Контент удален!

Подавшись вперед, она соединила руки перед собой и принялась осторожно растирать ушибленные кончики пальцев.

И надо же было такому случиться — за последние несколько дней она только и делала, что билась обо все подряд да получала шишки.

— Господин сунса, я клянусь, что невиновна. Я правда ничегошеньки не знаю. Раз тот пассажир сказал, что в ящике комунго, я и думала, что там обычный комунго. Если бы я только знала, что там ружье, я бы ни за что…

Хэджу, без конца и безропотно кланявшаяся в самой угодливой и трусливой позе, вдруг удивленно вскинула брови. Её взгляд наткнулся на край чужой одежды.

Темно-серые брюки от европейского костюма. Это была… вовсе не полицейская форма…

Подняв глаза чуть выше, она увидела жилет точно такого же цвета. Залившись недоумением, Хэджу решительнее приподняла до этого низко опущенную голову.

— …Лисья… маска?

Перед ней стоял высокий, статный мужчина благородного телосложения, чье лицо скрывала белая лисья маска. Проступавшие под маской алые уголки губ насмешливо и весело изгибались.

— Вы… кто?..

— Опять ты, — прозвучал внезапный ответ.

Этот голос был низким и холодным, но в то же время в его мягком тоне сквозила какая-то странная фамильярность.

— Вы… меня знаете?..

— Нет.

— Что?

Опешив от такого ответа, Хэджу с трудом сглотнула подступившее возмущение. Он сначала указал на нее так, словно они знакомы, а в следующее мгновение заявил, что не знает её.

— Но мы с тобой уже виделись. Мы знакомы.

«Виделись? Да когда это я могла встречать такого мужчину?»

Хэджу в полном замешательстве наблюдала за тем, как мужчина, согнув одно колено, опустился на татами прямо перед небольшим низким столиком. Да где бы она могла встретить человека с такой цветущей, безупречной статью?

Высокий рост, прямая осанка, худощавые, но широкие плечи, точеная линия кадыка, мертвенно-белая кожа и алые губы, видневшиеся из-под лисьей маски…

Внезапно в голове у Хэджу, пытавшейся ухватиться за смутные догадки, словно молния, промелькнула одна мысль.

Постойте! Лисья маска?

Ей тут же вспомнилась та самая городская легенда о том, что таинственный хозяин «Сонвольгвана» по фамилии Бан всегда носит лисью маску.

— Вы… неужели вы… хозяин «Сонвольгвана»?

Мужчина еще сильнее приподнял уголки губ, словно подтверждая её догадку.

Пресвятые угодники! Она встретила человека, который буквально владел горой золота! Находясь в «Сонвольгване» несчетное количество раз, она ни разу не видела его и даже не смела надеяться на встречу с этой недосягаемой личностью, обитающей где-то высоко в облаках!

В этот миг Хэджу испытала небывалый трепет. А затем мысленно вздохнула, поразившись тому, насколько молодо выглядел этот мужчина. Все-таки от того, какие тебе достались предки, полностью зависит твоя судьба! «Сонвольгван» существовал уже более двадцати лет, а этот хозяин выглядел весьма молодо — значит, все это колоссальное богатство он просто унаследовал от предыдущего поколения. Родиться с золотой ложкой во рту, да еще и иметь такое могущественное покровительство за спиной — до чего же, должно быть, роскошная у него жизнь. Зависть брала просто жуткая!

Вот только зачем он нацепил эту лисью маску? Одного его силуэта и стати было достаточно, чтобы назвать его облик прекрасным, как лик луны и цветов [идиома, описывающая идеальную, пленительную красоту], так что от него нельзя было глаз оторвать. Неужели его лицо не соответствует такой великолепной фигуре? Может, оно все покрыто рябинами от оспы, глаза крошечные, как кунжутные семечки, или там красуется жуткий шрам?..

— О чем задумалась?

— Да о том, насколько же надо быть уродом, чтобы прятаться за мас… Что?!

Хэджу, отвечавшая словно под гипнозом, в ужасе прикусила язык.

Легкая улыбка на губах мужчины стала еще отчетливее. Он слегка постучал пальцем по своей маске и вальяжно опустил руки на колени.

— Я имела в виду… Э-э, ну, да… Вы сказали, что мы уже виделись… Я просто пыталась вспомнить, когда именно…

— М-м-м, — протянул мужчина в ответ, а после короткой паузы добавил: — Мне нужны объяснения по поводу того, что произошло сегодня. Ты сможешь мне все объяснить?

Его тон оставался безупречно мягким, будто он совершенно не придал значения ее грубой оговорке по поводу «урода».

Хэджу мысленно перевела дух, облизала пересохшие губы и поспешно заговорила:

— Да, конечно. Меня зовут Ён Хэджу, я водитель такси в автомобильной компании «Иори». Мое японское имя — Цудзи Рэй. Сегодня на закате я подобрала у вокзала Кёнсона того… пассажира.

Хэджу без запинки и очень складно изложила хозяину «Сонвольгвана» все события сегодняшнего вечера.

— Я правда понятия не имела, что в том ящике лежало длинноствольное ружье. Пожалуйста, поверьте мне. Я абсолютно ни при чем. Если бы я только знала, что окажусь втянута в подобное, я бы этого пассажира близко к машине не подпустила.

— Хорошо. Я верю, — просто и лаконично ответил хозяин ресторана.

