— Диана, Диана!
Нефрин, единственная дочь виконта Депьера, была девушкой на редкость капризной и раздражительной.
Пару дней назад ей исполнилось двадцать четыре, и она словно задалась целью выплеснуть весь свой скверный характер наружу. Одной из ее излюбленных забав было издевательство над личной служанкой.
— Диана, ленивая сука! Неси воду для умывания. Живо!
Колокольчик на шнуре истошно зазвенел. Нефрин вела себя так, будто без служанки не могла ступить и шагу от кровати.
В доме виконта Депьера прислуживать ей разрешалось только одной девушке. Если же в дверях маячил кто-то другой, Нефрин приходила в ярость и швырялась вещами.
Устало спустившись в крыло для прислуги, дворецкий постучал в дверь.
— Диана, сегодня госпожа требует тебя немного раньше.
— Да, сейчас иду.
Стоявшая у двери служанка, как раз закалывавшая волосы, покорно отозвалась.
С загадочными волосами цвета пшеницы и тонкими чертами лица она была на редкость красива. Кожа белая и прозрачная, словно впитавшая лунный свет, а хрупкая шея и длинные тонкие конечности придавали ей легкость и грацию танцовщицы.
— Сегодня она особенно не в духе. Постарайся ее успокоить.
— Да, господин дворецкий.
Служанка поклонилась. Дворецкий отступил в сторону, пропуская девушку, которая, опустив глаза, осторожно сделала шаг вперед.
Диана работала в доме Депьеров уже семь лет и среди прислуги считалась чуть ли не ветераном.
То, что именно она стала личной служанкой Нефрин, было облегчением для всех, кроме самой Дианы. Ведь теперь остальным не нужно было потакать капризам истеричной хозяйки. К тому же с тех пор, как Диана взяла на себя эти обязанности, приступы гнева у Нефрин заметно сократились.
И еще кое-что: Диана была единственной служанкой в доме, которой не грозило увольнение.
Когда Диана неторопливо подошла к лестнице, по коридору кто-то пробежал.
— Вот, я уже набрала воды!
Хелен, с которой Диана делила комнату, сунула ей в руки полный таз с водой.
— Иди скорее, Диана. А то, неровен час, опять спустится сюда и устроит скандал, требуя тебя. Удачи сегодня!
Несколько лет назад Хелен имела неосторожность разозлить Нефрин и получила плетей, так что теперь она Диану чуть ли не боготворила.
Диана, держа таз, который казался больше нее самой, стала подниматься по лестнице. Каждый ее шаг был осторожным, но при этом ничуть не шатким или неуверенным. Ее взгляд был неподвижно устремлен в одну точку в пустоте.
Слуги, заметив Диану на лестнице, старались осторожно обойти ее. Они провожали ее полными жалости взглядами — смотрели в спину, в лицо и даже на ее тихо ступающие ноги.
— Бедная девочка. С такой-то внешностью — и попасть в услужение к леди Нефрин…
К имени Дианы всегда добавляли множество эпитетов.
«Диана, которой некуда пойти», «Слепая Диана».
«Бедняжка Диана, привязанная к этому дому до конца своих дней».
И при этом — «Самая красивая Диана в столице».
Говорили, что в Рифорсе, столице империи Карман, самое сложное — это поймать взгляд служанки Депьеров.
В этой шутке была лишь доля шутки. Диана была настоящей знаменитостью среди простолюдинов столицы. Многие считали, что красотой она не уступает даже бывшей императрице Адель, которую называли первой красавицей империи.
Множество мужчин приходило посмотреть на нее, но мало кому удавалось с первой попытки встретиться с ней взглядом. Да что там, до сих пор это не удалось никому.
Потому что она была слепа.
Когда Диана вошла в комнату, которую деспотичная хозяйка занимала почти единолично, Нефрин всё еще валялась в постели, даже не откинув одеяло. Она не шевельнула и пальцем, просто сверлила Диану взглядом, пока та не поставила таз на прикроватный столик.
— Опаздываешь.
— Прошу прощения, миледи.
— Опять крутила задом перед конюхом Биллом, потому и задержалась?
Билл был добродушным пятидесятилетним конюхом. Он относился к Диане как к дочери и часто доставал для нее необходимые вещи. И когда только Нефрин успела это заметить? Она стала осыпать Диану оскорблениями, вплетая в речь самые грязные словечки, какие только знала.
— Шлюха. Приятно было пыхтеть в конюшне с мужиком, который годится тебе в отцы?
