Контент удален!

— Перед тем как войти в эту отдельную комнату, я слышал, что ты не просто крутишь баранку такси, а частенько заглядываешь в «Сонвольгван» и продаешь украшения кисэн из квонбона.

Хозяин «Сонвольгвана» поднял руку, что покоилась на колене, и подпер ею подбородок.

— И про больную мать вместе с тремя маленькими братьями и сестрами… Тоже неясно, чья это история. Разве ты не круглая сирота?

От этих его слов густые ресницы Хэджу мелко задрожали.

— Значит, ты не просто воришка, но еще и обманщица. Какая дерзость.

Во…ришка?

«Надо же, воришка сам пришел ко мне в руки».

Всего несколько часов назад она уже слышала эти слова от одного мужчины. В полном замешательстве Хэджу невольно посмотрела прямо в глаза человеку под маской. Ее взгляд столкнулся с его глубокими, бездонными темными глазами.

Сердце камнем ухнуло вниз. В голове мгновенно вспыхнул образ того самого мужчины.

Слегка опущенные уголки длинных глаз, в которых таилось обманчивое тепло, белоснежное лицо, излучающее жемчужное сияние, и пленительная улыбка, застывшая на алых, точно цветы камелии, губах…

Присмотревшись к длине его волос, слегка прикрывающих ушные раковины, к аккуратным рукам, лежащим на столе, и даже к красной родинке на мочке правого уха, Хэджу судорожно вдохнула. Одежда была другой, но это, без сомнения, был тот самый человек.

— …Кар…манные часы…?

Стоило ей запинаясь открыть рот, как мужчина поднял левую руку и снял с лица белую лисью маску.

Под таинственным светом фонаря в отдельной комнате обнажилось его прекрасное лицо. Исполненный мягкого соблазна взгляд с интересом скользнул по ней.

— У тебя такой вид, будто ты призрака увидела.

— Вы… призрак? Нет, я имею в виду… вы ведь не призрак, правда?

Вопрос, который она так хотела задать на лужайке перед тем, как потерять сознание, сорвался с губ раньше, чем она успела его обдумать.

— Не себя ли ты называешь призраком?

— Э-э…?

— Денежным призраком.

Мужчина расплылся в лучезарной улыбке, отчего его глаза сузились, словно распустившиеся весенние цветы.

Спустя много лет Хэджу вспоминала, что никогда в жизни не выглядела более глупо, чем в тот момент.

Ихо, держа в руке лисью маску, с явным удовольствием созерцал глупое, ошарашенное лицо Хэджу.

На самом деле он не собирался снимать маску. Главная причина, по которой он неизменно надевал её, стоило ему предстать в роли хозяина «Сонвольгвана», заключалась именно в этом «лице». Лице, которое оставалось абсолютно неизменным спустя десять, двадцать и даже сто лет.

Однако, глядя на повадки этой девицы, которая мало того что обворовала его, так теперь еще пытается нагло обвести вокруг пальца и обмануть, словно неразумное дитя, он передумал. В глубине его груди шевельнулась волна темной жестокости. Судя по тому, как она потеряла голову от ужаса, едва завидев его под деревом, он пугает ее до смерти — что ж, пускай испугается еще сильнее.

— Украла мои часы, без спросу ворвалась в мой двор, из-за какого-то паршивого вона устроила переполох в моем заведении, а теперь еще и врет напропалую, лишь бы не отдавать долг… Да ты, я погляжу, не из трусливых.

От этого пропитанного насмешкой голоса лицо стоявшей на коленях Хэджу стало мертвенно-бледным.

— Мы столкнулись всего трижды, а за тобой уже столько грешков водится. Это ведь тоже надо умудриться, не находишь?

— К-как погляжу… я и вправду отвратительный человек. Мне и сотни извинений перед вашим благородием не хватит, чтобы искупить вину. Мне безумно жаль! Жизнь оказалась слишком тяжелой, вот я и совершила этот постыдный поступок. Простите меня.

Голос Хэджу, уткнувшейся лбом в пол, мелко дрожал.

— М-м-м, если подумать, на тебе висит столько обвинений… Завершить все обычным возмещением ущерба — пожалуй, я слишком добр, тебе не кажется? Пожалуй, лучше сдать тебя поли…

— Нельзя!

Вскинув голову так резко, словно в ней и не было недавнего страха, Хэджу округлила глаза, но тут же снова робко и жалко опустила уголки век.

«Ха, смотри-ка на неё!». Ихо удивленно приподнял бровь.

— В-ваше благородие, вы ведь и сами знаете, в какие времена мы живем. Стоит сейчас угодить за решетку, и никто не знает, вернешься ли ты оттуда живым и невредимым. Пожалуйста, возьмите свои слова обратно. Я… я отвечу за свои поступки. Даже если на это уйдет вся жизнь, я обязательно возмещу весь ущерб, нанесенный «Сонвольгвану»!

— Возместишь?

— Да! Да я ради вашего благородия готов хоть волом, хоть лошадью пахать, клянусь!

Ихо пристально вглядывался в Хэджу. Эта женщина сейчас сжималась, говорила подчеркнуто уважительно и изо всех сил пыталась угодить, выказывая полную покорность, однако в действительности все было совершенно иначе. Ну и что с того, что она склонила голову? Под прикрытыми веками отчетливо читалось, насколько ее взгляд был дерзким, хитрым и эгоистичным.

— Хорошо. Какова точная сумма твоего долга, мы решим отдельно, когда я подсчитаю сегодняшние убытки «Сонвольгвана».

— Да, ваше благородие, спасибо! Огромное спасибо! Да пошлют вам боги благословение!

