Контент удален!

1 - 24

Мягкий рассеянный свет. На красных стенах висели картины маслом. Между квадратными столами с белыми скатертями было очень много места.
Первое, что я сделала, придя в этот роскошный французский ресторан, — зашла в туалет.
На стене туалета из красного махагони висела «Девочка с кошкой» Ренуара. В огромной золотой раме.
А под ней — неуместная надпись.
[На стойке приготовлены средства женской гигиены.]
Второе, что я сделала в этом ресторане, где всё было до чрезмерности роскошно, — сидя на унитазе, нашла в телефоне номер ресторана и позвонила.
— Не могли бы вы принести прокладки?
Месячные начались на три дня раньше срока. Теодор с недоумением смотрел на меня, когда я вышла из туалета далеко не сразу.
Сделав вид, что не замечаю его взгляда, я достала телефон и открыла «Худс».
Элиас и сегодня, как всегда, прислал сообщение: «Сегодня в десять вечера заеду за вами к главному входу».
Я впервые ответила ему отказом.
[Сегодня нельзя.]
Ответ пришёл далеко не сразу.
[Понял.]
В этом коротком сообщении будто чувствовалась досада. Хотя там не было ни многоточия, ни каких-либо других выражений эмоций.
Согласно эксперименту Джастина Крюгера, проведённому в 2005 году, получатель сообщения угадывает эмоции отправителя лишь примерно наполовину.
Стало быть, досада, которую я только что ощутила в сообщении Элиаса, — скорее всего, просто нервы.
Иллюзия, созданная упавшим с началом месячных уровнем прогестерона.
— Может, сходим в бар, что-нибудь выпьем?
Когда с десертом — шоколадом и мороженым — было покончено, Теодор спросил.
— Нет, я устала, хочу сегодня отдохнуть.
Глядя, как я мотаю головой, Теодор прикусил губу. Будто рассерженный? Будто потрясённый? Лицо, которое трудно было прочесть.
— Прости. За едой мы и поговорить толком не успели, а я вёл себя невежливо. Пойдём в бар.
— Нет, всё в порядке. Вместо этого можно я попрошу ещё об одном?
Опять просьба. Что ж, сегодняшний ужин был очень хорош. Просьбу вроде «поешь со мной» можно и уважить.
— Какую?
Я переспросила, и он широко улыбнулся.
— В эту пятницу сходи со мной на одно выступление. Меня пригласили на концерт знакомого, а пойти не с кем.
— Выступление? Какое?
— Узнаешь в тот день.
Ну, это-то пустяки. Я кивнула.
И обратно до дома Теодор меня подвёз. Он крикнул мне вслед, когда я выходила из машины.
— Философский, в тот день обязательно принарядись. Обязательно!
* * *
Ужин с Теодором, его признание, да ещё и начавшиеся месячные, из-за которых состояние было совсем никуда.
Не то что диссертация — даже бумаги, полученные от Элиаса, я не разобрала; так и прошёл целый день.
Пролежав плашмя в постели до следующего дня, я задумалась: не заказать ли обед с доставкой? Денег ведь нет.
Динь.
Тут раздался долгожданный сигнал банковского приложения. Пришли деньги на проживание. Мама — лучшая.
Одновременно зазвонил видеозвонок. Кто звонит, можно было и не смотреть. Мама.
— Дочка, я отправила деньги.
— Спасибо, мама.
— Да, тяжело тебе за границей, бедняжка. Но раз уж услышала твой голос, значит, маму ещё не забыла. А я уж думала, может, где-то что-то стряслось, память отшибло.
Мама никогда не говорила прямо: «Ты не звонишь». В прошлый раз, кажется, сказала, что думала, будто меня похитили в Камбодже?
И правда, звонок был очень долгожданным. Когда был последний?..
А. В прошлом месяце, когда пришли деньги на проживание. Я решила сделать вид, что не помню, и отвертеться.
— Ага…
— А? Ты сейчас «ага» сказала? О господи, отец.
Мама принялась взывать к Господу. В Корее мне бы уже надавали по спине.
Тут одно неверное слово — и разговор сегодня не закончится. К счастью, нашлась хорошая отговорка.
— Мама, у меня месячные начались. Из-за болей надо отдохнуть. Простите, я положу трубку.
— Месячные? У тебя же ещё не срок. В последнее время вроде более-менее совпадало. Опять не ела, потому что училась?
— Нет, нет. Я так хорошо питаюсь. Вчера даже французскую кухню ела. Улиток знаешь? Улиток.
— Французскую кухню?
Голос мамы дрогнул. Я что-то не то сказала?
— Дочка, ты что, встречаешься с кем-то?
— А.
По спине потёк холодный пот.
При не самых блестящих средствах мама с папой экономили на всём, чтобы отправить меня учиться. Каждый год ездили за границу — а теперь перестали.
А я в это время тратила сто тысяч вон на одежду, чтобы встречаться с мужчиной, и ходила есть улиток. Диссертацию, которую надо писать, отложив.
К тому же — постель с мужчиной, с которым даже не встречаюсь. Если мама узнает, она упадёт в обморок.
