Контент удален!

1 - 5

Глава 5.

 

Люти никогда не была из тех, кто просыпается в хорошем настроении. На самом деле, она ненавидела в утреннем пробуждении практически всё: открывать глаза, привкус во рту, спутанные волосы. В первый час после пробуждения она ни с кем не разговаривала, не терпела прикосновений и не позволяла себя торопить.

Никто, кроме матери, не мог помочь ей пережить утро, не нарвавшись на её гнев. Отец спасался от её вспышек ярости бурбоном, а Фейт усвоил, что лучший способ уцелеть — держаться подальше от «зоны поражения». Флоя же, напротив, предпочитала контратаковать: она делала замечания, кричала, угрожала.

Впрочем, в отличие от остальных, мать Люти, женщина мягкая и терпеливая, точно знала, как умиротворить капризного сонного ребёнка. Она будила дочь песнями, укутывала в согретые у огня одеяла, готовила горячий шоколад, непременно с восемью маленькими маршмэллоу (по мнению её маленькой дочки, это было единственно верное количество). Она готовила любимые блинчики Люти с арахисовой пастой, наполняла ванну тёплой водой с добавлением ароматных масел и следила за тем, чтобы одежда, которую хотела надеть Люти, была выглажена и лежала наготове.

Однако мотель «Уютный уголок» совсем не располагал к приятному началу дня. Ночь у Люти выдалась тяжёлой, её мучили тревожные сны, а тишину то и дело нарушал надрывный кашель серийного убийцы из соседнего номера. А в девять часов в дверь постучала горничная, вторжение, на которое Люти отреагировала криком:

— Пошла на хер! — после чего снова зарылась под одеяло, пытаясь доспать.

Фейт, надеясь избежать гнева сестры, тихо встал, оделся, включил телевизор (но без звука) и стал смотреть немую передачу о выращивании винограда.

Час спустя он слегка толкнул неподвижный кокон из одеял, под которым скрывалась сестра, и произнёс:

— Люти, нам скоро выезжать.

— Фейт, если ты ещё раз до меня дотронешься, я тебя убью. Она кое-как выбралась из постели ближе к одиннадцати и, еще толком не проснувшись, побрела в ванную. Там выяснилось, что шампунь, еще одно из тех «удобств», которыми мотель оказался «не богат». Делать было нечего, пришлось мыть голову крошечным куском мыла, который развалился на куски как раз в тот момент, когда закончилась горячая вода.

Вытершись полотенцем, настолько тонким, что сквозь него было всё видно, она натянула вчерашние джинсы и футболку и пулей вылетела из ванной, словно за ней кто-то гнался.

— Это место — просто дыра! — выпалила она.

— Ну что, готова ехать? — спросил Фейт.

— Сегодня ночуем в «Ходидэй инн», и мне плевать, сколько это стоит.

— Лути, мы уже потратили почти двадцать пять долларов на еду, тридцать — за этот номер, еще больше на бензин, плюс…

— У нас же еще осталась банка с четвертаками. Этого должно хватить.

— Тридцать девять долларов, этого не «хватит». А нам ехать еще семьсот миль.

Она провела расческой по волосам, а потом уставилась на обмылки, застрявшие в зубчиках.

— Ты посмотри на это дерьмо, — сказала она.

— Лути, нам пора в дорогу.

— Не подгоняй меня! Мне еще нужно привести в порядок волосы и накраситься. Если на это уйдет час, значит, уйдет час.

В этот момент сверкнула ослепительная молния, и тут же грянул оглушительный гром. Лути рухнула обратно на кровать, зажала уши руками и закричала.

Фейт среагировал мгновенно, вскочил на кровать, обнял ее и зашептал:

— Всё хорошо, Лути. Всё прошло. Закончилось.

Через несколько минут, когда скоротечная гроза утихла, Лути наконец расслабилась, высвободилась из объятий Фейта и села.

— Видишь? — сказал он. — Ну что, теперь-то ты рада, что я с тобой?

Люти бросила на него взгляд, в котором читалось: «сдохни уже поскорее», и направилась в ванную.

— Боязнь грома, — произнес Фейт.

— Еще раз скажешь «тонитрофобия», брошу тебя здесь к чертовой матери.

— Ну, вообще-то, это так и называется.

— Знаю! — крикнула она из ванной. — Ты мне это уже сто раз говорил. Я даже по буквам могу это слово назвать. Отстань уже!

