Глава 1
Ёджин ёмон (如眞如夢) — то ли явь, то ли сон.
Тот день стал отправной точкой, когда моя жизнь превратилась в сущий кошмар, и я уже не мог понять, сплю я или бодрствую.
Чосон — павшее государство.
1932 год, самый конец бесплодной весны.
Я был всего лишь человеком, который просто хотел выжить в эту жестокую, полную страданий эпоху.
Пусть бы кто-то пренебрежительно тыкал в меня пальцем и клеймил трусом — я был готов к малодушию.
Мне не хотелось пасть сорванной травой на этой иссушенной земле.
Я хотел прожить хотя бы на один день дольше и лучше.
Разве желание жить — это грех?
Но после того дня изменилось абсолютно всё.
Теперь ради своей страны, ради Чосона, я прижму к груди национальный флаг Тхэгыкки и возьму в руки оружие.
Даже если эта никчемная жизнь оборвется без следа.
Я слишком поздно понял, что именно это было правильным решением.
— 1932 год, из дневника борца за независимость Ён Хэ Джу
Тот день стал отправной точкой, когда моя жизнь превратилась в сущий кошмар, и я уже не мог понять, сплю я или бодрствую.
Чосон — павшее государство.
1932 год, самый конец бесплодной весны.
Я был всего лишь человеком, который просто хотел выжить в эту жестокую, полную страданий эпоху.
Пусть бы кто-то пренебрежительно тыкал в меня пальцем и клеймил трусом — я был готов к малодушию.
Мне не хотелось пасть сорванной травой на этой иссушенной земле.
Я хотел прожить хотя бы на один день дольше и лучше.
Разве желание жить — это грех?
Но после того дня изменилось абсолютно всё.
Теперь ради своей страны, ради Чосона, я прижму к груди национальный флаг Тхэгыкки и возьму в руки оружие.
Даже если эта никчемная жизнь оборвется без следа.
Я слишком поздно понял, что именно это было правильным решением.
— 1932 год, из дневника борца за независимость Ён Хэ Джу
— …У-ух, ай-яй-яй…
Хэ Джу наморщила брови.
Все тело ломило так, будто ее жестоко избили. Еще не успев открыть глаза, она уже жалобно застонала:
— Хм-м, ох-ох-ох. Как же больно… Что вообще произошло?..
Пробормотав это, Хэ Джу попыталась вспомнить, что случилось перед тем, как она потеряла сознание.
Она как раз заканчивала смену на такси и возвращалась домой по главной улице перед Намдэмуном. Внезапно раздался оглушительный грохот взрыва, и со всех сторон посыпались крики. Патрулировавшие улицу японские солдаты открыли огонь. А посреди охваченной хаосом улицы вовсю гремело: «Да здравствует независимость Кореи!»…
— Ах… Точно, так оно и было, — тяжело вздохнула про себя Хэ Джу.
Их страна, Чосон, уже давно была разрушена, а жизнь под властью Японии каждый день напоминала хождение по тонкому льду.
— И надо же было мне туда вляпаться… Черт…
Кое-как разобравшись в ситуации, Хэ Джу с трудом приоткрыла затуманенные глаза. Прямо перед ее носом тускло поблескивал какой-то предмет.
…Платина?
Реагируя чисто машинально, Хэ Джу протянула руку и схватила вещь. Это была молниеносная реакция, точь-в-точь как у сороки, которая не может пройти мимо блестящих безделушек. Она потянула за цепочку, и увесистый предмет с тихим стуком опустился ей на ладонь. Присмотревшись, она поняла, что это платиновые карманные часы.
Сонливость окончательно сошла, и в голове прояснилось.
Платина!
Хэ Джу резко выпрямилась и села.
— Ой-ой! Ай-яй… Больно-то как… Черт!
Потирая затекшую поясницу, Хэ Джу принялась внимательно разглядывать зажатые в руке часы.
Она была не только водителем такси, но и мастером-ремесленником, которая изготавливала, оценивала и продавала дорогие ювелирные украшения. Точную экспертизу еще предстояло провести, но многолетний опыт подсказывал: это золото или платина высшей пробы, причем с вероятностью в девяносто девять процентов. Судя по блеску и прозрачности мелких бриллиантов, плотно инкрустированных по ободку, они тоже были настоящими.
Сколько же это может стоить?
