшего за Со Хён, постепенно начали мутнеть. Не замечая этого, Со Хён разложила его как игрушку и полностью отдалась возбуждению.

— Ах... а... когда ты трогаешь меня рукой... это заводит еще сильнее...

В животе защекотало, и жар распространился до самых глубин. Когда клитор соприкоснулся с головкой, от скользкого трения по её бедрам пробежала мелкая дрожь. Вздрогнув, Со Хён, повинуясь инстинкту, начала двигать тазом.

— Ах... а... ах!

С влажными, хлюпающими звуками нежная плоть терлась о толстый член. Было так горячо, что казалось, она сейчас растает. Внезапно её раскачивающиеся бедра остановила грубая хватка.

— ...

— Хватит играть.

Мужчина приподнялся, и от этого его пенис отклонился в сторону, не туда, куда она ожидала.

— А-а!

Когда он резко ткнулся во вход, спина Со Хён выгнулась дугой. Тупая головка не смогла проникнуть в узкое отверстие и скользнула дальше, к ложбинке между ягодицами. Эта траектория вызвала такую чудовищную волну возбуждения, что её бедра затряслись. Воспользовавшись тем, что все её чувства сосредоточились внизу, мужчина открыл рот и прикусил напрягшийся сосок.

— Ха-ах, а-а!

От пронзительного удовольствия, заставившего голову побелеть, по всей груди разлилось напряжение. Когда Со Хён откинула голову и вцепилась ему в плечи, он крепко зажал сосок зубами и начал дразнить его влажным языком, плескаясь, как в воде. Ах. Ах. Её стоны обрывались стаккато. С хлюпающим звуком её грудь втянулась в его рот.

Словно желая распалить её еще сильнее, мужчина сжал вторую грудь. Нежная плоть, казалось, сейчас лопнет, как шарик, так грубо она выпирала сквозь его пальцы. Мужчина поднял на нее глаза и слизнул капли пота, скопившиеся в ложбинке между грудей.

— Всё ещё хочешь со мной поиграть?

— ...

Проведя языком от подбородка к губам, мужчина ударил тазом. Голова Со Хён откинулась назад. Начались ритмичные движения, от входа и до ягодиц.

Бедра Со Хён, стоявшей на коленях, сводило судорогой. То, как она терлась до этого, ни шло ни в какое сравнение. Из-за неистовой силы, которая, казалось, только сейчас прорвалась наружу, таз Со Хён выгнулся к потолку, словно пытаясь сбежать.

— Поиграем?

Опасный голос скользнул по ключице Со Хён. Мужчина с силой надавил на её выгнутую спину, заставляя опуститься.

— Сюда.

Твердая плоть ткнулась в раздвинутую щель.

— Толкаться и двигаться буду я, а ты просто опусти таз.

Дрожащая от возбуждения плоть Со Хён обхватила тугую головку, готовая принять её.

Ха-а... еще нет, презерватив...

Разум рассыпался на части. Со Хён хотела чувствовать это дольше. Наслаждаться медленно, гнаться за удовольствием всю ночь, утопая в оргазмах.

Но, с другой стороны, ей хотелось поскорее покончить с этим, отдаться моменту и забыться.

В этот момент сквозь туман в голове пробился тихий звук разрываемой упаковки. Когда Со Хён с трудом приоткрыла глаза, она увидела мужчину, зажавшего край обертки в зубах. Пока она оцепенело смотрела на него, он, выровняв пенис, одним мощным толчком вошел в неё.

— А-а-х!

— Ха... блядь. Как узко.

Благодаря обилию смазки этот нереальный размер вошел в неё сразу и до самого конца. Чувство распирающего давления, словно все её внутренности сдвинулись вверх, на мгновение лишило Со Хён рассудка. Инстинктивно напрягшиеся от боли ягодицы Со Хён мужчина обхватил обеими руками и с силой раздвинул. Щель бесстыдно растянулась, обнажая раскрытый вход.

Ха-а, а-ах!

Выскальзывая и погружаясь вновь, он двигался медленно, чавкая и хлюпая. Со Хён чувствовала, как её стенки, скользкие и влажные, сжимаются вокруг пениса, теряя контроль от этого заполняющего всё внутри трения. Когда она напрягла бедра, мужчина сжал её ягодицы так, словно собирался их раздавить.

— Не притворяйся, что больно.

— Ах... ух... слишком... большой...

Ошарашенная происходящим, Со Хён бормотала первое, что приходило в голову.

— Ха... подожди. Постой.

Обхватив шею мужчины двумя руками, она пыталась вытерпеть ноющую боль от того, как он расширял её изнутри. Почувствовав на себе его спокойный, пронизывающий взгляд, она подняла голову. Их взгляды пересеклись. Острая линия его переносицы скользнула по её виску.

— Хочешь, чтобы я достал до самого конца?

Глаза Со Хён дрогнули.

— Попроси. Мне тоже хочется войти поглубже.

Его низкий, хриплый голос обжигал, пропитанный откровенной похотью.

— Какая ты внутри... горячая и узкая. Я сейчас с ума сойду.

Со Хён, чьи нервы были натянуты до предела из-за пульсирующего в ней члена, нервно сглотнула. На тыльной стороне руки мужчины, наблюдавшего за её раскрасневшимся от жара лицом, вздулись вены.

— Просто прими меня. Всего один раз.

— Ах!

Хлюп. Со Хён показалось, что внутри неё раздался глухой звук удара. То, что он проник туда, куда еще никто никогда не доставал, отозвалось острой, пронзительной болью. Голову прошило так, словно её ударило током. Мужчина уложил Со Хён на кровать, навалился сверху, прижимаясь к ней животом, и прошептал ей на ухо:

— Ха-а. Такая мягкая...

— Ух... а-ах! О-ох!

— Как же ты сжимаешь каждый раз, когда стонешь...

Надавив на обратную сторону её коленей, поднятых в воздух, он начал методично вколачивать твердую головку глубоко внутрь. Со Хён окончательно потеряла связь с реальностью. Как будто её вскрыли впервые в жизни — внутри всё пульсировало, и с каждым толчком расцветало незнакомое доселе удовольствие. Это было странное чувство. Её тело, стремительно разгорающееся от наслаждения, теперь жило одними инстинктами, извиваясь под ним.

— Ах! У-ух... глубже... ха-а... не останавливайся... ах, ах!

— Ещё?

— Да... ещё, а-а... ах!

Мужчина наклонился и с силой ударил тазом.

— Насколько сильно?

— А-а-а!

Шлёп, шлёп! От грубых толчков её бедра и ягодицы сотрясались. Вязкая смазка теперь лилась как вода, разбрызгиваясь по простыням, словно капли дождя. Когда мужчина начал вколачиваться в неё с неистовой скоростью, внутри всё захлюпало с влажным чавканьем.

— А-ах! Ах, не остана... вливайся! А-а-а!

Когда он нашел большим пальцем её клитор, Со Хён вскрикнула.

— А-а! Не надо! Слишком... сильно! Ах... хватит!

— Он же совсем набух.

— А-ах... мне там... слишком чувствительно...

Мужчина, продолжая ожесточенно вбиваться тазом, начал натирать её пальцем. А-а-ах! Поясница Со Хён, не перестающей кричать, оторвалась от простыни. Казалось, каждый позвонок отделяется от другого, и в эти зазоры вливается чистое наслаждение.

Она попыталась вслепую нащупать его руку, чтобы остановить, но мужчина только ускорил темп, безжалостно её трахая.

— А-а-ах...

Содрогающееся горло Со Хён выгнулось дугой. Из её широко распахнутых губ больше не вырывалось ни звука. Пока она задыхалась, не в силах даже выдохнуть, мужчина вбил пенис в неё последний раз. Ах! А... Издав отрывистый стон, Со Хён содрогнулась всем телом, чувствуя, как оргазм взрывается в голове, словно яд.

— Ха... блядь.

Тихо выругавшись, мужчина вытащил член из её содрогающегося, пульсирующего лона. Плюх. Поясница Со Хён безвольно рухнула на кровать. Даже будучи совершенно обессиленной, она продолжала мелко подрагивать.

Ха-а... ха-а... Тяжелое дыхание двоих заполнило комнату. Приоткрыв веки, Со Хён постепенно начала приходить в себя. Когда размытый потолок обрел четкость, она выдохнула влажный от пота воздух.

Ну всё, конец.

Тело обмякло так, что она не могла пошевелить ни пальцем. Она впервые так быстро достигла оргазма. Сделав глубокий вдох, Со Хён опустила взгляд на мужчину.

— ...

На мгновение потеряв дар речи, Со Хён нахмурилась. Пенис мужчины всё еще стоял колом, сохраняя свои чудовищные размеры.

— Ты еще... не кончил?

Тяжелые, затуманенные веки мужчины лениво приподнялись. В его монохромных глазах, потемневших от возбуждения, читалась усмешка.

— Если кончу, мы ведь не сможем продолжить.

От этих слов у неё перехватило дыхание.

— Я хотел по-быстрому кончить и закончить на этом... — Мужчина скользнул рукой между её ног и провел по бедру. — Но передумал.

От его легкого укуса Со Хён издала нервный смешок. Сдержал оргазм? Она приподнялась на локтях и посмотрела на него сверху вниз.

— А ты... выносливый.

Эта ситуация — когда он поглаживал её бедра, перепачканные смазкой, — казалась забавной и в то же время снова заводила. Опустошенный разум снова заполнялся жаром. Со Хён мягко зарылась пальцами в его волосы.

— В этот раз я беру всё на себя. Заставлю тебя кончить.

— Да неужели?

