1 - 8
— У тебя сейчас лифчик выглядывает.
Услышав это, Гюль отскочила от Си Хёна, словно ошпаренная. Она представила, как нелепо выглядит со стороны: живот оголён, футболка задрана, а в её подоле — целая охапка баллонов. От стыда ей захотелось провалиться сквозь землю. Но когда она взвесила ценность жизни Си Хёна и собственный обнажённый живот, первое перевесило.
В темноте Гюль не заметила, но у Си Хёна в руках было два пакета, другой был с рамёном. Цокнув языком, Си Хён подобрал оброненные ею газовые баллончики. Затем закинул три или четыре штуки в пакет с рамёном, оставшиеся зажал в руке. Сняв свои шлёпанцы, он носком своей ноги пододвинул их к ней.
— Обуйся.
— А?
— Ты же босиком на одну ногу.
Гюль растерянно опустила взгляд. И правда — один шлёпанец куда-то делся, её нога была покрыта грязью. Видимо, в пылу погони она даже не заметила, что потеряла обувь.
Не дождавшись ответа, Си Хён ещё раз легонько подтолкнул её босую ступню носком своей ноги.
— Я говорю, обуйся.
— А, ладно.
Вздрогнув от прикосновения чужой ноги, Гюль спешно всунула ноги в его шлепанцы. Они оказались просто гигантскими.
«У парней всегда такая огромная обувь?» Без преувеличений, её нога выглядела так, будто восьмилетний ребёнок тайком стащил папину обувь.
Убедившись, что она обулась, Си Хён кивком головы указал направление.
— Веди.
Указывал он в сторону дома Гюль. Та ошарашено захлопала глазами:
— …Чего?
— Ты же сама обещала не оставлять меня одного всю ночь.
На губах до этого ледяного Си Хёна промелькнула мимолетная, дразнящая улыбка.
Гюль смущённо зашагала вперёд.
«Ах, точно. Я же сама это ляпнула. Сказала, что буду с ним всю ночь. И что теперь, вести его в свой дом? А не будет ли странно тащить его к себе?»
В любом случае, главное — Си Хён вроде бы не собирался сводить счёты с жизнью. Значит, её безумная пробежка босиком возымела успех.
То и дело оглядываясь через плечо, Гюль дошла до своего двора, когда Си Хён ступил на её двор, она неожиданно схватила его за запястье.
— Стоп. Твои ноги…
— Что?
— Сначала вымоем ноги, прежде чем заходить в дом.
Гюль потащила Си Хёна к крану у крыльца и включила воду. Вода из горной скважины была ледяной и обжигала пальцы.
Они оба засунули ноги под струю, смывая налипшую грязь. Плескаться в воде посреди ночи рядом с почти незнакомым парнем было странно и волнительно.
Взгляд Си Хёна, яростно отмывавшего ноги, случайно упал на ступни Гюль. Очищенные от грязи, они казались гладкими и белыми, как камешки. Маленькие пальчики забавно шевелились.
— Что у тебя с ногами?
Гюль проследила за его взглядом. Пять пальцев. Ногти в полном порядке.
— А что с ними не так?
— Почему они такие крошечные? Готов поспорить, я могу засунуть их в рот целиком.
— …Зачем тебе в рот ноги совать?
— Потому что они похожи на конфетки?[1]
— Ты о чём вообще?
Вид её крошечных ножек соседки так позабавил Си Хёна, что он приставил свою стопу рядом с её и даже наклонил голову для лучшего обзора. Их омытые ледяной водой ступни едва заметно соприкоснулись.
Гюль нервно поджала и загнула пальцы. Всего-то лёгкое касание кожи, но отчего-то стало невыносимо щекотно.
Было немного неловко от того, что он так открыто разглядывает её ноги. Хотя, с другой стороны, после того как он лицезрел её живот, смущаться было уже поздно.
— Возьми полотенце.
Гюль поспешно отступила назад и сунула ему в руки полотенце, висевшее у крана.
— Заходи.
Будто спасаясь бегством, она направилась к входной двери и распахнула её. Си Хён без колебаний переступил порог.
Проходя мимо Гюль, державшей дверь, от него повеяло запахом мыла и едва уловимым ароматом парфюма.
«Он из тех людей, от которых всегда хорошо пахнет?»
Этот тонкий аромат ощущался только вблизи, и от этого становилось как-то не по себе. Появилось странное искушение зарыться носом ему в затылок и вдохнуть его запах полной грудью.
Лишь когда Си Хён прошёл вглубь комнаты, Гюль шумно выдохнула.
«…Это никуда не годится. Почему я так напряжена? Когда здесь был Мин Джэ, я чувствовала себя куда спокойнее. Наверное, всё из-за того, что этот тип — та ещё заноза в заднице.»
Усадив Си Хёна на диван, Гюль украдкой прошмыгнула на кухню. Под предлогом напоить гостя она собрала все попавшиеся на глаза ножи и засунула их в морозилку.
Совершенно забыв, что из объединённой с гостиной кухни все её маневры были видны как на ладони.
— Я не собирался резать себе вены ножом, можешь оставить их на месте.
Брошенная с мягкой усмешкой фраза заставила Гюль вернуть приборы на место.
«У него зрение такое же острое, как и слух. В прошлый раз из беседки тоже всё услышал.»
Поставив перед Си Хёном стакан чая, Гюль села на другой конец дивана, выдерживая безопасную дистанцию.
— Знаю, звучит глупо, но давай сразу расставим все точки над «i».
— М?
— Когда я сказала «оставайся у меня» и затащила тебя в дом, это вовсе не значило «не хочешь ли зайти на рамён»... Ты же понимаешь?
Гюль решила обозначить границы сразу. Мало ли что. Его недавние сальные шуточки про то, что он не против засунуть себе в рот её ступню, заставили её быть начеку.
