Джи Хан молча вышел на улицу. Забираясь в ожидавшую его машину, он почувствовал странную, тупую тяжесть в теле. Прищурившись, посмотрел через лобовое стекло — оно было кристально чистым. Рассудок оставался ясным, как стекло, но язык онемел сильнее, чем после жесткой попойки. Сердце бешено колотилось.

И тут он задался вопросом: а пил ли он когда-нибудь столько кофе за один раз? Сколько же я её прождал? Медленно переключив передачу, Джи Хан вдавил педаль газа в пол.

Желая оказаться как можно дальше от того кафе, Джи Хан вернулся в отель. Это был люкс, который он снял сразу по приезде в Корею и использовал как свою квартиру. Ему нравилось, что, как бы сильно он ни раскидывал вещи, по возвращении номер всегда выглядел безупречно новым. Даже чаевые, оставленные на кровати, бесследно исчезли. Едва войдя, он поднял брошенный свитер. Одна его часть была сильно растянута, словно хранила следы чужих пальцев. Джи Хан уже собирался швырнуть его в мусорное ведро, но замер.

— А. Это же она сделала.

Переводя взгляд то на мусорную корзину, то на свитер, Джи Хан в итоге взял его с собой и завалился на кровать.

— Кан Со Хён.

По привычке он достал из кармана брюк сигарету и зажал её губами. Стоило ему произнести это имя, как онемевший язык ожил и дернулся, словно вспоминая жар той ночи.

— ...Кан Со Хён.

Не вставая с кровати, Джи Хан расстегнул ремень брюк. Кубики пресса мгновенно напряглись, превратившись в камень. Даже расстегнув ремень, он не спешил переходить к делу, умея дразнить и растягивать удовольствие. В ту ночь он тоже долго ласкал её снаружи, и когда его пальцы наконец проникли внутрь, Со Хён намеренно поймала его взгляд.

В её глазах читалось высокомерие, словно она оценивала его размеры. А улыбка, которой она его одарила, заставила низ живота сладко заныть. Её порочный, дразнящий язык был способен на потрясающие вещи. Кровать4, шкаф, стол, ванная — у неё оказался отменный аппетит, не зависящий от места. Казалось, она даже наслаждалась процессом смены локаций.

Может, попробовать с ней в машине? Интересно, какое лицо у неё будет тогда.

Секс на ходу, пока она сидит у него на коленях, — это должно быть нечто новенькое. Уж Со Хён-то ломаться не станет и покажет свою истинную, первобытную страсть.

Его веки медленно приподнялись. Если подумать, редко встретишь женщину, которая так четко знает себе цену и берет свое. Обычно после секса бабы ждут как минимум совместного завтрака, а эта оставила записку без номера телефона и приложила к ней деньги. Пусть она и щебетала, что эти сто тысяч — плата за оторванную пуговицу, ему было абсолютно плевать.

С какой стороны ни посмотри, сколько ни прокручивай в голове — она была отличным вариантом, чтобы ненадолго с ней развлечься. Женщина, которая разбавила его тягучие, как смола, будни и заслуживала того, чтобы её хорошенько отлюбили в качестве награды. Редко кому удавалось заставить его столько думать о себе, даже не находясь рядом.

Так было и на выходных. Воспоминание о ней вызвало эрекцию, и он почувствовал себя возбужденным зверем. В этот момент что-то выскользнуло из его приоткрытых губ.

Только поняв, что выронил незажженную сигарету, Джи Хан снова порылся в карманах в поисках зажигалки.

В этот момент телефон разразился громким звонком. Обычно Джи Хан держал его на беззвучном режиме — видимо, случайно что-то задел. Прикурив, он проигнорировал звонок и уставился в потолок. Глядя в одну точку, он выпустил изо рта идеальное кольцо сигаретного дыма. Глядя сквозь него, Джи Хан вспомнил родинку в уголке её губ.

Когда она улыбается — родинка приподнимается, когда он её зализывает — опускается. Казалось, можно целый день наблюдать за её движениями, и это не наскучит. Ему нравилось, как менялось её положение в зависимости от выражения лица и тона голоса. Почувствовав, как низ живота окончательно налился свинцом, Джи Хан приподнял голову.

В надежде, что это Со Хён, он взглянул на экран. Ожидаемо, это была не она.

Он не ответил, но назойливая мелодия заиграла снова, действуя на нервы. Джи Хан нажал на кнопку приема и включил громкую связь.

[Ах ты паршивец. Сколько раз мне нужно звонить, чтобы ты взял трубку?]

Зажатая в губах сигарета плавно перекочевала между пальцев.

— А в чем дело?

[Что значит «в чем»?]

— Я занят.

[Ты что, решил довести деда до сердечного приступа?]

Рассудок был кристально чистым, но тело налилось тяжестью.

— Я правда занят.

Именно поэтому мысли о той женщине так легко завладевали его разумом.

[Секретарь Пак доложил, что ты каждый день собираешь своих дружков и гуляешь. Думаешь, раз ты здесь, до меня не дойдут слухи о твоих похождениях?]

То, что он тогда не стал тратить «встречу», а вернулся в отель и заперся в номере, было правильным решением. Если бы он использовал её в таком состоянии, просто спустил бы один раз впустую.

[Я говорю, веди себя прилично! На тебя смотрит столько людей, обязательно так себя вести?]

...Не слишком ли мало встреч я запросил? Вопрос мелькнул в голове Джи Хана, человека, никогда в жизни не испытывавшего сожалений, но тут же легко стерся. Нет. Хватит и трех раз, потом она сама будет цепляться за мои штаны и умолять о встрече. А может, она наскучит ему еще раньше.

[Я сейчас же отправлю секретаря Пака, так что без разговоров возвращайся домой. С тех пор как ты прилетел в Корею, мы с тобой только раз поужинали на выходных!]

[Ты... Чон Джи Хан, паршивец. Ты хоть помнишь, кто дал тебе это имя?]

— Дед.

[Чего тебе?]

Джи Хан потер бровь кончиками пальцев.

— Голова болит, так что сбавь тон.

Голос прозвучал грубо, с легкой хрипотцой. Он бросил это лишь потому, что старик мешал его фантазиям, но на том конце провода дед тут же запаниковал.

[Что такое? Где болит? Почему у тебя такой голос? Я так и знал! Разве можно сохранить здоровье, шляясь где попало? Так, не спорь со мной...]

— Давай, пока. Я спать пошел.

[Ты дождешься, что твой дед сам вломится к тебе в номер, чтобы вправить мозги?!]

Джи Хан нажал на сброс и перевел телефон в беззвучный режим. Только теперь, словно разобравшись со всеми делами, он закрыл глаза. Пока пульсирующий пенис продолжал наливаться кровью и увеличиваться в размерах, он размышлял, как с максимальной пользой потратить эти три встречи. Запах чужого тела и алкоголь, которыми он обычно пытался заглушить липкое одиночество, в этот момент даже не приходили на ум. Ему всегда казалось, что время тянется чертовски медленно, но стоило сосредоточиться на одной мысли, как оно пролетело незаметно.

Приподняв веки сквозь густую пелену дыма, Джи Хан скосил глаза, почувствовав, как что-то поглощает правую сторону его лица. В серые глаза, в которых всегда гнездилась лишь глубокая пустота, проник свет уличных фонарей из окна. Было уже девять вечера.

Скучно, говоришь. Давай посмотрим, появится ли у тебя хоть намек на скуку.

* * *

После того дня Джи Хан не появлялся у её офиса. Не звонил и не писал. Вел себя так тихо, словно вообще испарился. Её ожидания, что он использует свой шанс сразу после кафе, не оправдались. То, что он просто послушно ушел, было неожиданностью.

[Нацелиться на женскую аудиторию?]

...Не звонит — и слава богу. У него и без меня полно баб, с которыми можно развлечься. Отбросив лишние мысли, Со Хён разговаривала по телефону с начальником Кимом.

— Да. Как я уже вкратце обрисовала вам чуть ранее, к назначенному сроку мы подготовим идеальную презентацию.

[Я могу на вас рассчитывать?]

Сначала слово «женщина» вызвало у него недовольство, но теперь голос начальника звучал предельно серьезно.

[Вся наша компания спит и видит, как бы уделать дисплеи от «Ильсан Электроникс», вышедшие в первой половине года.]

— Разумеется. Я всё прекрасно понимаю. Наша задача — сделать так, чтобы с помощью рекламы вы извлекли максимальную выгоду. Сейчас я работаю над этим, даже не сплю.

[Я же говорил, что после тридцати женщины быстро сдают? Менеджер Кан, с таким графиком тебя надолго не хватит.]

— Даже если я сдам, то перед этим обязательно спасу дисплеи 8K от «Джесан Групп».

[Ха. Ну и язык у тебя.]

— Ждите результатов, начальник. Я вас не разочарую.

По итогам внутреннего совещания идея Со Хён была выбрана основным вариантом «А». Концепт с картинной галереей стал вариантом «Б».

Я сделаю так, что вы не пожалеете о том, что доверились Кан Со Хён.

Но победу она вырвет именно вариантом «А».

[Ладно. Я на тебя рассчитываю.]

— Да, до свидания, начальник. Ах да, и постарайтесь сегодня поужинать чем-то нежирным. Говорят, диета на основе тофу сейчас очень полезна. Вы ведь перенесли серьезную операцию, вам нужно беречь здоровье.

[Это было два года назад. Надо же, у тебя еще и талант помнить такие вещи.]

— Всего доброго.

Завершив разговор с улыбкой, Со Хён опустила уголки губ. У неё не было ни времени, ни сил ломать голову над тем, почему Чон Джи Хан не объявляется уже два дня. Её мозг и так разрывался от мыслей о производстве ролика и стратегии планирования.

Когда Со Хён уже собиралась выходить на запланированную встречу с клиентом, телефон на столе коротко завибрировал. Зайдя в лифт, она проверила сообщение и нахмурилась.

[Выходи сегодня.]

Так и знала. Она нутром чуяла, что он нанесет удар без предупреждения, и это не давало ей покоя. Сжимая телефон в руке, Со Хён до самой подземной парковки думала над ответом. Впрочем, вариантов у неё было немного.

[Во сколько?]

Тут же раздался звонок. Со Хён пристегнула ремень безопасности и завела двигатель. Подключив Bluetooth-гарнитуру, она нажала на кнопку приема. Едва ответив, Со Хён коротко обозначила свои временные рамки:

— До места встречи мне ехать ровно десять минут. Говори кратко и по делу. После этого я не смогу говорить по телефону.

На том конце провода послышался легкий смешок.

[Твои жесткие рамки меня снова заводят.]

Он что, с самого полудня одержим похотью? Проигнорировав его непристойный комментарий, Со Хён выехала с парковки.

— У меня есть время только после шести. Называй время.

[В семь.]

— Это же самый конец рабочего дня. Дай мне хоть какую-то фору.

Ха... Вздох и голос сорвались с её губ одновременно.

[А ты мои рамки, смотрю, не принимаешь.]

— Если уж мы договариваемся о времени...

В трубке послышался глубокий вдох, характерный для затяжки сигаретой.

[Ты должна приехать.]

Со Хён пораженно приоткрыла губы:

— Я сегодня на машине, и куда бы я ни поехала, из-за пробок это займет минимум час. Ты должен это понимать.

[Пешком пойдешь или бегом побежишь — в семь часов ты должна быть в «Сеул Премиум Отель».]

Время было назначено без малейшего шанса на уступки.

[Покажи, на что способна, и доберись до меня вовремя. Тогда я тебя хорошенько отымею.]

Слова, от которых так и хотелось грязно выругаться. Затем его низкий голос прозвучал как угроза:

[Опоздаешь — пощады не жди.]

Он в одностороннем порядке сбросил вызов. Со Хён нервно схватилась за наушник в ухе.

— Малолетка. Стоило один раз уступить, и он совсем обнаглел...

Её бесило то, как легко он ей помыкал, но гнев быстро улетучился. Взгляд Со Хён, устремленный на дорогу, потемнел. Ей было паршиво, но в голове она уже вычисляла, сможет ли прорваться сквозь час пик и успеть вовремя — и всё это из-за странного чувства, что она обязана сдержать слово и прибыть в назначенное время. До сих пор Со Хён имела дело с самыми акулами своего бизнеса: высокомерными клиентами, капризными звездами шоу-бизнеса. Но чтобы кто-то вот так, одним телефонным звонком, перекрывал ей кислород — такое с ней было впервые.

