Глава 7.
Выйдя из отеля «Невада» и направляясь к машине, Лути и Фейт хранили молчание. Они даже не взглянули друг на друга, их глаза были прикованы к тротуару, словно там могло быть написано какое-то послание, предназначенное именно им.
Что-то вроде: «Привет, детки. Папа вас любит». Или, может быть, номер телефона одной из папиных женщин, той, кто могла бы о них позаботиться. А вдруг на бордюре начертан тайный код понятный только Фейту?
Почему-то Лути вдруг вспомнила, как папа разравнивал свежий цемент на дорожке, ведущей к задней двери дома, где они жили еще до смерти мамы. Он попросил маленькую Лути приложить ладошку к еще мягкой массе, а потом пальцем вывел ее имя и дату. Воспоминание было настолько отчетливым, что она на мгновение даже ощутила запах цемента и увидела каждую деталь отпечатка своей детской ручки.
Она уже хотела рассказать об этом Фейту, но передумала. В конце концов, она и сама не знала: то ли это подлинное воспоминание, то ли просто память о старой фотографии, которую могла сделать мама. Как бы то ни было, к глазам подступили непрошеные слезы.
Наконец Фейт нарушил тишину, которая давила на них с того самого момента, как они узнали новости об отце.
— Ну что, Лути, — спросил он, — что будем делать дальше?
— Интересно, как долго ты продержишься, прежде чем начнешь меня пилить? Думала, хотя бы до машины дотерпишь, но, как всегда, ошиблась.
— В смысле? За что тебя пилить?
— Давай, скажи. «Я же говорил, Лути», — произнесла она, стараясь придать голосу капризные, детские нотки. — «Я же говорил: письмо от Флои вернулось обратно. Говорил, что у него нет телефона. Сказал, что мы не смогли его найти». Ну давай, Фейт, вали всё на меня, я ведь знала, что ты так и сделаешь.
— Нет, Лути, я не это имел в виду. Поездка сюда… ну, скажем так, всё вышло совсем не так, как мы надеялись. Теперь нам просто нужно придумать другой план. Вот и всё. Честное слово. Я лишь хотел узнать, есть ли у тебя какие-нибудь соображения, что нам теперь делать.
— «Нам»? — она резко остановилась. — «Нам» — это как Бэтмен и Робин? В таком смысле? О нет, я понятия не имею, что нам делать, зато скажу, что сделаю я.
— И что же?
— Оставлю твою тощую задницу прямо здесь, на этой улице. Посмотрим, как ты справишься без меня и без гроша в кармане. С одной лишь кучей дурацких книг, которые в этом чёртовом городе никому не нужны… ну, разве что тому парню на той стороне улицы.
— Тому, что в переулке? С чего бы ему…
— Кто знает? Может, он был чемпионом Невады по настольным играм. Или даже чемпионом мира в сраном «Скрэббл». А потом бедолага перестал выигрывать. Не смог вспомнить больше двух слов на букву «Х». И тогда он…
— Полагаю, ты имеешь в виду слова, которые начинаются на «Х». Такие слова — ловушка для многих игроков.
Лути продолжала, и её гнев лишь разгорелся сильнее от неуместного замечания Фейта.
— И вот этот жалкий старый сукин сын превращается в пьянчугу, который роется в мусорных баках и спит в обнимку с крысами. А тут появляешься ты, Фейт Макфи — с головой, битком набитой словами на букву «Х»… А потом Фейт заливает кофе в желудок своего нового приятеля, вытирает рвоту с его брюк, раздобывает для него чистую рубашку в благотворительном магазине и записывает его на Турнир чемпионов по «Скрэббл». И что ты думаешь? Он побеждает! Получает серебряный поднос с выгравированными инициалами и чек на миллион долларов, который делит пополам со своим смышленым юным наставником, Макфи — «чудо-мальчиком».
Фейт подождал, пока сестра закончит свою тираду, а затем спросил:
— А ты знала, что крысы могут спариваться по двадцать раз в день, Лути?
После долгой паузы Лути ответила, голос ее звучал ровно, словно вся враждебность из него испарилась:
— Нет, Фейт. Не знала.
— Да. Они размножаются так быстро, что одна пара крыс за год может дать потомство в пятнадцать тысяч особей.