— Я хочу избавить тебя от одиночества, но методы… исключительно платонические. Надеюсь, ты ничего такого не подумал. Я пригласила тебя исключительно из сочувствия. Честно.
— Спасаешь мне жизнь, но при этом выдвигаешь столько условий.
Си Хён молча достал из пакета покупку и кинул на стол. Это была упаковка быстрорастворимой лапши.
«Рамён…Он купил рамён…»
« Рамён и газовые баллончики…»
— Я купил лапшу, потому что дома шаром покати, а баллончики — потому что мне отключили газ.
— …
— Дошло наконец?
Гюль ошарашено уставилась на пачку рамёна и злополучные баллоны.
До неё наконец дошло. Никакого суицида. Этот тип просто хотел сварить себе еду.
«Рамён. Обычный рамён.»
Лицо Гюль залилось густой краской. Она до боли прикусила губу. Стыд и неловкость накрыли с головой.
И какого чёрта она себе нафантазировала?!
Си Хён подхватил пачку и поднялся с дивана.
— Можно воспользоваться твоей кухней? Раз уж я здесь, сварю себе лапшу. Моя плита ещё неизвестно, работает ли.
— Нет, сиди! Я сама сварю. Ты всё-таки гость.
Усадив Си Хёна обратно, Гюль отобрала у него лапшу и гордо замаршировала на кухню. Она поспешила туда, надеясь унять жар, заливший её лицо.
— Ого. Ты и рамён сваришь, и от одиночества исцелишь, и жизнь спасёшь. Ты прямо героиня.
«…Заткнись, а?»
Хотелось проснуться и осознать, что вся эта сцена с ночной готовкой рамёна для вредного соседа — лишь дурной сон, но жар от плиты возвращал в суровую реальность.
— Тебе один пакет? Два? Сколько парни обычно уплетают? Ты такой огромный, наверное, штуки три?
— Откуда мне знать. Я лапшу лет десять не ел.
— Серьёзно? Десять лет?
— Терпеть её не могу.
— Даже несмотря на то, что купил целый мультипак? [2]
«Сам же себе противоречишь, нет?»
— Просто из твоего дома вечно так вкусно пахло, вот я и сорвался.
«Это от моей готовки, что ли, у него аппетит разыгрался?»
Щедро вскрыв сразу два пакета, Гюль озадачено склонила голову.
«Стоп. Если ему отключили газ и он только сейчас пошёл за баллонами, получается, это его первая еда за сегодня? Да он небось три дня ничего не ел!»
Вскоре Гюль полностью погрузилась в процесс. Она подошла к готовке с душой: добавила яйцо, зелёный лук, и на кухне поплыл умопомрачительный аромат.
Обычно она ела прямо из кастрюли, но раз уж нагрянул гость, достала красивые пиалы — вышло на удивление презентабельно.
— Ешь давай.
Она насыпала в миску белого риса и приготовила целых три вида кимчи: обычное, из молодой редьки и из редьки чонгак. К ним она подала маринованную редьку и острые жареные рыбные котлетки, которые приготовила на днях. Планировался простой перекус лапшой, а в итоге на столе выросла целая гора еды.
— Никогда в жизни меня так роскошно рамёном не потчевали.
— Цени. Я кому попало не готовлю.
Подняв палочки, Си Хён не спешил набрасываться на еду. Он просто сидел и заворожённо смотрел на тарелки, будто перед ним было произведение искусства.
— …
— …
Прошло секунд двадцать. Гюль недоуменно нахмурилась.
«Он что, христианин? Молится перед едой?»
Но, наклонившись проверить, она осеклась, заметив непонятное выражение лица Си Хёна. Гюль растерянно моргнула. Ночной ветер растрепал его волосы и откинул их назад, открыв высокий лоб и длинные ресницы.
«…Э-э… что с ним?»
Опущенные карие глаза Си Хёна блестели от влаги. На кончиках густых ресниц дрожали крошечные капли.
Его бледное лицо было всё так же неподвижно, но в глубине глаз бушевал целый океан невысказанных эмоций.
Казалось, ещё секунда — и он расплачется прямо здесь.
— Боже мой!
Испугавшись, Гюль стукнулась коленями о стол и резко отпрянула. Звяк! Послышался звон тарелок.
«Что это за ситуация? С чего вдруг он стал таким грустным? Или у меня галлюцинации? Надо было подавать рамён с девятью панчанами[3] вместо пяти?»
Она совершенно не представляла, как реагировать. Возможно, из-за симпатичной родинки под глазом этот скорбный взгляд пробирал до самых мурашек.
За всю свою жизнь Гюль не видела таких чистых, красивых глаз, готовых в любой момент пролиться слезами. Впрочем, в столь нелепой ситуации она тоже ещё не оказывалась.
Поражённая скорбным выражением лица этого красавчика, Гюль окончательно растерялась.
— Лапша для тебя… острая?
И выдала единственный вопрос, который пришёл ей в голову, глядя на нетронутую лапшу.
Примечание :
1. Имелась в виду Корейская конфета "Бальбадак Сатанг" (발바닥 사탕), что буквально означает "конфета в форме подошвы ноги", представляет собой леденец на палочке в форме ступни, который шипит при употреблении.
2. Мультипак лапши— большая упаковка, в которой лежит несколько отдельных порций или пачек лапши. Это «упаковка лапши из нескольких пачек» или просто «несколько пачек лапши»
3. Панчан (반찬) — это традиционные корейские закуски, которые подаются к основному блюду вместе с рисом и супом.
Главная особенность панчана в том, что
все эти небольшие порционные тарелочки ставятся в центре стола для общего
пользования. Обед или ужин в Корее практически не обходится без них.