В полдень, когда они наконец выехали с парковки мотеля, шел дождь, что совсем не улучшило настроения Люти. Она злилась на свои волосы, на светофоры, на пятно на джинсах и на головную боль, которая начала пульсировать в висках. И во всех своих бедах она винила брата. Проезжая через город, она разогнала свой «Понтиак» выше разрешенной скорости, и к тому моменту, как они добрались до шоссе, стрелка спидометра уже показывала семьдесят.

— Люти, ты едешь слишком быстро.

— Эй! Это ведь ты так чертовски торопился. Я просто пытаюсь сделать тебе приятное.

Фейт следил за стрелкой спидометра.

— А ты знала, что пятьдесят семь процентов всех смертельных случаев на дорогах происходят из-за превышения скорости?

— Это из той серии чуши, которую ты несешь, чтобы всех впечатлить, да? Вот тебя поэтому и запихнули в эти странные классы.

— Они называются классами для одаренных детей.

— О боже! И все, конечно, в полном восторге от моего умненького братишки. Ботаник! — Люти скривилась от отвращения. — Иногда мне уже тошно слушать о том, какой ты «умный».

— Ну, а мне иногда тошно слушать о тебе.

— А что ты слышал обо мне?

— Что у тебя вечно неприятности в школе.

— Ну да, бывают. А если нет неприятностей, значит, и веселья никакого.

— Еще слышал, будто ты переспала с Томми Холлоуэем.

— Кто тебе такое сказал? — спросила Лути, ее раздражение переросло в ярость.

— Да так, ребята в школе.

— А они не рассказали, что я якобы нюхала кокаин, напивалась, танцевала голышом на вечеринке в подвале у Томми Холлоуэя, пока его родители были в отъезде? И что я делала минет и Томми, и его брату?

— Нет. — Фейт выглядел ошарашенным. — А это правда?

— Меня даже на ту вечеринку не приглашали! Но Марджи Холкомб со своей компанией растрезвонили эту ложь по всей школе. Вот почему меня выгнали из секции гимнастики.

— А я думал, ты сама ушла, школьная медсестра сказала, что ты повредила вращательную манжету плеча.

— Это я так Флои сказала. Если бы она услышала ту сплетню, наверняка бы поверила. К тому же, я ни за что не стала бы заниматься сексом ни с Томми Холлоуэем, ни с его братом, ни с кем-либо еще из этой школы.

— А зачем тогда ты прятала презервативы в ящике комода?

— Ах ты придурок! Ты рылся в моей комнате?!

— Лути, есть статистика, пятьдесят три процента одиннадцатиклассников хотя бы раз занимались сексом.

— Знаешь что? По-моему, ты просто всё выдумываешь. Болтаешь первое, что придет в твой крошечный мозг, лишь бы все считали тебя таким умным.

— Ничего я не выдумывал! — Он развернулся, перегнулся через сиденье и схватил «Книгу фактов». — Сейчас докажу.

— Ничего ты не докажешь.

Фейт полистал книгу, пока не нашел то, что искал.

— Вот! — Он показал книгу Лути.

— Я же сказала, прекрати!

— Смотри, — сказал он, указывая на строчки.

Внезапно Лути выхватила книгу у него из рук и опустила стекло.

— Не делай этого, Лути. Если выбросишь её, то…

— И что? Что ты мне сделаешь, умник хренов?

Фейт понимал, что пытаться отобрать книгу, затея проигрышная, поэтому, решив сыграть на опережение, схватил с приборной панели её плюшевого мишку и тоже опустил стекло.

— Даже не вздумай, Фейт.

— Ладно, ты мне книгу, я тебе твоего дурацкого мишку.

Фейт, который был доверчивее сестры, осторожно протянул игрушку. Но как раз в тот момент, когда ему показалось, что она готова к обмену, Лути рванула мишку к себе, а книгу швырнула в окно. Однако было уже поздно, мистер По-По полетел наружу.

— Ах ты дрянь! Мелкая дрянь! — Она резко ударила по тормозам и съехала на обочину. — Я тебя убью!

Когда машина остановилась, оба выскочили наружу и бросились обратно вдоль шоссе. Фейт нашел свою книгу на краю придорожной канавы, ее страницы трепетали на ветру. Лути подобрала своего плюшевого мишку из лужи посреди дороги.

