Онлайн чтение книги
Путешествие Цветка
The Journey of Flower
Глава 98 - Что есть прошлое, а что настоящее
Контент удален!
Хуа Цянь Гу, как последовательница Чан Лю, единственная ученица главы секты, как ты посмела так поступить с учителем? Более того, так опозорить Чан Лю? Ты предала большое доверие даоса Цин Сюя, который возложил на тебя лидерство на горе Мао, и так как же им теперь отчитываться за тебя перед всем миром? Тебе должно быть стыдно перед Чан Лю за свое предательство, стыдно за то, что ты была непочтительна к учителю, стыдно перед даосом Цин Сюем, который вверил тебе поручение, стыдно перед всем миром за свою бесчеловечность. Следовательно, для такого неверного, непочтительного, беспринципного и бесчеловечного человека, больше нет места на горе Чан Лю. Настоящим, ты приговариваешься к изгнанию из секты, а также к наказанию на карательном столбе в виде восьмидесяти одного шипа Сяо Ху.
Шипы Сяо Ху…
В ее сознании эхом проносился тот день, когда три бессмертных судьи вынесли ей наказание, слова, произнесенные Ру Зуном. Голове Хуа Цянь Гу внезапно опустела, она рухнула на землю, а все конечности стали подергиваться от сильной боли. Она проглотила сладко-горький ком в горле и сжала кулаки, впивая ногти в кожу рук.
Она наконец поняла, почему из восьмидесяти одного шипа Сяо Ху, она получила только семнадцать, остальные же принял на себя учитель. Неудивительно, что прошлой ночью учитель был так плох. Несмотря на свое духовное развитие, как он мог выдержать шестьдесят четыре шипа Сяо Ху? Не говоря уже о том, что тогда он только излечился от яда, его силы не полностью восстановились, в отличие от нее, в теле которой была заключена сила Божества Демонов, способная исцелить самые тяжелые раны без всяких лекарств.
Почему? По какой причине? Она была единственной виновницей, которая должна была понести наказание, так почему учитель взял часть вины на себя?
Она хотела задать бесчисленное множество вопросов, но теперь могла лишь безучастно смотреть перед собой, ее губы дрожали, но она не могла произнести ни слова.
Боль от семнадцати шипов Сяо Ху, боль во всем ее теле, она никогда ее не забудет. Но учитель страдал больше, чем она, если бы не ее уровень самосовершенствования, возможно, она бы не выжила! Она потеряла почти всю свою внутреннюю ци, а раны от шипов Сяо Ху, оставшиеся в ее костях, невозможно исцелить даже с помощью силы Божества Демонов. Даже Доу Лан Ган, получивший в наказание всего два шипа Сяо Ху, по возвращению из бесплодной пустоши до сих пор хромал, а во время перемены погоды, страдал от сильной боли днем и ночью. Учитель, как вы пережили этот год?
Вспомнив его слабый кашель прошлой ночью, как во сне он ел кашу из цветков персика, сердце Хуа Цянь Гу сжалось от боли. Как все страдания, испытанные ей в бесплодной пустоши, могли сравниться с тем, что он вытерпел ради нее?
Внезапно она схватила за край халата Донг Фанга и уставилась на него с широко раскрытыми глазами.
- Сила Божества Демонов? Может быть, что учитель…
Донг Фанг промолчал, а затем мягко кивнул.
- Невозможно! Этого не может быть! Как такое возможно?
Лицо Хуа Цянь Гу было полно ужаса, ее тело безостановочно тряслось, словно она услышала самую ужасную вещи в этом мире.
Воздух вокруг нее завибрировал и стал расходиться рябью, словно во время землетрясения, вещи на столах и тумбах посыпались вниз. Шкафы падали одни за другим, Тан Бао была так этим напугана, что быстро спряталась в ухе Хуа Цянь Гу.
Донг Фанг Ю Цин не знал, что сказать, поэтому просто крепко сжал руку девушки, чтобы успокоить ее душевную истерику.