Что сказать? Что встречаюсь? Да не встречаюсь я. Смелости сказать правду не было. Прикусив губу, я пустилась в оправдания.
— Да нет, какое встречаюсь. Разве я бы стала? Мама, что ты такое говоришь? Я прежде всего человек, а уж потом — учёный. Если по сословиям, то интеллигенция. И я — и вдруг романтические глупости. Учиться надо, учиться.
Мама долго молчала. Тут снова динь — сигнал банковского приложения.
На мамино имя пришло ещё двести тысяч вон. Я обомлела и забормотала, а мама спокойно сказала:
— Отцу премию дали, вот и дослала. Купи хоть одежду. И не покупай больше эти нищенские треники, а платье, что ли. Поняла?
* * *
«Потому что ты мне нравишься».
Вчерашнее признание Теодора в машине я сделала вид, что не услышала.
«Разве не интересно? Как тело откликается в отношениях, где есть чувства».
Его предложение тоже было любопытной темой. Но и его я пропустила мимо ушей.
И то и другое было слишком неожиданным, и я просто не знала, как реагировать.
Если рассуждать здраво, для этого эксперимента Теодор подходил больше, чем Элиас. Но почему-то его признание хотелось не услышать.
Согласиться пойти на выступление было ошибкой, как ни посмотри. Теодор, наверное, захочет продолжить тот разговор в машине.
Но отказать я не смогла — наверное, потому, что вчера вечером слишком много ему отказывала.
Покончив с разговором с мамой, я договорилась с корейскими девчонками.
Все вместе собирались поехать за покупками в «Гранд Аркейд». С ровесницами за покупками — впервые. Да ещё и с приличной суммой.
Вот оно, «слушайся маму — и во сне пряник привалит»? На душе было неспокойно, но немного волнительно. Совсем чуть-чуть.
— Надо же, из твоих уст впервые слышу предложение пойти за покупками. В общем, готовься сегодня. Мы заставим тебя выбросить эти нищенские худи.
После завтрака мы все вместе вышли на улицу. На этот раз обошли не только магазин «Maje», но и масс-маркет, и дизайнерские бренды.
Шёл уже четвёртый час шопинга. Троица, похоже, не устала — затеяла совещание, не пойти ли в другой торговый центр.
Я схватила за воротник самую воодушевлённую Со Ён.
— Прошу, может, просто пойдём поедим? Я куплю то платье, что раньше. А? Еду я оплачу, прошу.
После моей горячей просьбы девчонки сдались. Я и так собиралась угостить их в благодарность за многое — вышло кстати.
Вместе с девчонками мы направились в ресторан «Бальдуччо» прямо рядом с главным входом «Гранд Аркейд».
С виду недешёвый, да ещё и изысканный интерьер — обычно я бы и ноги туда не поставила.
Девчонки же, будто у себя дома, непринуждённо расселись и сделали заказ.
Фокачча, аранчини, ньокки, курица сальтимбокка. На корейские деньги — сто сорок тысяч вон. Одно за другим подали аккуратные блюда.
— Курс валют слишком вырос.
На моё ворчание Харин хихикнула.
— И правда, тратить страшно. В следующий раз я угощаю.
Стоило ли оно своих денег — еда была аккуратной и вкусной.
Я переложила сальтимбокку на тарелку, положила на фокаччу и ела, когда ко мне обратилась Субин.
— А зачем ты вдруг одежду покупаешь?
— А, я в пятницу иду на выступление. И вещи у меня поизносились.
— Выступление? Какое? С этим, с Элиасом?
— Нет, нет. С Теодором.
Едва я закончила, Субин посмотрела на Харин. Лицо Харин на мгновение похолодело.
— Здорово, выступление. А что за выступление?
Но лицо её быстро снова стало улыбчивым. Неужели то, что при одном упоминании Теодора атмосфера накаляется, — просто моя мнительность?
— Не знаю точно, что за выступление. Но, Харин, у тебя что-то было с Теодором?
Раз уж всё время об этом думаю, лучше просто спросить. На мой вопрос Харин подскочила.
— Нет, нет. Что ты. Просто мы думали, что ты с ним встречаешься.
— С ним? С Элиасом?
Харин кивнула. Теперь замахала руками я.
— Встречаюсь? Да что ты. Мы просто проводили эксперимент.
— Эксперимент? Биологический, что ли?
Вклинилась Субин и расхохоталась. Напряжение за столом разом спало.
— А с Теодором… это свидание?
— Свидание? Нет, он сказал, что это просьба. Говорит, не с кем пойти, а отказать неудобно.
— Вот как.
Харин принялась вертеть свою вилку. Похоже, с Теодором у неё и правда что-то было.
Потому она так и подскочила. Как я — от упоминания Элиаса.
Но смелости спросить дальше не было. Я взяла еду вилкой, и тут молча наблюдавшая за ситуацией Со Ён открыла рот.
— Саран, говорю это просто из беспокойства. Не слишком доверяй Теодору. Мне кажется, он не такой уж хороший.