— Простите? Что вы собрались менять?
На вопрос Ын У Бэк Хви ответил с подкупающей прямотой:
— Я сказал, что изменю закон, чтобы немедленно прекратить эти бестактные представления.
— Мне кажется, это не самая лучшая идея.
Ын У, слегка коснувшись руки Бэк Хви, лежавшей на подлокотнике, проговорила.
— Почему же?
Неудовольствие на лице Бэк Хви от её прикосновения заметно поубавилось, и он приподнял одну бровь.
— Если народ радуется, разве не в этом заключается одна из добродетелей короля — сносить небольшие неудобства?
Взглянув на её светлое улыбающееся лицо, Бэк Хви поперхнулся словами. «Если просить с таким прекрасным лицом, разве можно отказать?»
Хоть он и не видел никакой необходимости подстраиваться под настроение других на собственной свадьбе, перечить ей не хотелось.
— Думаешь?
— Именно так.
Ын У ещё раз погладила его по руке и попыталась убрать свою. Вернее, попыталась бы, если бы он не сжал её пальцы.
— Если ты согласна остаться вот так, я подумаю.
— Простите? «Вот так» — это как?
— Вот так.
Он хитро усмехнулся и переплёл их пальцы.
— Ах…
Ын У, вдруг осознав, что на них смотрят, смутилась.
— Иначе я немедленно изменю закон…
— А-а, нет!
Когда Ын У, удерживая его, кивнула, на губах Бэк Хви заиграла довольная улыбка. «Даже её смущённый румянец так мил».
Со всех сторон доносился шёпот при виде их, сидящих и смотрящих представление, держась за руки, но Бэк Хви это нисколько не волновало.
Его взгляд был прикован не к сцене, где шло представление, а к лицу Ын У, которое постепенно заливалось румянцем.
— Вот так-то лучше.
В его душе наконец-то воцарился покой.
***
За ужином, когда подали королевскую трапезу, лицо Бэк Хви было мрачным. «Когда же наступит ночь? Наступит ли вообще?» День, который никак не желал кончаться, начинал его пугать.
— Ешьте медленно, тщательно пережёвывая.
Собрав остатки терпения, Бэк Хви пододвинул еду к Ын У.
— Это уже слишком много.
При виде её тихой улыбки недовольство снова растаяло.
«Ха-а, кажется, я точно сошёл с ума».
Бэк Хви с горечью провёл рукой по лицу. Похоже, он определённо теряет рассудок.
Единственное, что помогало ему держаться, — это мысль о том, что она должна хорошо поесть.
«Почему первую брачную ночь нужно проводить именно ночью?» Внезапно задавшись этим вопросом, Бэк Хви склонил голову набок.
— А вы почему не едите?
На обеспокоенный вопрос Ын У Бэк Хви ответил многозначительно:
— Мой голод совсем иного рода.
Откровенное желание, ясно читавшееся в его глазах, заставило Ын У выронить палочки с едой.
Она мысленно приготовилась, но, несмотря на это, не могла предотвратить напряжение, от которого по телу побежали мурашки.
Не зная, что ответить, она лишь хлопала глазами, и Бэк Хви тихо рассмеялся.
— О, вы нервничаете? Таков закон джунглей. Как пищевая цепочка. Вы едите свой ужин, а я буду есть вас.
Бэк Хви с обворожительной улыбкой нежно погладил её по щеке.
Вспомнив, как во время урока, посвящённого первой брачной ночи, она чуть не лишилась чувств, Ын У густо покраснела.
С наступлением сумерек его глаза начали темнеть, и, казалось, она вот-вот провалится в них, словно зачарованная.
— Поэтому, прошу, хорошенько подкрепитесь ради меня.
Когда он, улыбнувшись, словно с картины, крепко вложил ей в руку ложку, Ын У сглотнула. Во рту почему-то пересохло.
***
Только после захода солнца они вошли в брачные покои.
— Это самый длинный день в моей жизни.
Бэк Хви со сложным выражением лица улыбнулся, глядя на стоящий перед ним свадебный стол с угощением.
— Выпьете?
Бэк Хви протянул ей чарку с налитым вином.
— Да, конечно.
Ын У, казалось, была согласна выпить что угодно, лишь бы снять это напряжение. Во рту и так пересохло, так что, заодно и промочив горло, она разом осушила чарку.
— У-ух!
Горло обожгло, словно огнём. От этого горького, до белых кругов перед глазами, вкуса Ын У простонала.
— Неужели вы никогда не пили?
Увидев её реакцию, Бэк Хви прищурился.
— Да, впервые. Но зачем пить такое крепкое?
Ын У, раскрасневшаяся, то и дело выдыхала. Это было так мило, что Бэк Хви не выдержал и фыркнул.
— Первая чарка горькая, но если пить дальше, становится слаще. Поэтому вино — штука коварная.
— Становится слаще?
Глаза Ын У расширились, словно она не могла в это поверить. «Почему даже её переспрос так мил?»
Чувствуя, как в животе нарастает жар, Бэк Хви выдохнул.
— Не знаю насчёт слаще, но мне, кажется, становится жарко.
Ын У обмахивалась рукой, лицо её пылало.
— Многообещающий симптом.
Золотые глаза Бэк Хви сверкнули.
На ней было надето много слоёв одежды, так что и без вина должно было быть жарко.
— Позвольте мне вас немного остудить.
Когда Бэк Хви приблизился, зрачки Ын У заметались.
— Не бойся. Я просто хочу, чтобы тебе было комфортно.
Успокаивая её, он помог ей подняться.
Глядя на её дрожащие плечи, на губах Бэк Хви заиграла улыбка.