Надо же, как бывает: потеряла сознание, а очнулась с таким кушем!
В этот момент прохладный ветерок коснулся лица Хэ Джу.
— …Ах, точно. Где я вообще?
Увлекшись часами, Хэ Джу запоздало вскинула голову и огляделась по сторонам.
Стояла ночь, и вокруг царила пугающая, мертвая тишина. К счастью, высоко в небе светила полная луна, так что окружение можно было разглядеть довольно отчетливо.
Раскуроченные кучи земли, разбросанные повсюду лопаты. И заполонившие всю пустошь… люди.
Нет, горы трупов.
Хэ Джу широко раскрыла глаза и затаила дыхание.
Чьи-то оторванные руки и ноги, растерзанные в клочья тела, изуродованные до неузнаваемости лица… Даже те, у кого тела остались целы, были испещрены пулевыми отверстиями, а их глаза так и остались открытыми. Несмотря на темное время суток, густой багровый цвет крови выделялся отчетливо.
Сердце бешено заколотилось, словно барабан.
— Это что еще такое?..
Хэ Джу с трудом сглотнула, пытаясь осознать увиденное. Живя жалкой жизнью на этой оккупированной, превращенной в колонию земле, она думала, что навидалась всякого ужаса. Но столь чудовищного зрелища ей еще видеть не доводилось.
Мрачно глядя перед собой, Хэ Джу опустила глаза.
Должно быть, это погибшие при взрыве у Намдэмуна. А сама она оказалась здесь потому, что потеряла сознание на месте происшествия, и ее сочли мертвой. Теперь стало понятно, что это за место. Скорее всего, окраина к северу от Кёнсона, где находится общественное кладбище. Если в Кёнсоне происходило массовое несчастье, тела свозили именно сюда. Потерявшие близких люди могли прийти сюда, чтобы опознать погибших. Однако если в течение суток за телом никто не приходил, его без лишних церемоний сбрасывали в наспех вырытую яму. Так что завтра с утра сюда наверняка хлынут толпы тех, кто всю ночь искал своих невернувшихся родственников.
Сколько прошло времени?
Когда она снова подняла голову, от былой подавленности не осталось и следа. Как бы то ни было, она жива. Ей повезло уцелеть. Главное — она выжила. К тому же, разжилась ценной вещью.
Покрутив в руках карманные часы, Хэ Джу перевела взгляд на труп, лежащий рядом. Ей стало любопытно, что за человек, обладая столь дорогими часами, так нелепо и скоропостижно погиб.
Однако в тот миг, когда она разглядела владельца часов, Хэ Джу оцепенела. Она невольно сглотнула слюну. В эту секунду она напрочь забыла, что находится на окраине Кёнсона посреди горы трупов.
Лицо этого мужчины было настолько утонченным и ярким, будто он сошел со страниц мистических рассказов о демонах. Несмотря на ночную тьму, его бледное лицо словно источало мягкое свечение. Безупречная линия подбородка, точеный нос, длинные густые ресницы и алые, словно цветы камелии, губы.
По долгу ювелирной торговли ей доводилось бывать в самых именитых кисэн-домах, ресторанах и развлекательных кварталах Кёнсона, так что на красивых людей она насмотрелась вдоволь. Хэ Джу была уверена, что ее ничем не удивить. Но сейчас она поняла, что над одним небом всегда есть другое. Без преувеличения, за всю свою жизнь она не видела никого прекраснее этого мужчины.
Подавшись корпусом вперед, Хэ Джу поднесла пальцы к его носу. Мало того что кожа была ледяной, так еще и не чувствовалось ни малейшего дыхания. Определенно мертв.
— Какая жалость, цыц! — негромко прищекнула она языком от сожаления, но тут же добавила: — Послушайте, на тот свет вы это все равно не заберете, так что часики я забираю себе. Считайте, помогли бедному человеку. Взамен я оставлю вам немного денег на дорогу в загробный мир!
Хэ Джу пошарила по карманам, нащупала несколько монет и бесцеремонно засунула их в карман пиджака покойника.
— Счастливого пути в лучший мир!
Слегка похлопав мужчину по груди, она поднялась на ноги. До отмены ночного комендантского часа (в 4:30 утра) вернуться в город она не могла. Но и проводить здесь ночь не собиралась. Хоть в эти смутные времена видеть мертвецов и стало делом привычным, при наличии выбора любого потянуло бы подальше отсюда. К тому же от мысли, что среди мертвых она — единственная живая душа, по спине пробежал неприятный холодок.