Его брошенная вскользь фраза «Скучно не будет» таила в себе пугающий потенциал. В день их первой встречи он без колебаний продолжал целоваться прямо у неё на глазах. Мало того, он совершенно не заботился о том, что она ввалилась в чужую комнату. Курил там, где ему вздумается, ни на кого не обращая внимания. Словно человек, которому нечего бояться. Впрочем, она сама, заключив негласный контракт с таким мужчиной, тоже была не в себе.

Отряхнув измятую в толпе одежду, Со Хён вышла из метро. В обычный день она бы торчала в глухой пробке, но сегодня решительно бросила машину. Преодолев бесконечные лестничные пролеты, она дошла до отеля пешком, не вызывая такси. Войдя в лобби, Со Хён, словно оказавшись в свете софитов под яркими люстрами, взглянула на наручные часы. Она почувствовала необъяснимое чувство триумфа — будто только что доказала самой себе, что если она что-то решает, то делает это.

Переведя дух, Со Хён достала телефон и открыла рабочий чат, заваленный сообщениями. В группе творился хаос из-за того, что она ушла с работы так рано. Она вспомнила ошарашенное лицо руководителя, когда объявила, что уходит ровно в шесть. Смотрел на неё так, будто она таблеток наглоталась. Почему-то это вызвало у Со Хён усмешку.

— Да плевать. Пусть попробуют справиться без меня.

Раньше ей казалось, что если она уйдет пораньше, ей перережут горло. Но шея Со Хён была в полном порядке. Правда, теперь ей предстояло разгрести всю оставленную работу до утренней планерки. Нажав кнопку вызова, Со Хён огляделась.

— Я приехала. Куда мне идти?

[Жди.]

Ожидая, что он снова бросит трубку первым, Со Хён замерла. Но звонок не оборвался. Из динамика доносились звуки его шагов. Удивившись, Со Хён спросила:

— Почему не сбрасываешь?

[У тебя забавное дыхание.]

— Ха... Ну ты даешь.

[Что я?]

Проигнорировав его холодный тон, Со Хён откинула волосы назад.

[Поднеси телефон поближе к губам.]

Он точно больной. Проглотив эти слова, Со Хён попыталась успокоить сбившееся из-за быстрого шага дыхание. Это был странный звонок: они молчали, чувствуя друг друга лишь по звукам дыхания.

Дзинь. Услышав звонкий сигнал, Со Хён перевела взгляд на лифты.

Джи Хан, державший телефон у уха, был из тех мужчин, кто привлекает внимание где угодно. Легкая рубашка была небрежно расстегнута на несколько пуговиц, но с первого взгляда было ясно — вещь баснословно дорогая. Этот отель славился своими пятью звездами. Наблюдая за тем, с каким невозмутимым видом он идет, словно вышел во двор прогуляться, Со Хён опустила телефон. Хищник всегда расслаблен, даже в суровом мире. Ведь в его глазах все остальные — лишь добыча.

— Я просто ненавижу нарушать обещания, это бьет по гордости.

Только тогда Джи Хан опустил телефон. Наклонившись, он приблизился к самым губам Со Хён. От неожиданности она отшатнулась, и тут же раздался его разочарованный голос:

— Ты перестала дышать.

Он говорил так, будто спустился только ради того, чтобы послушать её дыхание вживую. Вытянув губы трубочкой, Со Хён резко выдохнула воздух прямо в изгиб его ушной раковины. Он медленно повернул голову, и холодные глаза уставились на неё. Уголки его губ поползли вверх.

— Если хочешь продолжения, будь умницей.

При этих словах ленивый хищник обнажил клыки.

— Пошли. Я тебя хорошенько приласкаю.

Со Хён пошла следом за Джи Ханом. Она была абсолютно трезва, но её сердце почему-то бешено колотилось.

Это была их первая игра.

* * *

Зайдя в лифт, Со Хён с удивлением посмотрела на его руку, нажавшую кнопку тридцатого этажа. Насколько она знала, там располагался только ресторан.

— Разве мы не сразу в номер идем?

— Надо же тебя покормить, чтобы у тебя были силы.

И то верно. Без сил ничего не выйдет. Со Хён мысленно согласилась и стала ждать, когда откроются двери. Но вдруг замерла и повернула голову. Стоп. Покормить, чтобы были силы?

Джи Хан неспешно оглядел кабину лифта. А затем, словно ставя точку, посмотрел на Со Хён.

— А кто тут еще есть?

— Ты. Сил тебе придется потратить побольше моего, а ты еще даже не ел.

Кто в тот раз загонял меня до тех пор, пока я сама не взмолилась об остановке? Это был первый мужчина, заставивший ее подумать, что молодая горячая кровь — настоящее оружие.

— Сегодня я буду просто лежать, так что давай, покажи, на что способна.

— Учти, если дать мне волю, я выкладываюсь по полной. Держись, тебе же хуже будет.

Джи Хан, видимо, найдя это забавным, изогнул губы в резкой, под стать линии челюсти, усмешке.

Они приехали в ресторан на тридцатом этаже. То, что это заведение было удостоено трех звезд Мишлен, можно было понять и без вывески на входе. Мужчина, одетый по всем правилам — в смокинг и галстук-бабочку, — приветливо с ними поздоровался:

— Господин Чон Джи Хан, давненько вы к нам не заглядывали. По сравнению с прошлым годом вы стали еще привлекательнее.

Он же говорил, что приезжает в Корею раз в год. Если менеджер помнит его в лицо при таких редких визитах, значит, он ходит сюда очень давно? Или он настолько важная персона, что его обязаны помнить?

— Лесть всегда приятно слушать, — сухо ответил Джи Хан и прошел внутрь вслед за менеджером.

Как и положено отельным ресторанам, интерьер здесь ослеплял своей продуманностью. Со Хён, которую посадили у окна, искоса взглянула на великолепный ночной пейзаж. Отличное место, безупречная атмосфера. И хотя здесь наверняка действовал строгий дресс-код, деловой костюм Со Хён проходил любой контроль.

Меню было полностью на английском, но Со Хён со знанием дела выбрала то, что ей нравилось. Джи Хан же просто откинулся на спинку стула и неподвижно наблюдал за ней.

— …и прожарку сделайте слабую, — время от времени Со Хён переводила взгляд на Джи Хана, словно проверяя его реакцию. — В одну порцию добавьте совсем немного трюфеля, чтобы не перебивал вкус.

— Хорошо. Какое вино предпочитаете? — спросил менеджер.

— Какое будешь пить? — Со Хён посмотрела на Джи Хана. — Я люблю Каберне Совиньон, а ты?

Не дождавшись ответа, она добавила:

— Тогда… ценовую категорию я тоже выберу на свое усмотрение.

Джи Хану казалась необычной эта женщина, которая уверенно придерживалась своих вкусов и так тщательно изучала винную карту. Обычно, даже если они открывали меню вместе, право выбора всегда переходило к нему. Большинство женщин просто соглашались на то же самое, что заказывал он.

Но Со Хён была другой. Словно готовясь к грядущему после ужина «действу», она заказала два разных блюда, даже не спросив его мнения. Будто сразу поняла: раз он не открывает меню, значит, можно брать инициативу в свои руки.

Ее взгляд, гладко скользящий во время разговора, словно говорил: «Если не нравится — так и скажи».

Джи Хан сцепил пальцы в замок под столом. Уж не знаю, назвать ли это поразительной догадливостью, но если бы он не наблюдал за ней так внимательно, то даже не заметил бы этой естественной заботы.

Вдруг красные губы, изучавшие меню, растянулись в усмешке.

— Погоди, а тебе уже можно пить алкоголь?

Брови Джи Хана недовольно изогнулись. Менеджер, лично принимавший заказ, растерянно забормотал:

— Простите, но господин Чон Джи Хан уже в том возрасте…

— Скажите ей, что я совершеннолетний, — ледяным тоном перебил Джи Хан. — У этой женщины слишком буйная фантазия. Она мне совершенно не верит.

Менеджер предельно серьезно посмотрел на Со Хён:

— Господин Чон Джи Хан действительно совершеннолетний.

— Да? Надо же. А выглядит таким юным. Это комплимент, — бросила Со Хён и, как ни в чем не бывало, снова уткнулась в меню.

Выбрав вино, она коснулась мочки уха.

Я просто слегка его поддела, а он так остро отреагировал. Неожиданно. Нечего было заявляться к ней на работу и нести всякий бред. Со Хён опустила руку и посмотрела на сидящего напротив Джи Хана.

С этим мужчиной было приятно молчать. Никакой неловкости. На работе Со Хён приходилось говорить до хрипоты, а здесь она чувствовала, что наконец-то может отдохнуть. Сделав глоток воды, она посмотрела на пламя свечи в центре стола. Тень от нее падала на противоположную сторону. Проследив за ней взглядом, Со Хён неизбежно встретилась с глазами Джи Хана, который не отрываясь смотрел на нее.

Отрицать было бессмысленно — он приковывал к себе взгляд. Все вокруг словно притягивалось к нему магнитом. Широкие плечи и грудь, которым мерцающий свет свечи, казалось, уступил сцену, впечатляли. Несмотря на пафосную обстановку, он не пытался выпрямить спину или казаться лучше. Эта высокомерная расслабленность, словно любая ситуация находилась у него под каблуком, была тем самым качеством, которому Со Хён хотела бы научиться. Рядом с такими людьми окружающие сами начинают лебезить и угождать. Неудивительно, что он так уверен в себе.

Сомкнутые губы Джи Хана лениво приоткрылись.

— Нацепила на себя всякого.

— О чем ты?

— Об украшениях.

Со Хён рефлекторно коснулась запястья, и браслет блеснул в свете свечи. Кольца, серьги, ожерелье — все сияло. Джи Хан сверлил ее взглядом, словно находил это странным.

Он вряд ли поймет, если я скажу, что это моя броня, ведь я не знаю, где и когда столкнусь с клиентом. И то, что я обязана выглядеть безупречно, потому что служу лицом рекламного агентства.

Серые глаза медленно скользнули от пальцев Со Хён к шее, а затем задержались на мочках ушей. Наверное, сейчас он считает ее расточительной. Со Хён усмехнулась, позволяя ему думать что угодно.

— Люблю вкладывать в себя и наряжаться. Режет глаз?

— Нет.

Действительно. Какое ему до этого дело.

— Просто думаю, сколько мне придется тебе подарить, — добавил он.

Улыбка сошла с лица Со Хён. Ей потребовалось время, чтобы осознать смысл его слов. Он собирается покупать ей украшения. Растерянно приоткрыв губы, она спросила:

— С какой стати?

— Мы встречаемся целых три раза. Должен же я тебе что-то подарить.

Он говорил об их встречах так, будто это было величайшим событием. Словно она была обязана принимать от него подарки. Или он всегда так поступал со своими партнершами? Его равнодушный тон сводил на нет все возмущение Со Хён.

— Обойдусь без подарков, — сухо ответила она. — В наше правило «не лезть в личную жизнь» входит и пункт «не оставлять после себя никаких следов».

Джи Хан недовольно нахмурился.

— Не придумывай лишних правил.

— Прошу прощения.

Заказанные блюда приносили одно за другим. Со Хён с облегченной улыбкой принялась за еду. Она как раз аккуратно отправляла в рот нежную ньокки, когда ее глаза слегка сузились. В сумочке, висевшей на спинке стула, завибрировал телефон.

Со Хён быстро достала аппарат, сделав глоток воды. Убедившись, что во рту не осталось еды, она ответила на звонок.

— Да, здравствуйте, руководитель Со. Вы уже поужинали?

На ее губах расцвела совершенно естественная, профессиональная улыбка. Увидев это, Джи Хан перестал есть.

— Все отлично. Да, конечно. Мы как раз сегодня провели совещание, чтобы доработать ваши замечания. Я собиралась позвонить вам, как только все сведу воедино, но вы опередили меня, и теперь мне кажется, что я упустила свой шанс.

