Контент удален!

1 - 31

Дом с привидениями.
Кан Хён Сок беззвучно, одними губами, повторил это про себя.
Внезапно воздух стал душным и тяжёлым.
Дом с привидениями пожирает людей и притягивает призраков.
«Значит, дело было не в саль, а в самом месте».
Кан Хён Сок тёр губы большим пальцем, словно скребя.
Что-то не сходилось.
Было чувство, будто он втянут во что-то, чего быть не может.
— Вы же говорили, что это не опасное место.
Чхон Гым сказала, что Ли Гым Гён присматривает за домом с привидениями.
Было непонятно, как в таком месте мог обосноваться саль, способный вредить людям.
Встретив взгляд Кан Хён Сока, Чхон Гым растерянно ответила:
— Да. Это было именно такое место.
— Я видел своими глазами. Там обосновался саль. Вы точно уверены, что дом с привидениями — это заброшенный склад в Касондоне?
От напора слов Чхон Гым пришла в замешательство.
Она кивнула с затруднённым лицом, а Кан Хён Сок, тёр губы, подавил в себе чувства.
— Нет. Что-то не сходится.
Именно после того, как он послал взгляд, требующий объяснений,
— Учительница говорила, что это душа, которой не нужен обряд проводов.
— …Такое место?
— Да. Её умилостивили уличной едой. Сказала, что это вопрос времени.
Уличная еда — это когда после обряда остатки еды разбрасывают на улице.
Это для умилостивления мелких духов, но как можно называть мелким духом душу, способную насылать такой саль?
Голова шла кругом.
— На то есть причина.
Кан Хён Сок сказал это тихо и прикусил нижнюю губу, словно скребя её верхними зубами.
«Иначе не объяснить».
У души нет тела.
Это дух без сосуда, душа.
Неупокоенная, нестабильная, и в зависимости от обстоятельств её можно проводить, а можно превратить в злого духа.
— В последнее время там было много тех, кто беспокоил это место.
Осторожный голос Чхон Гым притянул взгляд Кан Хён Сока.
— Говорят, были и те, кто приводил с собой шаманов. Думаю, кто-то из них и потревожил душу.
— …Ха.
Кан Хён Сок потёр лицо ладонью.
Мысль о проклятых ублюдках заполнила голову.
Как и говорила Чхон Гым, в мире много таких.
Заходят в дом с привидениями, куда вовсе не обязательно идти, будят тихие и спокойные души и вредят пространству.
Это поведение тех, кто сам напрашивается на беду, и такое поведение вредит и пространству, и душам.
— Значит, кто-то сделал то, чего делать нельзя.
— Иначе и не объяснить.
Если бы не так, душа, до сих пор не причинявшая большого вреда, не вспыхнула бы, как лесной пожар.
— Хааа.
Испустив глубокий-глубокий вздох, Кан Хён Сок стиснул зубы так, что выступил подбородок.
— Выяснять подноготную бессмысленно. Надо что-то делать.
— …Рассказать вам о душе?
Кан Хён Сок закрыл глаза и с трудом кивнул.
Сейчас была дорога каждая мелочь, каждая зацепка.
— Я знаю только то, что слышал от учительницы, но она говорила, что у души есть своя история. Потому и не проводила её принудительно.
— …История?
— Да. Сказала только, что это история, которую решит время.
Этого времени нет.
В том и была проблема.
— Расскажите и о том доме с привидениями, то есть о заброшенном складе.
— Вы собираетесь туда…?
— На кону человеческие жизни. Надо что-то делать.
Чхон Гым покачала головой с лицом человека, проглотившего слишком много слов.
— Подождите учительницу. Я не пренебрегаю вами, молодой господин, но сейчас это опасно.
Кан Хён Сок горько усмехнулся и покачал головой.
— Нет времени.
— Но если немного подождать…
Кан Хён Сок снова покачал головой, обрывая её слова.
На миг повисло неловкое молчание, и когда издалека донёсся крик совы, Кан Хён Сок открыл рот.
— Вы знаете, что такое шпиц?
Чхон Гым только изогнула одну бровь, не отвечая.
— Мой коллега, который сейчас в больнице. Собака, которую он раньше держал, была шпицем. Теперь, став духом, она охраняет хозяина.
— …
— Боясь, что хозяин уйдёт из мира, боясь, что он придёт туда, где она.
Кан Хён Сок опустил взгляд на руку, которой обнимал шпица.
Он не чувствовал ни веса, ни прикосновения, но знал, как сильно она боялась.
— Если я сегодня не отсеку саль, случится то, чего она боится. И другие люди окажутся в опасности.
— Молодой господин.
Чхон Гым сказала это, словно удерживая, но Кан Хён Сок покачал головой.
— Я пойду. Верю, что это правое дело.
Кан Хён Сок посмотрел на три знака, отпечатанных на его ладони.
След, оставленный телохранителем-божеством на его теле, чтобы он творил правое дело.