— Для начала уйду отсюда.
Но стоило ей сделать шаг, как что-то намертво вцепилось в ее лодыжку.
Хэ Джу застыла как вкопанная. Сердце словно остановилось, а кровь заледенела в жилах.
Что это?
В этом месте жива только она. Тогда что это такое? Кто схватил ее за ногу?..
Кое-как пересилив себя, она опустила взгляд и увидела бледную руку. Хэ Джу проследила взглядом выше. В поле зрения попало то самое утонченное лицо мужчины, которое она только что так внимательно изучала.
Он же был мертв? Совершенно точно мертв, так откуда взялась эта рука?
Державшая ее лодыжку ладонь была холоднее льда. Живой человек просто не мог иметь такую температуру.
Кар-р-р! — зловеще прокричала где-то вдалеке ворона.
Плотно сомкнутые глаза мужчины резко распахнулись. И в следующий миг его взгляд встретился с ее взглядом.
— А… А, а… А-а-ах!
В голове у Хэ Джу воцарилась абсолютная пустота. Отчаянно брыкаясь, она стряхнула бледную руку и бросилась назад. Споткнувшись обо что-то, она упала, но, не обращая внимания на боль, вскочила и припустила наутек без разбора дороги.
Призрак!..
Это призрак!
Он ведь точно был мертв!
А-а-а!
Зажимая рот ладонью, чтобы сдержать рвущийся наружу крик, Хэ Джу обернулась. Далеко позади в полумраке вырисовывался длинный силуэт. Ей казалось, что труп этого мужчины вот-вот настигнет ее.
Потеряв голову от ужаса, она прибавила ходу.
Сколько она так бежала? Когда дыхание перехватило, а в ногах не осталось сил, Хэ Джу кубарем покатилась по земле. Задыхаясь, она подняла лицо от земли.
И почему-то прямо перед ней, лицом к лицу, оказалось то самое прекрасное лицо мужчины, которое только что лишило её чувств. Из его глаз, носа, рта и ушей ручьями текла темная кровь, а сам он пронзительно и жутко смотрел прямо на нее.
Хэ Джу наморщила брови.
Все тело ломило так, будто ее жестоко избили. Еще не успев открыть глаза, она уже жалобно застонала:
— Хм-м, ох-ох-ох. Как же больно… Что вообще произошло?..
Пробормотав это, Хэ Джу попыталась вспомнить, что случилось перед тем, как она потеряла сознание.
Она как раз заканчивала смену на такси и возвращалась домой по главной улице перед Намдэмуном. Внезапно раздался оглушительный грохот взрыва, и со всех сторон посыпались крики. Патрулировавшие улицу японские солдаты открыли огонь. А посреди охваченной хаосом улицы вовсю гремело: «Да здравствует независимость Кореи!»…
— Ах… Точно, так оно и было, — тяжело вздохнула про себя Хэ Джу.
Их страна, Чосон, уже давно была разрушена, а жизнь под властью Японии каждый день напоминала хождение по тонкому льду.
— И надо же было мне туда вляпаться… Черт…
Кое-как разобравшись в ситуации, Хэ Джу с трудом приоткрыла затуманенные глаза. Прямо перед ее носом тускло поблескивал какой-то предмет.
…Платина?
Реагируя чисто машинально, Хэ Джу протянула руку и схватила вещь. Это была молниеносная реакция, точь-в-точь как у сороки, которая не может пройти мимо блестящих безделушек. Она потянула за цепочку, и увесистый предмет с тихим стуком опустился ей на ладонь. Присмотревшись, она поняла, что это платиновые карманные часы.
Сонливость окончательно сошла, и в голове прояснилось.
Платина!
Хэ Джу резко выпрямилась и села.
— Ой-ой! Ай-яй… Больно-то как… Черт!
Потирая затекшую поясницу, Хэ Джу принялась внимательно разглядывать зажатые в руке часы.
Она была не только водителем такси, но и мастером-ремесленником, которая изготавливала, оценивала и продавала дорогие ювелирные украшения. Точную экспертизу еще предстояло провести, но многолетний опыт подсказывал: это золото или платина высшей пробы, причем с вероятностью в девяносто девять процентов. Судя по блеску и прозрачности мелких бриллиантов, плотно инкрустированных по ободку, они тоже были настоящими.
