От приближающихся шагов сердце Дианы бешено заколотилось. Незнакомец остановился прямо перед ней.
Затем пальцы, на которых не было ни единой мозоли, скользнули вниз по щеке Дианы, вынуждая её поднять голову и показать лицо незнакомцу.
Раздался тихий вздох.
— Прекрасна.
Пальцы, бесцеремонно очертившие линию её подбородка, спустились ниже, слегка потянув за простенький воротник и дешевую пуговицу.
— И убога.
— ...
— Говорят, ты была рабыней из Дортеса? И работала в Хильде до пятнадцати лет.
У Дианы перехватило дыхание. Две её самые большие тайны были раскрыты с безжалостной прямотой.
Дортес — название павшего королевства, потерпевшего поражение от империи Карман тринадцать лет назад. А также родина Дианы.
Гладкие пальцы зацепили ворот её платья. По телу Дианы побежали мурашки от ощущения, как плотно облегающая грудь ткань потянулась вниз.
Казалось, пуговицы на спине, на которых держалось платье, вот-вот оторвутся. Мочки ушей загорелись от унижения.
— Вот оно.
В самом центре едва прикрытой ложбинки на груди виднелось четкое клеймо. Символ империи Карман — черный тигр.
Все рабы из Дортеса, проданные в империю, получали такое клеймо на груди. Оно означало, что они являются собственностью империи. Клейменых рабов продавали на аукционах во все уголки империи. Диана же приглянулась сутенеру, владевшему пятью борделями в Хильде, и была продана ему за пятьсот франков.
В этом крылась последняя причина, по которой Диана не могла найти работу нигде, кроме особняка Депьеров.
— И чем же ты занималась в Хильде? Продавала тело?
В его тоне звучала абсолютная уверенность. Виконт Депьер наверняка выложил ему всё о её прошлом.
— Я прислуживала тем, кто там работал... Мыла их, стелила постель, прибирала оставленные клиентами вещи, стирала одежду...
Голос Дианы дрожал, как осиновый лист.
Проданная в Хильду на невольничьем аукционе в десятилетнем возрасте, она проработала в борделе до пятнадцати лет.
Натирая лицо бугристой грязью, она умудрялась избегать внимания клиентов, но укрыться от глаз сутенера, который знал, как она выглядит на самом деле, было невозможно.
В тот день, когда он узнал о её первых месячных, сутенер отдал приказ одной из пютан, с которой Диана была близка:
— Пятнадцать лет — самое время начинать принимать клиентов. Нижней дыркой она пользоваться не будет, только верхней, так что обучи её как следует.
— Разве не жалко подкладывать её под кого попало? Она не просто красотка, так ещё и молоденькая. Девственницу можно продать куда дороже.
— Ни черта ты не понимаешь. С такой внешностью её и порченой купят задорого. А до тех пор пусть обслужит как можно больше клиентов, чтобы я мог выжать из неё максимум.
Услышав этот разговор, Диана сразу же начала планировать побег.
Прямо перед тем, как принять своего первого клиента, она сбежала из Хильды через сточные трубы. Если бы её поймали по пути, она бы покончила с собой.
Настолько она была в отчаянии. И в момент побега сам Бог пришел ей на помощь. Так она добралась до столицы.
Скитаясь по трактирам, гостиницам, конюшням и прачечным, выполняя самую черную работу, она наконец впервые устроилась в аристократический дом — к виконту Депьеру.
Но стоило ей стать полноправной служанкой и немного расслабиться, как всё рухнуло. Ослепнув из-за козней Нефрин, она думала, что на этом её жизнь кончена.
Если бы Хелен тут же не разболтала другим слугам о злодеянии Нефрин, пустив слух, виконтесса наверняка бы тихо от неё избавилась. К счастью, вместо того чтобы убить Диану, виконтесса велела навести о ней справки и узнала всё о её прошлом.
В итоге обе стороны заполучили слабости друг друга. Это сделало возможной сделку: Диана молчала о выходках Нефрин, а виконт с супругой продолжали держать её в доме.
За прошедшие семь лет это негласное соглашение ни разу не было нарушено.
Но сейчас всё было иначе.
Допрос незнакомца продолжался:
— С каких пор ты слепая?
— Семь лет назад.
— Вообще ничего не видишь?
— ...Да.
Симптомы Дианы немного отличались от обычной слепоты. Яд словно покрыл её роговицу черной пеленой. Она не различала даже свет и тень, весь мир для неё был погружен в абсолютный мрак.
Но вопросы на этом не закончились.