По лице Хуа Цянь Гу можно было сказать, что она скорее смеется, чем плачет.
С тех пор, как Чжу Ран рассказал ей, что в ее теле заключена настоящая сила Божества Демонов, она все время чувствовала некое недоумение. Если в тот раз Сяо Юэ действительно передал ей силу Божества Демонов, то как учитель мог не заметить этого, когда выводил их из пещеры? Как он мог не знать? Почему он все еще хотел казнить Сяо Юэ как Божество Демонов?
Она не смела думать, а тем более гадать, что на самом деле за человек ее учитель, как она смеет сомневаться в нем?
Поэтому она предпочитала верить, что он не знает правды, не обращая внимания на подсказки разума о том, что он пытался скрыть. Иначе…
Хуа Цянь Гу вздрогнула, сильно прикусила нижнюю губу, в любом она не могла представить, что он пострадал из-за нее от шестидесяти четырех шипов Сяо Ху, а также, что Сяо Юэ должен быт козлом отпущения за ее прегрешения.
- Ты была там вчера, заметила что-нибудь необычное в его теле? – со вздохом спросил Донг Фанг.
- Учитель…кажется, болен.
- Бай Цзи Хуа не болен. Хотя шипы Сяо Ху невероятно сильны, с его уровнем самосовершенствования он в состоянии пережить их. Причина его внезапно плохого состояния в том, что вчера ты только что вернулась из бесплодной пустоши, теперь больше ничто не подавляет силы Божества Демонов в твоем теле, и соответственно сила печати увеличилась, в ответ нанося большой вред здоровью наложившего, поэтому его тело так ослабло.
- Печать? – Хуа Цянь Гу подсознательно протянула руку и коснулась совей правой подмышки, всякий раз, когда она использовала свою внутреннюю ци, это место горело.
- Да, причина, по которой даже после возвращения из бесплодной пустоши ты не можешь высвободить всю силу Божества Демонов, заключается в том, что учитель запечатал ее.
- Не может быть, учитель не мог сделать этого! – Хуа Цянь Гу отчаянно замотала головой. Она вспомнила время, когда он не противился наказанию сотней мечей. Будучи лидером Чан Лю, как он мог проявить благосклонность?
Донг Фанг Ю Цин горько улыбнулся:
- Я тоже не думал, что это возможно, и все не мог понять, почему он так поступил. Я думал, что он будет справедлив к тебе, вынося наказание, чтобы обмануть шесть царств, нарушая закон ради собственных целей. Я думал, что он поставит праведность выше семьи, все разъяснит, но он предпочел сам принять твое наказание. И как раз когда я вздохнул с облегчением, что твои усилия наконец-то вознаграждены и не напрасны, он проткнул твое прекрасное тело, уничтожил твое бессмертное тело, разорвал твои вены и сухожилия, искалечил твое лицо и сослал в бесплодную пустошь. Я действительно не знаю, о чем он думал, и не знаю, винить его или благодарить.
Хуа Цянь Гу слабо подняла руку и коснулась своего лица ничего не говоря.
- Учитель всегда хорошо ко мне относился, может быть, он считал, что в силу своего молодого возраста я совершила неправильный поступок, поэтому у него не поднялась рука, чтобы меня наказать, и таким образом он решил защитить зная, что я не права. Но когда он узнал, что у меня были грязные мысли о нем, он рассердился и попытался заставить меня забыть. Причина, по которой он запечатал силу Божества Демонов и изгнал меня в бесплодную пустошь, заключается в том, что он хотел защитить все шесть царств от большой катастрофа.