Услышав этот наглый ответ, Со Хён крепко сжала волосы, струящиеся сквозь её пальцы, и прошептала:

— Но сначала... сделай так, чтобы я снова потекла.

Глаза мужчины хищно блеснули.

Хлюп. Между её ног раздался непристойный влажный звук.

***

Открыв глаза в темноте, Со Хён пошарила рукой по тумбочке. Нащупав панель управления, она нажала кнопку, и плотные светонепроницаемые шторы изящно разъехались, словно подол платья. Зажмурившись от ослепительного солнечного света, ударившего в глаза, она первым делом увидела лицо лежащего рядом мужчины.

— Ах, точно. Я же вчера переспала с этим пацаном.

Потирая лоб, Со Хён почувствовала, как остатки хмеля выветриваются из головы.

Даже если она нажралась до беспамятства, это лицо невозможно было забыть. Острые линии челюсти и изящно вылепленные черты лица купались в лучах утреннего солнца, играющего на его коже.

Лицо спящего мужчины, в отличие от вчерашнего вечера, казалось совершенно мальчишеским. Куда делась та пугающая властность, с которой он прижимал её к стене? Длинные, опущенные ресницы делали его вид безмятежным. Однако пенис, покоящийся между ног этого раскинувшегося на постели животного, всё так же внушал трепет своими размерами.

Натянув одеяло до талии, Со Хён помассировала затекшую шею. Чтобы окончательно проснуться, она встала с кровати и направилась в ванную.

Она впервые переспала с мужчиной, с которым её абсолютно ничего не связывало. По идее, ей должно было быть неловко и дискомфортно, но Со Хён лишь с удивлением отметила, насколько отдохнувшей себя чувствует. Еще вчера голова буквально раскалывалась, а сейчас в ней царила кристальная ясность. Наверное, потому, что от передозировки удовольствием мозг несколько раз отключался.

Даже когда она вышла из душа, мужчина всё еще спал.

С прояснившимся рассудком Со Хён шаг за шагом восстановила в памяти события прошлой ночи. Одежда, ведущая дорожкой к кровати, явно принадлежала к брендам, которые вряд ли по карману парню лет двадцати с небольшим. Она вспомнила, как нетерпеливо расстегивала его рубашку. Или, скорее, срывала. Теперь-то она заметила, что одна из пуговиц на этой дизайнерской рубашке, к сожалению, была оторвана. Взгляд Со Хён скользнул по черным боксерам и остановился на лице мужчины.

...Попался какой-то малолетка-пижон.

Хотя лучше бы она вчера сдержалась. Как и положено юнцу, не ведающему страха, он бросился на нее не раздумывая, и она попалась в его сети. Но то, что его соблазнение было чертовски сексуальным — это факт. Как и то, что техника у него на высоте. Речь у него была грубой, кто знает, в какой среде он вырос, но его губы сводили с ума. А кончик языка, проникающий внутрь, был еще откровеннее. Со Хён, потирая ноющую поясницу, оделась.

От её возни можно было бы и проснуться, но мужчина продолжал спать. Подойдя к прикроватной тумбочке, Со Хён начала искать ручку. Убирая назад влажные волосы, она принялась писать.

Будить его не хотелось. Она решила просто оставить записку. Раз уж ночь была такой приятной, нужно проявить немного вежливости.

Отложив ручку, Со Хён достала из бумажника две купюры по пятьдесят тысяч вон. Она положила их на тумбочку, а рядом — пуговицу от рубашки, которую подняла с пола. Этого с лихвой хватит не только на ремонт, но и на химчистку.

[Прошлой ночью было весело.]

Умолчав о том, что благодаря ему она отлично сняла накопившийся стресс, Со Хён вышла из номера отеля.

***

Мужчина проснулся лишь спустя три часа.

Раздражающий звонок ворвался в его мирный сон. Тело, зарытое в одеяла, лениво завозилось на кровати. Протянув руку к источнику звука, мужчина, не открывая глаз, выровнял дыхание и снял трубку. На том конце провода раздался женский голос:

— Доброе утро. Звоню напомнить о времени выезда...

— Ах...

Стоило ему открыть рот, как голова раскололась от тяжелой боли. Вежливый голос администратора повторил еще пару фраз. Проигнорировав их, мужчина положил трубку рядом с аппаратом и глубоко выдохнул. Густой запах перегара растворился в воздухе. Его гладкий лоб слегка нахмурился.

Всё из-за привычки не засыпать без алкоголя. Вчера он тоже набрался так, чтобы мозг отключился.

Приподнявшись, мужчина вяло откинул голову и приоткрыл глаза. Солнечные лучи, режущие по глазам, усилили раздражение. Скривившись, он подошел к холодильнику, чтобы утолить жажду. И тут внезапно понял, что находится в незнакомом месте. Чересчур маленькая комната и аскетичная обстановка бизнес-отеля бросились в глаза. Тесная помещение никак не вязалась с его габаритами.

Я бы ни за что не снял такую дыру. Значит, вчера эта женщина расплатилась...

Выпив залпом бутылку воды, мужчина облизнул влажные губы.

— Куда она делась?

Хриплый голос эхом отразился от стен узкой комнаты. Он осмотрел всё, словно ищейка, но никаких следов женщины не нашел. Глядя на вмятину на простыне рядом со своим местом, мужчина сел на край кровати.

На тумбочке лежали две желтоватые купюры. Он взял в руки бумажку с текстом, очевидно, написанным её рукой. Закинув ногу на ногу, мужчина закинул в рот оставленную ею пуговицу и перекатывал её, как леденец. Пуговица стучала по зубам, встречаясь с языком.

Несмотря на количество выпитого, он помнил всё в мельчайших деталях. Эти непристойные сцены словно вырезали в его мозгу острым ножом.

Внутренняя сторона её гладких бедер была такой тонкой и нежной, что следы на ней оставались мгновенно. Каждый раз, когда он оставлял на ней эти порочные отметины, дрожь её кожи направляла его всё глубже во влажное лоно. Её запах, парализующий обоняние и рецепторы, всё еще витал в его памяти, как шлейф духов. Её низкий, хрипловатый голос, когда она задыхалась от возбуждения, превращался в обольстительные стоны. Родинка в уголке губ, испачканная белой спермой...

Склонив голову, мужчина не отрываясь смотрел на записку. А затем на деньги, лежащие позади неё.

«Было весело». И правда. Ему вчера тоже было весело. Он уже и не помнил, когда в последний раз отдавался инстинктам и трахался с кем-то, как обезумевшее животное. Кажется, вообще впервые. Обычно либо он отключался от алкоголя, либо женщины сами на него вешались.

Впервые он сам пошел на поводу у своей похоти, и результат превзошел все ожидания. Выспавшийся мозг начал ясно рисовать силуэт её обнаженного тела. Воспоминания были настолько яркими, что его мгновенно бросило в жар, возвращая в ту самую ночь. Он до сих пор живо помнил, как её лоно сжималось вокруг него.

Проигнорировав нарастающую тяжесть в паху, мужчина буквально пожирал глазами текст записки. «Было весело».

— Сто тысяч вон.

Сжав челюсти, он с хрустом раздавил пуговицу во рту.

Сверля взглядом две купюры, оставленные ею, мужчина встал. Подняв валяющийся где-то на полу телефон, он нашел нужный контакт и нажал кнопку вызова. Пошли гудки. В ожидании ответа он перекатывал обломки пуговицы на языке, словно лаская её тело. Его пальцы, всё еще помнящие влагу её бедер, нетерпеливо барабанили по ноге, отмеряя секунды ожидания. Наконец на том конце сняли трубку.

— Столик, за который я вчера заплатил.

Мужчина, вертя в руках исцарапанную пуговицу, произнес:

— Как зовут ту женщину, которая развлекалась там в компании мужиков?

***

Лаунж-бар премиального отеля в Сеуле, над каждой деталью которого кропотливо трудился всемирно известный дизайнер интерьеров, славился своей роскошной атмосферой. Но даже здесь закрытые комнаты, доступные лишь VIP-клиентам, были особой зоной, где ощущался абсолютный эксклюзив. В основном они использовались крупными шишками для деловых встреч, поэтому главными завсегдатаями здесь были люди, превыше всего ценящие приватность. Однако сегодня одну из этих комнат оккупировали совсем молодые парни.

— Что, баба его трахнула и выбросила?

— Похоже на то.

Лицо Мин Джуна, только что вошедшего в комнату, вытянулось.

— Кажется, вы перепутали роли. Не он, а какая-то баба с ним так поступила?

Нахмурившись, словно отказываясь в это верить, Мин Джун начал искать глазами хозяина вечеринки.

— Да. Он с самого начала только и делает, что пялится в телефон, пытаясь её найти. Говорят, она ушла, даже номера не оставив.

Но виновник обсуждения как раз ненадолго отлучился. Воспользовавшись его отсутствием, парни решили обрисовать Мин Джуну всю серьёзность ситуации. Ситуация казалась настолько абсурдной, что Мин Джун издал недоверчивый смешок.

— Если это пранк, придумывайте что-то более реалистичное. Зачем ей оставлять номер? Он ведь не из тех, кто сам обменивается контактами с женщинами.

— Так потому и пиздец! Он её даже не просил, а она просто взяла и свалила первой. Разве не охуеть?

Посмотрев в глаза парням, Мин Джун с серьезным видом снял пиджак.

— И то верно. Зная его характер...

Поняв, что дело пахнет керосином, Мин Джун присоединился к обсуждению.

— А еще, говорят, она оставила ему деньги.

— Деньги? Совсем ебанулась.

Откинувшись на спинку дивана, Мин Джун поцокал языком, подумав, что эта неизвестная нарвалась по-крупному. То, что у всех них проснулось такое жгучее любопытство, объяснялось просто: подобного с ними никогда не случалось, и они такого в жизни не видели. Из чистого интереса Мин Джун потер пересохшие губы.

