Горячее дыхание задело ухо Сорэ. Губы, вопреки его облику мягкие, легли поверх её губ, слегка прикусывали и медленно облизывали — снова и снова.
Сорэ тоже задышала горячо.
Между крепко сжатыми губами то входило, то выходило разгорячённое дыхание.
— Фу-ух… Х-хватит.
— Вот так. Молодец. Продолжай так же умолять и желать.
Хотелось сказать, что она не умоляла, что никакого желания у неё нет, — но выговорить не получалось ни слова.
Нет, если честно — хотела и хочу.
Теперь уже ничего не понять. Тело, однажды получившее возбуждение, хотело его ещё сильнее.
Придётся признать.
Что заполнить эту пустоту, будто внутри ничего нет, может только Рён. Только та громадина Рёна…
Сорэ сглотнула и медленно открыла рот.
— Хва… тит уже.
— Хватит?
— Хватит… вставьте, пожалуйста.
Не оттого ли осмелела, что ничего не видит? То, что она недавно увидела, из головы не шло, но сейчас казалось, что всё обойдётся.
Нет, если честно, ей хотелось, чтобы её заполнили — чем угодно.
Внизу живота отдалось покалыванием.
Обострённые до предела чувства хотели Рёна.
Хотелось, чтобы он крепко обнял, чтобы поскорее заполнил её.
— Скорее… пожалуйста.
— Умница. Хорошая девочка. Скажи ещё раз.
— Вставьте… пожалуйста.
— И имя моё заодно.
— Н-нет…
Вот же токкэби — с самого начала только и знает, что дурачиться!
Он кусал и посасывал её, будто Сорэ — леденец, разжёг её, а сам дальше не шёл и требовал, чтобы она назвала его имя.
— Из… извращенец-токкэби…
— А? Просишь пососать ещё?
Это был предел.
Мало. Пусто.
Как будто чешут ровно мимо того места, которое зудит.
Быстрее, скорее, ну пожалуйста!..
— Рё… Рён!..
Рён, так упорно добивавшийся своего имени, только теперь довольно улыбнулся и погладил Сорэ.
Острые когти сделались округлыми. Рён сложил вместе указательный и средний пальцы и медленно повёл ими у Сорэ внизу.
Он подразнил её, то ли вводя пальцы, то ли нет, а когда дыхание Сорэ участилось, медленно протолкнул их внутрь.
— Ч-что это такое!..
— Говорят, в первый раз надо вот так.
Похоже, Рён всё-таки прав.
По сравнению с тем, что было у него внизу, пальцам недоставало и толщины, и длины, но даже с ними приходилось нелегко. И всё же чем медленнее двигались пальцы Рёна, тем настойчивее Сорэ требовала быстрее.
Хлюпающий звук, разносившийся по лесу, звучал ещё непристойнее.
Прерывистое дыхание, влажные звуки движения и даже то, как подрагивают губы.
Страх, что кто-нибудь услышит, остался будто в прошлой жизни: теперь на такие мысли не было ни минуты.
Мало. Этого до смешного мало.
— Рён, Рён… умоляю, вставьте.
Нужно что-то побольше.
Только тогда Рён вынул пальцы, ухмыльнулся и облизал их.
— Вот как? Поумоляй ещё немного.
Извращенец-токкэби.
Сорэ была готова разрыдаться.
Нет, она уже рыдала.
— Фу-ух… про… прошу… скорее, вставьте!..
Наконец-то ли он удовлетворился? Или Рён и сам больше не мог терпеть?
Та громадина входила в Сорэ.
— Х-хаа… а…
— Хорошо ведь?
Да, хорошо.
Так хорошо, что рта было не закрыть.
В глазах Сорэ уже не было ни капли осмысленности.
А ведь соседки точно говорили, что ничего… ничего не чувствуешь…
Да как такое может быть нехорошо?
Странно.
Было тяжело, было больно, но поверх всего этого лежало наслаждение.
— Фу-у…
Речь Рёна почти прежняя, только всё чаще прерывается. И голос, в который понемногу входит сила.
От мысли, что и Рён, может быть, немного возбуждён, плечи Сорэ поднялись.
— Рас… слабься.
Рён раздвинул обеими руками лоно Сорэ и указательным пальцем медленно надавил на его верхушку, а потом мягко провёл вниз.
— Ха-ах!
Что-то не так.
Внутри становилось горячо, и казалось, вот-вот что-то выйдет.
— Что-то не так, э-это… Х-хаа, ах!
Она почувствовала, как что-то толчками поднимается.
Сорэ кусала губы, но все ощущения уже стянулись вниз, и как сильно она ни кусала, ничего не чувствовала.