***
На самом деле учитель – самый страдающий человек из всех. Хотя она не сказала, зачем украла священный инструмент, он, наверняка, сам догадался. С одной стороны он должен заботиться о благополучии в шести царствах, а с другой – заботиться о ней. Одна сторона думала о ней, а другая о всем мире. Хотя на нем лежала тяжелая ответственность, он предпочел стать грешником на века, чем пожертвовать ей напрасно. Потому что он знал, что в ее теле заключена сила Божества Демонов, он и решил собственноручно столь жестоко ее наказать… Он пострадал из-за нее, все пострадали из-ха нее! Она предпочла бы, чтобы от был к ней бессердечен до самого конца, тогда бы боль в ее сердце была не столь сильна. Она сделала все это только для того, чтобы ему было хорошо, но в место этого только толкнула в столь жалкую ситуацию? Донг Фанг Ю Цин с грустью сказал: - Гу Тоу, мне всегда было жаль тебя, когда я видел, как много ты для него делаешь, как усердно трудишься, как он разбивает твое сердце своей бесчувственностью, понимая, что он вообще за заслуживает твоих чувств. Только позже я понял, что, все годы твоего обучений Бай Цзи Хуа проявлял к тебе огромную заботу и любовь, он человек с характер, но только чтобы защитить тебя, он отказывался от своих принципов и убеждений, которых всегда придерживался. В глубине души я знаю, что он всегда скрывал свои истинные чувства и душевные раны. Но я не могу не винить его за все твои страдания, и ненавижу его за это. Но, с другой стороны, я понимаю его. Кто в этом мире установил твердое правило, что если ты любишь человека, то он должен любить тебя в ответ? Делая что-то для него, он всегда должен платить в ответ? Особенно Бай Цзи Хуа, который столь бесчувственен и бесстрастен, во всяком случае, он, как твой учитель, должен сделать все для тебя, Чан Лю и шести царств. И он всегда делал все возможное для тебя, Чан Лю и шести царств. Он никогда не показывал своих страданий остальным людям, которые смогли бы их неверно истолковать. Тот факт, что на этот раз он взял нового ученика очень огорчает тебя, но ты решила ничего делать, только прятаться здесь в одиночестве и горевать? Ты всегда верила в него и никогда не держала зла, несмотря на все страдания. Почему бы и на этот раз тебе не попытаться поверить ему, поверить в обещание, которое он дал тебе и всему миру, когда принимал тебя в свои ученики, не попытаться узнать, что произошло за этот год? Хуа Цянь Гу глупо смотрела на него, ее сердце беззвучно обливалось слезами. Почему Донг Фанг все еще приободряет и помогает? Донг Фанг Ю Цин нежно улыбнулся и элегантно протянул руку. - Поторопись, если мы сейчас не уйдем, то не успеем на пир в Чан Лю. На горах Чан Лю все еще лежал снег. Три огромных водопада все так же, как и прежде, свисали вниз с трех главных залов, словно белые тростники. От страха перед демонами, которые только и искали повода для ссор, во дворцах усилили защиту. Замаскировавшись, Хуа Цянь Гу и Тан Бао последовали за Донг Фанг Ю Цином по тайному ходу, смешиваясь с толпой учеников из различных сект. Поскольку они немного опоздали, пир уже начался. Хотя место было хорошо и пышно украшено, она все же было не таким, как раньше, все еще оставался след опустошенного Чан Лю, неспособного вернуться к прежнему великолепному виду былых дней, а на лицах учеников был заметен след беспокойства. Хуа Цянь Гу издалека увидела Мо Яня и Шень Сяо Мо, а также Ло Ши Хи и Цин Шуй, которые были очень заняты. Она была очень взволнована, но не решилась выйти вперед, что поприветствовать их. Перед ее глазами пронеслась радуга красок, Хуа Цянь Гу невольно сжала кулаки, а сердце скрутилось в комок. Ни Ман Тянь! В тот день она была в полуобморочном состоянии, поэтому не знала, что это был Мо Янь, она все еще считала, что Ни Ман Тянь поливала ее водой из источника перед Бай Цзи Хуа, а