Контент удален!

[— Что этот псих вообще несёт?! Ах ты, ублюдок чертов!]

В тот самый миг, когда сунса с яростным оскалом замахнулся на хозяина «Сонвольгвана», намереваясь пронзить его саблей, его тело по какой-то причине намертво оцепенело. В следующее мгновение оружие с глухим стуком выпало из его рук прямо на землю.

[— Ты позабыл или просто не знал? Неужто совсем недавно в Кёнсон пожаловал? Неужели никто так и не потрудился объяснить тебе, что бывает с теми, кто устраивает здесь раздоры?]

В голосе хозяина «Сонвольгвана» послышалась едва заметная, легкая усмешка.

Хэджу, наблюдавшая за происходящим при свете установленных в саду фонарей, в ужасе округлила глаза. На теле сунса, который еще мгновение назад со свирепым видом размахивал оружием, внезапно проступила багровая сыпь, которая тут же начала покрываться гнойными язвами. Наблюдавшие за этим работники побледнели как полотно и бросились вспять.

Объятый ужасом от столь внезапных перемен в собственном теле, полицейский отчаянно протянул руку к своим сослуживцам. Однако те лишь наотмашь ударили его прикладами и в панике отпрянули назад.

[— Ч-что это…! Да что происходит! О-ох, я…! А-а, спасите! Спасите-е-е…!]

—Ой-ёй! Что это за дела! Вы в порядке? Господин сунса!

Пока все пребывали в полном оцепенении от этого необъяснимого ужаса, невесть откуда взявшийся холщовый мешок белого цвета внезапно опустился прямо на голову беснующегося сунса.

— Это может быть заразная хворь, посему я немедля доставлю его в городскую лечебницу! Господа сунса, подсобите же!

Внезапно объявившийся мужчина средних лет, накрепко удерживая в мешке бьющегося в конвульсиях полицейского, отчаянно закричал:

— Пресвятые угодники! Господин сунса! Да чем же вы так отравились?! Или, может, подхватили ожог от лакового дерева? Неужто вас бешеная собака покусала?! А ну как это корь или ветрянка?! Ох-хо-хо! Ну и беда! Скорее в лечебницу!

Мужчина с багровым лицом, без конца причитая и поднимая невероятный шум, поспешно уволок за собой истошно вопившего сунса. Следом за ними служащие споро подхватили под руки и увели избитого работника.

В мгновение ока все находившиеся в саду люди бросились врассыпную и скрылись из виду. И на сад, заставив позабыть о недавнем кошмаре, опустилась тяжелая, гробовая тишина.

Хэджу, ошарашенно глядя в сторону средних ворот, медленно перевела взгляд. Прямой, словно бамбук, силуэт стоявшего неподвижно хозяина «Сонвольгвана» в багровых отсветах красных фонарей казался пугающим и жутким.

— …Что это сейчас было?.. — невольно сорвалось с ее губ.

Словно откликнувшись на ее тихий голос, хозяин заведения обернулся в ее сторону. Как и прежде, уголки его губ были едва заметно приподняты. То ли улыбается, то ли нет.

Хэджу пронзило леденящее предчувствие, пробравшее ее до самых костей: этот нескончаемый кошмар последних дней, похоже, никогда не закончится.

В этот момент совсем рядом раздался громкий грохот. Обернувшись, она увидела того самого «пассажира такси», который сидел на траве, завалившись набок после падения. Лицо мужчины было мертвенно-бледным, а губы мелко дрожали.

— …П-проклятие…

От этих с трудом сорвавшихся с губ пассажира слов у Хэджу кровь застыла в жилах.

Проклятие? Да быть того не может! Бред какой-то! Никакого проклятия просто не существует в природе!

Хэджу снова уставилась на сад. Однако силуэт хозяина «Сонвольгвана» уже бесследно растворился в ночи.

— Вы перегнули палку.

С тихим шорохом сдвинулась кровельная черепица. На крышу опустился Хон О — тот самый, что с шумом уволок японского сунса в холщовом мешке.

— И что с того? если у меня испортилось настроение — безучастно отозвался Ихо, лениво лежавший на крыше банкетного павильона.

— Он мертв.

— Да.

— Лекари в больнице вынесли заключение о смерти по неустановленной причине, однако полиция, судя по всему, теперь перевернет здесь все вверх дном.

— Да.

От этих ответов Ихо, в которых не было ни капли искреннего интереса, мышцы на лице Хон О недовольно задергались.

Прибыв на место происшествия, он первым же делом установил личности двух зачинщиков «аварии» и погибшего старика, после чего доложил обо всем Ихо. Затем он ненадолго отлучился, чтобы навести порядок в заведении. И надо же было Ихо приложить к этому руку в его отсутствие.

Уже завтра слухи о «проклятии Сонвольгвана» новой волной захлестнут весь Кёнсон. Хон О помрачнел, представив, в какое безлюдное и тоскливое место на время превратится ресторан.

Он — ворон. Вороны на подсознательном уровне одержимы блестящими вещицами, будь то драгоценные камни или золото. А еще он до безумия любил деньги, благодаря которым эти блестящие вещицы так легко шли к нему в руки. Однако из-за этого «происшествия» доходы «Сонвольгвана» в ближайшее время изрядно оскудеют.

