Онлайн чтение книги Это не твой ребенок The Baby Isn’t Yours
1 - 118

Аркан, маленькое государство, запятнало себя союзом с демонами. В их лабораториях, словно в кошмарных снах, рождались чудовищные эксперименты, жертвами которых становились люди, феи, чудовища и эльфы, не знающие пощады. Мало им было злодеяний против человечности, Аркан выковал из несчастных войско, одаряя их зловещей силой. Смысл их деяний кричал о себе.

— Война.

Пока мир упивался хрупким покоем подписанных договоров, Аркан в тени готовил новую бойню. Калия тихо вздохнула, отгоняя от лица пряди волос, взъерошенные ветром. В голове ее роились мысли. Всего два года минуло с тех пор, как Империя вырвала победу из долгой войны. Победа, оплаченная кровью и слезами. Дети-сироты, города, превращенные в безмолвные руины, полчища солдат, сгинувших в бою или искалеченных на всю жизнь. Война оставила неизгладимый шрам на сердцах победителей и побежденных. И Аркан, не дрогнувший перед убийством собственных выживших граждан, без сомнения, вновь развяжет кровавую вакханалию.

Империя помнила. Слишком свежи были в памяти кошмары недавней войны. Императорский двор, не жалея ни сил, ни казны, залечивал раны, нанесенные войной. Принц Луимонд, днем и ночью трудившийся не покладая рук, понимал боль своего народа и стремился стереть с лица земли следы разрушений.

— О чем задумалась?

Голос Саймона прервал ее размышления, когда они молча шли по направлению к отелю.

— Ищу способ сокрушить королевский дом Аркана, но так, чтобы избежать нового кровопролития.

Саймон усмехнулся в полумраке, словно читая ее мысли. Рано утром, когда роса еще серебрилась на траве, Саймон нарушил тишину, шагая по берегу реки, освещенному лишь бледным светом зари.

— Как тебе моя идея?

— М-м?

— Что, если я вторгнусь в Аркан и обращу их в пепел? Молниеносным ударом, за несколько дней все закончится. Ну, а если затянется, месяц – и мы водрузим знамя победы над их руинами…

Архимаг, коснувшийся края просветления. Юный, дерзкий, с магией, бушующей в нем, как дикий ураган тринадцатого круга. Казалось, он и впрямь способен смыть это место кровью, потом и слезами, как и обещал…

— Конечно, придется попотеть, но задача выглядит выполнимой. Ценой, может быть, руки или ноги, глаза или способности ходить. В худшем случае… смерть.

Что за бред он несет? Калия уставилась на него, хмуря брови. Саймон, с беззаботной улыбкой, легко коснулся губами вздернувшегося уголка ее глаза, пробормотав:

— Если прихвачу свитки и пару эликсиров, станет полегче. А если прижмет – всегда можно дернуть телепорт. Разве не так?

— Саймон…

Даже когда она произнесла его имя, требуя остановиться, он продолжал говорить:

— Ну, продырявят мне живот, изуродует химера… подождем, пока заживет. Калия, ты ведь будешь любить меня и хромого, правда?

— Хватит. Не хочу это слышать.

Она наградила его ледяным взглядом, жестким, как гранит. И хотя на его лице играла улыбка, Калия почувствовала, как в ее сердце закрадывается холод, словно ее загнали в угол. Саймон снова прикрыл глаза, по-прежнему улыбаясь, и тихо спросил:

— Правда? Не хочешь?

Голос оставался мягким, обволакивающим, как шелк.

— Да. Мне противно это слушать.

Почему Саймон говорит эту чушь? Чувствуя, как настроение стремительно летит в пропасть, Калия стремительно вошла в пристройку отеля. Саймон неторопливо последовал за ней. Они шли по коридору в тишине. Лишь приглушенное эхо их шагов сопровождало их. В пристройке царил полумрак, коридор едва освещали колеблющиеся огоньки свечей, отбрасывая причудливые тени.

— Но, Калия…

У самой двери в комнату хриплый шепот Саймона нарушил молчание.

— Я всегда это чувствовал. То же самое, что и ты сейчас.

Он произнес это прямо перед тем, как она коснулась дверной ручки. Калия обернулась, все еще держась за металл, и посмотрела на Саймона. Она слегка прищурилась, пытаясь прочесть его лицо, но тщетно.

Калия, Калия…

— Все эти семь лет, каждый раз, когда тебя ранили, каждый раз, когда ты, одна, бросалась в самое пекло, я чувствовал то же самое.

Шагнув в тень, он скрыл лицо. Выражение его было невозможно разглядеть. Но под пологом темноты в глубине его золотых глаз мерцало что-то чужое, незнакомое.

— Саймон…?

— С десятками стрел, вонзившихся в твою спину, с отсеченной половиной запястья и пронзенным животом… Каждый раз, когда я держал тебя, Калия, обнимал, использовал исцеляющее заклинание… Как, скажи на милость, ты думаешь, что я чувствовал?

— …

— «Пожалуйста, только живи. Пожалуйста, будь в безопасности. Даже если тебя искалечит, даже если ты будешь хромать и ходить с палочкой – неважно. Главное, пожалуйста, проснись». Вот что я думал, Калия. Вот что я думал все это время.