Разрешить обиду склада не было приказом телохранителя-божества, но он считал это тем, что должен сделать.
— Хааа.
Чхон Гым глубоко вздохнула и схватилась за лоб.
Понимая, что ничем не сможет его остановить, она сдалась, и в глазах не было силы.
— Нелёгкая у вас судьба, молодой господин.
— У шаманов у всех так.
— Ой-ой? А ведь вы и настоящего схождения божества не приняли.
— Но ведь схождение-то произошло.
Чхон Гым беззвучно усмехнулась и посмотрела на Кан Хён Сока с улыбкой, приподнявшей лишь уголки губ.
— Будет непросто. Пойдёмте вместе.
— Помолитесь здесь. Этого будет достаточно.
— Вы же знаете характер учительницы. Если с вами что-то случится, мне от неё достанется.
Кан Хён Сок беззвучно усмехнулся.
У шаманов по сути сильная энергия.
Ли Гым Гён, хоть и как родная бабушка, но когда гневается — Кан Хён Сок тоже хорошо знал, насколько она страшна.
— Тогда сдержите саль и мелких духов.
Опасны саль и мелкие духи, что выйдут из склада.
— Саль уже протянулся наружу. Пока я буду внутри склада, нужен кто-то, кто сдержит его.
Два обряда должны идти одновременно.
Обряд проводов внутри склада.
Обряд изгнания саль снаружи.
Одному человеку одновременно это было тяжело.
— …Поняла.
Чхон Гым ответила тоном, показывающим, что понимает, но не одобряет.
— Знаете что-нибудь о душе, привязанной к складу?
— Говорят, изначально это была ткацкая фабрика.
— Фабрика? Я думал, почему структура не похожа на склад…
— Говорят, раньше был большой пожар. Время было как раз на МВФ, так что пошли плохие слухи. Говорили даже, что погибли люди.
Кан Хён Сок немного подумал и кивнул.
Чтобы провести душу, полную обиды, нужно несколько условий.
И в этом он почувствовал зацепку к её истории.
— Значит, погибшие тогда люди — это души, привязанные к складу.
— Поэтому двигаться нужно ночью. Днём она прячется.
— Лучше всего подойдёт час быка.
С часу до трёх ночи.
Время, когда призраки наиболее активны.
Одновременно время, которого шаманы больше всего избегают.
— …С часа мыши начну молиться.
С одиннадцати вечера до часу ночи.
Время, когда шаман ближе всего к божеству.
Сказав, что в это время будет молиться за безопасность Кан Хён Сока, Чхон Гым указала на своё жилище.
— Я одолжу вам нужные шаманские инструменты. Но об одном вы должны мне пообещать.
Чхон Гым, стоявшая словно вросшая в землю, сказала низким и полным силы голосом:
— Инструменты верните мне сами.
Не быть одержимым.
Не передавать через другого.
Вернуться невредимым и отдать лично.
Поняв смысл её слов, Кан Хён Сок с закрытыми глазами глубоко кивнул.
— Идёмте.
Только тогда Чхон Гым сделала шаг.
И когда двое направились к её жилищу,
Хрусть!
Внезапно прилетевшая ворона спряталась в ветвях и уставилась на них. У неё по бокам зрачков был виден белок — ворона с глазами, как у человека.
* * *
Буль-буль.
Кан Хён Сок переливал воду из пластиковой бутылки в банку.
Время близилось к часу ночи, а телефон, закреплённый на приборной панели, сообщал, что до склада остался километр.
Сложив ладони, Кан Хён Сок с закрытыми глазами коротко помолился.
— Простите. Из-за обстоятельств не смог найти подобающий сосуд.
Он налил чистую воду и до сих пор молился.
Нужно войти на склад.
Провести душу, полную обиды, что является корнем саль.
Без помощи телохранителя-божества это невозможно, и он молился со всем старанием.
«Идём».
Кан Хён Сок завёл машину и поехал к складу.
По пути он включил заранее подготовленную сутру.
«Ай-гым-ган сам-дын-бан-пён син-сын-гым-ган бан-воль-пун-нюн дан-сан-гу-бан нам-джа-гван-мён со-ё-му-мён со-джок-джи-син».
Голос монаха, читающего заклинание против демонов, был ясен и спокоен.
Словно желая успокоить тяжёлое сердце.
Но, монах, вы же знаете.
В мире нет ничего лёгкого, а обида души остра и глубока.
«Пуль-сон-щим-джа гэ-рэ-хо-гве чон-а-со-соль га-джи-боп-ым са-дже-пхо-ак пэ-ёк-джи-щим о-буль-боп-джун хам-ги-син-щим».
Это старая душа, полная обиды.
Наверное, она уже потеряла даже себя и насылает саль на всё живое.
«Он-хо-до-рян ёк-хо-си-джу ган-бок-со-джэ».
Нужно принять на себя обиду этой души и отсечь саль.