— Ого. И много оставила? Сколько?

— Сто тысяч вон.

Ха. Усмешка, сорвавшаяся с его губ, сменилась нервным смешком. Чтобы заплатить этому парню за секс и так нагло «выбросить» его, нужно иметь за спиной очень солидный статус. И при этом она оставила всего сто тысяч вон. По слухам, это были две купюры по пятьдесят тысяч. Мин Джун вкрадчиво заметил:

— Сто тысяч вон... Это же баксов сто, так?

— Сразу видно, что ты оторван от реальности. Ты курс вообще видел? Девяносто баксов, придурок.

Она точно труп.

У него далеко не тот характер, чтобы спускать такое с рук. Если уж решила оставить деньги, нужно было оставлять пачки купюр. Сто тысяч вон... Никто никогда не осмеливался оценивать «стоимость» его ночи, но можно с уверенностью сказать, что она точно не стоит таких жалких копеек.

— Ты только представь: он просыпается, а рядом лежат ссаные девяносто баксов. Зная его, думаешь, он это стерпит?

Теперь стало понятно, почему в комнате, даже в отсутствие главного героя, повисло такое гнетущее, леденящее душу напряжение. И почему у всех были такие кислые лица. На первый взгляд казалось, что они переживают за судьбу этой неизвестной смертницы, но на самом деле каждый просто молился, чтобы брызги крови не долетели до него.

Он ненавидел, когда кто-то посторонний смел оценивать его значимость. Когда то, о чем никто даже помыслить не мог, стало реальностью, было совершенно очевидно, что он сделает. В этот момент тяжелая дверь, отрезающая их от внешнего мира, открылась.

В комнате мгновенно повисла тишина, словно на всех вылили ушат ледяной воды. Увидев красивое женское лицо, появившееся из-за закрытой двери, парни расслабленно выдохнули.

— Ты-то что тут забыла?

Они обрадовались, что это был не он, но тут же отнеслись к ней как к незваной гостье. Девушке было плевать, и она первым делом окинула взглядом комнату. И без слов было понятно, кого она ищет. Словно собака с острым нюхом, она пошла на шлейф терпкого цитрусового парфюма и уставилась на пустующий диван в самом центре.

— Пришла потусить с друзьями, увидела Мин Джуна-оппу и тайком пошла за ним. А где он?

— В туалете.

А, в туалете. Звонко цокая высокими каблуками, Ю Ран уверенно уселась на его место. В ответ на осуждающие взгляды — мол, по какому праву она туда села — девушка невозмутимо потянулась за своим бокалом.

— Хватит на меня так пялиться, я не с улицы зашла. Если на то пошло, мы с ним вообще-то со вчерашнего дня вместе.

— Вчера виделись?

— Ага. Пили до самого утра, правда, потом он вдруг велел мне уйти.

Хотя она и ворчала, не привыкшая к его капризам, с её глянцевых губ не сходила самодовольная улыбка. Кто знает, сколько раз она уже прокручивала в голове сцену их поцелуя. Как его упругие мышцы угрожающе напрягались, когда он накрывал её губы, как глубоко проникал языком, а затем медленно, лениво отстранялся. Ягодицы, сидевшие на его каменных бедрах, до сих пор покалывало от сладостного послевкусия.

— Шла бы ты отсюда.

Мин Джун совершенно искренне переживал за неё.

— Почему? Давайте выпьем вместе. Спорим, он обрадуется, когда меня увидит? О, Чан У тоже здесь, привет.

— Здравствуйте, сонбэ.

Чан У, которому появление девушки было явно не по душе, вежливо поздоровался.

— Ты в последнее время так популярен. Вообще не поймать.

— Разве я могу быть занятее вас, сонбэ?

Очаровательно улыбающаяся девушка была актрисой, известной не только в Корее, но и за рубежом. Недавно она закончила съемки в дораме, ушла в отпуск и совершенно случайно встретила парня, который был с Мин Джуном. С тех пор она не давала Мин Джуну прохода, умоляя их познакомить, и тот как-то вскользь упомянул её.

«Её зовут Чан Ю Ран. Актриса. Не хочешь встретиться?» Тогда парень лишь равнодушно прищурился. Мин Джун нашел её фото в телефоне и показал ему. Взглянув на снимок сузившимися глазами, тот слегка кивнул. Если память ему не изменяет, их первая встреча состоялась как раз вчера.

— О, идет!

Ю Ран радостно заулыбалась и помахала рукой.

Толкнув носком туфли роскошную дверь из массива дерева, мужчина вошел в комнату, даже не подняв головы от телефона. Свет, исходящий от экрана, холодно озарял его лицо. Нахмурив брови, он плавной походкой подошел к своему месту и опустился на диван.

— Мин Джун, ты пришел.

— Ага. Пей давай.

Ответ прозвучал сухо. Губы Ю Ран, опустившей так и не дождавшуюся ответа руку, обиженно скривились.

— Вообще-то, я тоже здесь!

— Тогда тоже пей.

Кто именно находится в комнате, он определял исключительно на слух, даже не утруждая себя тем, чтобы поднять взгляд. Именно на таком уровне находились его отношения с людьми. Он был из тех, по чьему первому зову люди бросали всё и прибегали, но сам он всегда оставался лишь сторонним наблюдателем. Накрывал поляну, собирал всех, а атмосферу отдавал на откуп остальным. Можно было бы подумать, что им просто пользуются как кошельком, но перед ним возраст и статус теряли всякий смысл. Именно он был тем связующим звеном, вокруг которого сегодня собрались все эти известные личности.

— Чон Джи Хан, что ты там так высматриваешь?

Услышав вопрос, мужчина, вальяжно развалившийся в самом центре, закинул ногу на ногу и  ритмично покачивал носком туфли. Мин Джун нервно усмехнулся, глядя на телефон в его руке.

То, что Чон Джи Хан на чем-то так сосредотачивался, было огромной редкостью. Если этот парень, который обычно и бровью не вел, что бы ни происходило, начинал так одержимо сверлить кого-то взглядом, это означало лишь одно: он заполучит это в свои руки и уничтожит. Убедившись, что слухи о его бешенстве — чистая правда, Мин Джун задумчиво потер губы.

— Слышал от Сон У-хёна в общих чертах. Ищешь какую-то девчонку? Рассказывай в деталях, я помогу.

При этих словах взгляд Ю Ран хищно заострился.

— Какую девчонку? Кто она?

Она скривилась так, будто впервые об этом слышит. Ещё бы — вчера они целовались, а сегодня всплывает какая-то баба. Естественно, у неё глаза кровью налились.

— Кто это? Знаменитость?

— Если бы знал, не сидел бы сейчас тут.

Его внезапно прозвучавший голос леденил кровь. Ю Ран широко распахнула глаза и уставилась на Джи Хана.

— Если бы её лицо было растиражировано повсюду, как твое, стал бы я тратить на это время?

Серые глаза, впитавшие свет от экрана смартфона, угрожающе блеснули.

Сжавшись от одного только тона его голоса, Ю Ран не посмела задавать лишних вопросов. Лишь нервно забегала глазами. Сидевший рядом Мин Джун не особо горел желанием знать, о чем она там думает. Ему хотелось поскорее избавить Джи Хана от этого паршивого настроения. Наверное, для этого его и позвали. Решив, что нужно просто хорошо сыграть свою роль, Мин Джун спросил:

— И где вы встретились?

— Где. В караоке в Чхондам-доне.

Сказав это, Джи Хан небрежно расстегнул верхние пуговицы рубашки. На его обнажившейся шее отчетливо вздулись вены. Мин Джун, мысленно пересчитав пустые бутылки из-под виски, тяжело вздохнул.

Уровень его раздражения явно пробил потолок. Мин Джун примерно этого и ожидал, но успокаивать пьяного Чон Джи Хана было той еще задачкой. В этот момент Ю Ран ахнула и выпалила:

— Неужели та самая?

Вспомнив женщину, которая вчера ввалилась к ним во время поцелуя, Ю Ран удивленно продолжила:

— Не думала, что ты будешь переживать из-за каких-то сплетен... Ищешь её, чтобы заткнуть рот?

Палец Джи Хана, лениво листающего экран, замер.

— Она смотрела не на тебя.

Он поднял на неё свой пронзительный взгляд.

— Она смотрела на меня.

Под этим взглядом Ю Ран почувствовала себя так, словно её раздели догола. Но от осознания того, что даже будучи полностью обнаженной, она не вызывает у этого мужчины ни капли интереса, у неё внутри всё похолодело. Увидев её побелевшее лицо, Джи Хан откинул голову на спинку дивана и усмехнулся.

— Раз уж твое личико против меня бессильно, могла бы уже и отвалить.

Ю Ран скрючила пальцы от унижения. С такой силой вцепившись в ремешок сумочки, что тот едва не порвался, она вскочила и выбежала вон. Никто даже не попытался её остановить. Напротив, атмосфера разрядилась, и все расслабленно откинулись на диванах. И каждый мысленно подумал, что он — чертов садист. Речь шла не о Чан Ю Ран, а о Чон Джи Хане.

Возможно, сдавшись под его испепеляющим взглядом, на телефон пришло какое-то сообщение. Джи Хан медленно разомкнул губы.

— «Хёнджин Планинг» — это где?

— А, известная контора. Самое крупное рекламное агентство в Корее.

— Знаешь ведь эти рекламные ролики, пиар-кампании корпораций? Они берут их на аутсорс и снимают.