Сохраняя лучезарную улыбку, Со Хён кивнула Джи Хану, показывая глазами, чтобы он продолжал есть.

— Да, я знаю. Я помню об этом… Правда? Да, в этот день я свободна. Я знаю одно отличное место. Давайте пообедаем. Я подготовлю такой проект, которым вы останетесь довольны.

Ее голос звучал тихо и мягко. На протяжении всего разговора с ее губ не сходила обворожительная улыбка.

— И вам хорошего вечера, руководитель Со. Да, до свидания.

Со Хён говорила вкрадчивым шепотом до самой последней секунды. Глубоко выдохнув, она отложила телефон и посмотрела на Джи Хана.

— Почему не ешь?

Со Хён мысленно закатила глаза. Непонятно, как ее сугубо деловой разговор мог показаться ему таким двусмысленным. Джи Хан, глядя на нее так, словно готов был сожрать, взял бокал с вином.

— Какой елейный голосок…

Красная жидкость опасно плеснулась у его губ. Со Хён рассмеялась.

— А как мне еще разговаривать с клиентом? Ледяным тоном? Тоже мне проблема…

Объяснять ему — только время терять.

— Тебе не понять, сколько усилий мне стоит выделить суть и подать ее максимально убедительно…

Со Хён со вздохом взялась за нож и вилку. Ее движения были точными и изящными. Почувствовав на себе пристальный взгляд Джи Хана, она усмехнулась.

— И еще кое-что. Хватит показывать при мне, что ты ни дня не работал в корпоративной среде.

Джи Хан поднял нож, направив острие лезвия вверх.

— Мне и не нужно там работать, чтобы прокормить тебя.

Со Хён ничего не ответила и принялась резать стейк. Идеально поджаренная корочка аппетитного цвета и то, как мягко скользило лезвие, выдавали безупречный «рэйр» от первоклассного шефа. Самой Со Хён по долгу службы приходилось бывать в подобных заведениях, но откуда Джи Хан так хорошо ориентировался в этой среде, оставалось загадкой. Как и его комментарий про украшения. Какую он там водил машину? Вспомнив тот день, когда он заявился к ней на работу, Со Хён оборвала поток мыслей. Какая разница? Раз уж встретились сегодня, останется еще две. И на этом все закончится.

Джи Хан оперся о стол рукой, в которой держал нож.

— Как на вкус?

— Извини, но я здесь уже бывала. Я тут не впервые.

Со Хён подняла взгляд. Лезвие ножа, отражающее свет, и его серебристо-серые глаза напоминали отточенный клинок. Джи Хан подпер подбородок рукой и впился в нее немигающим взглядом. У Со Хён пересохло в горле, словно на нее нацелили дуло пистолета. Джи Хан медленно произнес:

— А теперь повтори. Как на вкус?

Он вел себя так, будто они сошлись в смертельной схватке. Неужели его так взбесил тот телефонный звонок при нем? Со Хён через силу улыбнулась:

— Кажется, сегодня особенно вкусно. Может, потому что ты рядом?

Только тогда Джи Хан опустил руку и, переведя взгляд на тарелку, принялся резать мясо.

— Лесть всегда приятно слушать.

То ли из-за вина, то ли от чего-то еще, но его голос звучал хрипловато.

Стоя перед зеркалом в дамской комнате, Со Хён разглядывала свое лицо. Она подкрасила съеденную за ужином помаду и поправила волосы. Стоит ли освежить макияж? Рука, потянувшаяся к сумочке, замерла.

Да ну. К чему так стараться?

Наверное, из-за этой обстановки на мгновение ей показалось, что они на свидании. Расслабленное вином тело помутило рассудок. Джи Хан же ясно дал понять: это просто развлечение. Не желая придавать происходящему лишнего смысла, Со Хён ополоснула руки холодной водой и вышла.

Возле лифта стоял Джи Хан, а рядом с ним — тот самый менеджер. Он лично обслуживал их от закусок до десерта, обеспечив сервис высшего уровня. Его забота о клиентах простиралась вплоть до проводов.

— Ждем вас снова в следующем году.

Я что, плохо посмотрелась в зеркало? Со Хён машинально потерла безымянным пальцем уголок губ.

— Ах да, недавно к нам заходил президент. На семейный ужин, — добавил менеджер.

Со Хён показалось, что к губе прилипла пылинка. Снова пойти в туалет? Или достать пудреницу? Пока она колебалась, чья-то рука обхватила ее за подбородок. Не успела Со Хён испугаться, как что-то влажное коснулось того самого места на губе. Джи Хан провел кончиком языка по уголку ее рта и отстранился. Зрачки Со Хён расширились.

— Ничего там не испачкалось.

После его тихого шепота губы действительно казались абсолютно чистыми. Джи Хан лично в этом убедился. Подавив растерянность, Со Хён оттолкнула его в грудь.

— Ты что творишь?

— Я же не засунул язык.

Сердце бешено колотилось. Со Хён думала, что он увлечен разговором с менеджером, — когда он вообще успел заметить? К тому же, наличие свидетеля болезненно напомнило инцидент перед ее офисом. Менеджер, правда, смотрел на них с полным пониманием, но Со Хён было страшно даже представить, что он о ней подумал.

— Приятного вечера, — попрощался менеджер.

Когда двери лифта закрылись, Со Хён начала обмахивать раскрасневшееся лицо руками. Щёки горели от жгучего стыда. Кто знает, когда ей снова придется назначать здесь встречу с клиентами. Хоть бы он меня не запомнил. Со вздохом она почувствовала, как полыхающие губы зачесались, словно на них все еще ощущалось прикосновение чужого языка.

Они приехали на 41-й этаж. Джи Хан достал из заднего кармана ключ-карту, приложил ее к замку, и перед ними открылась роскошная обстановка номера.

Как только Джи Хан вполоборота повернулся к ней, Со Хён набросилась на него и впилась в его губы. Он удивленно свел брови. Ее намерения были неясны, но двигалась она невероятно соблазнительно.

Их влажные губы на мгновение разомкнулись, выпустив горячий выдох, и Со Хён тут же прикусила его нижнюю губу. Вся мягкость плоти сосредоточилась в этом поцелуе. Сдавленно выдохнув, Джи Хан схватил ее за талию и притянул к себе, требуя большего, но Со Хён, оказавшись в его объятиях, лишь дразнила его. Словно пробовала на вкус.

Ее губы, скользкие, словно их долго держали в воде, втягивали только его нижнюю губу, заставляя Джи Хана судорожно сглотнуть. Влажная плоть терлась о плоть. Слюна создала скользящую пленку, и тут показался кончик ее языка, липко прочертивший дорожку по его рту.

Из горла Джи Хана вырвался низкий стон, похожий на рычание зверя. Со Хён гибко извивалась в его руках, терлась носом о его лицо. Не выдержав, Джи Хан толкнулся языком, но она тут же разорвала поцелуй. Он резко открыл глаза. Не обращая на это внимания, Со Хён продолжала дразнить его губы, растягивая между ними тонкие ниточки слюны. Она вела себя как мужчина, который трется у самого входа, раздумывая, входить или нет. Джи Хану на секунду показалось, что они поменялись ролями, и он угрожающе прорычал:

— Ха-а… Кан Со Хён.

Она вскинула длинные ресницы. Эти темные дуги словно щупальцами скользнули по глазам Джи Хана. Он выплеснул наружу распаленное желание:

— Засунь уже.

Со Хён медленно высунула влажный язык. Но когда она уже была близко, Джи Хан склонил голову и сам перехватил инициативу. Крепко сжав ее талию, чтобы не сбежала, он грубо протолкнул свой язык ей в рот. Чавк. Раздался непристойный влажный звук. Словно стремясь заполнить ее целиком, его язык тяжело проникал внутрь, охаживая нёбо.

Со Хён издала томный стон. Во влажной полости рта смешались сладковатый привкус фруктового десерта и терпкий аромат вина. Язык был крайне чувствительным органом, а внутри эта женщина была до безумия мягкой. Снаружи — холодная и отстраненная, а внутри — средоточие чистого порока.

Джи Хан, захваченный этой обволакивающей нежностью, снова толкнулся языком. Хлюп, чавк. Влажные звуки закладывали уши. Почувствовав напор, Со Хён подняла руку и ощупала его грудь. Джи Хан перехватил ее ладонь и прижал к своей щеке. Словно говоря: почувствуй это. Ощущая, как напрягаются и сокращаются мышцы под его ухом, когда он жадно высасывал ее язык, Со Хён нервно сжала пальцы.

Когда он наконец вытащил глубоко засунутый язык, Со Хён выдохнула так судорожно, будто испытала оргазм. Ее покрасневшие губы блестели от слюны. Джи Хан открыл глаза и провел большим пальцем по ее рту.

— Горько, — прошептал он.

Влажная, поблескивающая родинка в уголке ее губ выглядела до одури сексуально.

Грудь Со Хён тяжело вздымалась. Улыбнувшись опухшими от поцелуя губами, она спросила:

— Я сильно измазалась?

Она пыталась привести в порядок затуманенный разум. Джи Хан, чей взгляд был еще более расфокусированным, продолжал поглаживать ее губы большим пальцем.

— Выглядит слишком красиво.

Может, из-за этих слов, а может, из-за самого поцелуя, но Со Хён бросило в жар, словно они уже слились телами. Прижимаясь друг к другу, они чувствовали, как их тела горят.

Пойти прямо сейчас в постель было заманчиво, но ее смущало то, что она весь день была на работе, да еще и плотно поужинала. Чтобы избежать конфузов, Со Хён собственными руками расстегнула пуговицы на рубашке Джи Хана.

— В этот раз я сделаю так, чтобы пуговицы не отлетали.

Джи Хан смотрел на нее сверху вниз, словно витая в других мирах.

— А внизу ты еще возмущалась. С чего вдруг такая инициатива?

Ему правда это интересно? Со Хён ответила, словно в этом не было ничего особенного:

— Мы были на людях. Терпеть не могу устраивать показуху на публике. Да и это просто невежливо. Зачем всем трубить о том, что мы спим?

Если честно, ее тоже дико завело то, как невозмутимо он слизал несуществующую грязь с ее губ. Одно мимолетное прикосновение — и у нее внутри все вспыхнуло. Из-за этого всю поездку в лифте Со Хён думала лишь о том, как затащит Джи Хана в номер и набросится на него.

— Но теперь мы в номере, так что можно делать что угодно.

Расстегнув ширинку на его брюках, Со Хён усмехнулась.

— Примем душ вместе?

— Ага.

Провожая взглядом идущую впереди Со Хён, Джи Хан посмотрел на свои расстегнутые брюки. Сквозь ткань выпирал твердый бугор. Еще ни одна женщина не умудрялась возбудить его так быстро, прямо на пороге.

Пока Джи Хан глубокомысленно разглядывал свое достоинство, Со Хён возбужденным взглядом сканировала номер. Этот люкс славился не только ценой, вдвое превышающей среднюю зарплату корейского клерка, но и репутацией места, где клиентам дарят незабываемое время. Со Хён лично убеждалась, что слухи не врут.

Комната, оформленная в черных тонах из дорогих материалов, была минималистичной. Прямо под стать главному принципу Чон Джи Хана: «хочешь спать — спи, хочешь секса — занимайся сексом». За коридором, выложенным серой плиткой, открывалось панорамное окно с видом на ночной Сеул. А прямо под ним стояла круглая ванна, достаточно просторная для двоих.

— Шикарная ванна. Может, прямо тут и искупаемся?

Выставленные на полке средства для ванны, призванные снять усталость гостей, пробудили в Со Хён интерес.

Вошедший в ванную Джи Хан по одному только лицу Со Хён понял ее намерения и со злостью швырнул презерватив на пол.

— Хватит глазеть.

У него не было ни малейшего желания убивать время на какие-то купания. К тому же, его член уже стоял колом, и если не дать ему разрядку, он станет совсем свирепым. Джи Хан уже открыл рот, чтобы возразить, но тут Со Хён сняла блузку. Ее соблазнительный силуэт отразился в темном стекле. Заведя руки за спину и расстегивая бюстгальтер, она обернулась.

— Давай один раз в ванне. А потом перейдем в постель. Как тебе?

Услышав это неожиданное условие, Джи Хан усмехнулся.