«Ом со-ма-ни со-ма-ни хум ха-ри-хан-на ха-ри-хан-на хум ха-ри-хан-на ба-на-я хум а-на-я-хок ба-а-мом ба-а-ра хум ба-так».
— Прошу, помогите мне всё разрешить…
Именно тогда.
Шшшшшш!
Внезапно ворвавшийся шум заглушил заклинание.
Кан Хён Сок поморщился от шума, готового разорвать барабанные перепонки, и, протянув руку, оборвал воспроизведение.
Каррр! Каррр! Каррр!
Как только в машине резко стало тихо, со всех сторон послышалось воронье карканье.
Кан Хён Сок, стиснув зубы, медленно выдохнул.
На всякий случай проверив часы, он увидел час ночи.
Час быка.
* * *
Тик, тик.
— Ууу, ууууу.
Лицо Квак Ён Хо, только что спокойно спавшего, исказилось.
Время, когда настенные часы показывали час ночи.
Квак Ён Хо, обливаясь холодным потом со лба, корчился от боли.
Потом с криком вскочил и тяжело задышал.
— Эм, дорогой, что такое?
Спавшая рядом жена Ли Ми Сук, надев очки, приподнялась.
— Кошмар приснился? Что ты так потеешь во сне?
— Д-дорогая.
Квак Ён Хо посмотрел на Ли Ми Сук и вдруг ощупал свою шею.
Убедившись, что с шеей всё в порядке, он вытер пот со лба.
Приснился ужасный кошмар.
Женщина с неописуемо искажённым лицом кромсала ему шею кухонным ножом.
— Наверное, я слишком взволнован. Помощник Ли, подчинённый. Человек, который попал в аварию и лежит в больнице. И это тоже.
Квак Ён Хо сказал это, словно убеждая себя, и Ли Ми Сук с полными тревоги глазами вытерла ему пот рукавом.
— Ты такой слабый на энергии, вот и маяшься. Тот помощник Кан говорил, что энергия плохая, да? Не волнуйся. Он же не шаман какой-нибудь.
— Т-так ведь?
— Ох, начальник, а боится. В понедельник схожу в сильный дом шаманки и принесу талисман.
— Спасибо, дорогая.
— Подожди. Я принесу тёплой воды.
Едва Ли Ми Сук откинула одеяло и собралась встать с кровати,
— Дорогая.
— А?
— Это ведь реальность, да?
Ли Ми Сук молча посмотрела на Квак Ён Хо, будто в него что-то вселилось, и тихо рассмеялась.
— Да, реальность. Так что проснитесь и посидите немного.
Ли Ми Сук вышла, закрыв дверь, и направилась в гостиную.
Затем, включив только одну лампу, налила воду в чайник на кухне.
Буль-буль-буль.
В тот миг, когда из чайника поднялся пар,
лицо Ли Ми Сук внезапно расслабилось.
Она, изменившаяся в один миг, будто подменили содержимое, перевела взгляд на кухонное окно.
Тук, тук-тук.
Там ворона, клюя окно, уставилась на неё.
* * *
— Тяв. Тяяв.
Больница, где лежит Ли Джин Пхён.
Даже после того, как Ли Джин Пхёна перевели в реанимацию, шпиц не отходил от него.
Он продолжал охранять.
Чтобы мелкие духи и нечистое не навредили Ли Джин Пхёну.
Маленькое тело, но это не имело значения.
Желание защитить Ли Джин Пхёна было огромным.
— Гав! Гав-гав-гав! Гав!
Внезапно начав лаять, шпиц вздыбил всю шерсть на спине.
Что-то идёт.
Нечистое, чтобы забрать жизнь Ли Джин Пхёна.
Мотая головой из стороны в сторону, как ракита на ветру.
Нечистое ползло к больнице на чёрных, как ветки, конечностях.
* * *
— Начинайте, господин шаман.
На слова Чхон Гым мужчина в белом ханбоке надул щёки и выдохнул.
Спешно вызванный шаман имел вид человека, которому многое хотелось бы спросить.
Какой саль он должен сдержать, почему обряд проводится без предупреждения.
И почему именно в час быка.
Но при серьёзном лице Чхон Гым он ничего не спросил и взял колотушку.
Тун-тун-тун-тун!
— Тэ-хан-га-джун ян-джу-бу-чхо сыль-ха-джа-джон га-нэ-ён-син са-джун-пхаль-син мён-дан-э-со пэн-гё-на-нын иль-чхе-хвен-су джэ-эк-дыль-гва тон-со-нам-бук хваль-бо-халь ттэ джоп-о-дыль-го тта-ра-дыль-дон иль-чхе-хвен-су джэ-эк-дыль-ыль чха-рэ-чха-рэ мак-а джу-со.
Пока мужчина читал заклинание, Чхон Гым, развевая разноцветные флаги в руках, начала танцевать.
Это был обряд, чтобы выиграть время, пока Кан Хён Сок разберётся с душой, сдерживая расползающийся саль.