На вопрос Джи Хана все принялись выплевывать информацию, словно автоматы, в которые бросили монетку. Джи Хан резким движением бросил телефон на стол.

— Она там менеджер.

— Уже раскопал?

Ну да, если он задастся целью, разве есть что-то, чего он не сможет узнать? Парни, обрадованные тем, что проблема так легко решилась, заулыбались.

— Я вчера оплатил счет за их столик.

Все на секунду зависли. Обычно Джи Хан швырялся деньгами ради своих людей, и то, что он потратился на женщину, которую видел впервые в жизни, было чем-то из ряда вон.

— Менеджер... это вообще какой уровень?

Они думали, что он взбесился из-за того, что она оставила ему деньги и отнеслась как к дешевой игрушке на одну ночь, но проблема оказалась куда глубже. Никто из них не был готов к такому поведению Джи Хана, они видели это впервые. Пока их растерянные взгляды блуждали по комнате, слово взял Сон У, самый старший из присутствующих.

— Не низкий, но и не топ-менеджмент. Зависит от того, в каком она отделе. Если в ключевом — то должность вполне солидная. Лет ей, наверное, около тридцати, плюс-минус.

— Как не вовремя.

— Что, её возраст?

— Нет. То, что сегодня суббота.

Сон У, тихо ахнувший, захлопнул рот. Джи Хан поднес бокал к губам и холодно сдвинул брови.

— На работу-то она выйдет только в понедельник.

Все присутствующие мысленно почтили память этой женщины минутой молчания.

***

То, что в выходные не нужно ходить в офис, вовсе не означало, что рутина Со Хён была свободна от работы.

Систематизируя информацию, полученную на встрече с начальником Кимом, Со Хён закапала в глаза увлажняющие капли — от света монитора всё пересохло.

В отличие от большинства проектов, которые выигрывались через жесткие конкурентные питчи, между «Джесан Групп» и «Хёнджин Планинг» существовали негласные договорённости. То, что на пьянке рот начальника Кима, изливающего свои амбиции, ни на секунду не закрывался, означало лишь одно: на эту рекламу возлагаются огромные надежды. Пальцы Со Хён, на плечи которой легла задача крепко схватить за вожжи этот словесный поток и довести проект до победного конца, налились тяжестью.

— А-а. Кажется, алкоголь всё еще дает о себе знать.

Закинув в рот витамины и запив их кофе, Со Хён снова легко запорхала пальцами по клавиатуре ноутбука.

Причина, по которой она, ненавидя всю эту корпоративную структуру, всё же оставалась в ней, заключалась в любви к своей профессии. Когда проект, прошедший через её руки, воплощался в видеоролик, Со Хён чувствовала себя так, словно выпускает в мир собственное дитя. То чувство триумфа, когда ей удавалось сгладить конфликты между клиентом и производственной командой, а готовый продукт начинал приносить продажи, было тем самым элементом, который делал её жизнь полноценной.

Хотя, независимо от всего этого, тащиться на работу в утро понедельника всё равно было паршиво.

***

Вырвавшись из адской давки в метро, Со Хён, едва приблизившись к офису, тут же натянула на лицо расслабленную улыбку. Примерная сотрудница, соблюдающая правило компании «один день в неделю на работу без машины». Сегодня, в знак своей готовности в очередной раз положить душу и тело на алтарь корпорации, она сжимала в руке стакан со своим главным стимулятором — кофе.

Бросив взгляд на переливающуюся в утренних лучах солнца табличку «Хёнджин Планинг», Со Хён, преисполненная гордости, уверенным шагом направилась ко входу. Столкнувшись с коллегами, пришедшими в то же время, она приветливо улыбнулась.

— Всем привет. Доброе утро.

— Здравствуйте, менеджер Кан! Слышали, вы в пятницу знатно гульнули. Менеджер, как у вас получается сохранять такую идеальную кожу? Поделитесь секретом!

— Конечно, есть. Наполовину — гены, наполовину — деньги, вбуханные в дерматолога. Ён Джу, не тратьте время на обычные салоны, идите сразу к врачу. Это того стоит.

Против медицины не попрёшь.

Как раз в тот момент, когда Со Хён собиралась переступить порог офисного лобби, за её спиной раздался оглушительный рёв мотора. Она рефлекторно обернулась.

— Боже, вы только посмотрите...

Услышав слова коллеги, Со Хён перевела взгляд на спорткар и прищурилась.

Солнечные лучи гладко скользили по безупречным изгибам кузова. Со Хён не могла не отметить, насколько это впечатляюще: всего одна машина смогла приковать к себе всеобщее внимание в самый час пик. И неудивительно. Фантастическое сочетание черного и красного в этом Chiron заявляло о себе так ярко, что, когда дверь наконец открылась, взгляды толпы стали еще более жадными.

— ...Прямо как в рекламе.

С губ Со Хён сорвался тихий вздох восхищения.

Солнцезащитные очки, покоящиеся на высокой переносице, скрывали половину его лица, но в том, что он обладает потрясающей внешностью, сомневаться не приходилось.

Иначе он не смог бы с такой легкостью приковывать к себе все взгляды на своем пути. Люди всегда ведутся на провокационные, яркие картинки.

Круглый вырез свитера, облегающего широкие плечи, при каждом движении заставлял фантазировать о скрывающихся под ним мышцах. Волосы, растрепанные ветром, добавляли сцене чувственности. Крепкое, но при этом расслабленное тело идеально гармонировало с массивным кузовом автомобиля. Стоит этому парню взять в руки пульт и просто нажать кнопку — это был бы идеальный рекламный кадр.

Мужчина на мгновение остановился. На этом закончилась и рекламная симуляция в голове Со Хён. Оставив нереализуемые фантазии позади, она собиралась развернуться и войти в здание офиса, как вдруг...

Она почувствовала чей-то взгляд. Такой пристальный, что аж затылок зачесался. Нахмурившись, Со Хён начала искать его источник. Прямо перед ней стоял только один человек — тот самый парень, направляющийся к зданию. Он поднял руку и взялся за дужку солнцезащитных очков.

Черная пелена, скрывавшая его глаза, опустилась.

— Как только приехал, сразу встретились.

Глаза с пепельно-серебристым отливом смотрели прямо на неё. У Со Хён волосы на затылке встали дыбом.

— Ты тоже не спала, думая обо мне?

Если бы она не взяла себя в руки, точно выронила бы кофе.

Улыбнись. Иначе он от тебя не отстанет.

Серые глаза. Та самая ночь. Этот малолетка.

Прежде чем она успела додумать эту мысль, мужчина подошел и остановился прямо перед ней. Не сводя глаз с родинки у её губ, он сложил пополам дужку очков. Серые глаза, смотревшие на нее сверху вниз, казались влажными, словно впитали в себя солнечный свет.

— При свете дня тянет еще сильнее.

Его голос прозвучал так тягуче, словно он прикасался к ней. Это было то самое место, которое он без конца вылизывал и сосал языком. Судя по его жадному взгляду и бесстыдным словам, он был не прочь повторить это прямо сейчас. Его лицо, озаренное ярким солнцем, обладало подавляющей харизмой, притягивающей взгляды окружающих. И тут Со Хён вспомнила, что находится прямо перед своим офисом.

— Ты... совсем с катушек съехал?

От шока слова вырывались стаккато. Оглядевшись, она встретилась взглядом со своими коллегами. Внутри у Со Хён всё сжалось. И его слова, и сама ситуация могли быть истолкованы крайне двусмысленно. Проигнорировав вытянувшиеся лица коллег, Со Хён схватила мужчину за руку.

— Быстро. Быстро иди за мной.

— Куда?

Куда угодно. Ей хотелось улететь за пределы атмосферы. Мужчина, напротив, плелся за ней ленивым, вальяжным шагом. Всем своим видом он показывал, что раз уж нашел её, то торопиться ему больше некуда. Со Хён казалось, что внутри нее бушует пожар. В горле резко пересохло, а легкий тренч, в который она была одета, начал печь, как пуховик в жару.

Только оказавшись в укромном месте для курения, Со Хён пригладила растрепавшиеся волосы. Это сон. Точно сон. Она надеялась проснуться, но реальность оставалась неизменной.

— ...Блядь. Полный пиздец.

Лицо Со Хён мгновенно исказилось. Никто в компании не знал о её личной жизни. Да что там, даже родители, которые её родили и воспитали, ничего не знали. И вдруг он заявляет прямо ей в лицо, что его на нее «тянет». Хотелось бы списать его на сумасшедшего извращенца, но она так испугалась, что сама схватила его за руку и притащила сюда, и это стало фатальной ошибкой.

Ей всё еще казалось, что спину сверлят шокированные взгляды коллег, и она снова нервно пригладила волосы. У неё и так на носу повышение. А что, если бы он не остановился у входа, а вошел в лобби и назвал её по имени и фамилии? От одной этой мысли у неё потемнело в глазах, и она протянула руку.

— Эй.

Она схватила его за грудки и потянула на себя. Мужчина, слегка наклонившись, покорно позволил ей это сделать, видимо, находя ситуацию забавной. Пальцы Со Хён впились в плотную вязку его свитера.

— У тебя что, с самого утра гон? Ты хоть понимаешь, куда приперся, чтобы нести такую хуйню?

— А я думал, тебе понравится.

— С чего бы мне это понравилось? И вообще, откуда ты узнал, где я работаю?

— Потому что ты так мило себя повела. Хотел послушать твои впечатления от сервиса за сто тысяч вон.

— ...Что?

Когда серые глаза посмотрели на нее, кончики пальцев Со Хён заледенели.

— Те деньги, что ты оставила на тумбочке у кровати.

Мужчина криво усмехнулся.

— Ну, рассказывай. Ты меня купила?