Они зашагали обратно к машине, стараясь обогнать друг друга. Когда Лути перешла на бег, Фейт последовал ее примеру, он знал, если она доберется до машины первой, то уедет, оставив его здесь.

Сев в салон, Лути положила потрепанного «мистера По-По» к себе на колени, а Фейт попытался расправить мокрые, помятые страницы своей книги.

Едва сдерживая ярость, Лути снова влилась в поток машин. Следующие полчаса они ехали в полном молчании, оба угрюмые, каждый мечтал сделать другому больно.

Лути застряла за медленно едущим пикапом, когда заметила на обочине мужчину, который голосовал, пытаясь остановить машину. Позади него, на обочине, стоял довольно новый автомобиль, у него отсутствовало левое заднее колесо.

Когда Лути притормозила и съехала на обочину метрах в пятидесяти впереди сломавшейся машины, Фейт начал мотать головой.

— Нет, Лути. Не делай этого!

— В чем дело, малыш? — насмешливо спросила она. — Испугался?

— Ты же знаешь, что это глупо, — сказал он, но к тому моменту Лути уже остановила «Понтиак», а мужчина, держа в руках металлический ящик с инструментами, уже быстрым шагом направлялся к ним.

Он был высоким и крепко сложенным, его мощная фигура едва помещалась в дешевую кожаную куртку, которая натянулась на груди. У него была копна кудрявых черных волос, а на глазах темные очки, несмотря на то что шел дождь.

Лути опустила стекло и улыбнулась.

— Похоже, у вас неприятности.

— Ага. Подвезете? Не дожидаясь ответа, он открыл дверь и скользнул на пассажирское сиденье позади неё.

— Меня зовут Майкл, — сказал он, снимая тёмные очки и заметив, что Лути разглядывает его в зеркало заднего вида.

Ему было под сорок, гораздо больше, чем она предположила поначалу. В его взгляде было что-то такое, от чего ей стало не по себе.

— А я Лути, — произнесла она, выруливая обратно на шоссе.

— А ты кто такой? — он ткнул пальцем в затылок Фейта. — Её парень, что ли?

Фейт не ответил, даже не обернулся, просто сидел, напряжённо глядя вперёд.

— Мой брат, — сказала Лути.

— Куда путь держите? — спросил он.

— В Лас-Вегас.

— Ого, ну надо же! Мне как раз туда. Поеду с вами.

— А как же твоя машина?

— Да ну, это не моя! Я бы в жизни в такой развалюхе не поехал. У меня «Ягуар», такой же, как у Джоди Фостер. Мы с ней одно время встречались. Видели «Молчание ягнят»? Слушайте, мне так понравился тот тип, который сдирал с девчонок кожу живьём!

Он тараторил, как из пулемёта, перескакивая с одной мысли на другую.

— Понимаете, тут такое дело…Есть кое-какие хитрости, если хочешь застопить машину: заправь рубашку в штаны, плечи опусти — вид должен быть такой, будто ты ни на что особо не рассчитываешь. В дождь шансов больше. Или найди тачку, которая сломалась, заглохла или попала в аварию, неважно, встань рядом и сделай максимально жалкий вид. Хочешь, я сам поведу?

— Нет, э-э…

— Что, думаешь, я впечатаю это ведро в бетонный блок, ты вылетишь через лобовое стекло, и тебе башку отсечет? Да я вообще-то гонщиком был! В девяносто шестом во Флориде обошел самого Ричарда Петти. Даже как-то неловко было у него победу отбирать, мы с Ричем лучшие друзья, но нельзя же всё время выигрывать, верно? Так что я…

— Что за гонка? — спросил Фейт. — Та, что во Флориде?

— Да там только одна гонка имеет значение — «Дайтона».

Краем глаза Лути заметила, что Фейт начал листать свой справочник.

— Я завязал с гонками после того, как разбился на восьмом круге «Инди». Потерял почку, порвал селезенку, пробил оба легкого, сломал позвоночник, правую ногу переломило пополам в колене… Врачи говорили, что я больше никогда не встану на ноги. Вливали в меня литры крови, во время операции я дважды переставал дышать. Знаешь, когда заглянешь смерти в глаза, всё меняется, потому что…

— «Дайтону-500» в девяносто шестом выиграл Дейл Джарретт, — сказал Фейт. — А ты назвался Майклом.