Ихо снова надел маску и поднялся со своего места. Затем он сверху вниз посмотрел на Хэджу, которая все еще лежала у его ног. Те многочисленные расчеты, что сейчас лихорадочно прокручивались в ее маленькой голове, были видны ему как на ладони.

— Тебе лучше даже не думать о побеге.

От его непринужденного тона хрупкие плечи Хэджу вздрогнули. Ихо холодно изогнул губы в улыбке и добавил:

— А не то люди, как правило, после этого умирают.

Хэджу в испуге вскинула голову, и их взгляды встретились.

— …У-умирают? Как именно умирают?

Ихо слегка прищурился. Он-то думал, что она обычный денежный призрак, но, похоже, это не совсем так. Впрочем, для людей со смертью все заканчивается. Помолчав немного и глядя в ее полные предельного напряжения глаза, Ихо наклонился. А затем произнес, словно прошептав ей на ухо:

— Проклятие. Сонвольгвановское проклятие, как его называют.

Ихо впервые стало искренне любопытно. Рискнет ли эта безрассудная, отчаянная девица сбежать, зная о зловещем «проклятии», чья дурная слава гремела на всю округу.

Оставшись в комнате одна, Хэджу медленно подняла руку и потерла виски. От пережитого напряжения ее пальцы стали совершенно влажными от пота.

— Ха-а-а… Ну и жуть, до полусмерти истерзал…

Вяло пробормотав это, Хэджу принялась растирать затекшие от долгого стояния на коленях суставы.

— Ха, проклятие…? Какое еще к черту проклятие… Ха-ха! Смех да и только. Небось просто покровители у него могущественные.

Издав горький смешок, Хэджу принялась яростно тереть ладонью правое ухо.

«Проклятие. Сонвольгвановское проклятие, как его называют».

Бархатный голос мужчины, плотно въевшийся в ее слух, никак не желал исчезать. Хэджу с силой мотнула головой, стиснула зубы и опёрлась руками о пол. Ноги все еще ныли, но идти она могла, поэтому она медленно отодвинула раздвижную дверь и вышла на крытую галерею.

Оглядевшись, она заметила хозяина «Сонвольгвана», который стоял, небрежно прислонившись к опорному столбу галереи.

«И на что он там так уставился?»

Хэджу перевела взгляд в ту же сторону. У самого входа в сад стояли трое японских сунса с довольно свирепыми минами и мужчина, одетый в форму служащего «Сонвольгвана». Из-за расстояния слов было не разобрать, но лица японских полицейских не предвещали ничего хорошего. В следующее мгновение один из сунса замахнулся, с силой толкнул служащего в плечо и принялся избивать его ногами.

— Ах ты, псина! Как ты смеешь мне перечить! Живо приведи его сюда! Да как эта дикая скотина вообще смеет…!

Яростная, резкая японская брань эхом разнеслась по округе. Хэджу нахмурилась, глядя на работника, который от удара сунса рухнул на землю.

— На что уставились?! Тоже в тюрьму захотели?! Вы хоть знаете, сколько благодеяний оказал нашей Великой Японской империи покойный господин Ким, который сегодня скончался?! Да с какой стати я вообще должен разговаривать с такой грязной дворнягой, как ты?! Ублюдок!

Безжалостные удары полицейских сапог жестоко сыпались на тело упавшего работника. Хэджу крепко сжала кулаки, до боли стиснув челюсти. А затем огляделась по сторонам.

Поскольку с момента «происшествия» прошло уже прилично времени, в саду оставалось всего несколько служащих, устранявших последствия переполоха. Они не смели даже помыслить о том, чтобы дать отпор сунса, и лишь с тревожными лицами безмолвно наблюдали за происходящим. Из уст сжавшегося в комок избиваемого работника вырывались лишь глухие, полные невыносимой муки стоны.

Хэджу опустила веки.

Как и тогда, на кладбище несколько дней назад, она изо всех сил подавила волну горькой обиды и бессилия, что тяжелым комом подступала к груди.

«И что ты сделаешь? Что ты вообще можешь изменить? Вмешаешься и примешь удары на себя? Позволишь забить себя до смерти? Ради человека, которого ты даже не знаешь? Трусливо и стыдно? Позорно? И пускай. Не суй свой нос куда не просят и побереги свою собственную шкуру, Ён Хэджу. Просто живи своей жизнью, как и собиралась с самого начала».

В этом мире выжить само по себе было делом невероятно горьким и унизительным.

— Шумно.

От этого внезапно раздавшегося знакомого голоса Хэджу вскинула глаза, которые до этого прятала, отводя взгляд. Хозяин «Сонвольгвана» неторопливо направлялся в сторону беснующихся сунса.

— Что?! Ты еще кто такой?! На кой черт ты нацепил эту убогую маску посреди ночи, псих несчастный…!

Сунса, исходивший такой яростью, что с его головы едва не слетела форменная фуражка, попытался сорвать лисью маску с лица хозяина ресторана. Однако тот легким движением корпуса уклонился, а полицейский по какой-то неведомой причине тут же рухнул лицом в землю и больше не смог подняться.

Его сослуживцы, которые до этого с ухмылками зубоскалили в стороне, мгновенно выхватили сабли и, направив их на хозяина «Сонвольгвана», яростно взревели:

— Ах ты, ублюдок, да как ты смеешь поднимать руку на сунса?! Жизнь надоела?!

Несмотря на угрозы японских полицейских, занесших над ним оружие, хозяин «Сонвольгвана» оставался абсолютно невозмутим.

— В стенах «Сонвольгвана» не терпят никаких раздоров… Это неписаный закон здешних мест. Вы разве не знали?

У Хэджу по затылку пробежал леденящий холодок. От могильного ужаса, который сквозил в этом его неторопливом, ровном голосе, внутри все оцепенело. Было стойкое ощущение, что сейчас произойдет нечто непоправимое.