Неожиданный удар, словно кувалдой, обрушился на её сознание. Он не скалил зубы, но его взгляд, словно у свирепого хищника, подавлял её. Разве можно купить такого мужчину за деньги? Пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение происхождению этих ста тысяч вон, Со Хён нахмурилась.

— Слушай. А ты случайно... не подумал, что это за химчистку?..

Оторванная пуговица, записка и две купюры по пятьдесят тысяч вон пронеслись в голове Со Хён. Отпустив его свитер, она затараторила:

— Там же сверху еще пуговица лежала. Не видел? Она оторвалась, поэтому я оставила её на видном месте, а деньги — чтобы ты отдал вещь в ремонт.

Мужчина посмотрел на свой свитер, на котором остались следы от её хватки, и произнес:

— Что за бред ты несешь? И почему мне хочется слушать это дальше?

— Потому что это правда. С чего бы мне просто так оставлять тебе деньги? Это не плата за секс, так что если ты так подумал — остынь прямо здесь и сейчас.

Со Хён заглянула ему в глаза, словно ища понимания.

— Ясно? Мы переспали, потому что оба этого хотели. Кувыркались до самого утра, так что тело врать не будет.

И тогда в прозрачных, холодных, как лед, серых глазах вспыхнул жар. Его взгляд, требующий чего-то большего, начал сужать её поле зрения.

Мне что, нужно еще как-то его утешить? Уж простите, но вилять хвостом и заискивать — не в её стиле. Надо было вообще ничего не оставлять. И дернул же её черт оставить эти чертовы деньги! Со Хён молчала, мысленно коря себя за свой поступок. Он заговорил первым.

— У тебя сейчас есть время?

— ...Зачем?

Когда мужчина разомкнул губы, Со Хён ощутила липкое напряжение, повисшее в воздухе.

— Хочу с тобой переспать.

Его прямолинейное заявление заставило её лицо окаменеть. Того парня, который, казалось, пришел разобраться из-за денег, больше не было. Взгляд, занявший его место, был до одури знаком — тот самый взгляд, которым он смотрел на нее в ту ночь, когда их тела сплелись. Соприкасаясь с ней переносицей, эти серые глаза проникали в самую её суть. Глядя в её влажные глаза, он настойчиво вбивался в её тело. Липкие, чавкающие звуки доносились снизу и сверху. Казалось, он пожирает её снизу, целует глазами и ласкает языком.

— Я все выходные с трудом сдерживался, так хотел тебя.

Его потемневшие глаза вновь проживали ту ночь. С момента их первой встречи его цель была ясна и очевидна.

— А ты что скажешь?

Вот в чем была его истинная цель. Со Хён, совершенно не ожидавшая, что парень, с которым она переспала на одну ночь, найдет её, скривила пересохшие губы и произнесла:

— Извини. Что же делать... Я больше не собираюсь с тобой спать.

— Почему?

В ответ на этот наивный вопрос разум Со Хён, в отличие от взбунтовавшегося тела, стал холодным как лед.

— Спать с одним и тем же мужчиной дважды — не в моих правилах.

Она и не думала, что придется прибегнуть ко лжи. Впрочем, он вряд ли поверил бы, скажи она, что с ней такое впервые.

Мужчина издал смешок, словно находя это забавным.

— Какая принципиальность.

— Просто я никогда не видела, чтобы повторный секс заканчивался чем-то хорошим.

— Со мной всё будет иначе.

— Нет. Именно потому, что мне кажется, что так и будет, я и не хочу.

Взгляд, направленный на Со Хён, стал еще глубже. Он прилипал к её коже с упорством маньяка.

— Кажется, у тебя тело живет отдельно от головы.

Его низкий голос, дурманящий как яд, мягко проникал в грудь Со Хён. Поскольку это говорил мужчина, с которым она кувыркалась в постели, ей нечего было возразить. Этот парень был сладким до одури, но в то же время невероятно опасным. То, с каким напором он заявился к ней, послужило для Со Хён отличным тревожным звоночком. Сблизиться с ним — значит потерять контроль и ввязаться в утомительные проблемы.

— А у тебя, похоже, тело полностью подчинило себе разум. Я ведь угадала?

Мужчина тихо рассмеялся.

— Угадала.

Его взгляд скользнул по ней так близко, словно они стояли вплотную, соприкасаясь телами.

— В ту ночь я брал тебя именно этим телом.

Сердце Со Хён сжалось, словно его раздавили. Серые глаза завладели её разумом, возвращая в ту ночь. Словно задыхаясь, она приоткрыла губы.

— В тот день я немного перебрала и потеряла контроль. Тем более, ты тоже казался заинтересованным. Да, нам было хорошо. Но это разовая акция. Единоразовая. Как можно тащить в повседневную жизнь то, что было сделано под влиянием импульса?

Словно очерчивая границы, Со Хён заговорила сухим, деловым тоном.

— Личную жизнь и работу нужно разделять. Ты, наверное, еще не знаешь этого, потому что не работал, но многие люди так живут. Для меня та ночь была просто легкой интрижкой. Я больше не хочу тратить на тебя ни время, ни эмоции.

— Я понял.

Его холодный голос прозвучал медленно и отчеканенно.

— Если не хочешь — не будем.

Раз понял, значит, всё? Она сказала всё, что хотела. Если промедлить здесь еще хоть минуту, она точно опоздает на работу. Когда Со Хён собралась уходить, мужчина достал из заднего кармана сигарету и зажал длинную сигарету губами.

— Но ты хоть знаешь, сколько мне лет?

От этих слов мозг Со Хён парализовало. Пока он доставал зажигалку Zippo, его взгляд не отрывался от неё. Длинные ресницы Со Хён мелко задрожали. Под прямыми лучами солнца его кожа казалась безупречно гладкой, как фарфор. Высокая переносица, отбрасывающая четкую тень, казалась выточенной из стекла.

— ...И сколько же... тебе лет?

Как только она тихо спросила, мужчина чиркнул зажигалкой.

Щелк. Резкий звук закрывающейся крышки раздался от движения его запястья.

— А сколько должно быть, — мужчина глубоко затянулся и выдохнул дым, — чтобы твоя жизнь стала еще более невыносимой?

Окурок, словно её собственная жизнь, брошенная в эту пучину, безвольно упал на землю. Лицо Со Хён мгновенно побледнело.

Мужчина глубоко затянулся и выдохнул дым. Посмотрев на свет, пробивающийся сквозь плотную застройку высоких зданий, он негромко спросил:

— Во сколько у тебя обед?

Со Хён не могла пошевелить ни пальцем.

Несовершеннолетний? Нет. Как бы несовершеннолетний ездил на такой машине? Как бы он курил? Как бы он пил в том баре?

Пока она пребывала в ступоре, в карман её тренча скользнула чужая рука. Мужчина достал её телефон и начал что-то быстро печатать. Когда тяжесть в кармане снова вернулась, Со Хён подняла голову.

— Я буду поблизости, так что звони.

Все её сомнения развеялись, стоило ей взглянуть на его лицо.

— Или можем пойти вместе прямо сейчас.

Он чуть прищурился.

— Можно ведь разок и прогулять работу.

Этот парень был ненормальным.

Не в силах заставить свой оцепеневший мозг работать, Со Хён развернулась и пошла прочь. Ведомая инстинктом самосохранения, она поспешила к зданию, чтобы не опоздать на работу.

***

Со Хён никогда не стыдилась и не смущалась того, что любит секс. Быть честной со своими желаниями — это не то, за что стоит осуждать. Но сейчас она чувствовала именно это. Она осознала это только после встречи с парнем, который был еще более одержим плотскими утехами, чем она сама.

То, что она сделала, было действительно дурным поступком. Потерять голову... Переспать с таким молокососом... Не зная даже его возраста. Она и в страшном сне не могла представить, что одна случайная ночь вот так выйдет ей боком.

— Извините, менеджер Кан.

В каком состоянии она вообще дошла до офиса? Со Хён отрешенно посмотрела на окликнувшую её сотрудницу.

— А что это за мужчина приходил к вам утром?

Веки Со Хён мелко задрожали. Присмотревшись, она узнала коллегу, с которой поздоровалась утром у входа. Со Хён натянуто улыбнулась.

— Это мой... младший брат.

— А-а... Правда?

У Ми Ён приоткрылся рот, и казалось, она вот-вот спросит: «Но разве он не старшеклассник?». Сердце Со Хён бешено колотилось. Губы Ми Ён плавно дрогнули:

— Он такой красавчик. Я уж подумала, что он начинающий актер.

— А, ну... да.

— Он иностранец? У него такие необычные глаза, я даже засмотрелась. Просто любопытно.

Коллега лучезарно улыбалась, но в её глазах читалось настойчивое желание выпытать у Со Хён подробности. В этот момент Со Хён вспомнила слово «тянет», которое только что слетело с его губ. Они наверняка это слышали.

— Вы случайно не живете вместе?

Заставив напряженные мышцы лица растянуться в улыбке, Со Хён ответила:

— Да. Он живет за границей, но ненадолго приехал в Сеул. Ему негде было остановиться, вот и зависает у меня. Он вообще парень без тормозов, так что можно сказать, что его из дома выгнали. Родители с ним уже смирились. Наверное, нет ничего, чего бы он не успел натворить.

— А-а...

— Эй, ты что, запала на него?

Со Хён поспешила перевести тему. Щеки Ми Ён мгновенно залились краской, и она отчаянно замахала руками, отрицая всё на свете:

— Нет-нет! Вы что, какой там...

— И правильно. Выкинь из головы. Даже я вижу, что это тот тип парней, которые разрушают чужие жизни.