— Да что ты вообще, черт возьми, понимаешь?! — рявкнул Майкл. — У меня есть этот чертов трофей, а неудачникам их не вручают!

— Тогда почему твоего имени здесь нет? — Фейт поднял свой справочник.

— Что это еще за хрень?

— Это называется «книга».

Внезапно разъярившись, Майкл подался на край сиденья и заорал Фейту прямо в ухо:

— Ну ты и умник, пацан, да? Один из тех придурковатых ботаников, которые…

Люти попыталась вмешаться:

— Он просто…

— А с какой стати такая девчонка, как ты, тащит своего придурковатого братца в Вегас, а?

Когда Люти промолчала, Майкл ткнул её указательным пальцем в плечо.

— Ну так что, почему?

— Наш отец работает в одном из казино, — ответила она.

Гнев Майкла угас так же быстро, как и вспыхнул.

— В Вегасе мне больше играть не дают, — сказал он, откидываясь обратно на спинку сиденья. — Пару лет назад в «Голден Наггет» засекли, как я карты считаю. Теперь стоит мне только приблизиться к казино, сразу вызывают охрану. Но мне-то что? У меня теперь другие дела в Вегасе, важные дела.

Поскольку ни Люти, ни Фейт не спросили, что это за «дела», он сам ответил на вопрос, который, по-видимому, ожидал услышать.

— Встречаюсь с Селин Дион, Уэйном Ньютоном, ну и еще кое с кем из моих клиентов.

С переднего сиденья снова ни звука.

— Я создаю украшения для знаменитостей. Принцесса Диана обожала мои работы, мы ужинали вместе как раз накануне её гибели. Она была прелестным человеком, порекомендовала меня кое-кому из лондонских шишек: Бою Джорджу, Ринго, ну и… как её там… той, что играла Мэри Поппинс.

Люти и Фейт переглянулись, но Майкл этого не заметил, он возился с замком на ящике с инструментами, который держал на коленях. Открыв ящик, он постарался прикрыть его содержимое, на случай если Фейту станет любопытно, и он решит заглянуть внутрь.

— Сейчас мои работы повсюду, я настолько занят, что мне вечно не хватает времени на собственную студию. Обычные люди, вроде вас двоих, понятия не имеют, что такое творческая энергия. — Он перегнулся через переднее сиденье и помахал перед лицом Лути дешевой золотой цепочкой. — Сделал для невесты Дональда Трампа, он просил что-нибудь попроще. Нравится?

Не дожидаясь ответа, он накинул цепочку ей на шею.

— Приятно, правда? Ничто не сравнится с ощущением золота на коже, а?

— Да, она… неплохая.

— Неплохая? В смысле «неплохая»? — рявкнул он, снова теряя самообладание. — Я не делаю «неплохие» украшения! «Неплохие» вещи можно купить в каком-нибудь супермаркете. — Он дернул цепочку, затягивая ее туже. — Это настоящее качество, двадцать четыре карата, уникальный дизайн!

— Да. Она… потрясающая, — произнесла Лути, пока он затягивал цепочку до предела.

— Еще бы, черт возьми, потрясающая! Я хотел отдать ее тебе, но ты этого не заслуживаешь.

Он резко дернул цепочку так, что она впилась в кожу Лути, затем сорвал ее и швырнул обратно в ящик с инструментами.

Лути потерла горло, там начал проступать ярко-красный след.

— Вы проголодались? — спросил Майкл, копаясь в ящике. — Эй, есть хотите?

— Да, — ответила Лути. — Может, остановимся где-нибудь, пиццу возьмем?

— Нет! — Майкл снова подался вперед. В одной руке он держал помятое яблоко, а в другой кухонный нож. — «Яблоко в день и доктор не нужен».

— Я просто подумала… ну, может, попадется какой-нибудь «Доминос» или «Пицца Хат»…

— Врешь. Ты, небось, думала, что сможешь сбежать и бросить меня в какой-нибудь паршивой забегаловке с фастфудом?

Он наклонился к Лути, его лицо оказалось в паре дюймов от её уха, а лезвием ножа постучал ей по плечу.

— Но этого ведь не случится, правда?

Лути покачала головой.

— Ну что ж, давай тогда разделим это яблоко.

Он отрезал ломтик и протянул один кусочек яблока Лути, а затем предложил другой Фейту.

— Не хочу, — отрезал Фейт.

