Контент удален!

1 - 30

Почти неделю я была цикадой.
Днём держалась за диссертацию, ночью — за Элиаса.
Сегодня я тоже заснула, вцепившись в Элиаса. И открыла глаза, только услышав сигнал телефона.
[Консультация у профессора Коэна, 11:00.]
На телефоне всплыло напоминание из календаря. Было уже 10:50. Дело плохо.
* * *
11:30.
Едва добравшись до кабинета профессора Коэна, я тут же опустила голову.
На столе лежал недоеденный сэндвич профессора. С каждым его вздохом салат в сэндвиче жухнул. Как и мои губы, сидевшие напротив.
Стукнув, он положил рукопись, которую забрал у меня, и снял очки.
Его нахмуренный лоб и медленные движения, протирающие очки, заранее предвещали грядущую головомойку.
— Госпожа Саран. То, что я даю вам обратную связь, — личная любезность по отношению к вам.
— …Да, я знаю.
Профессор Коэн был довольно известной фигурой в области философии сознания. В 2010-х его книга о популярной психологии стала бестселлером в Британии.
Когда такой человек стал моим научным руководителем, я была искренне рада. И вот, растоптав эти чувства, я умудрилась опоздать.
Этим опозданием я была мусором, нанёсшим ущерб развитию философии сознания человечества. Оставалось только биться головой.
— Простите, мне очень жаль.
На мои извинения профессор поморщился. Но то, что он не отказался от консультации, вызывало трепет.
После разговора с профессором я сразу направилась в библиотеку.
Ведь нужно было начать диссертацию с новым тезисом, удобрив её обратной связью.
Но что такое?
Перечитывая Лакана, я клевала носом от усталости.
Так, в полудрёме, прошло время. Я очнулась от сообщения Элиаса, которое было точнее будильника. Было четыре часа дня.
— …Я что, спала?
За окном догорал закат. Вошла я в библиотеку, точно, в обед.
— Надо хоть сейчас взять себя в руки.
Я снова раскрыла книгу. В глазах по-прежнему рябило. Зрение, кажется, тоже немного упало. И плечи ныли так, что сидеть было невмоготу.
— А, точно. Надо ответить.
Я сейчас не потому, что не могу сосредоточиться. Просто только что вспомнила, что нужно ответить Элиасу.
Так, оправдывая себя, я достала телефон из кармана. И, увидев своё отражение в экране, обомлела.
— Это труп, что ли?
Круги под глазами чернели, а гладкие щёки впали.
Я уже видела себя такой. Когда готовила эссе в рамках программы IB Diploma.
Мама, испугавшись за единственную дочь, тогда потащила меня по больницам.
Потратив миллионы вон на обследования, диагноз был один — хроническая усталость.
Тогда врач предупредил меня о склонности к чрезмерному погружению. Как бы ни было интересно и хорошо, отдых обязателен.
[Элиас: Сегодня в десять вечера заеду за вами к главному входу.]
Я долго смотрела на сообщение в «Худс», глубоко вздохнула и написала ответ.
О том, что ему не понравится. В отличие от прошлого раза, старательно и подробно.
[Сегодня я хотела бы поговорить. Насчёт будущего.]
* * *
У главного входа колледжа под ночным небом мерцал лишь жёлтый свет фонарей.
Я вышла встречать Элиаса и стояла, рассеянно глядя на автобусную остановку.
Элиас обычно приходил чуть раньше условленного времени. И отвечал быстро.
Но сегодня наш с ним чат в «Худс» замер после моего сообщения о том, что хочу поговорить.
— Что-то случилось?
Карточку-ключ от номера Элиас мне дал. Но это место я не оплачивала, и заходить туда одной было неловко.
— Холодно.
Я подышала на озябшие руки, сунула их в карманы и повернула к зданию общежития.
Не увидимся сегодня — не умрём ведь. Потом, наверное, напишет.
— Госпожа Чон Саран!
Тут за спиной раздался голос Элиаса. Я обернулась — он стоял там.
— Простите, я опоздал.
Бежал, что ли?
Он стоял, держась за колени и тяжело дыша. Пальто, видимо, снял по дороге, потому что держал его под мышкой.
— Репетиция закончилась поздно… Такси не поймал.
В его сбивчивых словах слышалась вина. Я прошла мимо него в сторону отеля.
— Вот как. Идёмте.
Когда я пошла вперёд, его лицо вмиг просветлело, и он пошёл рядом. Семеня в такт моему шагу, он сохранял обычное непроницаемое выражение, и это было немного смешно.
— Вам не холодно? Наденьте пальто.