 

***

Скрипнув зубами, Со Хён с силой впечатала каблук в пол. Она понятия не имела, как выпутаться из этой дерьмовой ситуации. Руки машинально выполняли работу, но мозг не мог отпустить проблему ни на секунду. Выскочив в обеденный перерыв, Со Хён отошла подальше от здания компании и нервно курила сигарету за сигаретой.

Открыв список звонков в телефоне, она увидела незнакомое имя — Чон Джи Хан. Чон Джи Хан... Значит, Чон Джи Хан. Мало того, что номер её забрал, так еще и сам себя записал. Зажав криво висящую в губах сигарету между пальцами, Со Хён закрыла глаза.

— Ха... Да как он смеет врываться в чью-то жизнь?

Её голос звучал тихо, но слова источали неприкрытую ярость. Да, это её ошибка, и разгребать её ей, но от его методов Со Хён начинала закипать. Клиенты и коллеги, которые душили её своими бредовыми требованиями и правками, были полбеды. Со Хён, выполнявшая роль моста между ними, привыкла ко всему. Но этот парень просто подлил масла в огонь.

А что остается? Только встретиться лицом к лицу и всё решить. Решать проблемы привычным способом — вот её метод. Если она позволит ему помыкать собой, ни к чему хорошему это не приведет. С этой мыслью Со Хён потушила сигарету в пепельнице. Взглянув на часы, которые показывали начало второго, она развернулась и пошла обратно.

***

[Ты где?]

Даже сообщение было таким же бесцеремонным, как и его отправитель. Жестко вбивая текст, Со Хён отправила ответ:

[Жди.]

Отправив это сообщение, больше похожее на приказ, Со Хён вошла в переговорную. За длинным столом уже собралась производственная команда, насквозь пропитанная кофе и сигаретным дымом. Окинув взглядом их усталые лица, Со Хён прошла к своему месту.

— Всем привет. Выглядите уставшими.

— Не просто уставшими, мы тут при смерти, — бросил Хан Сон Джун, дизайнер из производственного отдела, посмотрев на неё так, словно хотел сказать: «Сама-то как думаешь?». Именно с ним у Со Хён чаще всего возникали стычки. Улыбнувшись, Со Хён сняла с запястья дорогие часы.

— И что нам теперь делать? Я тоже в полумертвом состоянии, а нам завтра нужно идти на встречу с готовым концептом и раскадровкой.

Звяк. Прохладный металл часов коснулся поверхности стола.

— Давайте выживем все вместе.

Перед ними стояла задача до конца недели подготовить раскадровку рекламного ролика на основе концепта и презентовать её «Джесан Групп». Со Хён закатала рукава до локтей.

Концепция рекламы — эксклюзивная роскошь. Несмотря на высокую цену продукта, реклама должна пробуждать желание купить его, оставаясь при этом произведением искусства — таково было требование заказчика. И, конечно же, главное, что нужно было подчеркнуть — сверхвысокое разрешение экрана 8K.

— Европейский музей искусств, множество картин. Свет гаснет, и экран телевизора, заключенный в раму картины, начинает светиться в темноте, транслируя настолько реалистичное изображение, что оно сливается с реальностью. На данный момент это лучший вариант.

— Согласен, но если мы будем продвигать эту идею, это слишком напомнит ту рекламу телевизора «Ильсан Электроникс», которая вышла месяц назад. Там тоже показывали природу, будто человек путешествует, а потом оказывалось, что он просто смотрит телевизор.

— Если рассуждать так, то вариант с десятками экранов в комнате, транслирующими космос и стирающими грань между реальностью и фантазией, тоже придется выбросить.

— Нам явно нужна свежая идея, но все рекламы телевизоров в принципе одинаковы. Может, нам просто выехать за счет невероятно красивой картинки?

В такие моменты кто-то должен был взять всё в свои руки, обобщить мнения или протолкнуть одну сильную идею. Сон Джун, постукивавший ручкой по столу, перевел на неё колючий взгляд.

— Эй, менеджер Кан. А ты чего молчишь? Так и будешь просто слушать, ничего не предлагая?

Со Хён, которая до этого момента не участвовала в обсуждении, сидя нога на ногу и погрузившись в свои мысли, глубоко вздохнула.

— Вот сейчас и предложу. Хватит жевать одно и то же. Давайте сделаем что-то принципиально новое.

Она повернулась, и кресло под ней скрипнуло.

— На пьянке клиент без конца разглагольствовал о современных женщинах.

— И что с того?

— Он из тех, кто несет патриархальный бред в духе «после 25 женщины увядают» и «им нужно поскорее выйти замуж». Но то, что он постоянно затрагивает эту тему, говорит о том, что он чувствует угрозу и понимает, насколько возросла социальная роль женщин.

Со Хён встала, и её взгляд стал острым как бритва.

— Большинство покупателей бытовой техники — пылесосов, стиральных машин, холодильников, а теперь еще и электроники — женщины. Это неизбежные изменения, вызванные ростом социального статуса женщин.

— И всё же крупные суммы в основном тратят мужчины, разве нет?

— Женщины сейчас тоже хорошо зарабатывают! И они умеют обустраивать свое личное пространство. Знаете почему? Потому что, возвращаясь с работы, они хотят отдыхать в комфортной, красивой обстановке, потягивая пиво. А на выходных — валяться на диване и смотреть телевизор. И обратите внимание: еще не было ни одной рекламы телевизора, где главной и единственной героиней была бы женщина. Давайте найдем ту самую точку, ударим по женским сердцам так, чтобы они просто не смогли не купить его.

Скрестив руки на груди, Со Хён пробежалась взглядом по стикерам на доске и отклеила один из них.

— «Идеальное завершение твоего стиля». По-моему, отличная идея.

Брови копирайтера, который записывал и прилеплял туда все идеи, приходящие в голову, поползли вверх.

— Погодите. Разве слово «стиль» ассоциируется с телевизором? Зацепит ли это покупателей?

— Именно! Женщины перед выходом из дома вооружаются с ног до головы. Будь то встреча выпускников, где нужно утереть всем нос, или свидание, где нужно свести мужчину с ума. А дома, как я уже сказала, хочется расслабиться. Но даже расслабляться хочется со вкусом! И этот телевизор становится тем самым элементом, который делает её идеальной даже в домашней обстановке.

Команда производственников задумчиво заскребла ручками по затылкам. Заметив это, Со Хён подошла к макету телевизора.

— Сверхвысокое разрешение, 33 миллиона пикселей. Изображение настолько четкое и реалистичное, что захватывает дух, а размер экрана просто подавляет. Это окно в мир, портал в другие вселенные, и всё это — прямо дома. И этот роскошный, мощный экран стоит у меня в гостиной. Вот в чем суть!

Заметив, что лица коллег всё еще выражают недоумение, Со Хён с силой ударила кулаком по экрану. От резкого звука все вздрогнули и уставились на макет.

— А теперь вопрос. Вы знаете, зачем женщины делают педикюр за сто тысяч вон, хотя его никто не видит? Зачем покупают белье за несколько сотен тысяч? Чтобы ублажить чужой взгляд? Или чтобы в одиночестве любоваться собой?

Глядя на притихших коллег, Со Хён криво усмехнулась.

— Нет. Женщины просто жить не могут без шика и стиля. Они делают это ради себя.

После этих прямолинейных слов лица присутствующих изменились, словно до них наконец дошло. Со Хён оперлась руками о стол, призывая слушать внимательно.

— Этот телевизор завершает мой стиль. И внешне, и внутренне. С ним моя жизнь становится ярче, а я сама — круче.

Она обвела взглядом команду и медленно, хищно улыбнулась.

— Как только он выйдет, я его куплю. Да, он безумно дорогой, но разве это не сексуально? Каждую секунду, глядя на него в своей гостиной, я буду чувствовать собственную успешность. Ради этого я буду рвать жилы на работе, чтобы поддерживать этот уровень жизни.

Выдав всё это на одном дыхании, Со Хён уперла руки в бока и посмотрела на руководителя.

— Что скажете?

Хан, руководитель производственного отдела, помолчал, а затем добавил:

— В целом направление понятно. Давайте попробуем нарастить на этот скелет немного мяса.

— Нет, подождите, — вмешался Сон Джун. — У нас ведь стратегия премиального сегмента. Тем более, главное преимущество этого телевизора — качество изображения. Это же дорогой продукт! Зачем усложнять, если упор на качество картинки вызовет куда большее желание его купить?

Его аргументы, сводящиеся к банальному «новые технологии открывают мир», Со Хён посчитала невероятно избитыми и цокнула языком.

— Разве статистика не показывает, что бытовую технику больше не покупают только из-за технической необходимости? Сейчас это элемент интерьера, статусная вещь, которая подчеркивает уровень жизни.

— Видимо, ты не в курсе, но телевизоры всё еще чаще покупают мужчины. К тому же, при такой высокой цене сужать целевую аудиторию только до женщин — не слишком ли рискованно? Давай, менеджер Кан, ответь.

— Хотите услышать правду? — Со Хён впилась в него ледяным взглядом, от которого Сон Джун невольно вздрогнул. — То, что женщины готовы открывать кошельки ради дорогих статусных вещей, уже давно подтверждено цифрами. Мы с вами здесь рекламу делаем на основе сухой статистики или на личных эмоциях?

Её холодный, безапелляционный тон, словно ушат ледяной воды, окатил всех присутствующих. В переговорной повисла мертвая тишина. Верить можно только цифрам. Право на ошибку у них нет. Заметив, как дрогнул взгляд коллеги, Со Хён выпрямилась.

