Принц Айзен самолично погладил перепуганную Диану по плечу, словно утешая:
— Мой старший брат по своей природе мягок и отзывчив. Он не может пройти мимо всего хрупкого и прекрасного. Он тебя не прогонит.
— ...
— Поэтому закрой ему глаза и уши. До тех пор, пока я не приду отсечь ему голову. В этом и заключается твоя роль.
Принц говорил так, будто у Дианы и впрямь были шансы, но на деле всё это звучало как полный бред. Одно дело, если наследный принц, поддавшись минутному порыву, проведет со служанкой ночь — в этом нет ничего особенного. Но стать фавориткой, к которой он будет возвращаться снова и снова — это уже совсем другое. Это означало, что она должна была торговать своим телом, чтобы завоевать его сердце.
Оставим в стороне то, как сама Диана относилась к подобным вещам, — этот план был невыполним изначально. Речь шла не о каком-то простолюдине, а о наследном принце.
С какой стати ему вообще обращать внимание на жалкую постельную служанку?
— Я не смогу, Ваше Высочество. Как может простая служанка вроде меня посягнуть на того, кто станет правителем империи...
— Если тебе удастся завоевать сердце моего брата, я не только дам тебе противоядие, которое исцелит твои глаза, но и помогу вернуться на родину, в Дортес.
Новый работодатель Дианы оказался куда щедрее четы Депьеров. И куда коварнее. Айзен выдвинул условие, от которого она просто не могла отказаться.
Родина Дианы, Дортес, стала колонией империи — островом, куда теперь нельзя было свободно попасть без специального пропуска. Этот документ мог выдать только главнокомандующий имперской армией, лично назначенный императорским домом. По приказу принца он выписал бы этот пропуск без лишних вопросов, и не один раз.
Для Дианы, которая жила, отчаянно цепляясь за надежду вернуться домой, предложение Айзена было подобно спасительной веревке, спущенной с небес. А если прибавить к этому противоядие... Стоит ей только выполнить задание, и она сможет начать вторую жизнь на родине.
Но эта веревка может оказаться гнилой.
У любой заманчивой сделки всегда есть обратная сторона.
— А что будет... если я потерплю неудачу?
На этот вопрос принц Айзен рассмеялся, словно услышал нечто само собой разумеющееся:
— Как только брат узнает, что ты мой человек, ты умрешь. Самой страшной и мучительной смертью. Мой брат мягок, но вот его цепные псы — отнюдь.
— ...
— Даже твой труп будут осквернять до тех пор, пока они не утолят свою ярость. Надеюсь, мне не доведется увидеть твое мертвое тело.
От одних этих слов по спине пробежал ледяной холод.
— Конечно, если тебе посчастливится выжить в их руках, я самолично отрублю тебе голову.
У Дианы с самого начала не было выбора.
Когда она вышла из комнаты, в которой прожила семь лет, её уже ждала виконтесса Клара.
Она с силой сжала плечи Дианы:
— Ты ни в коем случае не должна разочаровать его, Диана.
На благородном лице виконтессы читалось явное напряжение. Если всё сорвется, Диана лишится головы, но гнев обрушится и на семью Депьеров, которая её продала. Навлекши на себя гнев наследного принца, такая незначительная семья виконтов могла быть уничтожена в одночасье.
Значит, если я провалюсь, не я одна пойду ко дну.
Диана горько усмехнулась про себя.
— Благодарю вас за всё, мадам.
Взяв свой багаж, Диана вышла из особняка. На улице её уже ждала карета.
***
Диана от рождения обладала обостренными чувствами.
А после того, как она ослепла, другие органы чувств развились в геометрической прогрессии. Обоняние, слух, осязание и даже вкус. Она не только безошибочно запоминала голоса, но и поразительно тонко различала запах тела, въевшийся в одежду, и даже едва уловимые ароматы, принесенные с улицы.
Запах, исходящий от воротника, тяжесть или легкость шагов, текстура и звук земли под ногами, запахи воздуха, меняющиеся в зависимости от времени суток, даже температура солнечных лучей — она чувствовала всё.
Благодаря этому она с легкостью находила дорогу, по которой прошла хотя бы раз, и запоминала почти всех, к кому прикасалась или с кем сталкивалась. Эти чувства, компенсировавшие зрение, позволили Диане проработать последние семь лет без серьезных происшествий.
Но это работало лишь при условии, что место было ей знакомо. Для слепого человека любое новое, неизведанное пространство — источник ужаса.