— Ну так я добавляю пену? — спросила Со Хён.

Она закрыла слив и повернула кран. В огромную чашу хлынула горячая вода, испуская густой пар. Присев на край ванны, Со Хён открыла флакон со спа-средством, на который давно положила глаз, и начала понемногу выливать содержимое.

— Кожа после этого становится такой мягкой, тебе стоит попробовать. Аромат долго держится. Да и вообще, принимать ванну полезно для здоровья. Если устал, после нее спится как убитому.

По комнате уже поплыл сладковатый аромат. Джи Хан, успевший стянуть брюки, вырвал флакон у нее из рук и вылил в воду все без остатка. Со Хён, которая до этого отмеряла средство по капле, ахнула:

— Зачем так много?!

Все произошло в мгновение ока. Джи Хан подхватил ноги Со Хён, сидевшей на краю, и толкнул ее в ванну.

— Ах! Погод…

Плеск. Оказавшись в воде, Со Хён стиснула зубы, почувствовав, как намокли ее ягодицы. Она ведь еще даже брюки не сняла! Одежда мгновенно промокла и отяжелела. Уровень воды поднялся, омывая ее бедра и возвещая о появлении еще одного человека. Со Хён свирепо уставилась на Джи Хана, который сел напротив, просунув свои длинные ноги между ее бедер.

— Ты что творишь? Надо же было сначала раздеться…

— Сама же сказала, что эта штука размягчает с головы до пят. Решил не тянуть.

Его колени скользнули ей под мышки. Грубо расстегнув молнию на ее мокрых брюках, Джи Хан наклонился и лизнул Со Хён в губы.

Со Хён мелко задрожала, из ее губ вырвался прерывистый стон. Не сводя с нее глаз, Джи Хан переместился к ее уху и умело заработал языком.

— М-м… там… так хорошо…

Пять пальцев заскользили по ее округлой груди. Белоснежная кожа, покрытая мыльной пеной, блестела, словно смазанная маслом. Поигрывая светло-розовым соском, Джи Хан проник языком в ушную раковину.

— Ах…

Со Хён инстинктивно прогнулась назад. Но его губы, преследовавшие ее, словно бандиты, не отставали ни на миллиметр. Внутри уха влажно зазвенело, как будто она нырнула под воду. От этого звука внутри все сладко заныло.

— Возьмись снизу, — раздался хриплый шепот.

Ее ладони скользили из-за пены, не давая крепко обхватить член. Когда она попыталась сжать пальцы, Джи Хан тихо застонал.

— Пока не двигай рукой.

Закрыв глаза, он, казалось, хотел просто насладиться этим ощущением. Но Со Хён и не думала слушаться. Стоило ей лишь слегка потянуть запястье вверх, как из его рта вырвался порочный выдох. Он медленно открыл потемневшие глаза.

— Не слушаешься.

— Ха… Накажи меня.

Со Хён, обхватив ствол, потянула руку вниз. Пользуясь скользкостью мыльной воды, она принялась плавно двигать ладонью. Джи Хан уперся руками в края ванны и подался вперед.

— Прогнись еще, — его севший голос резанул по ушам.

Тяжело дыша, Со Хён откинулась на спинку ванны. От возбуждения член в ее руке стал еще огромнее. Может, потому что она была трезвой, но Со Хён снова поразилась его пугающим размерам. По набухшим венам стекали капли воды. Мокрый, блестящий ствол выглядел до одури непристойно.

— Ха-а… Как хорошо…

Джи Хан прикрыл глаза, глядя на нее из-под полуприкрытых век.

— …Не увлекайся.

— Не увлекаться?

Со Хён снизу вверх посмотрела на него и ускорила темп. То, как его брови медленно сходились к переносице, а с губ срывались тихие вздохи, заводило ее еще сильнее. Ей нравилось, что этот огромный, пугающий мужчина полностью зависит от движений ее руки. Она задвигала рукой еще быстрее, и вода в ванне пошла волнами. Заметив, как его взгляд опустился на ее промокшее нижнее белье, проглядывающее сквозь расстегнутую ширинку, Со Хён криво усмехнулась.

— Что, стыдно стало? Из-за тебя я сижу в мокрых штанах.

— Погоди.

Джи Хан просунул руку в расстегнутые брюки и с силой потянул их вниз, заставив Со Хён сжаться. Насквозь промокшая ткань с противным звуком отодралась от кожи. Вывернутые наизнанку брюки вместе с трусами застряли на уровне коленей.

— Эй, почему до конца не снял?

Со Хён беспомощно заерзала, не в силах развести ноги, словно их связали веревкой. При виде этого взгляд Джи Хана опасно потемнел.

— Нет. Так даже лучше.

Не успел он договорить, как схватил ее сомкнутые ноги и закинул их себе на плечи. Ягодицы Со Хён скользнули по дну и показались над водой.

— Что ты…

— Тебе же это нравится. — Его взгляд медленно скользнул по ее ногам, закинутым на его широкие плечи. — Когда я трусь и скольжу по тебе своим членом.

Шлеп. Головка члена втиснулась между ее обнаженными бедрами. Со Хён коротко вскрикнула и торопливо пробормотала:

— А-ах… Погоди. Слей воду. Я же сейчас…

Вода, поднявшаяся ей до самого подбородка, так и норовила затечь в рот. То ли ее задыхающееся лицо показалось ему слишком возбуждающим, то ли просто от нетерпения, Джи Хан с силой подался тазом вперед. Плеск! Плеск! Вода расплескивалась, ударяя Со Хён по лицу.

Ощущение было такое, словно ее пытают водой. Брюки, сковавшие колени, не давали пошевелить ногами. Со Хён отчаянно уперлась локтями в дно ванны, пытаясь приподнять голову. Но Джи Хан словно назло потянул ее ноги еще выше, лишая равновесия.

— Ха-ах… М-м…

Горячий ствол, словно царапая кожу, проскользнул между бедер. Со Хён дернулась и изо всех сил сжала ноги, но толстый член, насмехаясь над ее потугами, мягко протиснулся внутрь. Все из-за скользкой пены.

Со Хён чувствовала себя пленницей в наручниках. Вода доходила до самого носа, плотно сжатые ноги были задраны вверх, а член неистово терся о ее плоть. Не имея никакой точки опоры, она была полностью в его власти.

Жар от ударов, от которых саднили ягодицы. Огромная разница в силе. Каждая пульсирующая вена на члене, зажатом между ее бедер. Осознание того, что этот мужчина подчинил себе даже ее чувства, ударило в голову раскаленной волной.

От возбуждения, прострелившего позвоночник, ресницы Со Хён задрожали. Влага между ног стала обжигающе горячей, а трение о клитор сводило с ума.

— А-ах, стой…

Сладковатый аромат пены ударил в нос. Между плотно сжатыми бедрами взбивалась густая мыльная шапка. Скользкая пена проникала все глубже, достигая самого нутра. Измученный стимуляцией клитор набух и стал твердым. В тот самый момент, когда Со Хён острее всего чувствовала трение, ствол члена безжалостно проехался по чувствительному бугорку.

— А-ах!..

Губы Со Хён, затаившей дыхание, судорожно задрожали. Ее грудь ходила ходуном в такт его бешеным толчкам. Член двигался с сумасшедшей скоростью, словно наждачка, вызывая невыносимый жар от трения.

— Ах! А-ах… хва-атит! О-ох!..

Жар нарастал, казалось, он сейчас сдерет с нее кожу. Внезапно позвоночник Со Хён прострелило током. Мощная волна оргазма начисто выжгла все мысли в голове. Вода с громким плеском взметнулась вверх, окатив ее лицо. Сквозь размытую пленку Со Хён увидела, как в воздухе мелькнула и растворилась серебристая жидкость.

— Ха-ах…

С тихим выдохом ноги Со Хён безвольно соскользнули с его плеч. Едва коснувшись дна, она отчаянно забарахталась. Толстая рука обхватила ее за талию и вытащила из воды.

— Кхе-кхе! Ха-а… ха…

Вынырнув на поверхность, Со Хён вцепилась в шею Джи Хана, словно в спасательный круг. Ее дрожащие руки мертвой хваткой сжимали его плечи, а прерывистое дыхание обжигало кожу. Джи Хан молча посмотрел на руки, обвившие его шею, и прижал Со Хён к себе. Ее мягкая грудь, до этого лишь вскользь касавшаяся его тела, теперь плотно прижалась к твердым мышцам.

— Ха-а…

Со Хён постепенно приходила в себя. Почувствовав, как чужие пальцы стирают капли воды с ее век, она открыла глаза.

— Из-за тебя… ха… я чуть не захлебнулась.

— Не преувеличивай. Я все контролировал.

Глаз Со Хён нервно дернулся.

— Я смотрел на твое лицо, — добавил он. Давая понять, что ни на секунду не отводил взгляда и следил, чтобы она не ушла под воду с головой. Джи Хан убрал прилипшие к ее лицу мокрые пряди и посмотрел ей в глаза.

— И это твое оправдание? — Ее сердце колотилось как сумасшедшее.

— Ты так заводила меня. Я чуть с ума не сошел.

Такое с ней было впервые. И именно потому, что это было в первый раз, ощущения казались до безумия острыми. Чувство полной беспомощности парадоксальным образом обернулось мощнейшим оргазмом. Это наслаждение кардинально отличалось от того, что она испытывала раньше. Экстаз на грани, когда тебя загнали в угол. Но при этом она точно знала, что он не причинит ей реального вреда.

Выдохнув мокрый воздух, Со Хён стянула с себя прилипшие к коленям брюки, чувствуя, как между ног все еще пульсирует.

— Может, теперь займемся нормальным, спокойным сексом? Я нахлебалась воды с пеной, на языке мерзкий привкус.

— А от тебя вкусно пахнет.

Услышав глубокий вдох, Со Хён скосила глаза. Его язык скользнул по ее щеке, покрытой мыльной водой. Пока она пыталась подобрать слова, Джи Хан провел кончиком языка по ее виску.

— Значит, у меня тоже мерзкий привкус?

Ему казалось, что он мог бы всю жизнь вдыхать аромат ее кожи. Запах, дурманящий обоняние, успокаивающе действовал на мозг. Обычно после разрядки его начинало все бесить, хотелось, чтобы женщина исчезла.

— Вставим теперь? — распробовав ее кожу на вкус, Джи Хан убрал язык и пронзительно посмотрел на Со Хён. — Как ты и просила. Нормально и спокойно.

Почему с этой женщиной все иначе? Со Хён расслабила мышцы лица и очаровательно улыбнулась.

— Ладно. Но в этот раз — в моем темпе.

Внезапно Джи Хана захлестнуло желание поцеловать ее, и он потянулся к Со Хён.

— И губы, и все остальное в твоем распоряжении.

— Ты и правда пышешь здоровьем. Молодость — великая вещь…

Не успел он кончить, как его член снова встал колом. Со Хён положила руки на его освещенные мягким светом плечи. Приподняв ягодицы в теплой воде, она прошептала:

— …Подожди минутку.

Разорвав поцелуй, Со Хён поднялась на ноги. Джи Хан, откинувшийся на край ванны, проводил ее взглядом.

— Ты куда?

— Я быстро.

Он думал, что она скоро вернется, но Со Хён, наскоро вытеревшись большим полотенцем, вышла из ванной комнаты. Оставшись в одиночестве, Джи Хан хмуро посмотрел на колышущуюся воду, глубоко вдохнул приторный аромат пены и тоже встал. Следуя по оставленным ею мокрым следам, он вышел в комнату и недовольно прищурился.

Со Хён стояла на коленях, опершись руками о пол. Поза была такой, будто она бросилась к сумочке и ответила на звонок в последнюю секунду, боясь, что вызов сбросится.

— Да, Руководитель Ли. Вы посмотрели черновой монтаж ролика?

Руководитель Ли. Уже другой мужик, не тот, что звонил за ужином. Со Хён потерла лоб, опираясь на покрасневшие локти.

— Если добавить слишком много бликов, продукт потеряется на их фоне, все будет выглядеть неестественно…

Недавно вцеплялась в меня так, будто я — единственный мужчина в ее жизни, а теперь уже воркует с другим.