— Хорошо. Давайте я набросаю примерную раскадровку. Роскошный замок, блики от витражей. Женщина в элегантном платье медленно поднимается по лестнице, ткань шлейфа струится за ней. Её платье переливается так, будто усыпано бриллиантами, и это невероятное разрешение экрана 8K передает всё настолько четко, что слепит глаза. Затем женщина на экране оборачивается, и камера берет крупный план её глаз. И тут мы видим женщину, сидящую на диване в гостиной. Она смотрит в экран. Эта женщина — копия той, что на видео. В строгом деловом костюме, она подходит к телевизору и кончиками пальцев проводит по своему отражению. А потом просто проходит мимо, словно у неё есть дела поважнее. Камера делает расфокус, возвращаясь к экрану телевизора, и мы впечатываем одну строчку текста.

Со Хён сделала паузу, чтобы перевести дух.

— «Идеальное завершение твоего стиля». Прямо перед выходом из дома, словно этот телевизор был последним штрихом её образа. — Она выдохнула и посмотрела на руководитетеля. — Ну как?

— Неплохо. Это действительно отличается от того, что мы делали раньше, так что давайте попробуем, — кивнул Хан.

Сон Джун, который еще минуту назад сыпал возражениями, сидел с открытым ртом. Со Хён посмотрела прямо на него:

— Справитесь?

От этого вопроса горло Сон Джуна нервно сжалось, но он ответил:

— Д-да. Сделаем. Справимся.

— Отлично.

Только тогда Со Хён с облегчением выдохнула и вернулась к своему месту. Устало опустившись на стул, она взяла со стола часы и застегнула их на запястье. Щелк. Услышав звук металла, Со Хён подняла глаза.

— Ну вот, как здорово, что мы быстро закончили. Встречаемся в 4 часа.

Собрав документы, Со Хён вышла из переговорной.

За её спиной её негласно называли тираном, и на то были веские причины. Если что-то шло не по её плану, она была готова взять любого за шкирку и силой дотащить до нужного результата. Многие ненавидели её безжалостные методы, но результаты всегда были настолько блестящими, что всем оставалось лишь заткнуться. Сделав глоток ледяной воды, Со Хён посмотрела на часы. Настало время взять за шкирку следующую проблему.

***

В 8 часов вечера Со Хён ушла с работы, что для неё считалось «пораньше».

— Алло?

[Который час?]

Тяжелый, давящий голос ударил по барабанным перепонкам. Он не кричал, но его мягкий тон душил, словно удавка. Со Хён невозмутимо ответила:

— Я только что закончила.

Она весь день ломала голову над тем, как с ним разобраться.

— Ты где сейчас?

[В кафе неподалеку.]

— Здесь десятки кафе в округе. Назови заведение.

[Название...]

Повисла пауза. Казалось, он неторопливо оглядывается по сторонам. Затем в трубке раздался ледяной голос:

[Понятия не имею. Сама ищи.]

Звонок оборвался. Со Хён от возмущения нервно рассмеялась. Она тут же перезвонила, но он не брал трубку. Он что, протестует? Нахмурившись так, что на лбу пролегли глубокие морщины, она тяжело вздохнула.

— Мстит за то, что я опоздала. Вот же...

Ей до безумия хотелось плюнуть на всё и поехать домой, но разгребать этот бардак придется ей самой. Понимая, что связалась с парнем не робкого десятка, Со Хён начала прочесывать все кафе в округе. После пяти неудачных попыток она, злая как черт из-за впустую потраченного времени, зашла в кафе через дорогу. Если его и здесь нет, я клянусь...

В этот момент она замерла. Её взгляд упал на парня, сидевшего в глубине зала. Длинные, бесконечные ноги, которые не помещались под столиком, были вальяжно вытянуты в проход, привлекая внимание к изящным щиколоткам. Слово «развалился» подходило к его позе как нельзя лучше. Подойдя ближе, Со Хён намеренно ударила коленом по его бедру, перекрывавшему проход.

Опущенные веки мужчины медленно дрогнули и приподнялись. Со Хён прошипела с нескрываемой злостью:

— Спасибо, что заставил побегать как собаку.

Она уже собиралась сесть напротив, но вдруг замерла. На столе перед ним стояло восемь пустых кружек из-под кофе. Со Хён удивленно перевела взгляд на мужчину. Он, даже не оторвав головы от спинки дивана, прошептал:

— У меня сейчас сердце разорвется.

— Из-за меня, что ли?

Со Хён чувствовала, как у неё пересыхает в горле. Кофеин, конечно, бодрит, но в таких лошадиных дозах он может довести до полусмерти. Особенно человека, который не спал. И действительно, взгляд мужчины был мутным и расфокусированным. Он что, реально сидел здесь с самого утра и ждал меня? Её шок от его безрассудства длился недолго. Со Хён взяла кружку, стоявшую перед ним, и залпом допила оставшуюся половину. Только после этого её мозг немного прояснился.

Когда она села напротив, мужчина молча уставился на неё.

— Давай без долгих предисловий. Мне нужно встретиться с твоими родителями.

Брови Джи Хана дрогнули, и он медленно протянул:

— Не слишком ли быстро?

О чем он вообще думает? Со Хён серьезно сцепила руки в замок на столе.

— Если ты несовершеннолетний, тебе придется нести ответственность за свои поступки. Хватит валять дурака, лучше нам поговорить со взрослыми. Выяснить, почему ты вообще оказался в том баре...

— Переспи со мной.

— ...Ты ведь не несовершеннолетний, да?

— ...

Со Хён холодно спросила:

— А тебе, видимо, нравится нарушать закон?

Джи Хан смерил её прищуренным взглядом:

— Надо было что ли одолжить у кого-нибудь одежду?

От его слов Со Хён закипела, но в то же время испытала внутреннее облегчение. Из-за своей привычки всегда предполагать худший сценарий и искать пути решения она решила, что этот парень — несовершеннолетний. Вождение без прав, употребление алкоголя и курение в несовершеннолетнем возрасте, посещение питейных заведений — казалось, для парня по имени Чон Джи Хан все эти незаконные действия не представляли никакой преграды.

— Твои фантазии поражают своей безрассудностью, но благодаря им ты всё-таки пришла. Хоть какой-то толк.

Услышав это, Со Хён плавно расцепила сжатые руки. Худшее не подтвердилось, и на том спасибо. Ей совершенно не улыбалось становиться преступницей из-за одной ночи. Желая усмирить этого наглеца, Со Хён заговорила:

— Ладно, говори, чего ты хочешь.

На этих словах в потемневших глазах Джи Хана мелькнула искра.

— Кроме секса со мной, — ледяным тоном отрезала Со Хён.

И тогда мужчина снова обмяк, словно из него выпустили воздух.

— Если пообещаешь больше не заявляться ко мне на работу, я готова выслушать твои условия. Ну, давай.

Казалось, живым в нем остался только взгляд, а всё остальное умерло. Откинув голову на спинку дивана, он просто дышал, не отвечая. Со Хён нахмурилась.

— Ты меня слушаешь вообще?

Словно со стеной разговаривает. Со Хён всегда считала себя прирожденным переговорщиком, но перед этим парнем все её навыки казались бесполезными. Его свирепый взгляд и ленивая поза ясно давали понять: никаких переговоров не будет. Обычно по глазам можно прочесть истинные намерения человека, но не в этом случае. Серые радужки, отражая свет ламп, переливались множеством оттенков. Как бы пристально Со Хён в них ни вглядывалась, она не могла уловить ни единой мысли. Её терпение было на исходе, когда он приоткрыл губы и медленно произнес:

— Ты же сама сказала, что в ту ночь тебе тоже было хорошо.

После долгой тишины Со Хён сосредоточилась на его голосе.

— И что тело не врет.

— Было дело.

— Значит, всё отлично.

Со Хён всё еще не могла понять, чего именно он добивается.

— Раз уж в тот день ты подо мной чуть с ума от удовольствия не сошла, почему бы нам не переспать снова?

Он был до предела прямолинеен. Никакой осторожности в словах, никакого уважения к собеседнику. На губах Со Хён появилась усмешка от нелепости происходящего.

— Я же сказала, это мои принципы.

— Разбей их.

— Эй, нельзя вот так бесцеремонно врываться в чужую жизнь и рушить её.

— Рушить? Ну, потрясти-то точно можно.

Джи Хан, словно у него болела голова, потер висок указательным пальцем.

— Я ведь того стою.

Со Хён прищурилась, разглядывая Джи Хана. Раскинувшийся на диване мужчина казался тяжелым, как намокшее одеяло, но, если присмотреться, от него веяло неприкрытой сексуальностью. Свитер, который она оттянула, обнажал ключицу и плечо, а крепкие мышцы, вздымающиеся при каждом вдохе, выдавали скрытую мощь. Взгляд Со Хён, медленно скользящий вниз, потемнел.

Она прекрасно помнила, насколько динамичным было это тело в постели. Сила и ритм, с которыми он вторгался в неё и исследовал каждый миллиметр, разрушали рассудок. Он изводил её настойчивой, плотной стимуляцией, пока в голове не белело от удовольствия. Джи Хан лениво приподнял указательный палец.

— Какая ты привередливая.

Со Хён со вздохом выпустила медленно закипающий внутри жар. Именно из-за этих воспоминаний она и не отвечала. Видимо, расценив её молчание как отказ, он посмотрел на нее еще пристальнее. В устремленном на неё сером взгляде липко скапливался свет.

Со Хён почувствовала беспричинное напряжение. О чем он думает, глядя на меня такими глазами?

— Давай встретимся. Всего три раза.

От неожиданного предложения лицо Со Хён скривилось.

— К чему ты клонишь?

— Мне так понравилось спать с тобой, что я не могу это забыть.

— И что с того?