Сколько же это может стоить?
Надо же, как бывает: потеряла сознание, а очнулась с таким кушем!
В этот момент прохладный ветерок коснулся лица Хэ Джу.
— …Ах, точно. Где я вообще?
Увлекшись часами, Хэ Джу запоздало вскинула голову и огляделась по сторонам.
Стояла ночь, и вокруг царила пугающая, мертвая тишина. К счастью, высоко в небе светила полная луна, так что окружение можно было разглядеть довольно отчетливо.
Раскуроченные кучи земли, разбросанные повсюду лопаты. И заполонившие всю пустошь… люди.
Нет, горы трупов.
Хэ Джу широко раскрыла глаза и затаила дыхание.
Чьи-то оторванные руки и ноги, растерзанные в клочья тела, изуродованные до неузнаваемости лица… Даже те, у кого тела остались целы, были испещрены пулевыми отверстиями, а их глаза так и остались открытыми. Несмотря на темное время суток, густой багровый цвет крови выделялся отчетливо.
Сердце бешено заколотилось, словно барабан.
— Это что еще такое?..
Хэ Джу с трудом сглотнула, пытаясь осознать увиденное. Живя жалкой жизнью на этой оккупированной, превращенной в колонию земле, она думала, что навидалась всякого ужаса. Но столь чудовищного зрелища ей еще видеть не доводилось.
Мрачно глядя перед собой, Хэ Джу опустила глаза.
Должно быть, это погибшие при взрыве у Намдэмуна. А сама она оказалась здесь потому, что потеряла сознание на месте происшествия, и ее сочли мертвой. Теперь стало понятно, что это за место. Скорее всего, окраина к северу от Кёнсона, где находится общественное кладбище. Если в Кёнсоне происходило массовое несчастье, тела свозили именно сюда. Потерявшие близких люди могли прийти сюда, чтобы опознать погибших. Однако если в течение суток за телом никто не приходил, его без лишних церемоний сбрасывали в наспех вырытую яму. Так что завтра с утра сюда наверняка хлынут толпы тех, кто всю ночь искал своих невернувшихся родственников.
Сколько прошло времени?
Когда она снова подняла голову, от былой подавленности не осталось и следа. Как бы то ни было, она жива. Ей повезло уцелеть. Главное — она выжила. К тому же, разжилась ценной вещью.
Покрутив в руках карманные часы, Хэ Джу перевела взгляд на труп, лежащий рядом. Ей стало любопытно, что за человек, обладая столь дорогими часами, так нелепо и скоропостижно погиб.
Однако в тот миг, когда она разглядела владельца часов, Хэ Джу оцепенела. Она невольно сглотнула слюну. В эту секунду она напрочь забыла, что находится на окраине Кёнсона посреди горы трупов.
Лицо этого мужчины было настолько утонченным и ярким, будто он сошел со страниц мистических рассказов о демонах. Несмотря на ночную тьму, его бледное лицо словно источало мягкое свечение. Безупречная линия подбородка, точеный нос, длинные густые ресницы и алые, словно цветы камелии, губы.
По долгу ювелирной торговли ей доводилось бывать в самых именитых кисэн-домах, ресторанах и развлекательных кварталах Кёнсона, так что на красивых людей она насмотрелась вдоволь. Хэ Джу была уверена, что ее ничем не удивить. Но сейчас она поняла, что над одним небом всегда есть другое. Без преувеличения, за всю свою жизнь она не видела никого прекраснее этого мужчины.
Подавшись корпусом вперед, Хэ Джу поднесла пальцы к его носу. Мало того что кожа была ледяной, так еще и не чувствовалось ни малейшего дыхания. Определенно мертв.
— Какая жалость, цыц! — негромко прищекнула она языком от сожаления, но тут же добавила: — Послушайте, на тот свет вы это все равно не заберете, так что часики я забираю себе. Считайте, помогли бедному человеку. Взамен я оставлю вам немного денег на дорогу в загробный мир!
Хэ Джу пошарила по карманам, нащупала несколько монет и бесцеремонно засунула их в карман пиджака покойника.
— Счастливого пути в лучший мир!