— Да. Для передачи премиальности лучше поменять цвет фона, потребителю так будет комфортнее. Обсудите это завтра на внутреннем совещании, и мы предложим свои идеи.

Утешая себя тем, что разговор сугубо деловой, Джи Хан старался держать себя в руках. Устав ждать, он просто стоял и наблюдал за обнаженной Со Хён. Ее выпуклые ягодицы аппетитно поблескивали в свете ламп. Она не успела толком вытереться, и по внутренней стороне бедер стекали капли воды.

— Да… Что вы, какое позднее время.

Вдруг ее голос зазвучал с кокетливой, заискивающей интонацией, и это резануло Джи Хана по нервам. Его взгляд, прикованный к ее бедрам, угрожающе потемнел.

— Я как раз ужинала.

Она уже давно поужинала. С ее губ слетел тихий смешок, больше похожий на сладкий стон. Джи Хан медленно шагнул к ней.

— Ха-ах… Разговор с вами, руководитель Ли, только разыграл аппетит. Наверное, я понимаю, что нужно хорошенько поесть, чтобы набраться сил для работы.

Стоящая на четвереньках Со Хён вдруг почувствовала, как кто-то раздвигает ее ягодицы, и вздрогнула, обернувшись. Встретившись с ее глазами, отражающими теплый оранжевый свет, Джи Хан провел членом между ее ягодиц, словно стирая влагу. А затем резко вонзился внутрь.

Со Хён зажала рот рукой, почувствовав, как он безжалостно раздвигает ее тесные, сжавшиеся стенки. Не сводя глаз с прижатого к ее уху телефона, Джи Хан начал вколачиваться в нее.

От мощного толчка тело Со Хён подалось вперед.

— Ах… Нет…

Пальцы, впившиеся в ковер, побелели от напряжения. Голос Со Хён дрогнул:

— Язык… ха-а… прикусила…

Ее сбивчивое дыхание и дрожащий голос звучали до неприличия развратно. Желая заставить ее выбросить телефон, за который она цеплялась как за спасительную соломинку, Джи Хан изменил угол и ударил еще глубже. Со Хён судорожно втянула воздух.

— Ха… Ах. Очень… м-м… больно.

Ее рука задрожала — Со Хён собирала остатки воли в кулак.

— Нужно… нанести мазь. Я… повешу трубку. Ах!

Поспешно нажав кнопку сброса, она выпустила телефон из рук. Он глухо упал на пушистый ворс ковра.

И без того не привыкший сдерживаться, Джи Хан отбросил последние остатки снисходительности и принялся исступленно вколачивать в нее член.

— Ха-а! А-ах!

Когда он ударил в самую глубокую точку, из груди Со Хён вырвался звонкий крик, и ее спина прогнулась.

— М-м… да… ах!

Сдерживаемые стоны полились сплошным потоком. То ли из-за позы на четвереньках, то ли из-за его бешенства, но угол проникновения был слишком глубоким, а толчки — быстрыми и тяжелыми. Увидев, как Со Хён вцепляется в ковер, чтобы не скользить вперед от его ударов, Джи Хан схватил ее за руки и заломил их назад.

Шлеп. Ягодицы Со Хён прострелило острой судорогой оргазма.

— Что, страшно? — член с силой протиснулся в самое ее нутро. — Боишься, что он услышал, как ты стонешь?

— А-ах… м-м… о-ох!

От того, что ее руки были заведены за спину, толчки ощущались так, словно он пытался разорвать ее изнутри. Из-за этого Со Хён уже не волновало, насколько опасной была ситуация пару минут назад. Джи Хан бил по самым чувствительным точкам, до которых раньше не доставал, и с каждым толчком в голове у Со Хён взрывались фейерверки.

— Ху-у… Сама же сказала, что ужинаешь.

— Да что ты… ах! О-ох!

— Вот я тебя и кормлю. Что не так?

Хлюп-хлюп. Ее отверстие, растянутое до предела огромным членом, действительно выглядело так, будто она жадно глотает еду.

— Ха-ах… ха-а…

Длинные волосы разметались по белоснежному ковру. Она не могла вымолвить ни слова. Внутри все пульсировало и горело огнем. Со Хён часто задышала, подаваясь бедрами навстречу его толчкам, и огромные ладони жестко сжали ее ягодицы.

— Вкусно?

— А-ах!

Джи Хан зафиксировал ее таз и с силой забил в нее член. Из горячего, скользкого нутра хлынули соки. Со Хён запрокинула голову. Позвоночник выгнулся дугой. Твердые пальцы сомкнулись на ее белоснежной шее, покрытой испариной.

— Ха-а… Кан Со Хён.

Его губы коснулись ее раскрасневшегося уха. Того самого места, где только что лежал телефон. Она всего лишь поговорила по работе. Почему меня это так бесит?

Его ладонь угрожающе скользнула по шее Со Хён, влажной от пены и пота.

— Сегодня…

Со Хён открыла глаза и встретилась с его свирепым взглядом.

— Мы будем трахаться до тех пор, пока я не решу остановиться.

Лицо Со Хён на мгновение застыло. Но лишь на мгновение. Шурх. С громким шорохом пушистый ковер смялся под ее стиснутыми пальцами.

* * *

Джи Хан приподнял отяжелевшие веки. Погруженный во мрак номер был пропитан запахом средства для ванны. Пытаясь найти источник этого одуряющего аромата, он пошарил рукой по соседней половине кровати. Внезапно его взгляд пугающе остекленел. Опершись на руки, Джи Хан сел и нащупал выключатель. Пространство залило ярким светом. Внутри царил полнейший бардак. Кто-то мог бы подумать, что здесь побывали грабители: подушки валялись на полу, а ковер был наполовину загнут. Миновав всё это, Джи Хан обыскал каждый угол в номере. Лишь осмотрев всё без исключения, он тихо и грязно выругался. С пугающей резкостью он вернулся к кровати. Взял телефон: на часах было шесть утра. Значит, Со Хён ушла еще раньше. Нажав кнопку вызова, Джи Хан закрыл глаза. Изматывающе долгие гудки сводили на нет и без того отсутствующее терпение. Когда оно уже готово было лопнуть, гудки прекратились.

— Ты когда ушла?

То ли из-за занятости, то ли по другой причине, Со Хён ответила не сразу. Шумная обстановка на заднем фоне резала Джи Хану слух.

[Уже проснулся? Я ушла где-то часа в четыре утра. Точно не помню.]

Спустя секунду, потратив минимум времени на попытку сдержаться, Джи Хан выплюнул слова:

— Кто тебе разрешил уйти?

[Ты так сладко спал, я не стала тебя будить, а теперь ты вдруг злишься?]

— Я спросил, кто тебе разрешил.

Поняв по его ледяному тону, что дело серьезное, Со Хён тоже понизила голос.

[Из-за встречи с тобой я вчера не смогла поработать сверхурочно. Наверное, ты не в духе, потому что рано проснулся. Поспи еще немного, ладно? Хорошего дня.]

— Ты чем занята?

[Почему ты спрашиваешь?]

И правда, почему он так злится? Утром после их первой ночи место рядом с ним тоже было пустым. Записка и деньги — вот и всё, что оставила Со Хён.

[Я за рулем.]

— Не смей бросать трубку.

[Да из-за чего ты злишься-то?]

Никто и никогда не смел уходить из его постели без разрешения. Тем более сбегать, будто только этого и ждал. Со Хён была полной противоположностью тем женщинам, которые обычно висли на нём мертвой хваткой. Занималась с ним сексом с таким удовольствием, а как только закончили — сразу же начала выжидать момент, чтобы поскорее смыться, словно удовлетворила свои потребности. Необъяснимая ярость толкнула Джи Хана на импульсивный шаг.

— Приезжай сегодня.

[…Что?]

От неожиданности голос Со Хён дрогнул. И в этот потрясенный разум Джи Хан впечатал свои слова:

[К семи часам. И не опаздывай.]

Едва он завершил звонок, телефон полетел на кровать. Пытаясь подавить закипающую ярость, Джи Хан глубоко вздохнул. Затем направился в ванную. Ошмётки вчерашнего действа прилипли к стенкам ванны, затвердев сухой коркой. В отличие от вчерашней гладкости и страсти, сегодня здесь царило запустение.

Скользнув взглядом по ванной, Джи Хан заметил лежащие в углу черные брюки. Покопавшись в памяти, он пришел к выводу, что они принадлежали Со Хён. Брюки, которые вчера пали смертью храбрых в ванне по его вине, всё еще были влажными.

— В чем же она тогда ушла?

Простой вопрос потянул за собой цепочку мыслей. Развернувшись, Джи Хан подошел к своему шкафу. Открыв дверцу, он обнаружил пропажу одного пальто. Под вешалкой лежал клочок бумаги.

[Беру твое пальто из-за того, что ты натворил. Верну в следующий раз.]

Джи Хан задумчиво уставился на эти буквы. Её белье тоже наверняка намокло. На его губах мелькнула недоверчивая усмешка.

— Вот же сумасшедшая.

В этот момент почерк, хранящий следы своей хозяйки, нарисовал в его воображении яркую картину. Пальто, которое доходило ему до середины бедра, на Со Хён должно было спускаться ниже колен. Дерзость, с которой она вышла за дверь с голыми ногами, наглухо застегнув все пуговицы, странным образом возбуждала.

Насколько это было сексуально? Как сильно она замерзла, когда подул ветер?

Джи Хан легонько покрутил в руках оставленную записку.

— Постоянно вытворяет всякие милые глупости.

Но стоило легкому дуновению от взмаха бумажки коснуться его кожи, как он живо представил, каково ей сейчас на холодном ветру, и на душе снова стало паршиво.

Приняв душ, Джи Хан пропустил завтрак и сел на диван. Перед ним лежал открытый ноутбук, но он не обращал внимания на текст на экране, растворившись в медленно текущем времени.

До семи часов оставалось еще восемь долгих часов. В этот момент дверь открылась магнитным ключом, и вошедшая горничная испуганно произнесла:

— Прошу прощения. Мы пришли для уборки номера. Нам зайти позже?

Джи Хан, откинув голову на спинку дивана, лишь слегка пошевелил губами:

— Убирайте.

Две горничные вошли и, разделив зоны, принялись за работу. При этом они не забывали украдкой поглядывать на Джи Хана. Этот постоялец был известен среди персонала отеля. Дело было не только в щедрых чаевых: его привлекательная внешность и звериная энергетика радовали глаз.

Девушка, вошедшая в спальню, судорожно вздохнула. Одеяло было скомкано так, что несложно было догадаться о событиях минувшей ночи. Снимая постельное белье, она залилась краской при виде пятен. А когда открыла мусорное ведро, чтобы поменять пакет, её лицо и вовсе стало пунцовым.

Количество презервативов, сваленных внутри, было настолько красноречивым, что состояние кровати сразу стало понятно. Девушка поспешно вытряхнула содержимое корзины в пакет. Ну и нравы у нынешней молодежи, никаких тормозов, — подумала она, но всё же аккуратно вернула вещи на свои места. Снимая измятое белье и расстилая свежие простыни, она цокнула языком. Интересно, женщина, которая была с ним, вообще ходить может?

Закончив уборку в ванной до блеска, девушка вернулась в гостиную. Мужчина сидел всё в той же позе. Он нежился в лучах солнца, льющихся из окна, словно принимая солнечные ванны. Сидя нога на ногу, он не обращал ни малейшего внимания на их перемещения, и от этого краснеть было только естественнее. Казалось, будто они подглядывают за скрытой личной жизнью такого человека.

Мужчина, сидевший с закрытыми глазами, вдруг посмотрел на телефон. Похоже, кто-то звонил. Он нажал кнопку и переключил вызов на громкую связь. Девушка, протиравшая телевизор сухой салфеткой, навострила уши.

— Я занят.

Первая же фраза прозвучала холодно. Впрочем, для «занятого» он вел себя слишком уж праздно. На том конце провода раздался голос, явно привыкший к такому обращению:

[Поэтому я и звоню тебе уже в четвертый раз. Прекрасно понимая, насколько ты занят.]

— Зачем звонишь?

[Я звоню, чтобы предупредить: если и сегодня не приедешь, я лично заявлюсь в этот твой отель.]

