В зале Каннёнджон, где сгустилась тень смерти, наследный принц Ли Сон молча сидел у изголовья Ёнчжона.

Сломленный болезнью, Ёнчжон, который внезапно поднялся, задействовал гвардию и взял под стражу королеву, сейчас выглядел настолько плохо, что его прежний подъём можно было назвать чудом.

Увидев мелко дрожащие ресницы Ёнчжона, Ли Сон быстро приблизился и взял его за руку.

— Отец, вы пришли в себя?

Ёнчжон, словно не в силах сфокусировать взгляд, некоторое время моргал, пытаясь отыскать Ли Сона.

— Кажется, теперь это конец.

В голосе Ёнчжона, предчувствовавшего смерть, сквозила такая горечь, какой никогда прежде не было.

— Не говорите так. Вы ещё поправитесь.

Ёнчжон пристально посмотрел на качающего головой Сона. От его взгляда, который, казалось, видел всё насквозь, Ли Сон на мгновение вздрогнул.

— Королеву… убьёшь?

— …

Застигнутый врасплох неожиданным вопросом, Ли Сон не мог ответить.

— Самый простой способ укрепить королевскую власть — пролить кровь.

Вот почему при смене власти всегда дует кровавый ветер. Нет ничего вернее, чем рубить головы под предлогом чистки.

— Чего вы желаете от меня?

На вопрос Ли Сона Ёнчжон горько усмехнулся. Это было сказано не из желания защитить королеву, а из отцовского чувства — он не хотел, чтобы руки сына обагрились кровью.

— Если сможешь… как насчёт того, чтобы выбрать более трудный путь? Конечно, выбор за тобой… Кха-кха! Кха-кха!

Не закончив фразу, Ёнчжон зашёлся сухим кашлем.

— Отец!

— Ваше величество!

Главный евнух и дежуривший главный лекарь, услышав кашель, поспешили на помощь.

Увидев кровь на белом хлопковом платке, они задохнулись от ужаса.

— Хорошо… правь…

Произнеся это металлическим, срывающимся голосом, Ёнчжон замолк.

— Отец!

Ли Сон звал его с тоской, но закрытые глаза Ёнчжона больше не открывались. Бессильно обвисшая рука упала с кровати.

Лекарь, убедившись, что у ноздрей Ёнчжона не колышется пух, покачал головой.

Один из внутренних евнухов большого зала перекинул верхнюю одежду Ёнчжона через левое плечо, поднялся на восточный карниз крыши. И, придерживая левой рукой воротник, а правой — пояс, трижды воззвал к северу, провозглашая санбок*.

Сколько ни кричи «Вернись, о, король!», дыхание, покинувшее плоть, не возвращается.

***

Ли Сон, вернувшийся после обряда оплакивания и установки временного поминального стола, неподвижно сидел за письменным столом, погружённый в раздумья.

После обряда облачения в траурные одежды он унаследует трон. Всё было так внезапно и сбивало с толку.

«Что он хотел сказать в конце?»

Его не отпускали последние слова отца перед смертью. В зависимости от толкования это могло быть и «правь хорошо», и «у тебя получится хорошо».

— Ваше высочество, принцесса Хвахён просит аудиенции.

В этот момент снаружи послышался доклад.

— Пусть войдёт.

Стерев с лица все мысли, Ли Сон посмотрел на открывающуюся дверь. В его взгляде, устремлённом на входящую Ын У, промелькнуло удивление.

Она была совершенно не такой, какой он привык её видеть. Гордо расправленные плечи, прямая походка, весомый взгляд — казалось, вот-вот он сам встанет и уступит ей почётное место.

Ын У села безупречным, без единого лишнего движения, и первой открыла рот.

— Примите мои поздравления, ваше высочество.

Выражение её лица, когда она произносила поздравления, было настолько бесхитростным, что Ли Сон ответил тоже бесстрастно.

— Да. Во многом благодаря тебе.

Схожая натура — они оба не могли безоглядно радоваться трону, доставшемуся ценой смерти отца.

— Ты пришла, чтобы попросить об обещанной услуге?

— Да, ваше высочество.

Ын У было гораздо легче говорить, раз уж Ли Сон сам завёл об этом речь.

— Обещание есть обещание. Говори.