Со Хён была ошарашена тем, как он произносил это, даже не моргнув глазом. Прикрываясь эмоциями, Джи Хан мастерски продавливал своё предложение. Своей небрежностью он заставлял её нервничать, а искренностью загонял в угол.

Она ведь пришла, чтобы всё четко оборвать, а в итоге чувствовала себя затянутой в его словесную игру. Со Хён решила прояснить суть и спросила в лоб:

— Чего ты на самом деле хочешь: три раза встретиться или три раза переспать?

Он неторопливо облизнул губы:

— Разумеется, второе.

Так и будет гнуть свою линию до конца? Сдерживая желание ударить себя по лбу, Со Хён скрестила руки на груди. Ей казалось, что у неё поднимается температура. Это было совсем не похоже на гнев. Жар, который разогревал её тело еще с прошлой встречи, скопился в её взгляде, устремленном на Джи Хана.

Кажется, у тебя тело живет отдельно от головы. Так он сказал. И был прав. Она и сейчас страдала от этого диссонанса.

Она клялась себе, что больше никогда к нему не прикоснется, но тело предавало её. Как вкусовые рецепторы, попробовавшие нечто невероятно острое и притягательное, постоянно требуют этого вкуса снова и снова. Со Хён, которая отдалась страсти без оглядки, полагая, что это разовая связь, была потрясена тем, как мастерски Джи Хан её «приготовил». Он не просто послушно принял её, но и довел до пика удовольствия, которого она никогда прежде не испытывала. Чего уж скрывать, если даже сейчас, просто глядя на него, она вспоминает ту ночь.

Но в то же время подтвердились и доводы разума. Она знала, что связь с этим парнем принесет проблемы, и интуиция её не подвела.

Она и подумать не могла, что Джи Хан реально просидит в кафе до этого времени. Ожидала, что он будет засыпать её сообщениями с вопросом, когда она придет, но от него пришло лишь одно. И от этого Со Хён было еще тошнее. Она окинула взглядом кружки, скопившиеся за время ожидания. Этот мужчина умел вызывать чувство вины самыми неожиданными способами.

— После этого я больше не буду к тебе лезть.

Услышав это, Со Хён слегка подняла голову и посмотрела на Джи Хана.

— Ну как? Ты ведь тоже ничего не теряешь.

Да. Признаться честно, та ночь с этим мужчиной стала мощным допингом, о котором хотелось вспоминать. Отношения с другими мужчинами часто сводились к тому, что партнер быстро кончал и отваливался в сторону, либо от неё требовали разыгрывать скромность. Почти всегда оставалось какое-то неудовлетворение. Но та ночь была настолько хороша, что оставляла после себя жгучее желание повторить. Видимо, недовольный её молчанием, Джи Хан нахмурился.

— Ты так долго думаешь, что аж тошно.

Его тон ясно давал понять: я уже так прогнулся, а ты всё ломаешься. Со Хён коротко ответила:

— Я просто взвешиваю все за и против.

Скрывая тот факт, что её привлек этот «новый вкус», Со Хён опустила глаза. До сих пор её отношения вызывали лишь отвращение. Если в двадцать лет ей хватало эмоций, то в тридцать ситуация изменилась. Со Хён, которая не собиралась замуж, было невыносимо тяжело в таких отношениях. Она хотела лишь делиться эмоциями, но партнеры всегда смотрели дальше в будущее. Джи Хан, словно устав от её сложных размышлений, произнес:

— Хочешь спать — спим. Хочешь трахаться — трахаемся. Всё же предельно просто.

— Из-за этой твоей «простоты» я сейчас здесь и сижу.

— Я тут ненадолго.

При этих словах Со Хён навострила уши.

— Приезжаю раз в год, и время тянется мучительно долго.

— И?

— С тобой мне будет весело.

Его взгляд метнулся вверх, свирепо впиваясь в Со Хён.

— Особенно мне нравится, как ты изводишь людей.

А ведь Джи Хан ничего о ней не знал. Только место работы и номер телефона. Может, еще возраст. Но в современном мире это не более чем бесполезный мусор. Он был сосредоточен не на дополнительных данных, а исключительно на её теле.

— До отъезда хочу немного с тобой развлечься.

«Развлечься». Это чарующее слово дернуло за туго натянутую струну в напряженном мозге Со Хён. Джи Хан достал телефон и, словно предлагая убедиться, пододвинул его по столу к ней. Это был билет на рейс в США ровно через 14 дней. Сроки были установлены.

— Мы всё равно расстанемся, когда я улечу, разве нет?

При виде железного доказательства влечение, щекотавшее сердце Со Хён, начало нарастать. Через 14 дней ей больше не придется беспокоиться о том, что он явится к ней в офис. Он просто физически не сможет этого сделать.

— Точно?

— Точнее некуда.

— И мы расстанемся чисто и без проблем?

— Я не просто исчезну, а вообще сотрусь из твоей памяти.

Всего три раза. Нужно просто выполнить этот норматив. Со Хён отвела взгляд и решила поддеть его.

— Выходит, за эти две недели я даже парня себе завести не смогу. Скучно.

Губы Джи Хана скривились в усмешке.

— Хочешь — заводи. Мне плевать.

«Нравится нарушать закон» — лениво брошенные им слова показывали, что понятие верности ему чуждо. В его голове не было места ни для романтики, ни для мелочных эмоций по отношению к Со Хён. Он хотел только секса. Эта простая и ясная позиция, воспринимающая её исключительно как объект удовольствия, идеально совпадала с настроем Со Хён. Наслаждаться моментом, а когда всё закончится — уйти не оглядываясь.

Со Хён издала самоироничный смешок. Уже обжигалась, а всё туда же. Она медленно закинула ногу на ногу и посмотрела на Джи Хана.

— Идет. Три раза.

Она произнесла это так, словно добровольно совала руку в огонь.

— Но у меня есть пара условий.

Джи Хан приподнял брови.

— Если нарушишь хоть одно условие — будь то три раза или десять, мы расстаемся в тот же день. Согласен? Если да, то переходим к следующему пункту.

Услышав это, Джи Хан принял великодушную позу. То, как он сцепил пальцы в замок, всем своим видом показывая, что теперь готов слушать, показалось Со Хён забавным.

— Первое. Я уже говорила, но повторю, заруби себе на носу. — Со Хён предпочла не уговаривать его, а загнать в жесткие рамки. — Больше никогда не приближайся к моему офису.

Джи Хан ответил, лишь слегка пошевелив пальцем. Со Хён удивляло, откуда у него столько свободного времени посреди рабочей недели, чтобы тратить целый день впустую.

— Как видишь, я работаю, а ты...

— ...

— Ясно. Значит, безработный.

Джи Хан недовольно прищурился.

— У меня нет времени подстраиваться под безработного, поэтому график будешь согласовывать со мной. Три встречи после моей работы.

— Во сколько?

— Обычно в шесть, но я редко ухожу вовремя. У меня много переработок. Иногда задерживаюсь до 11, а то и до двух ночи...

— Не пойдет.

Глаза Джи Хана вспыхнули, словно затаившийся зверь начал охоту.

— В это время ты должна быть со мной.

Со Хён недовольно сжала губы. Она прикинула, сколько у неё встреч после 18:00, и не смогла вспомнить ни одного окна — она никогда их не отменяла. Более того, в компании, где совещания и утверждения идут непрерывной чередой, уход вовремя приравнивается к измене. В лучшем случае — к предательству.

Стоит ли идти на такие жертвы ради трех встреч? Впрочем, поскольку они оба хотели получить удовольствие, компромисс был необходим.

— Ладно. Но только три раза.

От мысли, что придется притворяться больной перед семьей или родственниками, у Со Хён разболелась голова. Придется как-то виртуозно перекраивать график. Или же возвращаться на работу после встреч с ним. Обдумав этот вариант, Со Хён перешла к следующему условию.

— И еще. Никаких «по несколько раз», как в ту ночь.

— Об этом потом поговорим. Что еще?

Какое еще «потом»? Со Хён настойчиво повторила:

— Мы будем заниматься этим только с учетом моего самочувствия. Будет плохо, если это повлияет на мою работу на следующий день. Или будем видеться только по выходным.

— Разберемся. Дальше давай.

Джи Хан говорил так, словно Со Хён была у него на ладони. Подняв белый флаг перед его бесстыдством, Со Хён произнесла:

— И мы ничего не спрашиваем друг о друге.

По сути, это был самый важный пункт. Со Хён выстраивала защитный барьер, чтобы не дать отношениям зайти слишком далеко.

— Имена мы знаем. Возможно, ты даже знаешь, сколько мне лет...

— Не знаю.

— Вот и отлично. Кроме имен, давай не будем интересоваться ни личной жизнью, ни чем-либо еще. Наша цель — просто встречи. Меня напрягает, когда мы знаем друг о друге лишнее, не хочу этого.

Она предлагала извлекать исключительно взаимную выгоду.

— Если кто-то из нас начнет лезть в чужую личную жизнь или попытается в ней участвовать, в тот же день мы всё заканчиваем.

Никаких эмоций, всё должно быть исключено. Джи Хан, молча слушавший её, слегка раздвинул плотно сцепленные пальцы.

— Всё сказала?

— Да. А у тебя есть что добавить?

— Приезжай, когда я позову.

Джи Хан поднялся с дивана. Стоило ему встать, как от его ленивой вальяжности не осталось и следа. И в этот миг Со Хён поняла причину его уступчивости.

— Если заставишь меня ждать, как сегодня, пеняй на себя.

Этот мужчина умел наносить ответные удары.

Его выросшая тень накрыла Со Хён. Джи Хан, крутящий на пальце ключи от машины, поднял взгляд. Встретившись с его глазами...