Лути покачала головой, то ли пораженная столь неожиданным фактом, то ли окончательно сбитая с толку тем, насколько ее брат оторван от реальности. В салоне «Понтиака» было очень жарко, и температура продолжала расти, но они все равно забрались внутрь, медленно и осторожно опускаясь на раскаленные пластиковые чехлы сидений.
— Может, тот парень в отеле нам соврал, Лути? — предположил Фейт. — По-моему, он недолюбливал папу, так что, возможно, он просто выдумал эту историю. Про тюрьму, я имею в виду.
— Зачем ему это?
— Может, папа ушел, сбежал посреди ночи, не заплатив по счету. Или его выгнали за нарушение каких-нибудь правил отеля.
— Не думаю, что в таких отелях вообще есть какие-то правила.
— Слушай, а как насчет такого варианта? Можно позвонить в ту тюрьму в Карсон-Сити, — с новым воодушевлением предложил Фейт, — и спросить, сидит ли там Джим Макфи. Если сидит, рассказать ему, в какую переделку мы попали, и попросить прислать денег.
— Я даже не знаю, где находится Карсон-Сити, Фейт. И вот ещё что. Может, папочка не сидит за какое-то грандиозное преступление, ну, скажем, вооруженное ограбление или похищение человека… или убийство.
Лицо Фейт внезапно побелело.
— Ты ведь не думаешь, что его… ну, казнили на электрическом стуле?
— Да с чего ты взял?! Откуда у тебя в голове такая чушь?
— Послушай, Лути. Когда Джордж Буш был губернатором Техаса, там казнили больше заключенных, чем…
— Фейт, папа — не убийца.
— Нет, конечно. Я знаю. Наверное, его арестовали за какую-нибудь ерунду, ну, скажем, украл нижнее белье или…
— Нижнее белье! Зачем ему красть нижнее белье?
— Может, чистое закончилось, а денег на прачечную не было, вот он и…
— Господи, Фейт! За кражу нижнего белья в тюрьму не сажают.
— Ладно. Может, он в драку ввязался? Помнишь, такое уже бывало? В баре подрался, кому-то челюсть сломал, разнес там всё. Флои пришлось тридцать дней добиваться его освобождения. И то это стоило ей пятьсот долларов.
— Это был КПЗ, а не тюрьма.
— А как насчет такого варианта? Вдруг он ограбил банк и спрятал деньги, прежде чем его поймали? Вдруг где-то здесь, в Лас-Вегасе, зарыто пять тысяч… нет, двадцать пять тысяч долларов? Он мог бы сказать, где они, мы бы их выкопали, отнесли в полицию и его бы выпустили, а он смог бы о нас позаботиться.
— Фейт, как можно быть таким наивным? Ты вечно зубришь какие-то факты, а о реальном мире, о том, как всё устроено, понятия не имеешь.
— А почему бы не попробовать, Лути? Что мы теряем? Позвони в Карсон-Сити, скажи: если папа там, тебе нужно с ним поговорить.
— Послушай меня. Нельзя просто так позвонить в тюрьму и потребовать, чтобы к телефону позвали твоего папу.
Фейт, уже порядком раздраженный и надувший губы, спросил:
— Ну что, есть какие-нибудь гениальные идеи? Хоть какое-то представление, что мы будем делать?
Люти молча смотрела в окно машины и вдруг заметила под «дворником» штраф за неправильную парковку. Наконец она произнесла:
— Есть. Пошли.
Следуя строгим инструкциям, Фейт предоставила Люти вести разговор, когда они вернулись в отель «Невада».
— Послушайте, — сказал портье, — когда за ним пришли копы, они не стали объяснять мне причины. Да и вообще, не мое это дело, за что его повязали, лучше не совать нос куда не следует. Мы с полицией в дружеских отношениях не состоим, понимаете, о чем я? Но если вам, ребята, скрывать нечего, можете сходить в центральный полицейский участок и там поспрашивать.
— Нет, — ответила Люти, — мы не можем этого сделать.
Портье усмехнулся, обнажив зубы, коричневые, как полынь.
— Так я и думал.
— Вы знаете, где он работал, пока жил здесь? Мы знаем, что он был устроен в каком-то казино, но в каком именно — неизвестно.
— Деточка, да здесь, в Вегасе, каждый придурок хоть раз в казино работал. К тому же, это конфиденциальная информация. Я не могу разглашать личные данные своих постояльцев. У меня тут что-то вроде адвокатской тайны.