Ещё немного, ещё немного.
Инстинктивно она хотела дойти до конца этого странного чувства.
— А, а-ах. Ещё, ещё немного сильнее, сильнее…
— Ты точно в первый раз?
Дыхание Рёна участилось, и он ускорился.
По лесу разносились только шлепки тела о тело да прерывистое дыхание двоих.
Как… хоро… х-хаа, а…
Она хотела ухватиться за руку Рёна, но не дотянулась, и кончики пальцев Сорэ мелко дрожали.
Рён любезно положил её руки себе на шею.
— Держись крепче.
Сорэ молча кивнула.
Изо рта вырывались одни стоны, и на миг ей показалось, что она забыла человеческую речь.
— Ещё, ещё!..
Чем быстрее двигался Рён, тем сильнее уходила пустота и тем сильнее дрожало тело.
— П-погодите. Погодите же!
Что это за ощущение?
В уборную, что ли? Низ живота ныл, тело пробирала дрожь — похоже на такой позыв, и всё же не то.
Что-то толчками подступало, будто и правда выходило наружу.
Нет, оно точно выходит.
Инстинкт говорил ей, что дальше идти нельзя.
— П-погодите! Хва… хвати-ит…
— Ещё рано. Всё только начинается.
Что значит рано!
Полагаясь на одни ощущения, Сорэ замахивалась на Рёна кулаком.
Кулак ни разу его не достал, а ощущение — вроде и приятное, и будто что-то сейчас выйдет — всё сильнее переворачивало её изнутри.
— А, а-ах. По-погоди-ите… ах!..
Сорэ силилась свести ноги, но куда какому-то человечишке тягаться с силой токкэби.
— А… ха-ах.
Прозрачная влага медленно потекла из лона.
И не раз, а несколько.
Рён вбивался в неё до тех пор, пока влага не перестала выходить.
Чем сильнее влага заливала бёдра Рёна, тем быстрее и грубее становились его движения.
Брови у него поднялись, между ними залегла складка.
— Правда, правда, остано… Ах, а-ах…
Тело больше не слушалось.
Ноги сами собой тряслись.
И бёдра слегка покачивались.
Стоило пальцу чуть коснуться — и её пробирала дрожь, и вырывался стон.
Сорэ дошла до предела и с трудом выдохнула, а Рён радостно улыбнулся и…
— Нет, за… зачем вы…
Слизал влагу, стекавшую по его бедру, и уставился Сорэ прямо в глаза.
— Гря… грязно же, что вы делаете!
— Ничего не грязно. Это же значит, что тебе было хорошо.
Если бы руки её слушались, она закрыла бы лицо и не показала бы этого стыдного выражения.
— Вот-вот. Я же говорил, что сделаю тебе хорошо.
Да. Рён своё слово сдержал.
Ей ведь было хорошо.
Но, но!..
— П-погодите!
Не дав Сорэ договорить, Рён поднял ей обе ноги, склонил голову набок и заговорил:
— А что? Ты же говорила, что было хорошо.
— Больше нельзя! Я же и пошевелиться не могу.
— А я ещё не всё получил.
— Н-нет!..
— Ничего. Двигаться всё равно буду только я.
С ума сошёл, с ума сошёл!
Неужели он думает, что у человека и у токкэби сил поровну?
Это ни в какие…
— Ха-ах… ах.
Рён не дал Сорэ и мгновения на человеческую речь и всё напирал и напирал.
Для Сорэ, может, всё и кончилось, но для Рёна — нет.
Полоумный токкэби!..
С тем, что продолжало расти у неё внутри, поделать было нечего.
— По… ах… годи… ах.
Ноги дрожали так, будто вот-вот сведёт судорогой.
— А что, думала, токкэби после одного раза остановится?
Ох, полоумный, полоумный… токкэби!..
Будто радуясь, он задвигался ещё быстрее, потом ненадолго замирал и снова начинал резко — и так раз за разом.
Стоило Сорэ судорожно выдохнуть — он мягко проводил ладонью по её пояснице; стоило закусить губу — медленно целовал грудь.
— Нет, а… ах…
— Ну и что. Не нравится?
На вопрос, не нравится ли, сил ответить у неё не осталось.
Всё было залито чувством, в котором не разобрать, где верх, где низ, и думать не получалось вовсе.
То накрывало наслаждением, то казалось, что всё не то. А потом всё тело обмякало, и оставалось только тянуться следом за движениями Рёна — и так по кругу.
Пока перед глазами снова не сомкнулась темнота.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/pod-oreshnikom-59acbd
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