Голос Саймона, сорванный и полный отчаяния, гулко разносился по коридору, словно оплакивал утрату, которая не случилась. Он медленно приблизился, и в тусклом свете проступило его лицо – истерзанное. Калия почувствовала, как сердце ее сжалось в ледяной комок. Это было лицо Саймона, которого она никогда не знала. В глазах плескалось смятение, боль, и они цеплялись за ее взгляд, скользили по щекам, губам, возвращались обратно, будто ища спасения.

— Иногда… я думал… а стоит ли тебя лечить?.. Может быть, если ты станешь инвалидом, ты не будешь лезть на передовую? Если ты ослепнешь… ты не будешь бросаться в самое пекло?

Калия онемела. Встретившись с его взглядом, она почувствовала, как сердце ее налилось свинцом. Она даже не могла представить, что творилось в его душе, когда он видел ее, истекающую кровью, на грани жизни и смерти. Саймон подошел ближе, взял ее руку и припал губами к каждому шраму на ее избитых кончиках пальцев. Его влажный, горячий язык нежно ласкал кожу, словно смывая печаль.

— Но, наверное, я просто бездарь. Я ничего не мог поделать, как бы ни старался. Глупо, правда? Я продолжал лечить тебя, зная, что ты снова бросишься в бой… Я твердил себе одно и то же.

Тихий, затяжной вздох сорвался с его губ.

— …И твердил.

Его губы впились в ее ладонь.

— Снова… и снова.

Поднимаясь все выше и выше, его губы с силой прижались к пульсирующей плоти на внутренней стороне запястья. Он целовал пульсирующие вены. Прохладный воздух внезапно потеплел, окутал нежным жаром. Его слова ранили, но его настойчивые ласки пробуждали в ней неудержимое ответное пламя. Под напором Саймона Калия обнаружила, что прислонилась спиной к двери, сама того не осознавая. Он поднял веки и посмотрел ей прямо в глаза. В мерцающих золотых искрах, пляшущих в глубине его зрачков, она увидела хищника, изучающего свою добычу. И словно не в силах сдержаться, Саймон вонзил зубы в ее запястье.

— Ах…

Острая, покалывающая боль пронзила тело, растекаясь от запястья до самых кончиков пальцев. Это было сладостное мучение, больше похожее на волнующее возбуждение, чем на обычную боль. Словно отвечая на ее дискомфорт, он нежно поцеловал место укуса, предлагая утешение, и прошептал ей на ухо:

— Так пожалуйста… не получай ранений. Не пытайся справиться со всем в одиночку. Не живи так, будто завтра не наступит.

Словно выдыхая весь накопившийся гнев и страх, он коротко вздохнул и припал губами к ее шее, оставляя мягкие, многочисленные поцелуи. Касание его горячих губ к ее коже рождало волнующее напряжение.

— Теперь… больше…

Пытаясь подавить слабый стон, Калия с трудом выдавила из себя:

— Конечно. Теперь тебе придется нести ответственность за нас двоих, Саймон.

С легким смешком он оттолкнулся от двери и распахнул ее. В слегка приоткрытый проем они вошли, словно их туда затянуло невидимой силой.

— А в лесу, пока ты спасала всех, ты не пострадала?

— Нет.

— Правда?

Несмотря на ее уверенный ответ, в его глазах затаилось сомнение. Незаметно приблизившись, он игриво провел кончиками пальцев по краю ее рубашки и прошептал:

— Тогда давай осмотрим каждый уголок и каждый закоулок.

И не дав ей опомниться, одним движением сорвал с нее топ, оставив его лежать бесформенной кучкой на полу.

— Саймон!

Огонь вожделения вспыхнул в его глазах. Он толкнул Калию к кровати и, когда она упала на мягкие подушки, навис над ней, словно хищник над притихшей добычей.

Его пальцы плавно скользили по ее плечу, опускались по боку, обводили контур локтя, нежно лаская.

— Здесь… и здесь… синяки. И даже здесь у тебя синяки.

— …Синяк на боку, кажется, не от произошедшего в лесу.

— Почему ты не сказала, что упала? И на коленях у тебя синяки. Вдруг там что-то серьезное?

Говоря это, он припадал губами к ушибленной коже, оставляя нежные поцелуи на каждой метке. Он ласкал губами ее щеку, мочку уха, ключицу, медленно, словно пробуя ее на вкус, и, наконец, достиг плеча.

— С этого дня я буду осматривать тебя каждый день. И если я увижу какие-либо серьезные травмы… мне будет очень больно, Калия. Поэтому с этого дня живи осмотрительно. Поняла?

— Что? Я же не всегда лезу в драку…

Раздраженный ее бормотанием, Саймон резко накрыл ее губы своими.

— Ммм.

Калия широко раскрыла глаза и подавила смешок. Его нижняя губа на мгновение оказалась в его влажном плену, а затем выскользнула обратно.

— Тихо. Если тебя утешит знание, как сильно я за тебя волнуюсь, можешь считать себя вправе дуться сколько угодно. Ты этого заслужила.

Хоть это и было возмутительно, Калия не смогла сдержать улыбку. Он прав, учитывая, сколько раз он за нее переживал, она действительно могла ему это простить. Она обвила его шею руками, притягивая ближе, и, когда он принялся осыпать поцелуями ее шею, прошептала:

— Хорошо, делай все, что хочешь, Саймон. Если это хоть немного успокоит тебя, делай со мной все, что угодно.

Рассвет уже был, но их ночь не закончилась и к полудню следующего дня.