1 - 5
Вздрогнув, Гюль попятилась назад.
— Чего? Нет-нет! Совсем нет!
Она замахала перед собой обеими руками, яростно открещиваясь.
— То есть, за это я извиняюсь! Но пришла я вовсе не за этим. Мне просто стало интересно, ел ли ты! Ты вообще… нормально питаешься?
Гюль искренне волновалась за Си Хёна.
Будь он обычным случайным соседом, она бы, пожалуй, проигнорировала его, но стоило ей вспомнить, что он Ха Си Хён — «тот самый милый друг из далёкого детства», — как в её сердце проснулась забота.
К тому же ей хотелось воспользоваться моментом, поздороваться и напомнить, что когда-то они были очень близки. В детстве они проводили вместе почти всё время.
— Я забеспокоилась, потому что мне кажется, ты давно не ел. Я сама ещё не обедала, но не хочешь поесть вместе со мной?
— …
— Разве тебе не лучше в дом зайти и там отдохнуть? На улице же пекло страшное.
— Не хочу.
— Это почему же?
— В доме нет кондиционера, здесь прохладнее.
— Ну…
Гюль окинула Си Хёна сочувственным взглядом. Из-за невыносимой жары она боялась, что у него может случиться тепловой удар.
«Такой здоровый амбал, а питается, похоже, плохо… Хватит ли у него вообще сил? Лицо совсем бледное, в порядке ли он?..»
Стоило ей окинуть взглядом его фигуру и лицо, как Си Хён тут же изменился в лице. Не заметив этой перемены, Гюль осторожно продолжила:
— Вообще-то, я тебя знаю. Мы ведь…
Она уже собиралась выпалить: «Мы ведь дружили в детстве».
— Мне неинтересно.
Но Си Хён холодно её оборвал.
— Чего?
— Я сказал, что ты мне неинтересна. Хватит меня донимать, проваливай.
Щёки Гюль вспыхнули от гнева.
«Это он о чём вообще? Кто к нему приставал? Он что, реально того… психованный?»
Она ведь подошла из лучших побуждений, переживая, что знакомый с детства парень мается дурью и голодает во дворе, а он отшил её так, будто она назойливая!
Вконец разозлившись, Гюль со злости пнула ножку беседки.
— Ты совсем берега попутал? Совсем с дуба рухнул? Сам вали куда подальше!
«Надо было всё-таки отоварить его железными граблями!»
— Я так переживала, что ты тут несколько дней валяешься как бродяга, а ты… Да чтоб тебя!
Круто развернувшись, Гюль зашагала прочь, кипя от праведного гнева. Чувствовала она себя так, будто её оскорбили на пустом месте.
«Да гори оно всё синим пламенем! Даже если умрёшь тут от теплового удара, мне плевать! Чтоб я ещё хоть раз за тебя поволновалась! Даже если приползёшь к моему порогу вымаливать кусок хлеба — я даже не посмотрю в твою сторону!»
⋆｡‧˚ʚ❤ɞ˚‧｡⋆
Си Хён молча смотрел вслед удаляющейся Гюль.
«Совсем с дуба рухнул? Сам вали куда подальше!»
Вообще-то, это его дом, и куда ему, по её мнению, следовало проваливать? Если уж на то пошло, заблудилась здесь как раз она.
«…Какая же странная.»
Соседка и правда была с придурью.
В первую встречу она размахивала триммером и отпускала пошлые намёки насчёт «телескопической дубинки» в его штанах, а сегодня разоралась и послала куда подальше.
В ту ночь он из принципа загуглил, как выглядит телескопическая дубинка, и когда увидел эту жалкую железяку, взбесился ещё сильнее.
«Она перепутала моё хозяйство с этой хренью?!» Это было верхом абсурда.
После этого она несколько дней подряд краем глаза косила в его сторону.
Он всегда ненавидел, когда на него пялятся. А с учётом того, что нервы после «того самого инцидента» и так были на пределе, навязчивое внимание Гюль бесило его неимоверно.
Если честно, ему осточертело женское внимание. К откровенным взглядам и жадным интересом со стороны противоположного пола он давно привык.
Но взгляд соседки отличался. В нём не читалось банального обожания — скорее, она разглядывала его, как какого-то диковинного зверя. Иногда она ещё и озадаченно склоняла голову набок.
А потом заявилась без приглашения, позвала жрать и в открытую пялилась на его лицо и тело. И, кажется, в самый последний момент её взгляд снова съехал куда-то к ширинке…
«На что она вообще пялится?»
Он привык быть в центре внимания, но ещё ни разу не встречал никого, кто разглядывал бы его с таким откровенным и жадным любопытством. Она выглядела совершенно нормально, так с чего вдруг стала вести себя как маньячка?
Вдобавок она ещё и подкатывать вздумала, заявляя, что знает его.
Бред сивой кобылы.
Конечно, она его знала. Его физиономия сейчас мелькала во всех новостях.
Испортив себе настроение окончательно, Си Хён какое-то время молча сверлил взглядом дом Гюль, а затем снова закрыл глаза.
Вскоре из кухонного окна соседнего дома донёсся аппетитный запах рамёна.
Он уже сбился со счёта, сколько раз за эти дни улавливал этот аромат. Лёжа на жёстких досках, Си Хён молча перевернулся на другой бок, отворачиваясь от соблазнительного запаха.
⋆｡‧˚ʚ❤ɞ˚‧｡⋆
Тем же вечером, когда тени стали длиннее, к беседке перед домом Гюль прибежала ребятня из дома под раскидистым деревом.