Ли Сон, понятия не имея, о чём она попросит, на мгновение приподнял бровь.

«Несмотря на мягкую внешность, она может попросить о чём-то весьма затруднительном». Думая так, он молча ждал её ответа.

— У меня к вам три просьбы. Первая касается моей матери.

— Ты говоришь о покойной госпоже Хебин.

— Да, ваше высочество. Известно, что она скоропостижно скончалась от болезни. Но на самом деле это не так. Прошу вас, пролейте свет на истинные обстоятельства этого дела и накажите виновных.

К этому делу причастны многие придворные, включая королеву и принцессу Сук Хэ. Хотя Сук Хэ мертва, а королеву, скорее всего, скоро низложат, те, кто запятнал совесть и руки, всё ещё скрываются в разных уголках дворца.

— Хорошо. Я лично прикажу сыскному управлению расследовать это дело.

Услышав ответ Ли Сона, в уголках губ Ын У заиграла лёгкая улыбка.

— Благодарю вас. Тогда позвольте озвучить вторую просьбу.

Сон с облегчением отметил, что её просьбы не были пустыми или невыполнимыми.

— Прошу стереть моё имя… нет, само моё существование из записей королевской семьи.

Глаза Ли Сона на миг расширились. Он не мог не удивиться — это было совершенно неожиданно.

— Что это значит? Стереть существование? Ты хочешь, чтобы сделали вид, будто ты никогда не рождалась?

Ын У с прямым взглядом кивнула.

— Вашему высочеству известно, что теперь я принадлежу клану тигров. Я сочла, что нет необходимости принадлежать двум домам одновременно.

Ли Сон с твёрдым лицом погладил подбородок. Как бы ни был дворец холодным и трудным для жизни местом, ему было трудно понять просьбу Ын У стереть о себе даже память.

— Неужели нужно заходить так далеко?

На вопрос Ли Сона Ын У, слабо улыбнувшись, ответила:

— Как всему своё время и всему свой неизменный закон, так и я теперь — часть клана тигров. Я приняла это решение, чувствуя большую ответственность и долг как член клана тигров.

Что такое граница между человеком и зверем? В мире, где полно людей, которые хуже зверей, Ын У больше не видела причин непременно оставаться человеком.

— Если ты так хочешь… придётся согласиться.

Видя, как Ли Сон отвечает с горечью, Ын У подумала: «Не нужно так жалеть меня».

Но она не произнесла этого вслух, лишь улыбнулась.

— Какова же твоя последняя просьба?

На его вопрос Ын У некоторое время молча смотрела на него ясными глазами.

— Последняя просьба, хоть она и может показаться дерзкой, прошу, поймите и выслушайте. Это просьба не от принцессы, а от одной из подданных. Прошу вас, принимая решения, прежде всего думайте с позиции народа, а не о политической выгоде или собственной репутации.

— Это… твоя последняя просьба?

Ли Сон нахмурился, словно не понимая. Его почему-то покоробило. Если бы она попросила денег или золота, он бы отдал всё без колебаний.

— Я бы хотела, чтобы ваше высочество помнили, как вы взошли на трон.

Эта просьба станет для наследного принца пожизненным «долгом». Сначала он, возможно, будет чувствовать себя в долгу перед Ын У, но со временем он осознает себя должником перед народом. Именно этого в конечном счёте и добивалась Ын У.

— Х-хорошо. Я сделаю.

Видя, как Ли Сон отвечает неохотно, Ын У мягко улыбнулась. На этом всё, что она должна была сказать, было закончено.

— Ваше высочество станете прекрасным королём. У вас всё получится, так что не извольте беспокоиться.

От слов Ын У зрачки Ли Сона дрогнули. Голос угасающего отца и голос Ын У на мгновение наложились друг на друга.

«У тебя получится».

«Наверное, именно это и хотел сказать Ёнчжон».

Сон крепко сжал кулаки. 

«Неужели я, подобный свече на ветру, готовой вот-вот погаснуть, в конце концов взойду на трон?»

— Спасибо тебе.

В этом коротком слове была искренность, тяжелее тысячи кын*.

***

Вернувшись в Инвансан, Ын У стояла в беседке и молча смотрела на пруд.

— О чём ты так глубоко задумалась?

Услышав голос Бэк Хви, Ын У встрепенулась и поспешно обернулась.