— Ха…

Мужчина с раздражением потер бровь. Старик, повидавший на своем веку куда больше бурь, обладал нешуточным напором.

[Пока по-хорошему прошу — возвращайся домой.]

— У меня голова болит.

[Вот именно! С чего бы больному парню торчать в таком месте? Даже если ты против, сегодня я не уступлю.]

— Дед.

[Чего тебе, паршивец?]

— Хочешь пообедать вместе?

[Тогда я пришлю секретаря.]

Ярость, с которой он только что бросался в атаку, как тигр, мгновенно улетучилась. Горничная едва сдержала улыбку. Надо же, как ловко он одной фразой приручил такого грозного старика. Настоящий мастер.

— Пусть приезжает к двенадцати. Встреча с тобой хоть как-то убьёт время, дед.

[Ладно, ладно. Тогда я сейчас выезжаю из офиса.]

— Решил сбежать с работы пораньше? А как же твое любимое: «Дед столько людей кормит»?

Мужчина перевел взгляд на окно. Подставив серебристо-серые глаза солнечному свету, он ответил так, будто само ожидание было ему в тягость:

[Да понял я. Подумай пока, чего бы тебе хотелось съесть. А если ничего не придумаешь, поедем туда, куда скажет секретарь Пак. Он все лучшие заведения Сеула как свои пять пальцев знает.]

— Извините, мы закончили уборку.

Глаза Джи Хана скользнули в сторону горничных. Они поклонились и собирались уйти, но он жестом остановил их. Открыв бумажник, лежавший на столе, он достал все банкноты и протянул им. Увидев толстую пачку пятидесятитысячных купюр, девушки растерянно переглянулись. Заметив их заминку, мужчина пошевелил пальцами. Решил, что им мало? Горничные, словно по команде, замахали руками:

— Нет, что вы, не нужно. Это слишком много. Можете не давать чаевые.

Он был намного моложе их, но почему-то в этом жесте чувствовалась властность. Казалось, если они откажутся, он всучит деньги силой, поэтому девушки неуверенно взяли их.

— Спасибо вам большое.

— Спасибо за работу. Там, должно быть, было очень грязно.

Тон был холодным, но расчет — точным. Это была награда за то, что они без лишних вопросов убрали плоды его непристойностей. Бывали постояльцы, которые оставляли после себя куда худший бардак, но семьсот тысяч вон в качестве чаевых — это было чересчур щедро.

[Так и бросишь деда без внимания?]

Мужчина снова повернул голову.

— Позвони, как приедешь.

[Паршивец, ты почему ни разу не можешь проговорить больше десяти минут?!]

— Мы пойдем. Хорошего вам дня!

— Угу, спасибо.

Мужчина ответил сухо. Наверное, им просто показалось, что сегодня он выглядит особенно злым. Когда горничные покинули номер, Джи Хан снова закрыл глаза. Голос старика из динамика тянулся уныло, как заезженная пластинка. Джи Хан не отвечал на его монолог. От мыслей о Со Хён голова и так была тяжелой. Как её удержать? Он и сам понимал, что это нелепая жадность.

Его привычным режимом было изводить себя, пока не свалится от алкоголя или изнеможения. Джи Хан страдал бессонницей, близкой к клинической. Поэтому проснуться в определенное время для него было настоящим испытанием. Время отхода ко сну тоже не было фиксированным. Кто бы ни был с ним, уйти, не потревожив его сон, — это было негласное правило для всех его партнёрш. Если бы они его разбудили, катастрофа была бы неминуемой.

Но с Со Хён всё было иначе. То, что она сбежала одна, тайком, как бродячая кошка, раздражало само по себе. Прошлой ночью он прижался к ней, наслаждаясь липким ощущением разгоряченных тел, а она недовольно проворчала, что ей душно. Когда он целовал её в шею, она отталкивала его за голову, требуя не оставлять следов на видных местах. Вела себя так, будто отгоняла пиявку, сосущую её кровь. А стоило сексу закончиться, её передергивало даже от легкого прикосновения языка.

Может, потому что он наглотался пены для ванн до удушья, но этот сладковатый аромат погрузил его в глубокий сон. И всё же он не терял бдительности и засыпал, обнимая её, а она умудрилась виртуозно ускользнуть.

* * *

— Когда ты говоришь возвращаешься в Штаты?

Сидя в ресторане традиционной кухни с прекрасным ландшафтным дизайном, Джи Хан перестал жевать. В искусственном пруду с плеском плавали карпы. Джи Хан медленно возобновил движение челюстей, и скользкое желе рассыпалось и размяклось во рту. Оно проскользнуло в горло так быстро, что он не успел его распробовать.

— Как только вижу тебя, внутри всё закипает.

Джи Хан поднял взгляд и усмехнулся:

— Дед, тебе бы за речью следить. Я уж подумал, что ты возбуждаешься, глядя на меня.

Старик поцокал языком, сетуя на его невоспитанность. Это всё оттого, что внук вырвался из-под его контроля. Повозмущавшись, он посмотрел на Джи Хана и, словно раскаиваясь, произнес:

— Ешь, это всё полезно для здоровья. Хватит только пить да курить. Понял?

— Видимо, в тебя пошел.

Услышав это, старик довольно улыбнулся.

— Да, пошел в деда, поэтому бросай курить. Я вот уже больше десяти лет ни сигареты в рот не беру.

После того инцидента старик резко бросил курить. По его словам, теперь от одного вида дыма его начинало тошнить. Джи Хан же считал это проявлением чувства вины.

— Ты правда снова собираешься в Штаты?

— А у меня есть причины оставаться?

Было время, когда дед радовался, что он приезжает хотя бы раз в год. Но, видимо, чем старше человек, тем больше его жадность — теперь он хотел, чтобы Джи Хан насовсем осел в Корее. Впрочем, с точки зрения Джи Хана, в этом не было никакой необходимости.

— Я хочу, чтобы ты остался.

— Ну еще бы. Тогда найди то, от чего я потеряю голову настолько, что не смогу уехать.

Глаза старика блеснули.

— И что же это может быть?

Джи Хан медленно и равнодушно ответил:

— Я и сам не знаю, так что ищи.

Старик разочарованно поцокал языком. Внук просто бросил ему невыполнимую задачу, чтобы избежать его уговоров. Дело было не только в том, что Джи Хан ни в чем не нуждался. Он сам по себе был человеком без амбиций и желаний. Джи Хан посмотрел за перила и нахмурился. Два карпа отчаянно терлись друг о друга и били хвостами, напоминая вчерашние игры в ванной.

Время тянется чертовски медленно.

* * *

К счастью, руководитель Ли искренне обеспокоился тем, что Со Хён прикусила язык вчера вечером. Похоже, он и понятия не имел, чем она занималась, отвечая на звонок.

Положив трубку, Со Хён, как обычно, с методичной точностью расправилась с накопившимися делами, не теряя ни минуты. Ровно в шесть вечера она быстро свернула совещание, раздала указания и вернулась на свое место. Взяв сумочку, она подошла к руководителю, который с мрачным видом сверлил взглядом монитор.

— Руководитель?

— А? Что такое?

— Я пойду.

Только тогда руководитель оторвал взгляд от экрана.

— Менеджер Кан. Ты умом тронулась или парня завела?

— Ни то, ни другое, — с невозмутимым видом ответила Со Хён.

Руководитель с раздражением откинулся на спинку кресла. Его взгляд словно говорил: «Ну давай, удиви меня». Со Хён опустила глаза.

— Я знаю, что вчера тоже ушла вовремя. Но это только до сегодня. Ну, может, еще завтра так уйду.

— Послушай, вся производственная команда в поте лица работает…

— Я знаю. Я закончила все свои задачи, а все текущие вопросы и важные решения буду согласовывать в рабочем чате.

— Я уж и забыл, когда в последний раз видел свою дочь не спящей. Как мы с таким подходом будем презентовать проект для «Джесан Групп» послезавтра?

— Я все сделаю в лучшем виде. — Ей нужно было быть в форме. — Поверьте мне.

Встречи с Джи Ханом восстанавливали ее силы круче любого допинга. Несмотря на данные гарантии, руководитель смотрел на нее с подозрением. Он прекрасно понимал важность этого проекта и своим взглядом словно пригвождал ее к месту.

— Если мы провалим проект «Джесан Групп», я подам заявление об увольнении.

— Эй, послушай. Минуточку, менеджер Кан. К чему такие крайности?

— Разве мы работаем не в той индустрии, где выживают, только поставив все на карту?

Руководитель прищурился.

— Ох уж этот твой острый язычок…

— Я правда напишу заявление.

— Ладно.

— Если отпустите меня сейчас, завтра утром я покажу вам потрясающе красивый проект.

— Все, иди уже, иди. Раз так срочно, быстрее исчезай.

Руководитель давно знал Со Хён и не верил, что она могла бросить работу ради каких-то развлечений. Из-за этого ее совесть слегка кольнула.

Сегодня Со Хён тоже пришлось обойтись без машины. Идя тем же маршрутом, что и вчера, она чувствовала легкость в ногах. В ясной голове непрерывно крутились мысли.

Она была стратегом, выстраивающим каркас рекламы. Оратором, очаровывающим рекламодателей. Координатором, распределяющим задачи между командами. Как руководитель проекта Со Хён должна была делать все это. А еще ей нужно было постоянно улавливать тренды и генерировать идеи. Мозг работал без остановки: перед сном, по пути на работу, за рулем. Эти навязчивые мысли, которые она не могла ни остановить, ни прервать, чудесным образом испарялись перед лицом физического наслаждения.

Вот почему секс был для Со Хён глотком свежего воздуха. Попробовав удовольствие, от которого кружилась голова, ее мозг, словно заново смазанный механизм, начинал работать с удвоенной силой, забывая обо всем. И работа пошла быстрее.

Но ее привередливое тело тоже весьма избирательно относилось к тому, что могло бы стереть все мысли подчистую. Если партнер не мог ее удовлетворить, это была просто пустая трата времени. Джи Хан же справился с этой задачей практически идеально. Мужчина, добиться встречи с которым, по его же словам, было не так-то просто, за одну ночь доводил её до изнеможения, а затем вновь возвращал к жизни.

[Поднимайся на 14-й этаж.]

Единственным минусом было то, что она никогда не знала, куда он затащит ее в следующий раз. Опустив телефон, Со Хён глубоко вздохнула. Вчера он тоже внезапно устроил ей пытку водой и вошел в нее прямо во время разговора по телефону. Обычно она бы не потерпела такого, но благодаря впервые испытанному безумному наслаждению даже эти дикие выходки превратились в извращенный стимул. Со Хён наслаждалась тем, чего раньше никогда бы не сделала. Еще ни один мужчина не помыкал ей так легко, доводя до предела и даря такое невероятное удовольствие.

Интересно, что он выкинет сегодня?

Она стала настолько снисходительной, что готова была простить ему любые недостатки характера. С легкой улыбкой Со Хён вошла в отель. Кнопка 14-го этажа, загоревшаяся красным, привела ее в лаунж-бар. Как она и предполагала вчера, Джи Хан остановился именно здесь.

У Со Хён не хватило смелости выжать свои мокрые, облепившие ноги брюки и снова надеть их, поэтому она залезла к нему в шкаф в поисках чего-нибудь подходящего. Вещей там было столько, будто он жил здесь постоянно. На некоторых даже остались бирки. Судя по брошенному в углу чемодану, он приехал налегке и все купил уже на месте. Надев одно из его пальто, Со Хён поднялась в лаунж.

— Прошу прощения, но сейчас время ожидания составляет около часа, — приветливо сообщила ей хостес.

— Меня ждут.

— Не могли бы вы назвать имя?

Какая морока. Со Хён впервые произнесла это непривычное имя:

— Чон Джи Хан.

Хостес даже не стала проверять списки. С округлившимися глазами она торопливо проводила Со Хён внутрь. Со Хён хмыкнула и пошла следом. Одно его имя работало как VIP-пропуск. Это впечатляло еще больше, учитывая, что заведение было настолько пафосным, что бронировать столик здесь нужно было за месяц. Со Хён тоже как-то приглашала сюда клиентов. Отчаянно обзванивая всех в надежде найти свободное окно, она с трудом выбила ближайшую дату.