Слегка похлопав мужчину по груди, она поднялась на ноги. До отмены ночного комендантского часа (в 4:30 утра) вернуться в город она не могла. Но и проводить здесь ночь не собиралась. Хоть в эти смутные времена видеть мертвецов и стало делом привычным, при наличии выбора любого потянуло бы подальше отсюда. К тому же от мысли, что среди мертвых она — единственная живая душа, по спине пробежал неприятный холодок.
— Для начала уйду отсюда.
Но стоило ей сделать шаг, как что-то намертво вцепилось в ее лодыжку.
Хэ Джу застыла как вкопанная. Сердце словно остановилось, а кровь заледенела в жилах.
Что это?
В этом месте жива только она. Тогда что это такое? Кто схватил ее за ногу?..
Кое-как пересилив себя, она опустила взгляд и увидела бледную руку. Хэ Джу проследила взглядом выше. В поле зрения попало то самое утонченное лицо мужчины, которое она только что так внимательно изучала.
Он же был мертв? Совершенно точно мертв, так откуда взялась эта рука?
Державшая ее лодыжку ладонь была холоднее льда. Живой человек просто не мог иметь такую температуру.
Кар-р-р! — зловеще прокричала где-то вдалеке ворона.
Плотно сомкнутые глаза мужчины резко распахнулись. И в следующий миг его взгляд встретился с ее взглядом.
— А… А, а… А-а-ах!
В голове у Хэ Джу воцарилась абсолютная пустота. Отчаянно брыкаясь, она стряхнула бледную руку и бросилась назад. Споткнувшись обо что-то, она упала, но, не обращая внимания на боль, вскочила и припустила наутек без разбора дороги.
Призрак!..
Это призрак!
Он ведь точно был мертв!
А-а-а!
Зажимая рот ладонью, чтобы сдержать рвущийся наружу крик, Хэ Джу обернулась. Далеко позади в полумраке вырисовывался длинный силуэт. Ей казалось, что труп этого мужчины вот-вот настигнет ее.
Потеряв голову от ужаса, она прибавила ходу.
Сколько она так бежала? Когда дыхание перехватило, а в ногах не осталось сил, Хэ Джу кубарем покатилась по земле. Задыхаясь, она подняла лицо от земли.
И почему-то прямо перед ней, лицом к лицу, оказалось то самое прекрасное лицо мужчины, которое только что лишило её чувств. Из его глаз, носа, рта и ушей ручьями текла темная кровь, а сам он пронзительно и жутко смотрел прямо на нее.
— …А-а-а-ах!
Проснувшись с криком, Хэ Джу тяжело и прерывисто задышала, жадно хватая ртом воздух. В ее голове все еще отчетливо стоял этот залитый кровью, полный ярости лик мужчины.
— О? Живая? Бабушка! Она жива!
Чумазый мальчишка резко сунул свое лицо прямо к ней. Пока Хэ Джу глупо хлопала глазами, откуда-то протянулась морщинистая рука и утащила ребенка назад.
— Умерла она или нет — какое тебе дело? Я же велела тебе не убегать от меня!
Слушая удаляющийся голос, Хэ Джу растерянно захлопала глазами. Небо, видневшееся сквозь ветви деревьев, было пронзительно синим. Земля под ней была жесткой, отчего нещадно ломило спину. Широко раскрытыми от удивления глазами она огляделась и резко села.
Она лежала, растянувшись звездой, прямо под огромным деревом гинкго.
— Это что же… То, что было ночью — сон или явь?..
Проснувшись с криком, Хэ Джу тяжело и прерывисто задышала, жадно хватая ртом воздух. В ее голове все еще отчетливо стоял этот залитый кровью, полный ярости лик мужчины.
— О? Живая? Бабушка! Она жива!
Чумазый мальчишка резко сунул свое лицо прямо к ней. Пока Хэ Джу глупо хлопала глазами, откуда-то протянулась морщинистая рука и утащила ребенка назад.
— Умерла она или нет — какое тебе дело? Я же велела тебе не убегать от меня!
Слушая удаляющийся голос, Хэ Джу растерянно захлопала глазами. Небо, видневшееся сквозь ветви деревьев, было пронзительно синим. Земля под ней была жесткой, отчего нещадно ломило спину. Широко раскрытыми от удивления глазами она огляделась и резко села.
Она лежала, растянувшись звездой, прямо под огромным деревом гинкго.
— Это что же… То, что было ночью — сон или явь?..