— Не поймите меня превратно, миледи.
Диана отвечала механически, открывая окно. Нефрин подобным образом клеймила любого мужчину, с которым Диана хоть раз пересекалась.
— С Луи и Томом было то же самое? Сколько раз ты раздвигала перед ними ноги? И сиськи свои вываливала? Они вообще в курсе, что ты из пютан?
Пютан называли проституток, обслуживающих низы в борделях. Это было уничижительное слово для тех, кого считали хуже простолюдинов.
«Дворецкий говорил, что она сегодня с утра особенно не в духе. И не соврал».
Молча снося поток брани, Диана начала умывать Нефрин. Видя, что служанка никак не реагирует на оскорбления, которые сыпались как из рога изобилия, Нефрин сменила пластинку и язвительно процедила:
— Благодари судьбу за то, что служишь такой снисходительной и милосердной госпоже, как я. Кто бы еще взял на работу слепую калеку, у которой из достоинств — только огромные сиськи да тупость?
— Да, миледи. Я всегда вам благодарна.
— Пф, благодарна она.
Нефрин фыркнула, словно ей стало скучно. Диана мысленно фыркнула ей в ответ.
«Как будто я не знаю, почему ты не можешь меня уволить».
Диана была слепой. Но она не родилась такой.
Когда она только пришла работать в дом Депьеров семь лет назад — в пятнадцать лет, — с ее глазами всё было в порядке.
Диана ослепла в одночасье.
И это было делом рук Нефрин. Она возненавидела Диану с первого же дня ее работы. Нефрин придиралась по пустякам, заставляла выполнять самые тяжелые поручения, выливала чай на ее безупречно чистую форму, заставляла чистить камин, а потом выгоняла перемазанную сажей девушку на улицу на посмешище. Способы издевательств были самыми разными, но по большей части откровенно ребяческими.
Но однажды Нефрин совершила нечто далеко не ребяческое.
Всё началось с того, что старший сын герцога Гаспара, которого прочили в женихи Нефрин, приехал к ним с визитом и по уши влюбился в Диану. На следующий день Нефрин вызвала Диану к себе в комнату и — невиданное дело! — угостила чаем и дорогим шоколадом.
От этого угощения Диане стало плохо. В ту же ночь у нее начало сужаться поле зрения, а на следующее утро она проснулась в кромешной тьме.
Врач, к которому ее отвела Хелен, вынес вердикт: Диана отравлена очень редким ядом.
— Этот яд — сложная настойка из ингредиентов, которые просто так на рынке не купишь. Его называют «мюнуар» (mor noir), потому что мир погружается во мрак, словно смотришь на черную-пречерную стену. Достать его трудно, а стоит он еще дороже. Как тебя угораздило выпить такую отраву?
За весь предыдущий день Диана съела только чай и шоколад, которыми ее угостила Нефрин в обед, да поужинала вместе с Хелен.
Опираясь на подругу, Диана, шатаясь, вернулась в особняк. Когда она, чуть ли не на четвереньках вползла по лестнице и нашла Нефрин, та встретила ее хохотом, словно только этого и ждала.
— Ой, так в том лекарстве был яд? А я и не знала! Как жаль, но теперь ты хотя бы выглядишь как положено!
Нефрин заливалась смехом, глядя на Диану, которая пыталась нащупать дорогу руками. Этот смех был, пожалуй, самым злобным из всего, что Диана слышала в своей жизни.
Ослепнув за одну ночь, Диана стала жить вдвое тяжелее. Но, видно, и на дно колодца иногда заглядывает солнце — у нее проявилась одна особенность организма, о которой она раньше и не подозревала.
Благодаря ей она смогла прожить все эти семь лет без серьезных происшествий, несмотря на слепоту.
Механически умыв Нефрин, Диана тихо отступила назад.
«Шорох на краю кровати. Скидывает одеяло ногой».
Затем — едва слышный звук шагов. Тихий, липкий звук трения голой кожи ступней о пол. Усиливающийся густой запах пудры. Слабое дыхание.
Диана без труда предугадала, что произойдет дальше. Сделав вид, что отступает в сторону, она слегка развернула плечи. Рука, готовая грубо толкнуть ее, лишь вскользь скользнула по плечу. Потеряв равновесие, Нефрин покачнулась и рухнула прямо в таз с водой.
Плеск — и звук разлетающихся во все стороны брызг эхом разнесся по комнате.