— Господин Чон Джи Хан. Это ваша гостья?

Да кто он вообще такой, что персонал даже лица проверяет? То, что хостес переспросила, несмотря на слова Со Хён, выдавало ее крайнюю степень осторожности, чтобы не побеспокоить важного клиента. Джи Хан, сидевший в одноместном кресле, поднял на нее глаза.

— Пришла?

— Да.

Джи Хан кивком отпустил хостес. Со Хён осмотрелась и села напротив. На столе стояла бутылка виски. Никаких закусок, только бокал и бутылка, словно в противостоянии.

— Почему у тебя такое кислое лицо?

Похоже, человек, которому Со Хён мысленно поставила высший балл, был не в духе.

— А что с моим лицом?

Перед ее глазами всплыл недовольный взгляд руководителя. А ведь она бросила его и пришла к Джи Хану. Со Хён обратила внимание на довольно большое расстояние между столиками. Остальные посетители весело болтали и смеялись. А Джи Хан сидел с таким свирепым видом, будто собирался кого-то убить. Со Хён вздохнула и улыбнулась.

— Если у тебя сегодня нет настроения, может, встретимся в другой раз?

Было, конечно, жаль потраченного времени, но если она вернется на работу, там ее встретят с распростертыми объятиями. Да и сидеть с мужчиной, который ведет себя так, было не очень-то приятно. Джи Хан, поднесший бокал к губам, нахмурился:

— Ты ведь не ужинала?

— Обойдусь.

— Закажи что-нибудь. Ты же в этом профи.

Со Хён и сама не знала, что умение заказывать еду — это ее сильная сторона.

— Ты давно пьешь?

Джи Хан только смотрел на нее, словно у него отключились мысли. Со Хён уже была готова оставить попытки понять причину его скверного настроения, когда вдруг вспомнила о его звонке на рассвете.

— Ты злишься из-за того, что я рано ушла?

Она считала, что его мысли трудно прочесть, но, глядя на его опущенные брови, поняла, что угадала. На душе у Со Хён стало неспокойно. Осознание того, что ее поступок так разозлил его, не давало покоя. Но она мастерски умела считывать настроение собеседника и менять тактику.

— Я же говорила, что у меня накопилось много дел.

— …

— Я пришла пораньше ради тебя. Из-за тебя. Ты же сам сказал приехать вовремя. Ты всё еще злишься?

Во время ужина, когда она сказала «из-за тебя», он отреагировал благосклонно. Вспомнив это, она намеренно повторила фразу трижды, но лицо Джи Хана не прояснилось. Напротив, его свирепый взгляд впился в нее, словно желая выжечь ее образ в памяти. Со Хён стало не по себе, и она отвела глаза.

Подошел официант и поставил перед Со Хён бокал. Опустив глаза, она налила алкоголь на идеально круглый кубик льда.

— …Кажется, не проходит и дня, чтобы ты не пил.

Густой аромат виски ударил в нос. И пьет же такую крепкую дрянь.

Когда она сделала глоток неразбавленного алкоголя, внутри все обожгло, словно огнем. Но еще горячее был взгляд Джи Хана. В его обычно холодных глазах теперь читалось липкое вожделение.

Опьянеет — сам потащит наверх. Со Хён молча наполняла бокал и пила. Алкоголь оказался лучшим средством для разрушения неловкости. Возможно, пить на голодный желудок было не лучшей идеей, и желудок уже посылал сигналы бедствия, но его взгляд больше не казался ей пугающим или раздражающим. Со Хён продолжала пить, словно находясь в своем собственном мире. Вдруг она посмотрела на часы и встала:

— Я отойду на минутку.

— Куда?

От его низкого, резкого голоса Со Хён вздрогнула. Он напомнил ей момент вчерашнего дня, когда она вылезла из ванны, услышав тихий звонок телефона.

— Обязательно докладывать, что я иду в туалет?

Только тогда Джи Хан отвел взгляд. Это что, сигнал, что можно идти? В любом случае, она пошла бы, даже если бы он запретил. По пути в уборную Со Хён чувствовала его тяжелый взгляд, прожигающий ей спину. Только оказавшись в коридоре, она смогла выдохнуть.

— Никак не могу к нему привыкнуть.

Заставляет заново переоценить свой характер, который она считала лишь «небольшим недостатком». Со Хён вымыла руки, напомнив себе, что прошел всего час. Когда она уже собиралась выйти и вернуться к Джи Хану, который снова будет сверлить ее убийственным взглядом, ее глаза расширились от шока.

Она рефлекторно вжалась в стену. Сердце бешено заколотилось о бетон.

…Не может быть. Мне показалось.

С замиранием сердца Со Хён выглянула из-за угла и осмотрелась. Лицо мужчины, идущего к столику, было слишком красивым, чтобы обознаться. Она не ошиблась. Это был Ким Сон Мин. Со Хён прикусила губу, прислонившись к стене.

— Вот же не повезло, надо же было здесь встретиться.

Это был ее бывший парень, с которым они расстались месяц назад. Сон Мин, который дважды пытался ее вернуть после того, как она объявила о разрыве, так и не смог смириться с этим. Отговорки о занятости на работе не сработали, и в итоге ей пришлось добить его заявлением о том, что она не собирается ни выходить за него замуж, ни рожать от него детей.

Что будет, если он увидит ее здесь с Джи Ханом? Никто не ходит в такие дорогие лаунж-бары просто со знакомыми «младшими братьями». Тем более, Джи Хан был молод и явно умел создавать сексуальное напряжение. Лицо Со Хён мгновенно исказилось. Ей было до жути противно даже думать о том, что Ким Сон Мин начнет язвить, что она бросила его ради какого-то сопляка. Если он ее заметит, то точно подойдет поздороваться. А Джи Хан сегодня и без того не в духе. Со Хён оказалась в безвыходной ситуации, ее мозг буквально отключился. Если Сон Мин спросит, кто он такой, Джи Хан без колебаний ляпнет, что они переспали.

Со Хён достала телефон и набрала Джи Хана. Но он не брал трубку — непонятно, куда он вообще засунул свой мобильный. Оставался только один выход. Со Хён, стараясь казаться максимально спокойной, вышла в коридор. Проходя мимо столиков, она не забывала сканировать зал, пытаясь вычислить, где сел Сон Мин. Но из-за тусклого освещения разобрать лица было невозможно. Все мужчины были в костюмах и с похожими стрижками. Ничего не добившись, Со Хён вернулась на свое место.

Ее тут же встретил свирепый взгляд.

— Чего так долго?

Казалось, Джи Хан нашел бы ее, где бы она ни спряталась. Не теряя бдительности, Со Хён сказала:

— Хватит пить, пошли.

— С чего бы?

— Я выпила, и теперь хочу секса. Пошли в номер. Там и допьешь.

Джи Хан, словно приросший к креслу, даже не пошевелился. Не сводя с нее глаз, он лениво поднес бокал к губам. Ах ты ж, ни в какую не слушается. Со Хён ничего не оставалось, как встать и подойти к нему. Она уже собиралась силой схватить его за руку и поднять, когда увидела Сон Мина прямо за соседним столиком. Стоило ему поднять голову, и он бы сразу ее заметил.

Со Хён в панике вцепилась в плечо Джи Хана. В этот момент Сон Мин, увлеченный разговором, поднял глаза. Со Хён мгновенно рухнула на колени.

— Ох…

Упав, она ударилась бедром о край стола. Не обращая внимания на боль, Со Хён метнула затравленный взгляд в узкую щель между столом и креслом. Не заметил? Или видел? Успокаивая бешено бьющееся сердце, она посмотрела на Джи Хана снизу вверх.

— М-м… обними меня.

— Что? — Джи Хан нахмурился.

— Обними и уведи отсюда куда-нибудь.

В голове билась только одна мысль: нужно срочно отсюда выбираться. Вдруг раздвинутые бедра Джи Хана сомкнулись вокруг нее. Его туфля медленно потерлась о место ушиба на бедре Со Хён. От такого откровенного жеста она напряглась.

Непонятно почему, но Джи Хан довольно улыбался.

— Ты такая активная, аж в паху заныло.

Со Хён нервно сглотнула. Главное — убраться отсюда. К тому же, крупное тело Джи Хана будет отличным щитом. Со Хён положила руку ему на бедро и нежно погладила.

— Джи Хан…

Его взгляд, до этого изучавший ее как добычу, смягчился. Он сглотнул слюну. Со Хён послушно подставила ему свою шею.

— Не пойдем?

Стоило ей произнести это, как Джи Хан поднялся. Его огромная фигура мгновенно заслонила собой Со Хён. Молча взяв ее под руку, он помог ей встать. Заметив их движение, к ним тут же подошел официант.

— Вы уже уходите? Оставшийся алкоголь мы запишем на ваш счет.

— Дайте нам отдельную комнату.

— Да, конечно. Пройдемте со мной.

Как только они отошли от злополучного столика, напряжение, сковывавшее плечи Со Хён из-за страха быть узнанной, исчезло. Оглядевшись, она поняла, что они идут не к лифтам, а вглубь по коридору. Официант, шедший впереди, открыл дверь.

— Подождите минутку.

За открытой дверью скрывалось роскошное помещение. Со Хён, всё еще пребывая в легком шоке, позволила Джи Хану усадить себя на длинный диван. Для двоих эта комната была слишком просторной. Судя по интерьеру, это было приватное место для особых гостей.

— Разве мы не в номер собирались? — спросила Со Хён, глядя, как Джи Хан щурит глаза. Его рука все еще лежала на ее плече.

А какая разница? Главное, что они ушли подальше от Ким Сон Мина и теперь находились в закрытом помещении — цель была достигнута. Вошел официант и принес их недопитый алкоголь с предыдущего столика.

— Приятного вечера.

Как только дверь закрылась, Со Хён облегченно выдохнула. Решил допить здесь? В отличие от того, что было раньше, теперь у нее появилось желание составить ему компанию. Сняв напряжение после опасной ситуации, Со Хён уже собиралась выпить.

Но Джи Хан опередил ее. Схватив бутылку, он поднес ее к своим губам. Со Хён почувствовала неладное, когда он наклонил горлышко, хотя пить не собирался. Серые глаза, смотревшие на нее сверху вниз, потемнели, словно наполнившись алкоголем. Оторвав бутылку от своих влажных губ, Джи Хан направил горлышко себе на грудь.

Желтоватая жидкость, описав дугу в воздухе, полилась на его рубашку. С влажным звуком она потекла по мышцам и скопилась на брюках. Ткань потемнела, и сквозь нее отчетливо проступили очертания того, чего она раньше не замечала. Отставив пустую бутылку, Джи Хан притянул Со Хён к себе. Ее лицо уткнулось ему в грудь, и над ухом раздался хриплый, тягучий голос.

Почувствовав его крепкую хватку, Со Хён осознала, как именно она здесь оказалась. И какие слова говорила, чтобы соблазнить его. Вместо того чтобы оттолкнуться, она провела рукой по его мокрой рубашке.

— Какая наглость. Я тебе прачка, что ли?

Когда она расстегнула первую пуговицу, уголок губ Джи Хана пополз вверх.

— И зачем ты так хорошо это делаешь?

Дело было не в том, что они не пошли в номер, а в том, что на это не было времени. Скрывать это желание было бы безумием. Расстегивая пуговицы, Со Хён искоса посмотрела на закрытую дверь. Страх, что кто-то может войти, превратился в возбуждение, заставившее сердце биться чаще.

Рядом с Джи Ханом она постоянно совершала безумные поступки. Эти нереальные глаза словно говорили ей: всё в порядке. Можно зайти дальше. Всё хорошо. Джи Хан был мужчиной, который примет и поймет всё, что бы она ни сделала.

Со Хён распахнула рубашку и прижалась губами к ключице, блестящей от алкоголя. От ее поцелуев на твердой груди словно пошли трещины. Губами ощупывая мокрую кожу, она спускалась ниже, подбирая капли кончиком языка.

Сверху раздался хриплый стон. Проводя рукой по прессу, Со Хён скользнула по нему языком. Огромная ладонь Джи Хана прошлась по ее щеке, убирая волосы, застрявшие за ухом. От его ласки Джи Хан откинул голову.

— Как же… хорошо.

