[Он вышел на связь?]
Отправив сообщение с телефона, спрятанного под столом, Су Джон не отрывала взгляда от экрана. Вскоре единичка, означающая непрочитанное сообщение, исчезла, и высветился ответ её секретаря.
[Нет, пока нет ㅜㅜ]
«Всё ещё нет?» — Су Джон нахмурилась: ответ ничем не отличался от того, что она получила полчаса назад. «Разве я не дала ему достаточно времени на размышления?»
Ждать реакции от человека, который молчит уже целую неделю, порядком осточертело. И до каких пор мне прикажете просто ждать?
Конечно, она сама великодушно предложила ему взять неделю на раздумья, но никак не ожидала, что он выжмет этот срок до последней капли и не объявится даже к вечеру седьмого дня.
Может, я тогда слишком на него надавила?
Может, проблема в том, что она с самого начала попыталась задавить его авторитетом, напустила на себя важный вид и только и делала, что глушила виски?
Учитывая специфику встречи, Су Джон тоже изрядно нервничала, и попытка расслабиться с помощью крепкого алкоголя явно была ошибкой. Ей и без того часто говорили, что если она молчит, то выглядит холодной и стервозной, а опьянев, она и вовсе теряла способность следить за выражением лица.
Но если уж на то пошло, разве он не вёл себя ещё более отбито?
Впрочем, если вспомнить, как в ту ночь вёл себя Чу Сон Чхан, она была просто образцом приличия. Мало того, что он пропал с радаров и серьёзно опоздал, так ещё и припёрся с клюшкой для гольфа и нёс всякую похабщину. Глядя на это, Су Джон не захотела уступать, вот и спровоцировала его в ответ.
Но знай она, что теперь будет так отчаянно ждать от него весточки, возможно, предпочла бы сдержаться. Сожалеть было поздно, но на неё всё равно накатила лёгкая досада.
— Так чем ты сейчас занимаешься, Су Джон?
От резкого голоса мужчины средних лет, резанувшего по ушам, Су Джон поспешно подняла голову.
— Д-да?
Голос принадлежал её отцу, председателю «Часон Групп» Ча Вон Гилю. Подняв глаза из-за внезапного вопроса, Су Джон на мгновение встретилась взглядом с мачехой, Хи Ок, сидевшей рядом с отцом.
— Ха-ха, ну а я... — отведя взгляд, Су Джон непринуждённо улыбнулась и произнесла: — Занята своим бизнесом. У нас как раз запуск новой коллекции, так что я кручусь как бел...
— Да что толку от этой жалкой лавчонки! — холодный, рубящий, как нож, голос Вон Гиля заставил её умолкнуть на полуслове.
Кто бы сомневался.
Он не из тех, кого реально волнует, как у неё дела. И зачем вообще спрашивать каждый раз, если всё всегда заканчивается так?
Су Джон, для которой подобные ситуации давно стали привычными, без малейшей обиды выдавила дежурную улыбку.
Тут Хи Ок нарочито рассмеялась и вмешалась:
— Боже, дорогой, ну ты скажешь тоже. Какая ещё лавчонка! Разве в наше время бывают такие огромные лавчонки? Говорят, сейчас молодёжь просто обожает бренд нашей Су Джон, так что это явно не уровень уличного ларька. Правда ведь, Су Джон?
— Вы мне льстите.
Говорит то, чего и в мыслях нет.
Хотя мачеха вступилась за неё мягким, елейным тоном, Су Джон прекрасно понимала: эти слова звучат не ради неё. Хи Ок наверняка боялась, как бы падчерица не бросила свой бизнес и не заявила о желании войти в структуру «Часон Групп». Иначе все труды её родного сына, управляющего сингапурским филиалом, пошли бы прахом, да и её собственное положение, выстраиваемое годами, оказалось бы под угрозой.
Вон Гиль, не подозревавший о скрытых мотивах жены, лишь презрительно фыркнул.
— Это всё бизнес-однодневка. Как бы она там ни крутилась, ей никогда не жить так же сыто и безбедно, как если бы она вышла замуж и стала невесткой во влиятельной семье.
— О-хо-хо. И то верно.
Вслед за этим Вон Гиль начал с жаром распинаться о том, насколько выгоднее выдать дочь замуж за другого бизнесмена, чем получать прибыль от её нынешнего дела.
Абсолютно неизменный репертуар.
— В любом случае, скоро я организую встречу со старшим сыном главы «Хэан Групп», так что имей в виду.
— Что? Отец, мы же уже закрыли эту те...
— Помолчи. Я прекрасно знаю, что на прошлом ужине ты поела и сбежала как ошпаренная. Хорошо ещё, что они закрыли на это глаза, другая семья такого бы не спустила!
— Отец, я же вам в прошлый раз всё сказала. Я не собираюсь выходить за него замуж. Это мой брак, почему вы выбираете мне мужа?
— А кто ещё должен заботиться о браке дочери, как не её родной отец?
— Это не забота, вы просто давите на меня!
— Значит, тебе будет всё равно, если я отзову инвестиции из твоей лавчонки?
— Это...
Опять он за своё.
Су Джон слышала эту угрозу до тошноты часто, но каждый раз ей нечего было возразить. Её «лавчонка», как пренебрежительно называл компанию отец, моментально пошла бы ко дну, стоило ему исполнить свой подлый шантаж и отозвать финансирование.
— Делай, что сказано, и без лишних слов. Я обо всём позабочусь.
— ...
Охваченная обидой и гневом, Су Джон лишь до боли прикусила нижнюю губу. И в этот момент тёмный экран её телефона вспыхнул.
[Госпожа директор, он вышел на связь!!! Сказал, что согласен!!!]
— ...!
Увидев сообщение, которого так отчаянно ждала, Су Джон резко вскочила с места.
[Сказал, что хочет обсудить детали при личной встрече. На какое число назначить?]
Прочитав вопрос секретаря, Су Джон посмотрела на часы.
20:30.
Для неё, человека, чётко разделяющего работу и личную жизнь, это было слишком позднее время для деловых встреч.
[Прямо сейчас.]
Но из любого правила есть исключения. Если это человек, которого она так отчаянно ждала, какая разница, который сейчас час?
— Прошу прощения, но мне пора, — заявила Су Джон, собираясь покинуть застолье, причём тоном, не терпящим возражений.
— Мы ещё не закончили ужинать! Что это за наглость — вставать из-за стола раньше времени?! — Вон Гиль не скрывал возмущения.
— Как видите, у меня появилось очень важное дело.
— Что может быть важнее семейного ужина?!
Не обращая внимания на крики отца, Су Джон направилась к выходу из столовой, но вдруг замерла.
Семья. Надо же, семья. Даже не смешно.
Обычно она бы пропустила такие слова мимо ушей, но сейчас отчего-то промолчать было трудно.
— Намного более важное.
— Что?!
Су Джон обернулась и произнесла с самой ослепительной улыбкой, на которую была способна:
— Я иду на встречу с будущим мужем.
20:30. Идеальное время для встречи с мужчиной, который станет её новой семьёй.
* * *
Чу Сон Чхан. Человек, которого называли вторым Тайгером Вудсом, рождённым в Корее.
Внебрачный сын председателя «Тэян Групп», одного из ведущих конгломератов Южной Кореи. Позже его официально вписали в семейный реестр. Благодаря привлекательной внешности и феноменальному таланту гольфиста он стал звездой сразу же после дебюта.
К сожалению, его слава длилась недолго.
Тот инцидент произошёл ровно в это же время в позапрошлом году.
Во время попойки со знакомыми к ним привязался какой-то пьяный. Сон Чхан не стерпел провокации и избил его. Все и так знали о дрянном характере спортсмена, поэтому сам факт драки никого особо не шокировал.
Однако ситуация приняла серьёзный оборот, когда пострадавший выложил в интернет фотографии побоев.
Применение физической силы профессиональным спортсменом по отношению к обычному человеку считалось тяжким проступком. А поскольку степень увечий оказалась высокой, тут и говорить было не о чем.
Разумеется, агентство созвало пресс-конференцию в попытке замять скандал. Проблема заключалась в поведении самого Сон Чхана.
Он заявился туда при полном параде, наглаженный и напомаженный, и на его лице не читалось ни тени раскаяния.
— Я ударил его, потому что на то была причина, а он отхватил, потому что напросился. В чём проблема? И вообще, с какого перепугу я должен тут перед вами распинаться и оправдываться?
Он вёл себя в высшей степени нагло, всем своим видом показывая: «И чего вы тут развели панику?»
Его репутация стремительно полетела на дно. И это было вполне закономерно.
Все спонсоры разорвали контракты, а рекламодатели выставили ему иски за неустойку на миллиарды вон. Но на этом всё не закончилось. Корейская ассоциация профессиональных гольфистов наложила на него суровое дисциплинарное взыскание — отстранение от участия в турнирах на два года.
Поскольку гольф называют «спортом джентльменов» (из-за того, что невозможно уследить за всем происходящим на огромном поле, судей как таковых нет, и всё строится на личной честности игроков), профессиональная ассоциация придавала огромное значение репутации каждого спортсмена. То, что он натворил, было абсолютно неприемлемо ни с социальной, ни с этической точек зрения, поэтому решение о наказании приняли без колебаний.
Это запустило эффект бабочки: он потерял возможность выступать даже в США. Игроку, вызвавшему общественный резонанс и запятнавшему честь гольфа, просто не выдали визу.
Проще говоря, в тот самый период, когда Чу Сон Чхан должен был блистать и наслаждаться расцветом своей карьеры, его принудительно отправили на скамейку запасных.
Хотя для меня это, разумеется, отличный шанс.
Закончив прокручивать в голове цепь прошедших событий, Су Джон поднесла к губам стоявшую перед ней чашку чая. Сейчас она находилась в ресторане высокой кухни при отеле в районе Сонпхагу. Заняв приватную комнату, она ждала мужчину, которому предстояло стать её мужем.