— Но вы же не адвокат, а он — уже не постоялец… больше нет.
— Ты начинаешь испытывать мое терпение, милочка. Так что давай-ка, ты и твой молчаливый приятель, проваливайте отсюда и оставьте меня в покое.
— Ладно, — сказала Люти, — скажу честно: мы попали в беду.
— Ой, надо же, какой сюрприз!
— Нам нужно срочно найти отца. Так что, если вы просто назовете место, где он работал…
— А что мне с этого будет?
— У нас нет денег. В этом-то и проблема.
— Не обязательно платить мне деньгами.
— Тогда… чем?
— Как насчет получаса в моем кабинете?
— В смысле — секс?
— Называй как хочешь. Ты получаешь то, что тебе нужно, я, то, что нужно мне. Все довольны.
Фейт, стараясь придать голосу глубокие, размеренные нотки, чтобы скрыть свой юный возраст, спросил:
— Знаешь, сколько ей лет? Моей сестре? Как думаешь, сколько?
— А тебе не всё равно?
— Ей двенадцать, — произнес он, заставив Люти удивленно взглянуть на брата. — Ты только что предложил обменять информацию на секс с двенадцатилетней девочкой. По-моему, это делает тебя педофилом.
— И что ты теперь сделаешь? Побежишь в полицию? Вдруг решил отправиться в участок и…
— А с чего ты взял, что мы здесь не из-за полиции? Вдруг это ловушка? Вдруг на нас «жучки»? А через тридцать секунд сюда ворвутся копы и уложат тебя на пол, раскинув руки и ноги?
— Парень, ты пересмотрел телевизор. Так ведь?
— А ты — зарегистрированный сексуальный преступник. Так ведь?
***
Первым приятным событием за день для Лути стало посещение казино «Харра’с», где выяснилось, что несовершеннолетним разрешено находиться внутри, если они не покидают специальную пешеходную зону, проложенную в стороне от игровых столов. Узнав, как пройти к нужному ей кабинету, Лути взяла с собой Фейта, а по прибытии велела ему ждать у двери, несмотря на то, что по пути ей пришлось буквально тащить его мимо стола для игры в крэпс, который, судя по всему, его невероятно заинтриговал.
Вторым сюрпризом для Лути стала встреча с эффектной темнокожей женщиной по имени Нечия (судя по бейджу). Та с сочувствием выслушала её историю и согласилась помочь.
Нечия быстро проверила данные в компьютере и подтвердила: Джим Макфи действительно здесь работал, был уборщиком, но его уволили больше года назад, в середине ноября. На документе, который она открыла, была зернистая черно-белая фотография: на ней — суровый мужчина с непроницаемым лицом. И хотя снимок больше напоминал полицейское фото из картотеки, чем кадр для служебного удостоверения, Люти улыбнулась и произнесла:
— Да, это мой папа. — Она протянула руку и коснулась его лица на экране.
Нечия смутно припомнила этого человека лишь потому, что его вывели из зала в наручниках после того, как он устроил погоню с полицией прямо между игровыми автоматами. А когда его уводили, он разразился таким потоком ругательств, что их было слышно даже сквозь привычный шум казино.
По казино ходили слухи, что его арестовали за вооруженное ограбление винного магазина. Позже кто-то из других уборщиков рассказал Нечии, что Макфи оказался в тюрьме штата Невада, в Карсон-Сити. Но слух этот не получил продолжения, к тому времени о задержанном уборщике уже никто не помнил, да и никому, по правде говоря, не было дела до того, где он оказался. Зато Нечия знала человека, который мог бы это выяснить.
Ее зять, Фостер, работал в отделе учета одной из тюрем недалеко от Вегаса, в тюрьме штата Или. Поскольку обе тюрьмы относились к системе штата, Нечия решила, что Фостер вполне может разузнать что-то о Джиме Макфи. Она пообещала позвонить ему домой сегодня вечером, а Люти попросила зайти завтра ближе к вечеру, часам к пяти-шести. Сказала, что поделится всем, что удастся узнать… если, конечно, удастся хоть что-то выяснить.