— А, мне ещё жарко.
— Вы бежали?
— Да. Такси не поймал.
После репетиции он всегда брал такси до колледжа.
Но разве в день поездки в медицинский центр он не приезжал на машине с водителем?
— А ваша машина? Как его звали? Эдвард?
— Вы про водителя?
— Да.
— Его звали Уильям Форт.
Если это личный водитель, разве не должно быть какой-то близости? Он держался так отстранённо, что я спросила.
— Вы его плохо знаете?
— Да. Это человек, которого я нанял через фирму лимузинов в тот день, чтобы отвезти вас в медицинский центр.
Через фирму лимузинов. Так он не потому, что герцогский род и всё такое?
Элиас продолжил, глядя на моё изумление.
— Как я и говорил тогда, это была демонстрация моего состояния, чтобы соблазнить вас. Обычно я езжу на велосипеде.
Я остановилась, не веря своим ушам. Элиас остановился вместе со мной и склонил голову.
— А, может, вы хотите лимузин? Тогда я буду ездить на машине с водителем. Подождёте несколько недель?
Я невольно рассмеялась. Долго хохотала, а потом похлопала по руке склонившего голову Элиаса.
— Нет, не надо. Лучше прокатите меня как-нибудь на велосипеде. У вас есть багажник с сиденьем?
Мы уже были у отеля. На ступеньках сотрудник открыл нам дверь.
В лобби сегодня было особенно людно — то ли приехала группа постояльцев. Компания людей, похожих на индийцев, столпилась у стойки и что-то громко выясняла с персоналом.
Пробираясь сквозь толпу, Элиас взял меня за запястье. Я вздрогнула и машинально подняла на него глаза.
Элиас смотрел только вперёд и на меня даже не взглянул.
— Сиденье.
— Что?
— Обязательно поставлю.
Показалось?
Под жёлтым светом было плохо видно, но белая кожа Элиаса, кажется, чуть порозовела.
Сердце заколотилось. Мы каждую ночь сливались телами — и почему я так реагирую на такое?
Вопреки своей застенчивости, едва войдя в номер, Элиас схватил меня за подбородок. И последовал глубокий поцелуй.
Это была обычная рутина. Значит, и тело должно было разгореться как обычно.
Но сегодня почему-то было нестерпимо. Сцепившись с Элиасом губами, я вошла в комнату и толкнула его на кровать.
— Госпожа Чон Саран?
Его удивлённое лицо и моё всё более учащённое дыхание. А следом волна наслаждения накрывала меня всю ночь, много раз.
Разумеется, разговор, который я собиралась завести, давно забылся.
И на следующее утро.
Выйдя из душа, я увидела на кофейном столике целый пир. Не так много, как в прошлый раз, но внушительно.
— Спасибо за еду.
— Но, госпожа Чон Саран, вы ведь говорили, что вчера хотели что-то сказать…
Элиас, уже одетый и сидевший на диване, запнулся.
Да, надо сказать. Я села напротив него и взяла вилку.
— О чём вы?
— Дело в том…
Когда я готовилась к IB Diploma, врач сказал мне: остерегайся чрезмерного погружения. Как бы ни было интересно, отдых необходим.
Теперь я должна была признать. Секс с Элиасом приятен до степени чрезмерного погружения. Такое удовольствие я испытывала впервые с тех пор, как училась и получала хорошие оценки.
— Я слишком устаю, каждый вечер так. И диссертацию надо писать, а прогресса нет.
На моих словах Элиас растерянно отставил чашку кофе.
Ещё бы, что это вдруг.
Между расстёгнутыми пуговицами его рубашки отчётливо виднелись следы моих губ, оставленные прошлой ночью.
— Так вот… Я хотела бы, чтобы мы впредь немного сдерживались.
— Вы не хотите со мной встречаться?
— Нет, нет! Не то чтобы…
Я в панике замахала руками и прикусила губу. Как сказать, чтобы он не обиделся?
Я так и не научилась в своём возрасте подбирать слова, чтобы угодить другому. Время на друзей со сверстниками я тоже променяла на учёбу.
— Я хочу установить количество раз вперёд.
Когда не знаешь, что делать, честность — лучший ответ.
— Мне нравится, то, что мы делаем с вами, господин Элиас. До степени чрезмерного погружения. Кажется, я даже впала в зависимость.
Элиас одной рукой прикрыл себе рот. Под огромными голубыми глазами его лицо было особенно красным.
Долго глядя на меня, он в конце концов застенчиво кивнул.
— Мне тоже нравится, то, что мы делаем с вами, госпожа Чон Саран. У вас хорошо получается.