— Когда вы пришли?

На её вопрос Бэк Хви фыркнул. Он специально приближался, топая ногами, но она, погружённая в мысли, даже не заметила.

— Только что.

Ответив так, Бэк Хви встал рядом с ней.

Пруд, на который опустился закат, колыхался весь в багровых отсветах. Некоторое время они бездумно смотрели на красную гладь воды.

— Говорят, ты совсем перевезла вещи. Это правда?

Бэк Хви заговорил первым. Она съездила во дворец, закончила все дела и вернулась, собрав все свои пожитки.

В душе он был очень рад, но перед ней, выглядящей такой задумчивой, не мог этого показать.

— Да. Теперь я буду постоянно жить здесь. Ведь это мой дом.

Ын У, словно говоря сама с собой, кивнула в такт словам, и лицо Бэк Хви стало сложным.

Как ни крути, а покинуть место, где жила столько лет, для неё, должно быть, тяжело. Его беспокоило, не тяжко ли у неё на душе.

— Ты в порядке?

Спросив это, Бэк Хви про себя выругался.

«Чёрт, это всё, что я смог сказать?»

Как ни думал, ничего похожего на утешение в голову не приходило. Он что-то бурчал себе под нос, и Ын У фыркнула.

— Всё хорошо. Я не жалею о том месте. Просто чувствую огромную ответственность здесь, вот и всё…

Глядя на её улыбающееся лицо, Бэк Хви наконец успокоился и глубоко выдохнул.

В этом мире не было ничего, что он мог бы бояться, но, как ни странно, боялся её слов и взглядов. Исчезновение огонька в её глазах стало самым страшным в этом мире.

— Прости, что взваливаю на тебя ответственность большую, чем та, что была у тебя там.

От его низкого, полного искренности голоса Ын У, улыбаясь, покачала головой.

— Нет. Это та ответственность, которую я должна нести.

«Почему даже ответы у неё такие красивые?» 

Не в силах сдерживать потемневший взгляд, Бэк Хви притянул её за талию и обнял.

Он уткнулся лицом в её шею и глубоко вдохнул. Переполняющие чувства хоть немного улеглись.

— Не знаю, что ещё, но я сделаю так, чтобы ты никогда не пожалела, что ступила на эту землю.

Если она будет счастлива рядом с ним — больше ему ничего не надо.

— Так и будет.

Ын У, мягко улыбнувшись, ответила. Бэк Хви поцеловал её в щёку, кончик носа и лоб.

— Я сделаю так, чтобы ты всегда улыбалась, как сейчас.

От его слов Ын У фыркнула, но почему-то у неё защипало в носу.

«Что было бы со мной сейчас, если бы я не встретила его?»

При мысли о том, что стала бы игрушкой старого варвара на чужбине, в глазах у неё потемнело.

— Не нужно так стараться. Я сама этого хочу. Я полюбила вас и осталась здесь по своей воле.

Ын У говорила тихо, с покрасневшими веками. Это путь, который она выбрала сама, не по чьей-то указке. И что бы ни случилось, она останется с ним.

Уголки губ Бэк Хви мгновенно расслабились. От её признания его охватила жажда.

«Разве найдётся самец, способный удержаться, когда такое прекрасное лицо говорит такие прекрасные слова?»

— Ты уже забыла? Что я говорил о том, как буду вытирать твои слёзы, если ты заплачешь?

От его шёпота Ын У задохнулась. Жар, воскресивший воспоминания, нахлынул, и по спине пробежал острый разряд.

— Я н-не пла… не плакала.

Растерянная Ын У заёрзала. Его искренность была так тяжела, что она на миг забыла, почему нельзя плакать.

— Тогда это что?

Бэк Хви, мягко усмехнувшись, крепче сжал её в объятиях. Не давая ей пошевелиться, он слизнул слезинку, повисшую на её ресницах.

— Ах!

Ын У, покрасневшая до ушей, вздрогнула. Зрачки её бешено заметались от наслаждения, охватившего всё тело.

С удовлетворением глядя на неё, Бэк Хви, погладив её по щеке, сказал:

— Добро пожаловать в Инвансан.

Затем он жадно, широко прильнул к её губам.

*санбок – традиционная небеленая конопляная одежда, которую надевали на похороны

*кын – мера веса, равная 600г