Все ее долгие, слезные излияния оказались излишними перед этим коротким ответом.

— Мужчина в соседней комнате рассказал точно такую же историю.

Только теперь охваченное паникой сердце Хэджу, которая до смерти боялась, что сунса утащат ее в участок и повесят чужую вину, наконец-то встало на место. К счастью, хозяин «Сонвольгвана», кажется, оказался человеком рассудительным.

— В таком случае, ко мне ведь больше нет вопросов? Я могу возвращаться домой?

— Да. Как только все дела будут улажены.

«Дела? Какие еще дела?»

На лице Хэджу, которая уже успела обрадоваться мысли, что миновала верную гибель, снова отразилось недоумение. Она растерянно наклонила голову набок:

— Какое еще дело… осталось?

— Ну как же. Вопрос о возмещении ущерба, который понес «Сонвольгван» из-за сегодняшнего происшествия.

— …Что?

От этих неожиданных слов Хэджу окончательно потеряла дар речи.

— Но ведь я… я же… не была с ним заодно?..

— Да, вы не были сообщниками. Однако именно ты доставила это ружье внутрь «Сонвольгвана», не так ли? Даже если за тобой нет злого умысла, за свои поступки нужно нести ответственность.

От этих бесстрастных, ровных слов у Хэджу перехватило дыхание, а в груди все сжалось.

— Впрочем… ты всегда можешь отправиться в полицейский участок и попытаться доказать свою невиновность сунса самостоятельно. Хотят они, насколько я знаю, твердо уверены, что вы сообщники.

Его тон по-прежнему оставался вкрадчивым и мягким, однако сам смысл слов был неприкрытым шантажом. Хэджу судорожно сглотнула. Ну конечно, с чего бы это хозяину «Сонвольгвана» — человеку, державшему в руках львиную долю всех столичных денег — быть мягкосердечным добряком?

Как и говорил этот господин, она уже успела прослышать, что из-за сегодняшнего «происшествия» ресторан полностью закрыл для посетителей все свои корпуса, кроме главного здания, расположенного поодаль, и понес колоссальные убытки.

— Так что ты выберешь? Ответишь за свои действия или пойдешь вслед за сунса?

Если выбрать ответственность за содеянное, то сумма долга, которую она даже вообразить себе не могла, камнем раздавит её. Но если пойти с сунса… Своя собственная жизнь была ей слишком, слишком дорога. Совсем недавно она уже едва не рассталась с ней на том кладбище, отчего теперь ценила её еще сильнее.

Какой бы выбор она ни сделала, её в любом случае ждали лишь горькие слезы.

Хэджу медленно подошла к мужчине, который сидел неподвижно, словно изваяние. А затем прямо перед ним рухнула на колени и распростерлась в глубоком поклоне очхетуджи [буддийский поклон, при котором человек касается земли лбом, ладонями и коленями в знак абсолютной покорности и мольбы]. Собрав в кулак всю горечь своей несчастной судьбы, она запричитала самым пронзительным, жалобным голосом:

— Ваше благородие! Я всего лишь несчастная подданная, которая едва сводит концы с концами, крутя баранку такси! Как я смогу возместить ущерб такому огромному заведению, как «Сонвольгван»? Моего заработка не хватит даже на то, чтобы один-единственный раз пообедать в ваших стенах!

Хэджу всхлипывала изо всех сил, стараясь казаться как можно более жалкой.

— Умоляю, проявите милосердие! Дома меня ждут больная престарелая мать и трое маленьких братьев и сестер! Если сунса заберут меня…! Без меня моя семья просто умрет с голоду! Спасите живую душу, сжальтесь хоть один раз!

Стоило ей дать волю языку, как собственная доля показалась ей невероятно сиротской и горькой. Конечно, никакой больной матери или кучи голодных детей у нее отродясь не было, но ради того, чтобы выпутаться из этой передряги, она была готова наплести с три корыта.

— …М-м-м, то есть, иными словами, ущерб ты возмещать не хочешь, но и к сунса идти не желаешь?

— Если бы у меня только была возможность, я бы с радостью ответила за свои поступки! Но я человек неграмотный, ничего, кроме как водить машину, делать не умею. Как я смогу покрыть все ваши убытки, ваше благородие?

— А я и не говорил, что долг нужно вернуть прямо сейчас, — этот ленивый, бархатный голос прервал ее бурные, полные слез стенания. — Будешь отдавать понемногу с каждого заработка. Я ведь не какой-то бездушный тиран. Заключим договор, и будешь выплачивать его всю жизнь. Не усложняй все.

Эти ласковые слова, прозвучавшие над ее головой, словно сбросили ее в ледяную прорубь.

Выплачивать всю жизнь? Но ведь это же самое настоящее рабство! Это какая же там должна быть сумма, раз её придется отдавать до конца дней? И с какой стати она вообще должна на это идти?

Хэджу впервые осознала, насколько страшными могут быть слова об «ответственности за свои поступки». Испуганное сердце забилось в груди, словно раненая птица.

Оставаясь лежать в глубоком поклоне, она принялась лихорадочно соображать, суматошно вращая глазами.

«Может, для вида согласиться? Просто выпутаться отсюда, сделать вид, что плачу пару месяцев, а потом дать деру из Кёнсона? Деньги ведь можно зарабатывать и в других местах, не обязательно торчать в столице».

Хэджу принялась стремительно просчитывать в уме, насколько выполним этот план.