— Она точно девственница?
Хотя это и не прозвучало вслух, Диана всем телом ощутила давление: если она солжет, то не выживет.
Впрочем, вопрос был адресован не ей. Виконт Депьер поспешно ответил:
— Если пожелаете, я проверю, Ваше Высочество.
Лицо Дианы побледнело.
Проверит? Каким образом?
Она начала понимать, к чему идет разговор. Виконт Депьер собирался кому-то её продать.
К счастью, незнакомцу эта идея, похоже, не пришлась по вкусу.
— Нет, чужих рук на ней быть не должно. Мой брат поразительно чутко улавливает любой тошнотворный запах.
Тот, кто сейчас оценивал стоимость Дианы, не был обычным аристократом.
Начиная с интонаций и безупречных манер, угадывавшихся в звуках шагов, заканчивая изысканным ароматом парфюма, смешанным с дыханием, и гладким шелестом шелка — он разительно отличался от виконта Депьера.
Его статус превосходил даже герцога Гаспара, самого высокопоставленного дворянина, которого Диане доводилось встречать. Отношение виконта к нему тоже было крайне осторожным и подобострастным.
Тот, кто властвует над аристократами.
Член императорской семьи.
Самый молодой юноша в императорской семье Кармана. И гадать не приходилось — такой был лишь один.
Принц Айзен. Сын любимой наложницы нынешнего императора и второй в очереди на престол.
— Она слепа, но работает тщательнее и проворнее любой другой служанки в этом доме. Ни в одной семье вы не найдете столь же красивую и умелую девушку. Если вы готовы смириться с небольшим изъяном...
— Изъяном?
Принц Айзен расхохотался.
— Нет, это не изъян. По крайней мере, не для меня.
Рука вновь поднялась к лицу Дианы и легонько похлопала её по щеке. Небрежное прикосновение, словно он щупал товар на витрине.
— Красивая, преданная и вдобавок слепая служанка. Да еще и из Хильды.
В голосе принца, произнесшего название города, прозвучало не презрение, а восхищение. И в тот момент, когда она сочла это странным, Айзен радостно прошептал:
— Ты словно ниспослана с небес специально для моего брата.
В империи был лишь один человек, которого принц Айзен мог называть братом.
Диана интуитивно поняла, куда отправится, покинув этот особняк. Ей казалось, она даже может представить, какое выражение лица сейчас у стоящего перед ней человека.
— Я покупаю эту девку.
***
В день отъезда Дианы её соседка по комнате Хелен обхватила её за талию и повисла на ней.
— Не уезжай, Диана! Если ты уедешь, госпожа снова начнет меня избивать!..
— Я уезжаю не по своей воле, Хелен. Прости.
— Но ведь мадам выполняет любую твою просьбу! Пойди и скажи, что не поедешь! Ты что, хочешь бросить нас здесь?!
Сначала Хелен просто рыдала, но потом начала срываться на крик. Она панически боялась Нефрин. Хотя это и не было поводом для того, чтобы Диана принимала удары кнута вместо неё.
Но Диана и сама не хотела покидать особняк Депьеров. Совершенно искренне.
Три ночи назад Диану вынудили подписать контракт. Поскольку она не могла его прочесть, принц лично зачитал условия. Ей оставалось только слушать и запоминать.
— С завтрашнего дня ты будешь служить новому хозяину в императорском дворце. Твои обязанности почти не отличаются от того, что ты делала в этом особняке и в борделе. Будешь тщательно убирать покои хозяина и прислуживать ему.
— ...
— Думаю, ты уже догадалась, о ком речь. Но притворяйся, что не знаешь. Обращаться к нему будешь только «хозяин». Ты станешь Дианой Эскалиф, прибывшей по рекомендации герцога Оспиля. Ты родом из семьи разорившегося барона Эскалифа, десять лет проработала служанкой дочери герцога, а затем тебя перевели в императорский дворец. Что бы ни случилось, ты не должна проболтаться брату ни о виконте Депьере, ни о местах, где работала в прошлом. И тем более о том, что ты мой шпион. Это тебе понятно?
— Да, Ваше Высочество. Я всё запомнила.
— Снизь его бдительность и подберись поближе. От горничной для уборки — к постельной служанке, затем — к служанке, прислуживающей при купании. Стань единственной служанкой, которой дозволено находиться рядом с ним.
Это означало не просто заслужить доверие наследного принца.
— Будь служанкой, но веди себя как шлюха, Диана.
Это значило, что она должна соблазнить наследного принца своим телом.