так как она не могла говорить, то и не смогла сообщила об этом своему учителю. Ни Ман Тянь ярко улыбалась, словно приятный весенний ветерок, ее родители тоже подошли, сев на кресла рядом с остальными бессмертными. Хуа Цянь Гу одного за других опознала их, но так и не увидела Бай Цзи Хуа. После долгого ожидания, она наконец услышала звон колокола в главном зале Чан Лю, понимая, что церемония скоро начнется, она присела и попыталась взбодриться, в конце концов она не знала чего ждать, когда шла сюда, все еще на что-то надеялась. Возможно, она просто хотела увидеть его… Наконец, белая фигура Бай Цзи Хуа медленно спустилась из дворца Джун Цин. Он совсем не изменился, глаза по-прежнему оставались холодными, словно лед, может только, что они стали чуть колючее. Толпа бессмертных задохнулась от восхищения, даже Ни Цянь Чжан не мог не подмигнуть ученикам секты. Бай Цзи Хуа от имени своего ученика принял шестьдесят четыре шипа Сяо Ху. Эта история была хороши известна, так как с тот дня он отправился в уединении, сосредоточившись на своем самосовершенствовании, и редко появлялся. Сяо Ху был редким божественным предметом, одним из немногих. В царстве бессмертных ходили слухи, что он потерял свое бессмертное тело, его ци была серьезно повреждена, и он был вынужден полагаться на Мо Яня, чтобы тот улаживал все дела. Хотя его репутация осталась нетронутой, но его устрашающая сила значительно уменьшилась. Но увидев его вновь, казалось, он остался прежним. Все были поражены, после шипов Сяо Ху, раны от них должны затягиваться по крайне мере несколько лет. Он спустился по ветру вниз, а его сила похоже нисколько не уменьшилась. Неужели Бай Цзи Ху действительно может сравниться в могущественности с Богом? Неудивительно, что Нефритовому императору пришлось отправить свою самую любимую и одаренную дочь в Чан Лю. После столь долгого ожидания фестиваля пяти звезд, который должен скоро наступить, бессмертное царство наконец готово к серьезной контратаке. Каждый бессмертный в толпе был занят своими мыслями, только Хуа Цянь Гу глупо смотрела на Бай Цзи Хуа, на его все такую же чистую и белую фигуру. Когда она подумала о пытках, которые он перенес ради нее, все кости в ее теле начали глухо болеть. Только через некоторое время она поняла, что за ним следует фигура в розовом. Хотя эта девочка хорошо себя вела и следовала правилам, ее глаза с любопытством смотрели по сторонам. Сердце разрывалось от печали и горя, глядя на длинные черные волосы Бай Цзи Хуа, она немного растерялась. Учитель, кто помог тебе повязать волосы? Когда началась церемония, все казалось таким знакомым, и одновременно с этим не знакомым. Сердце заколотилось в надежде, что что-то вдруг прервет церемонию или учитель что-то скажет… Но ничего не происходило. Все шло медленно и в предельно торжественном виде, мало-помалу. Весь мир стал черно-белым, тихим и безмолвным. Она не могла слышать, что говорит Бай Цзи Хуа, она не слышала, что с улыбкой ответила Ю Руо, она даже не слышала, что говорили бесчисленное множество бессмертных. Донг Фанг Ю Цин держал ее за руку на случай, если девушка решит упасть в обморок. Но она была в порядке, ее просто слегка мутило. Во рту было горько-кисло, а желудок болезненно переворачивался вверх дном. На мгновение ей захотелось броситься на трибуну, встать на колени и умолять его не бросать ее. Был момент, когда она хотела кинуться ему в объятия и расспросить почему после всего, что он молча сделал для нее, он в мгновение ока выбрал новую ученицу! Бай Цзи Хуа выглядел спокойным, словно вода, в его глазах не было ни малейшего волнения. И, наконец, он переломил немного ароматной травы и передал ее Ю Руо. Хуа Цянь Гу быстро вырвалась из рук Донг Фанга и растворилась в толпе. Мне жаль, в конце концов, она все еще слишком слаба, чтобы справиться с собственным горем.