Подавив тяжелый вздох, Хон О заметил стоящую подле Ихо небольшую бамбуковую трубку и удивленно вскинул брови:

— То, что вы пустили в ход, было садучхоном?

— Да.

— И сколько их еще осталось?

Ихо взял в руку бамбуковую трубку, словно прикидывая ее вес:

— Штуки две?

— …И это все, что осталось?

— Да. Из всего, что у меня было, это твари оказались самыми сносными и полезными.

От этого разочарованного тона Ихо Хон О недовольно выпятил верхнюю губу.

Проклятие Сонвольгвана. Это вовсе не было вымыслом. Те события, которые обыватели окрестили «проклятием», происходили исключительно из-за вещей, которые этот коварный и хитрый лис коллекционировал ради забавы. И под этими вещами подразумевались квимули [проклятые / мистические артефакты], упоминавшиеся лишь в древних легендах, преданиях и неофициальных хрониках.

Тварь садучхон [ «змееголовый червь»], заточенная в этой бамбуковой трубке, как раз и являлась одним из таких существ, описанных еще в «Оу ядам» [первый корейский сборник исторических притч и городских легенд эпохи Чосон, XVII в.]. Стоило этому насекомому проникнуть в человеческое тело, как кожа несчастного покрывалась язвами, и он погибал в страшных муках от удушья.

И в тайной комнате Ихо хранилось великое множество подобных квимулей.

Защищающий от злых духов камень кёнгисок .

Одержимая нечистью курильница квемокро.

Птичье перо кихагу, способное распознавать людей с дурными помыслами.

Сводящий человека с ума гриб момёнджи.

Червь кольсэнчхон, заживо перекручивающий людские суставы и конечности до самой смерти.

Ядовитая многоножка квеогон.

Пожирающий плоть и разносящий болезни червь сикинчхон…

Среди них попадались и полезные вещицы, но вредоносных и опасных было куда больше. Хон О вздрогнул всем телом от нахлынувшего страха, едва додумав эту мысль.

С другой стороны, он понимал, что это увлечение было вынужденным. У этого лиса имелась более чем веская причина собирать столь редкие, жуткие и зловещие артефакты. Хон О украдкой скользнул взглядом по тени Ихо. Пять хвостов мирно и неспешно колыхались в лунном свете.

— Сколько ни глазей, девяти хвостов у меня от этого не прибавится, управляющий Хон.

Услышав этот пропитанный насмешкой голос Ихо, Хон О поспешно пришел в себя.

— Рожденный полукровкой до конца дней своих останется полукровкой.

От этих последующих слов Ихо Хон О поджал губы.

Полукровка. Вот истинная причина, по которой Ихо из года в год собирал эти квимули.

На этой земле, окруженной с трех сторон морем, с древних времен бок о бок с людьми существовали и ёкаи. Сам Хон О, будучи багровым вороном, являлся тому прямым подтверждением. Однако наибольшей известностью среди людей пользовались неописуемо прекрасные лисьи ёкаи, именуемые кумихо [девятихвостая лисица]. Они проживали невероятно долгие жизни, но в большинстве своем обладали безжалостным и эгоистичным нравом, из-за чего крайне редко обзаводились потомством.

А уж случаев, чтобы они зачинали дитя от человека, и вовсе почти не бывало. Человек — существо слишком слабое, ничтожное, и жизнь его была коротка, точно вспышка светлячка. Ёкаи презирали детей, рожденных от столь немощных созданий, считая их неполноценными существами и позором для своего рода.

Однако около четырехсот лет назад на одном из краев этой земли случилось самое настоящее чудо. Девятихвостый лис-кумихо, славившийся не только своей пленительной красотой, но и сокрушительной мощью, зачал ребенка с человеческой женщиной. Вскоре девица, родившая «отродье монстра», была казнена членами собственного клана.

Вот только посягнуть на жизнь самого младенца люди из этого знатного рода так и не осмелились. Они до смерти боялись, что тот самый кумихо явится за своим чадом и в гневе испепелит весь их род.

Но и воспитывать это проклятое дитя как человека они не могли. Ребенка просто бросили в самом глухом углу поместья, предоставив самому себе, где он и рос в условиях, которые были хуже собачьих. И чем старше становился мальчик, тем сильнее его подвергали гонениям и жестоким нападкам — всему виной была его выдающаяся внешность, поразительная физическая сила и лисья тень, что отчетливо проступала у его ног в каждую ночь под полной луной.

В один из дней, спасаясь от непрекращающихся истязаний, мальчик бежал и укрылся в глухих лесах, где повстречал самых разных ёкаев. Однако и среди них он так и не смог стать своим. Для чистокровных ёкаев дитя, рожденное получеловеком-полулисом, было существом, заслуживающим лишь абсолютного презрения и кары.

У мальчика не было ни единого места в этом мире, где бы он мог обрести покой. И чтобы просто выжить, ему приходилось пойти на все.

Именно поэтому Бан Ихо, рожденный полукровкой-кумихо, на протяжении сотен лет одержимо собирал свои мистические артефакты.