Покинув особняк Депьеров, она прибыла в совершенно незнакомый дом. Там Диана провела три дня, зазубривая всевозможную скучную информацию об императорском дворце и наследном принце, а затем её снова посадили в карету и повезли куда-то.
Сколько времени они были в пути? Наконец экипаж бесшумно остановился.
Диана инстинктивно поняла, что они прибыли к месту назначения. Таинственный рыцарь, сопровождавший её, грубо вытащил девушку наружу.
— Это отдельный дворец принца?
— Да.
Даже текстура поверхности, которую она ощущала сквозь низкие каблуки туфель, разительно отличалась от привычных ей дорог.
Гладкий каменный пол, на котором можно было поскользнуться от одного неосторожного шага. Мягкая, рыхлая земля, на которую она ступила, проходя через сад. Ароматный запах сосновой смолы, присущий лишь ухоженным зданиям, и скрывающийся под ним едва уловимый...
Запах крови?
Пусть он и был погребен под множеством других запахов, оставив лишь легкий шлейф, это несомненно была кровь. Металлический душок, въевшийся в стыки пола и углы стен. Спина Дианы напряглась и заледенела.
Как и упоминал Айзен, наследный принц слыл человеком с мягким, даже слабым характером. В народе его давно превозносили как будущего мудрого правителя, благосклонного ко всем. Когда он ненадолго появлялся на императорских приемах, бесчисленное множество людей восхищалось его выдающейся внешностью.
Однако прошло уже больше тринадцати лет с тех пор, как наследный принц в последний раз появлялся на публике.
Ходили слухи, что он и от природы был слаб здоровьем, а после перенесенной тяжелой лихорадки его состояние настолько ухудшилось, что ему стало трудно передвигаться. Последние же три года он и вовсе безвылазно сидел в своем отдельном дворце.
В последнее время всё чаще звучали голоса, сомневающиеся в том, сможет ли он вообще взойти на престол. Естественно, всё внимание общественности переключилось на второго в очереди — принца Айзена.
Даже когда Диана еще могла видеть, ей ни разу не доводилось смотреть ни на самого принца, ни на его портреты.
— Тебе и не нужно знать его в лицо. Так даже лучше — нет риска, что ты обманешься его красивой оболочкой.
— Но если я вдруг не узнаю Его Высочество наследного принца и допущу оплошность...
— Этого не случится. Даже с завязанными глазами в этой империи его узнает каждый.
Судя по этим словам Айзена, один из множества слухов о наследном принце был правдой. Он действительно был невероятно красив.
По каменной дорожке послышались шаги. Рыцарь представил Диану подошедшему:
— Господин главный камергер, это новая служанка из дома Оспиль. Я слышал, герцог заранее посылал весточку.
— Посылал. Значит, это она.
Главный камергер окинул Диану взглядом с ног до головы. Рыцарь легонько подтолкнул девушку в плечо, подавая знак.
Диана приподняла подол платья обеими руками и присела в реверансе:
— Меня зовут Диана Эскалиф. Герцог Оспиль дал мне рекомендательное письмо.
— Я наслышан. Сказали, ты слепа. Неужели совсем ничего не видишь? Это врожденное?
— В детстве я отравилась едой и потеряла зрение. Но это никак не мешает мне работать.
Произнося заранее заученный ответ, она почувствовала, как у неё пересохло в горле.
«Главный камергер — придирчивый старик. И один из немногих доверенных лиц моего брата. Твоя первая задача — пройти его проверку и остаться во дворце».
— Служанка, за которой нужен глаз да глаз, нам ни к чему. Его Высочество и без того крайне чувствителен, я не намерен прибавлять ему хлопот.
Судя по всему, старый камергер был ею недоволен. К счастью, на защиту Дианы встал рыцарь:
— Она расторопна и не допускает оплошностей. Может, ходит она и медленнее зрячих, но руки у неё ловкие. К тому же она сообразительна, преданна и еще ни разу не навлекла на себя гнев герцога.
— Разве такое возможно, если она слепа?
— Стоит ей только выучить планировку, и она будет ориентироваться без трости. Нет риска, что она заденет лишнее, да и того, что не нужно, она не увидит — а значит, и лишнего не сболтнет. К тому же, взгляните, разве она не прекрасна?
Почувствовав на своем лице колючий оценивающий взгляд, Диана вся напряглась.