Люти была в таком приподнятом настроении, что даже не рассердилась, обнаружив, что Фейт куда-то делся. Через несколько минут она нашла его у стола для игры в кости — там же, где чуть было не потеряла его раньше. Он стоял между женщиной средних лет, которая во весь голос кричала: «Давай, семерка!», и мужчиной, который дул на игральные кости, прежде чем швырнуть их через весь стол. Кости упали, вызвав бурю восторженных криков и недовольных возгласов у собравшейся вокруг толпы.
— Пойдем, Фейт.
— Люти, смотри. Видишь мужчину с палкой? Так вот…
— Фейт! Нам нужно держаться дорожки, предназначенной для детей, иначе…
— Она называется «пешеходная зона, свободная от азартных игр».
— Точно. Пошли скорее! Мне завтра снова сюда возвращаться, а если нас выгонят…
— Люти, а ты знала, что у шестигранных игральных костей сумма очков на противоположных гранях всегда равна семи?
Вернувшись на пешеходную дорожку и направляясь к выходу, Люти сказала:
— Знаешь что? Тот придурок из отеля «Невада» сказал нам правду. Похоже, ты его здорово напугал, назвав извращенцем. Вот он и рассказал нам про это место.
— Значит, папа правда здесь работал? Ты узнала, где он? Спрашивала, не…
— Одна женщина обещала помочь, Фейт, но, возможно, что-то прояснится только через день-другой.
Проходя мимо закусочной, Фейт спросил:
— Люти, я ужасно голоден. Сколько у нас еще денег?
— Маловато.
— Я думала, может, купим гамбургер? Разделим его на двоих и…
— Мы уже не в Спирфише. Взгляни туда. — Она указала на меню, висевшее над стойкой гриля.
— Чизбургер, — прочитала он. — Девять девяносто пять. Ого. А на пачку чипсов хватит?
— Все равно останемся голодными.
— Тогда…
— Что-нибудь придумаем. Пошли.
В следующем квартале Люти повела Фейт вверх по извилистой лестнице, в казино «Монте-Карло».
— Держись за мной и помалкивай, а то оба останемся голодными.
У первого же ресторана, который попался им на пути — «Гарден кафе», они встали в конец очереди из желающих поужинать. Когда подошла их очередь, Люти предостерегающе взглянула на Фейт, а хостес спросила:
— Двое на ужин?
— Вообще-то трое, — сказала Лути. — Наша бабушка сейчас играет в покер, но она скоро к нам присоединится.
Лути и Фейт последовали за официанткой к столику в кабинке и взяли предложенные меню.
— Ваша официантка скоро подойдет.
Фейт несколько минут изучал меню, затем выглянул из-за него и прошептал:
— Что мне можно заказать, Лути?
— Все, что захочешь. Сколько угодно. Возможно, этого нам хватит надолго.
— Привет, меня зовут Гейл, я буду вас обслуживать, — сказала официантка. — Насколько я понимаю, вас будет трое. Подождете, пока подойдет третий человек, или сделаете заказ сейчас?
— Нет, бабушка уже сказала нам, чего хочет, так что мы готовы.
Она бросила взгляд на Фейта.
— Ведь так, братишка?
— Я возьму жареного цыпленка, — сказал он, — картофельное пюре с подливкой, кукурузу в початках, стручковую фасоль и техасские тосты, три кусочка, пожалуйста. А еще кусок… нет, два куска шоколадного пирога.
— Ого, — удивилась Гейл, — ну, и аппетит у тебя!
— Мальчишки, — произнесла Лути с ноткой брезгливости. — Вечно едят как поросята, правда? — И, не дожидаясь ответа, заказала себе то же самое, что и Фейт.
— А еще бабушка просила две пиццы «суприм».
— Две? Они довольно большие.
— Бабушка у нас тоже немаленькая. И колу — нам всем колу.
— Хорошо. Сейчас передам заказ на кухню, а напитки принесу буквально через минуту, — сказала Гейл.
Как только она отошла от столика, Фейт прошептал:
— Думаешь, она что-то заподозрила? Мы заказали столько еды! И зачем ты выдумала эту «бабушку»?
— Фейт, я же просила тебя…держи рот на замке.
— Но…
— Если проболтаешься и нас из-за этого поймают, мы, скорее всего, загремим в тюрьму.
Люти не пришлось повторять. От одного слова «тюрьма» Фейт вжался в спинку диванчика, плотно сжав губы, словно их склеили.
Когда Гейл принесла поднос с едой и начала расставлять тарелки на столе, она спросила:
— А бабушка ваша ещё не пришла?
— О, она заглядывала, — ответила Люти. — Похоже, ей сейчас везёт. Наверное, поест попозже.
— Ну, конечно. Раз выигрывает, какая ей разница, что пицца остынет?!
— Да, она такая. По-моему, ей выигрыш важнее еды.
— Ладно. Если что-то ещё понадобится — просто махните мне.
— Спасибо.
Фейт набросился на еду, как голодный пёс. Не успела Люти разобраться с солью и перцем, развернуть трубочку и намазать маслом початок кукурузы, как Фейт уже прикончил жареную курицу и почти всю картошку.
— Полегче, Фейт. Нам некуда спешить.
— Мне кажется, надо поесть побыстрее и уходить отсюда… если получится. Но всё равно очень вкусно, — сказал он, а на верхней губе у него остались следы молочного соуса, прямо как усы. — А что нам делать с пиццей нашей «бабушки»? — спросил он.
— Как что? Попросим упаковать с собой и отнесём ей.
— Отличная мысль. Она, наверное, проголодается.
К тому моменту, как Фейт доел последний кусок шоколадного пирога, Люти уже закончила трапезу.
— Смотри, официантка идёт. Что бы я ни сказала — не делай удивлённый вид.
— Ну что, так и не пришла, да? Бабушка ваша.
— Нет, но мы возьмём её пиццу с собой. Она поест позже, у нас в номере.
— Значит, вы остановились здесь, в отеле?
— Именно.
— Запишем счёт на номер или…
— На номер.
— Хорошо. Сейчас вернусь — принесу ваш чек, контейнер с едой навынос…
— И ещё один кусок шоколадного пирога, — добавил Фейт. — Для моей бабушки.
— Поняла.
— Слушай сюда, — сказала Лути. — Как только она упакует еду, забирай её и уходи.
Фейт заёрзал, вид у него стал совершенно растерянным.
— Фейт, чёрт возьми, не паникуй. Всё будет в порядке. Уходи из казино быстро, но не бегом. И постарайся не выглядеть так, будто только что совершил убийство. Понял?
Фейт кивнул.
— Иди тем же путём, каким мы пришли, и жди меня у машины.
— У машины, — повторил он. Его решимость пошатнулась, голос звучал уже совсем не так уверенно, как тогда, когда он заказывал пирог для своей «бабушки».
— Ты хоть найдёшь её? — спросила Лути.
— Что?
— Машину, идиот. Машину.
— Да. Спустя мгновение Фейт, прижимая к груди пенопластовые контейнеры, зашагал к выходу. Он старался держаться пешеходной зоны, свободной от игровых автоматов, и в точности следовал указаниям Лути, хотя сам того не замечая, двигался так, словно только что кому-то перерезал горло.
Незадолго до полуночи Лути перегнала «Понтиак» в другое место. Она удивилась, что машину не увезли на штрафстоянку несмотря на то, что лобовое стекло было сплошь залеплено новыми квитанциями о штрафах за парковку. Впрочем, она испытала облегчение: салон остыл, и теперь можно было не опасаться, что они сварятся заживо во сне.
Уровень топлива был ниже нулевой отметки, поэтому далеко ехать было нельзя — впрочем, как оказалось, этого и не потребовалось. Буквально через несколько кварталов Фейт приметил огороженную строительную площадку; судя по тому, что удалось разглядеть, пока они дважды объезжали вокруг, охраны там не было.
Фейт без особого труда открыл ворота и пробрался на территорию. Он передвигался в темноте, перебегая от одного укрытия к другому и заглядывая за углы недостроенного здания — пока что лишь каркаса, который в будущем должен был вырасти на десятки этажей вверх.
Он осмотрел тяжелую технику: один огромный кран и два поменьше, самоходные ножничные подъемники, несколько тракторов и экскаваторов-погрузчиков, платформы, груженные стальными балками, трубами и бетонными блоками. Стояли там и два пикапа, в любом из них мог сидеть ночной сторож, но внутри было пусто. Хороший знак или плохой? Хороший, если прежний сторож уволился, а нового еще не наняли. А вот если он просто отошел проверить периметр или заглянул в ближайший бар пропустить стаканчик, как это часто делал отец Фейта, из-за чего его увольняли с такой же регулярностью, с какой выдавали зарплату по пятницам, тогда дело плохо.
Фейт кое-что понимал в стройках: отец однажды взял его с собой на одну из них, как раз незадолго до того, как бросил Флои и детей. Джим Макфи — большой любитель поговорить, который всегда делал вид, что знает обо всем на свете гораздо больше, чем на самом деле, показывал сыну технику и объяснял, как она работает. При этом он то и дело вставлял в рассказ байки о каких-нибудь происшествиях.
Несколько дней спустя, в пятницу, в день выдачи зарплаты, он исчез, отправившись в Лас-Вегас навстречу состоянию, которое, как он был уверен, ждало его там.
Наконец, завершив предварительный осмотр, Фейт жестом велел Лути заехать внутрь, предупредив, чтобы она не включала фары. Восстановив проводку у ворот, он направил машину в пространство между первым этажом здания и огромной кучей песка — место, почти полностью скрытое от посторонних глаз с улицы.
— Ну как? — спросил Фейт, садясь в машину к Лути.
— Идеально.
— Ну, если не считать крыс в мусорных контейнерах и змей, которые заползают в машины, если оставить двери открытыми.
— Прекрати! — воскликнула она, уже смахивая мусор с сидений на дощатый пол.
— Достань из багажника пледы Флои. Сделаем из них подушки.
Устроившись на ночлег, Фейт сказал:
— Знаешь, Лути, нам придется уйти отсюда пораньше. Строители, наверное, начинают работать уже в семь.
— Да, знаю.
— А если бы мы пошли в приют…
— Сколько раз тебе повторять, Фейт? Если мы заявимся в приют, они вызовут полицию или опеку. К тому же, мы не собираемся жить так долго. Сначала узнаем что-нибудь об отце, а там видно будет.
Несмотря на жару, неудобное «ложе» и страх, что их могут обнаружить, Фейт, уже почти засыпая, легко прекратил спор.
День выдался долгим. Даже узнав печальные новости об отце, они нашли Лас-Вегас захватывающим, полным приключений, особенно для двух детей из Спирфиша, Южная Дакота.
Они десятки раз прошли по Стрипу, исследуя казино и осматривая достопримечательности, словно пара беззаботных туристов. Побывали в торговом центре, что Фейт назвал «форсированным маршем», посмотрели, как «оживают» статуи в «Цезарь палас», умудрились бесплатно прокатиться на гондоле в «Венеции», увидели извержение вулкана и спящих за стеклом белых тигров в «Мираже». Посмотрели водное шоу в «Белладжио», высидели три отделения в «Цирк Цирк», наблюдая за жонглерами, клоунами и воздушными гимнастами, а также с удовольствием посмотрели на пиратский бой и затопление корабля у отеля «Остров сокровищ».
Фейт, разумеется, то и дело вставлял в разговор любопытные факты, казавшиеся уместными в атмосфере вегасских зрелищ. Например, когда они оказались у «Парижа», он сообщил, что четыреста шестнадцать человек покончили с собой, спрыгнув с настоящей Эйфелевой башни в настоящем Париже. А в отеле «Фламинго» он сказал Лути, что в Соединенных Штатах пластиковых фламинго больше, чем настоящих, от этого факта она даже рассмеялась.
Впрочем, куда больше, чем на достопримечательности, Лути обращала внимание на официанток в казино. Она разглядывала их облегающие, броские наряды, то, как много внимания им уделяют, почти исключительно мужчины, и те купюры и фишки, которые они получали в качестве чаевых.
Теперь, доев остатки пиццы и шоколадного пирога от «бабушки», Лути и Фейт спали в «Понтиаке» Флой, припаркованном позади недостроенного здания. Свернувшись калачиком в тесных автомобильных креслах, с лицами, покрытыми испариной, двое детей, которые даже не подозревали о блеске и гламуре Лас-Вегас-стрип, расположенного всего в нескольких кварталах отсюда, и совершенно не задумывались о нем.
Но они наверняка узнали бы об этом и встревожились, если бы заметили пару темных глаз, наблюдающих за ними, глаз, которые следили за ними с того самого момента, как Лути въехала в ворота и припарковала машину двумя этажами ниже того места, где стоял их обладатель.