— Что, думаешь, оно отравлено? Так, что ли? Слушай, скажу тебе по секрету, если я решу тебя прикончить, то точно не ядом. — Он швырнул яблоко на пол, а затем приставил кончик ножа к уху Фейта. — Вот этим.

Фейт попытался отстраниться, но Майкл вцепился ему в волосы.

— Знаешь, что тебе нужно даже больше, чем смерть? Стрижка. — Резким, яростным движением Майкл отхватил клок волос Фейта.

— Прекрати! — закричала Лути.

Майкл рассмеялся и откинулся на спинку сиденья.

Руки Лути так сильно дрожали, что она едва удерживала руль. Через мгновение она взглянула в зеркало заднего вида и увидела, что Майкл скалится, глядя на нее.

— Как только выберемся из этого дождя, свернем на какую-нибудь проселочную дорогу, выйдем, прогуляемся… Нам всем не помешает немного размяться и подышать свежим воздухом, сразу станет… Эй! Чего это ты притормаживаешь?

Он выпрямился и увидел то же, что Лути и Фейт, впереди поток машин замедлялся. Когда «Понтиак» поднялся на холм, они увидели длинную вереницу остановившихся автомобилей, а также мигающие огни полицейских машин и машин скорой помощи.

— Какого черта здесь происходит? — пробормотал Майкл.

Впереди, метрах в десяти-пятнадцати, полицейские обходили машины одну за другой, беседуя с водителями и постепенно приближаясь к «Понтиаку».

Майкл тут же пришел в движение. Он с грохотом захлопнул крышку ящика с инструментами и, уже наполовину выбравшись из машины, бросил:

— Только попробуйте что-нибудь рассказать обо мне копам, если они сунутся ко мне, я скажу им, что вы — беглецы на угнанной тачке.

Он перебежал через разделительную полосу, метнулся через дорогу, скатился по крутому склону водосточной канавы и скрылся в зарослях кустарника на той стороне.

Люти и Фейт сидели в оцепенении, пока полицейский приближался к их машине.

— Движение здесь не возобновится еще час, а то и дольше. Езжайте за машиной перед вами, двигайтесь медленно по обочине, мы постараемся выпустить вас отсюда как можно скорее.

Люти успела сказать: «Спасибо», но полицейский уже отошел.

— Ты в порядке? — спросила она Фейта, который смотрел на заднее сиденье.

— Да. Но наши монеты пропали.

Сразу после полуночи Люти свернула на площадку для отдыха и припарковалась в ряду, занятом в основном огромными фурами и домами на колесах. Ей совсем не улыбалось ночевать в машине, но она потратила последнюю двадцатидолларовую купюру Флои на бензин, а впереди предстоял еще долгий путь.

Фейт почти не проронил ни слова с тех пор, как обнаружил, что попутчик украл их монеты. Люти не знала, злится ли он из-за денег, из-за своей испачканной в грязи книги или из-за проплешины на макушке. И спрашивать не стала.

В багажнике она нашла два вязаных пледа, их Флои когда-то купила на какой-то распродаже. Фейт укрылся одним на заднем сиденье, а Люти постелила второй на центральную консоль между передними креслами. Впрочем, даже так она чувствовала, как края консоли впиваются ей в спину, пока она пыталась устроиться поудобнее.

Фейт захрапел почти сразу, как только лег, а Люти, едва начав погружаться в сон, тут же просыпалась: то от гула подъезжающей фуры, то от шума ветра, раскачивающего сосны вокруг стоянки, то от запаха лука, исходившего от смятой коробки из «Макдоналдса», валявшейся на полу машины. У них с Фейтом оставалось всего несколько долларов — на них они купили один хот-дог на двоих; это была единственная еда за весь день, и теперь желудок болезненно сжимался от голода. Впрочем, не только голод и урчание в животе не давали ей уснуть.

Она, конечно, понимала, что шансы на появление Майкла ничтожно малы, скорее всего, он до сих пор в Вайоминге, больше чем в трехстах милях отсюда. И все же она боялась, стоит взглянуть в зеркало заднего вида и она увидит его пристальный взгляд, прямо как в каком-нибудь фильме ужасов.

1 - 1 25.10.26
1 - 2 25.10.26
1 - 3 29.10.26
1 - 4 29.10.26
1 - 5 07.11.26
1 - 6 07.11.26
1 - 7 07.11.26