— Онни![1]
— Нуна![2]
Двойняшки — пухлощёкие мальчик и девочка — пришли навестить её.
— Онни, я сегодня в садике сделала тортик-горшочек!
— Нуна, и я! Я тоже сделал!
Прозрачные пластиковые стаканчики в их ручонках были раскрашены точь-в-точь как цветочные горшки. Внутри стаканчиков слои бисквитной крошки чередовались с шоколадным кремом, а сверху всё было густо присыпано тёртым шоколадом, очень похожим на землю.
— Ой, какая красота. Син Юль и Син Чжэ, у вас просто золотые ручки!
Расплывшись в улыбке от похвалы, детишки уселись рядом и принялись уплетать десерт.
Даже ложечки у них были в форме крошечных лопат. Гюль с умилением смотрела, как их пухлые щёчки двигаются в унисон.
Расправившись с тортиками, Син Юль и Син Чжэ украдкой покосились в сторону соседнего двора и зашептали:
— Онни, а кто тот аджусси?
— Он нищий? Страшный такой…
— Ш-ш! — Гюль приложила палец к губам.
— Он не нищий, просто сосед. Недавно переехал.
Будь её воля, она бы с радостью подтвердила, что этот парень — самый настоящий оборванец, но капля совести всё-таки её удержала.
— А у этого аджусси штаны порваны.
— И он только лежит и лежит! И волосы вот так торчат! Точно нищий!
Гюль едва сдержала улыбку, слушая безапелляционные детские рассуждения.
— Нет-нет. Это не дырки, это рваные джинсы.
— Тогда попросим бабулю их зашить?
— Не надо, они так специально сшиты. Это ультрамодно.
— Ни капельки не модно…
— И он не нищий, он просто у себя во дворе отдыхает.
— Значит, он что, бэксу (безработный)?[3]
Гюль с трудом подавила торжествующую ухмылку, готовую сорваться с её губ.
«Вот тебе, Ха Си Хён! Сам нарвался — теперь даже дети считают тебя безработным бездельником. Так тебе и надо».
Детская честность порой бывает жестока. Хотя, если честно, на взгляд Гюль, он и правда смахивал на безработного альфонса, но озвучивать это вслух не стоило — мало ли, ранишь хрупкую мужскую гордость.
— Ну, насчёт работы не знаю, но сейчас он точно ничего не делает.
— Разве это не одно и то же?
В этот момент до них долетел недовольный рёв:
— Я вообще-то всё слышу, о чём вы там треплетесь!
Слух у Си Хёна оказался отменным. «Ой мамочки!» — испуганно пискнули дети.
— И почему ты для них «онни» и «нуна», а я для них «аджусси»?!
— Онниии… Нунааа…! — совсем перепугавшись, малыши спрятались за спину Гюль.
Совесть ни капли не мучила её, но для вида Гюль повернулась к детям и сказала с притворной строгостью.
— Нельзя так говорить про дядю, он рассердится. Обязательно попросите у него потом прощения.
— Аджусси и так уже злой, — всхлипывая, прошептали дети, вцепляясь в её руки.
На самом деле Гюль хотела похвалить малышей и погладить их по головкам.
Ей хотелось расцеловать их за то, что они отчитали его за неё. Но статус взрослого обязывал учить их хорошим манерам, так что ей пришлось сдержаться.
Подавляя рвущийся наружу смех, Гюль пододвинула детям стулья. На душе отчего-то сразу стало легко и весело. Но главный вопрос никуда не делся.
«И всё-таки… он что, и правда безработный? Какого чёрта он тут забыл?»
С момента своего появления Си Хён не делал ровным счетом ничего. Никто к нему не приезжал, по телефону он тоже вроде бы не болтал.
Если подумать, оно и неудивительно. С таким скверным характером неудивительно остаться совсем без друзей.
Ни работы, ни друзей, ни единой живой души рядом…
«Держись, дружище… Мой невоспитанный, вымахавший в шпалу друг детства…»
Пожалев Си Хёна ровно две секунды, Гюль тут же потеряла к нему интерес.
⋆｡‧˚ʚ❤ɞ˚‧｡⋆
В то же самое время в Сеуле.
— До сих пор нет связи с Си Хёном?! — рычал директор Чон, шагая из угла в угол у панорамного окна и яростно затягиваясь электронной сигаретой.
— Н-нет, господин директор… Телефон продюсера полностью отключен.
— Да он меня в могилу сведёт! С ума сойти можно!
Директор Чон с яростью швырнул электронную сигарету на пол.
— Пробуйте дозвониться ещё раз!
— Так телефон же выключен, как мы…
— Плевать! Выключен — всё равно набирайте! Проявите упорство, покажите старание! Когда он включит его и увидит сто, двести пропущенных, у него дрогнет сердце и он передумает!
На крик директора подчиненный обреченно пробормотал: «Слушаюсь…» — и послушно побрел набирать бесконечную череду вызовов.
Что вообще творится в компании?
Исчезновение одного человека — такого, как Ха Си Хён — вызвало настоящий хаос библейских масштабов.
Примечание:
1. Онни (언니) : корейское обращение девушек к старшей сестре или близкой подруге женского пола.
2. Нуна (누나) : корейское обращение парней к старшей сестре или старшей подруге/знакомой.
3.
Бэксу (백수): распространённый
корейский термин для обозначения безработного, часто имеющий слегка негативный
оттенок, похожий на «бродяга» или «бездельник».