Закрыв глаза, Со Хён вслушивалась в странный гул в заложенных ушах, сосредотачиваясь на ощущениях. Она всего лишь слизывала липкую жидкость, но воздух в комнате раскалился. Когда она проводила языком по впадинке между мышц, они лениво сокращались. Казалось, от каждого сантиметра его тела исходит специфический феромон.

Спустившись туда, где запах был сильнее всего, Со Хён провела языком по ширинке мокрых брюк. Животный стон сверху стал громче. Со Хён приоткрыла рот, словно собираясь укусить проступивший силуэт члена. Пальцы, гладившие ее за ухом, напряглись. Восприняв это как сигнал, Со Хён скорректировала свои движения.

Липкий, как паутина, вкус алкоголя во рту был слишком резким. Ткань, прилипающая к губам, тоже ощущалась странно. Горячо дыша, она потерлась о его ремень. Нерешительно подняв взгляд на Джи Хана, она встретилась с его затуманенными глазами.

Этот взгляд придал ей смелости. Бросив еще один взгляд на дверь, Со Хён расстегнула ремень. Спустив молнию, она высвободила пульсирующий, сжатый до предела член. Окинув взглядом его размер, Со Хён нервно сглотнула.

Я никогда не брала в рот такое огромное.

А вот хозяин этого безжалостного органа спокойно ждал, глядя на Со Хён сверху вниз. Словно в бреду, Со Хён обхватила член рукой и поднесла к губам. Она приоткрыла рот, но, как и ожидалось, он не поместился целиком. Со Хён нахмурилась, а затем плавно расслабила челюсть. По мере того как член входил глубже, у нее начало сводить челюсть.

— Открой пошире.

Рука, поглаживающая ее челюсть, подсказывала, какие именно мышцы нужно задействовать. Но, к сожалению, шире было уже некуда.

Какая разница, можно ведь сосредоточиться на чем-то одном. Она провела онемевшим языком под головкой. Почувствовала щекой, как напряглись его каменные бедра. Огромная рука принялась теребить ее покрасневшее ухо.

— Поработай языком…

Со Хён мягко провела кончиком языка по впадинке на уздечке.

— Ха…

Пальцы Джи Хана сжались. Слюна, которую она не успевала сглатывать, потекла по уголкам ее губ. Серые глаза жадно проследили за этой влажной дорожкой.

Одного этого зрелища было достаточно, чтобы стереть из памяти все сомнения о том, как удержать ее рядом. Прямо сейчас Со Хён послушно стояла на коленях между его ног и сосала его член.

Даже когда он терся о ее язык, она была мягкой, но губы обволакивали его еще нежнее. Слизистая рта была эластичнее стенок влагалища. Когда Со Хён сглатывала, Джи Хан откинулся на спинку дивана, чувствуя, как его засасывает в самую глотку.

Влажная полость рта была невероятно податливой. Со Хён нежно вылизывала вздувшиеся вены, то отстраняясь, то снова подаваясь вперед. Когда она принялась выписывать круги вокруг головки, Джи Хан почувствовал, как стремительно накатывает оргазм.

Открыв глаза, он увидел, что родинка у ее губ вздулась от натяжения. Взглянув на ее чуть лукавое, поднятое к нему лицо, Джи Хан почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Наклонившись, он накрыл Со Хён своей тенью.

— Сможешь проглотить?

Он хотел, чтобы она проглотила его семя, чтобы оно смешалось с ней, но почему-то спросил разрешения, боясь, что ей будет трудно. Странная двойственность.

— Если тяжело, я вытащу и кончу так.

Ему хотелось увидеть непристойную картину: ее лицо, перемазанное спермой, и в то же время он не хотел пачкать ее. Со Хён, молча смотревшая на Джи Хана, широко открыла рот. Джи Хан с силой надавил ей на челюсть. Головка уперлась ей прямо в горло. Со Хён шумно задышала носом, затем опустила глаза и сглотнула слюну.

Головка мягко проскользнула внутрь, подарив ему неописуемые ощущения. Горячее, чем где-либо еще. Когда ее напряженное горло сжалось вокруг него, Джи Хан судорожно выдохнул.

— Ха…

Не в силах больше сдерживаться, Джи Хан кончил. На мгновение зажмурившись, он открыл глаза и посмотрел на Со Хён. Выпустив член изо рта, она закашлялась и судорожно втянула воздух. Вместе с его семенем.

Сглотнув вязкую слюну, Со Хён приоткрыла рот и прошептала:

— Подожди…

В горле першило, голос стал хриплым. Язык онемел, а терпкий привкус ударил в голову. Положив руки ему на бедра, Со Хён уткнулась лбом в его ноги.

— Я больше не могу. Голова кружится…

Длинные, спутанные, как у пьяной, волосы разметались по бедрам Джи Хана. Процесс закончился, но туман в голове не рассеивался. Огромная рука гладила ее по голове, словно проникая в самые мысли и успокаивая их. Со Хён прижалась лбом к его плечу, тяжело дыша.

— Меня сейчас стошнит…

Джи Хан наклонился и впился в ее губы. Его язык тщательно исследовал ее рот, словно смывая неприятный осадок. Дыхание Со Хён тут же участилось. Слюна, стекающая по горлу, смешалась с алкоголем, усиливая опьянение. Когда она приоткрыла веки, Джи Хан провел пальцем по уголку ее губ. Его внимание было приковано к родинке.

— Чуть позже мы кончим вместе.

В его хриплом голосе звучало возбуждение. Со Хён снова тяжело задышала.

— У тебя же белье мокрое?

Голова закружилась еще сильнее.

— Снимай и залезай ко мне, подставляй зад.

Казалось, она опьянела не от вина, а от Джи Хана. От его шепота, дающего понять, что он знает о ее возбуждении, тело Со Хён покрылось испариной. То ли от алкоголя, то ли действительно от возбуждения. Джи Хан, вытянувшийся на диване, поманил ее к себе.

— Ха-а…

С протяжным вздохом Со Хён встала и задрала юбку. Подцепив пальцами мокрое белье, она стянула его и подошла к Джи Хану. Теперь ей было плевать на дверь.

Их тела стали липкими от пота.

Они были в одежде, но казалось, что оба голые. Ведь они уже побывали глубоко внутри друг друга. Лежа на вытянутом на диване Джи Хане, Со Хён переводила дух. Ее безвольно свисающая рука была тяжелой, как свинец.

— Воды?

Вместо ответа Со Хён закрыла глаза. Джи Хан дотянулся до бутылки с водой на столе и открутил крышку. Поднеся горлышко к ее губам, он ждал. Со Хён лишь повернула голову и стала пить. То, как она послушно вытягивала губы трубочкой и пила из его рук, забавляло Джи Хана, и он не отрываясь смотрел на нее.

Длинные ресницы Со Хён опустились. Когда Джи Хан чуть сильнее наклонил бутылку, она молча стала пить большими глотками. Заметив, что она слегка поморщилась, он быстро убрал бутылку. Только тогда Со Хён шумно выдохнула.

— А-ах… Вот теперь я словно заново родилась.

— Опять притворяешься?

Поставив бутылку на пол, Джи Хан снова принялся поглаживать талию Со Хён.

— А ты не хочешь попить?

В отличие от Со Хён, которая была выжата как лимон, Джи Хан выглядел расслабленным, как сытый зверь. Ее опасения по поводу его скверного настроения оказались напрасными. Рука, гладившая ее по спине и затылку, была невероятно нежной. Может, ей это тоже только кажется? Закрыв глаза, Со Хён позволила ему делать всё, что он захочет. У нее не было сил ни на что.

— Завтра…

Голос Джи Хана звучал задумчиво.

— Нет, уже сегодня.

Со Хён слушала этот голос, словно колыбельную. Его губы коснулись ее лба.

— Завтра разбуди меня перед уходом. Не сбегай просто так.

От этих слов, сказанных прямо ей в кожу, веки Со Хён слегка дрогнули. Его дыхание отдалилось, а длинные пальцы гладили ее по волосам, словно прикасаясь к величайшей драгоценности. Эта ласка продолжалась очень долго.

— Я дам тебе свою машину.

Это было странное чувство.

* * *

Пальцы Со Хён замерли в нерешительности. Накатившая волна смущения и неловкости заставила её несколько раз беспомощно взмахнуть рукой в воздухе. Пока она колебалась, время неумолимо шло.

Половина пятого утра.

Ей было куда привычнее просто развернуться и уйти. Прийти как гостья и исчезнуть в одиночестве — такой расклад дарил душевный покой. Сделаю, как всегда. Но в тот момент, когда Со Хён уже собралась отвернуться, в памяти всплыло прикосновение его пальцев, ласково перебирающих её волосы.

Да и вчера он взбесился из-за того, что она сбежала не прощаясь. Ладно, зажмурюсь и сделаю это. Со Хён опустила ладонь.

Она коснулась его плеча, слегка надавив, чтобы передать тепло своей руки. Неподвижное до этого плечо медленно шевельнулось. Одеяло вздыбилось, словно от приливной волны, и на душе у Со Хён предсказуемо стало неспокойно. Не дожидаясь, пока он окончательно проснётся, она дежурно произнесла:

— Я пойду.

В ту же секунду её запястье перехватили. Со Хён замерла. В комнате, освещённой лишь тусклым ночником, повисла тишина.

— Не уходи.

Его голос словно разорвал застывший воздух, а пальцы на её запястье сжались сильнее. Со Хён растерянно стрельнула глазами. Она попыталась выдернуть руку, но хватка была железной.

— Мне пора на работу, — тихо прошептала она.

— Скажи, что заболела.

— Я не больна.

На самом деле всё тело ныло так, что сводило мышцы. Но это не повод пропускать работу. Не открывая глаз, Джи Хан поднёс ладонь Со Хён к своим губам.

— Правда не больна?

Его горячее дыхание и влажные губы вдавились в её кожу. От этого щекочущего поцелуя в центр ладони пальцы Со Хён рефлекторно сжались. Не отрывая губ, Джи Хан лениво повернул голову и пробормотал:

— …Хочешь, сделаю так, чтобы заболела?

Эта агрессивная, пропитанная похотью фраза липко осела в воздухе. Со Хён подогнула дрогнувшие пальцы. Проснулся он окончательно или бормочет это в полудрёме — оставалось загадкой. Надо было срочно уходить, но он явно не собирался разжимать хватку. Переводя взгляд со своей пленённой руки на Джи Хана, Со Хён внезапно замерла.

Она и сама не поняла, что на неё нашло. Наклонившись, Со Хён осторожно коснулась губами его щеки.

— Спи.

Стоило ей прошептать это, как стальная хватка мгновенно ослабла. Осторожно высвободив запястье, Со Хён выключила тусклый свет ночника и, оставив позади ровное дыхание спящего мужчины, выскользнула за дверь.

Оказавшись в коридоре, она почувствовала, что сердце готово пробить грудную клетку. Откуда взялось это бешеное сердцебиение — она не понимала. Остановившись перед лифтами, Со Хён прикрыла тяжёлые веки. Ей казалось, что губы, коснувшиеся его щеки, горят огнём. Она несколько раз прикусила их, и остатки сна окончательно улетучились.

Наверное, это оттого, что я сделала то, что мне совершенно не свойственно.

Тяжело вздохнув, Со Хён шагнула в кабину подошедшего лифта. Заливший пространство яркий свет немного усмирил сердцебиение. Скоростной лифт в мгновение ока спустил её в лобби. Ступив на отполированный пол, Со Хён тут же нацепила привычную маску невозмутимости.

Попросив на ресепшене вызвать такси, она уставилась в панорамные окна, за которыми ещё стояли предрассветные сумерки. Из-за раннего времени машину подали быстро. Сев в салон, Со Хён вдруг почувствовала, как защипало кончик носа. На дворе стояла ранняя осень, и на улице было совсем не холодно, но почему-то внутри разлилась зябкая пустота.

— В Самсон-дон, пожалуйста.

Назвав адрес, Со Хён бросила последний взгляд на лобби отеля. Когда машина тронулась, её глаза заледенели, сравнявшись по температуре с прохладным синим рассветом.

…О чём я вообще думаю?

Нам в любом случае осталась всего одна встреча. И на этом всё закончится.

  ✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver