В зале Каннёнджон, где сгустилась тень смерти, наследный принц Ли Сон молча сидел у изголовья Ёнчжона.
Сломленный болезнью, Ёнчжон, который внезапно поднялся, задействовал гвардию и взял под стражу королеву, сейчас выглядел настолько плохо, что его прежний подъём можно было назвать чудом.
Увидев мелко дрожащие ресницы Ёнчжона, Ли Сон быстро приблизился и взял его за руку.
— Отец, вы пришли в себя?
Ёнчжон, словно не в силах сфокусировать взгляд, некоторое время моргал, пытаясь отыскать Ли Сона.
— Кажется, теперь это конец.
В голосе Ёнчжона, предчувствовавшего смерть, сквозила такая горечь, какой никогда прежде не было.
— Не говорите так. Вы ещё поправитесь.
Ёнчжон пристально посмотрел на качающего головой Сона. От его взгляда, который, казалось, видел всё насквозь, Ли Сон на мгновение вздрогнул.
— Королеву… убьёшь?
— …
Застигнутый врасплох неожиданным вопросом, Ли Сон не мог ответить.
— Самый простой способ укрепить королевскую власть — пролить кровь.
Вот почему при смене власти всегда дует кровавый ветер. Нет ничего вернее, чем рубить головы под предлогом чистки.
— Чего вы желаете от меня?
На вопрос Ли Сона Ёнчжон горько усмехнулся. Это было сказано не из желания защитить королеву, а из отцовского чувства — он не хотел, чтобы руки сына обагрились кровью.
— Если сможешь… как насчёт того, чтобы выбрать более трудный путь? Конечно, выбор за тобой… Кха-кха! Кха-кха!
Не закончив фразу, Ёнчжон зашёлся сухим кашлем.
— Отец!
— Ваше величество!
Главный евнух и дежуривший главный лекарь, услышав кашель, поспешили на помощь.
Увидев кровь на белом хлопковом платке, они задохнулись от ужаса.
— Хорошо… правь…
Произнеся это металлическим, срывающимся голосом, Ёнчжон замолк.
— Отец!
Ли Сон звал его с тоской, но закрытые глаза Ёнчжона больше не открывались. Бессильно обвисшая рука упала с кровати.
Лекарь, убедившись, что у ноздрей Ёнчжона не колышется пух, покачал головой.
Один из внутренних евнухов большого зала перекинул верхнюю одежду Ёнчжона через левое плечо, поднялся на восточный карниз крыши. И, придерживая левой рукой воротник, а правой — пояс, трижды воззвал к северу, провозглашая санбок*.
Сколько ни кричи «Вернись, о, король!», дыхание, покинувшее плоть, не возвращается.
***
Ли Сон, вернувшийся после обряда оплакивания и установки временного поминального стола, неподвижно сидел за письменным столом, погружённый в раздумья.
После обряда облачения в траурные одежды он унаследует трон. Всё было так внезапно и сбивало с толку.
«Что он хотел сказать в конце?»
Его не отпускали последние слова отца перед смертью. В зависимости от толкования это могло быть и «правь хорошо», и «у тебя получится хорошо».
— Ваше высочество, принцесса Хвахён просит аудиенции.
В этот момент снаружи послышался доклад.
— Пусть войдёт.
Стерев с лица все мысли, Ли Сон посмотрел на открывающуюся дверь. В его взгляде, устремлённом на входящую Ын У, промелькнуло удивление.
Она была совершенно не такой, какой он привык её видеть. Гордо расправленные плечи, прямая походка, весомый взгляд — казалось, вот-вот он сам встанет и уступит ей почётное место.
Ын У села безупречным, без единого лишнего движения, и первой открыла рот.
— Примите мои поздравления, ваше высочество.
Выражение её лица, когда она произносила поздравления, было настолько бесхитростным, что Ли Сон ответил тоже бесстрастно.
— Да. Во многом благодаря тебе.
Схожая натура — они оба не могли безоглядно радоваться трону, доставшемуся ценой смерти отца.
— Ты пришла, чтобы попросить об обещанной услуге?
— Да, ваше высочество.
Ын У было гораздо легче говорить, раз уж Ли Сон сам завёл об этом речь.
— Обещание есть обещание. Говори.
Ли Сон, понятия не имея, о чём она попросит, на мгновение приподнял бровь.
«Несмотря на мягкую внешность, она может попросить о чём-то весьма затруднительном». Думая так, он молча ждал её ответа.
— У меня к вам три просьбы. Первая касается моей матери.
— Ты говоришь о покойной госпоже Хебин.
— Да, ваше высочество. Известно, что она скоропостижно скончалась от болезни. Но на самом деле это не так. Прошу вас, пролейте свет на истинные обстоятельства этого дела и накажите виновных.
К этому делу причастны многие придворные, включая королеву и принцессу Сук Хэ. Хотя Сук Хэ мертва, а королеву, скорее всего, скоро низложат, те, кто запятнал совесть и руки, всё ещё скрываются в разных уголках дворца.
— Хорошо. Я лично прикажу сыскному управлению расследовать это дело.
Услышав ответ Ли Сона, в уголках губ Ын У заиграла лёгкая улыбка.
— Благодарю вас. Тогда позвольте озвучить вторую просьбу.
Сон с облегчением отметил, что её просьбы не были пустыми или невыполнимыми.
— Прошу стереть моё имя… нет, само моё существование из записей королевской семьи.
Глаза Ли Сона на миг расширились. Он не мог не удивиться — это было совершенно неожиданно.
— Что это значит? Стереть существование? Ты хочешь, чтобы сделали вид, будто ты никогда не рождалась?
Ын У с прямым взглядом кивнула.
— Вашему высочеству известно, что теперь я принадлежу клану тигров. Я сочла, что нет необходимости принадлежать двум домам одновременно.
Ли Сон с твёрдым лицом погладил подбородок. Как бы ни был дворец холодным и трудным для жизни местом, ему было трудно понять просьбу Ын У стереть о себе даже память.
— Неужели нужно заходить так далеко?
На вопрос Ли Сона Ын У, слабо улыбнувшись, ответила:
— Как всему своё время и всему свой неизменный закон, так и я теперь — часть клана тигров. Я приняла это решение, чувствуя большую ответственность и долг как член клана тигров.
Что такое граница между человеком и зверем? В мире, где полно людей, которые хуже зверей, Ын У больше не видела причин непременно оставаться человеком.
— Если ты так хочешь… придётся согласиться.
Видя, как Ли Сон отвечает с горечью, Ын У подумала: «Не нужно так жалеть меня».
Но она не произнесла этого вслух, лишь улыбнулась.
— Какова же твоя последняя просьба?
На его вопрос Ын У некоторое время молча смотрела на него ясными глазами.
— Последняя просьба, хоть она и может показаться дерзкой, прошу, поймите и выслушайте. Это просьба не от принцессы, а от одной из подданных. Прошу вас, принимая решения, прежде всего думайте с позиции народа, а не о политической выгоде или собственной репутации.
— Это… твоя последняя просьба?
Ли Сон нахмурился, словно не понимая. Его почему-то покоробило. Если бы она попросила денег или золота, он бы отдал всё без колебаний.
— Я бы хотела, чтобы ваше высочество помнили, как вы взошли на трон.
Эта просьба станет для наследного принца пожизненным «долгом». Сначала он, возможно, будет чувствовать себя в долгу перед Ын У, но со временем он осознает себя должником перед народом. Именно этого в конечном счёте и добивалась Ын У.
— Х-хорошо. Я сделаю.
Видя, как Ли Сон отвечает неохотно, Ын У мягко улыбнулась. На этом всё, что она должна была сказать, было закончено.
— Ваше высочество станете прекрасным королём. У вас всё получится, так что не извольте беспокоиться.
От слов Ын У зрачки Ли Сона дрогнули. Голос угасающего отца и голос Ын У на мгновение наложились друг на друга.
«У тебя получится».
«Наверное, именно это и хотел сказать Ёнчжон».
Сон крепко сжал кулаки.
«Неужели я, подобный свече на ветру, готовой вот-вот погаснуть, в конце концов взойду на трон?»
— Спасибо тебе.
В этом коротком слове была искренность, тяжелее тысячи кын*.
***
Вернувшись в Инвансан, Ын У стояла в беседке и молча смотрела на пруд.
— О чём ты так глубоко задумалась?
Услышав голос Бэк Хви, Ын У встрепенулась и поспешно обернулась.
— Когда вы пришли?
На её вопрос Бэк Хви фыркнул. Он специально приближался, топая ногами, но она, погружённая в мысли, даже не заметила.
— Только что.
Ответив так, Бэк Хви встал рядом с ней.
Пруд, на который опустился закат, колыхался весь в багровых отсветах. Некоторое время они бездумно смотрели на красную гладь воды.
— Говорят, ты совсем перевезла вещи. Это правда?
Бэк Хви заговорил первым. Она съездила во дворец, закончила все дела и вернулась, собрав все свои пожитки.
В душе он был очень рад, но перед ней, выглядящей такой задумчивой, не мог этого показать.
— Да. Теперь я буду постоянно жить здесь. Ведь это мой дом.
Ын У, словно говоря сама с собой, кивнула в такт словам, и лицо Бэк Хви стало сложным.
Как ни крути, а покинуть место, где жила столько лет, для неё, должно быть, тяжело. Его беспокоило, не тяжко ли у неё на душе.
— Ты в порядке?
Спросив это, Бэк Хви про себя выругался.
«Чёрт, это всё, что я смог сказать?»
Как ни думал, ничего похожего на утешение в голову не приходило. Он что-то бурчал себе под нос, и Ын У фыркнула.
— Всё хорошо. Я не жалею о том месте. Просто чувствую огромную ответственность здесь, вот и всё…
Глядя на её улыбающееся лицо, Бэк Хви наконец успокоился и глубоко выдохнул.
В этом мире не было ничего, что он мог бы бояться, но, как ни странно, боялся её слов и взглядов. Исчезновение огонька в её глазах стало самым страшным в этом мире.
— Прости, что взваливаю на тебя ответственность большую, чем та, что была у тебя там.
От его низкого, полного искренности голоса Ын У, улыбаясь, покачала головой.
— Нет. Это та ответственность, которую я должна нести.
«Почему даже ответы у неё такие красивые?»
Не в силах сдерживать потемневший взгляд, Бэк Хви притянул её за талию и обнял.
Он уткнулся лицом в её шею и глубоко вдохнул. Переполняющие чувства хоть немного улеглись.
— Не знаю, что ещё, но я сделаю так, чтобы ты никогда не пожалела, что ступила на эту землю.
Если она будет счастлива рядом с ним — больше ему ничего не надо.
— Так и будет.
Ын У, мягко улыбнувшись, ответила. Бэк Хви поцеловал её в щёку, кончик носа и лоб.
— Я сделаю так, чтобы ты всегда улыбалась, как сейчас.
От его слов Ын У фыркнула, но почему-то у неё защипало в носу.
«Что было бы со мной сейчас, если бы я не встретила его?»
При мысли о том, что стала бы игрушкой старого варвара на чужбине, в глазах у неё потемнело.
— Не нужно так стараться. Я сама этого хочу. Я полюбила вас и осталась здесь по своей воле.
Ын У говорила тихо, с покрасневшими веками. Это путь, который она выбрала сама, не по чьей-то указке. И что бы ни случилось, она останется с ним.
Уголки губ Бэк Хви мгновенно расслабились. От её признания его охватила жажда.
«Разве найдётся самец, способный удержаться, когда такое прекрасное лицо говорит такие прекрасные слова?»
— Ты уже забыла? Что я говорил о том, как буду вытирать твои слёзы, если ты заплачешь?
От его шёпота Ын У задохнулась. Жар, воскресивший воспоминания, нахлынул, и по спине пробежал острый разряд.
— Я н-не пла… не плакала.
Растерянная Ын У заёрзала. Его искренность была так тяжела, что она на миг забыла, почему нельзя плакать.
— Тогда это что?
Бэк Хви, мягко усмехнувшись, крепче сжал её в объятиях. Не давая ей пошевелиться, он слизнул слезинку, повисшую на её ресницах.
— Ах!
Ын У, покрасневшая до ушей, вздрогнула. Зрачки её бешено заметались от наслаждения, охватившего всё тело.
С удовлетворением глядя на неё, Бэк Хви, погладив её по щеке, сказал:
— Добро пожаловать в Инвансан.
Затем он жадно, широко прильнул к её губам.
*санбок – традиционная небеленая конопляная одежда, которую надевали на похороны
*кын – мера веса, равная 600г