— Страшно?
От его низкого голоса, прозвучавшего над самым ухом, Ын У покачала головой.
«Скорее не страшно, а волнительно», — так было бы точнее.
Когда он развязал завязки её одежды и осторожно начал снимать её, сердце забилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет.
— К счастью, тебе не страшно.
Бэк Хви легко коснулся губами её щеки. От этого лёгкого прикосновения дыхание сбилось, словно она забыла, как дышать.
Шурх-шурх. Даже звук падающей на пол одежды казался двусмысленным.
— Теперь тебе удобно? Или сделать ещё удобнее…?
Когда он потянулся к завязкам последней оставшейся сорочки, Ын У вскрикнула и отпрянула.
— А-а, нет! У-удобно!
«Нельзя так?» Зрачки Ын У забегали.
От волнения, казалось, все уроки о первой брачной ночи, которые она слышала от разных людей, перемешались у неё в голове в полную кашу.
Сделав глубокий вдох, Ын У протянула руку к завязкам его одежды и сказала:
— Позвольте мне, супруг, снять с вас одежду.
— А? Что ты сказала?
Поскольку выражение лица Бэк Хви странно изменилось, Ын У вздрогнула.
— Разве мне нельзя?
— Нет, не то. Как ты меня только что назвала?
— Простите?
Глаза Ын У расширились.
— Сними. Я с радостью.
Бэк Хви собственноручно взял её руку и вложил в неё свои завязки.
— И как ты меня только что назвала?
Казалось, этот настойчивый вопрос не закончится, пока она не ответит.
— С-супруг?
Ын У, не решаясь потянуть за завязки, лишь растерянно смотрела на него снизу вверх.
— Ещё раз.
— Супруг?
Увидев его улыбку до самых глаз, Ын У невольно затаила дыхание.
— Ну и ну, до чего же приятно слышать.
Ын У, словно заворожённая, смотрела в его золотые глаза, из которых, казалось, вот-вот закапает мёд.
— Моё терпение на исходе. Не поможешь мне немного?
Приподняв уголки губ, Бэк Хви потянул наружу её руку, всё ещё сжимавшую его завязки.
Шурх. Его одежда распахнулась, и парадное одеяние упало на пол.
— К сожалению, на мне тоже многовато слоёв.
Он усмехнулся и снова поднёс её руку к своим завязкам. Когда Ын У дрожащей рукой сжимала их, Бэк Хви без промедления тянул её руку, развязывая их.
Он мог бы сделать это сам и гораздо быстрее, но специально прибегал к такому способу, чтобы заручиться её помощью.
Когда развязались завязки последней сорочки, Ын У, испугавшись, попыталась отдёрнуть руку.
— Это одежда, которую в любом случае нужно снять, чего ты так удивляешься?
Когда сорочка распахнулась, обнажив рельефные мышцы, Ын У, не зная, куда деть глаза, сглотнула.
Она видела это и раньше, но жар снова нахлынул, и шея вспотела.
Он посмотрел на неё потемневшим взглядом и взял чарку. Взглянув на колышущуюся прозрачную жидкость, он одним махом опрокинул её в рот.
Нужно было постараться, чтобы, потеряв рассудок, не наброситься на неё. Ведь он не хотел, чтобы она испугалась и сбежала.
Он жаждал и ждал, чтобы подарить ей наивысшее наслаждение.
Он провёл пальцем по влаге, оставшейся на губах, и, легко подхватив её на руки, поднял.
— Ай!
Испуганная Ын У обвила руками его шею, чтобы удержать равновесие.
— Ты готова?
Мужчина, стоящий спиной к лунному свету, просачивающемуся в окно, был настолько пленителен, что невозможно было и думать о сопротивлении.
Ын У, не в силах вымолвить ни слова, лишь кивнула. Тогда Бэк Хви, широко шагая, опустил её на парчовое покрывало.
— Я долго ждал этого дня. Но не волнуйся, я не буду спешить.
Он уткнулся лицом в её шею и низко прошептал.
Чувствуя, как от его дыхания по коже бегут мурашки, Ын У снова кивнула.
— Всё в порядке.
Её едва вырвавшийся голос был поглощён его поцелуем. Впившись в её губы так, будто хотел проглотить их, он принялся терзать нежную слизистую, затуманивая рассудок.
Шурх. Сквозь окончательно распахнувшуюся одежду показалась бледная кожа.
— Ху-ук!
Не выдержав нахлынувшего наслаждения, Ын У выдохнула горячий воздух.
Не упустив момент, когда её тело выгнулось, Бэк Хви быстрым движением снял с неё сорочку. Следом развязал и узел, прикрывавший грудь.
От прохладного воздуха, коснувшегося кожи, тело Ын У вздрогнуло.
Но тут же его сменило горячее прикосновение.
— Ха-а, с ума сойти.
Он смотрел на её обнажённое тело глазами, погружёнными в жар.
— Не смотрите…
Покрасневшая от стыда, она попыталась зарыться в одеяло.
— Ты же говорила, что тебе жарко?
— Н-но всё же…
От его прикосновений, раскалявших всё тело, казалось, она вот-вот лишится чувств.
На губах Бэк Хви, вовсю смакующего нежную плоть, заиграла довольная улыбка.
— Нельзя, чтобы вы уже выбивались из сил.
Её обострившееся тело, казалось, реагировало даже на его голос: дрожь наслаждения сотрясала всё тело.
— Х-ха-а…
Ын У никак не могла поверить, что этот странный звук — её собственный, но не знала, как его остановить.
Всё было словно в тумане. Но, как ни странно, лишь ощущение бурлящих во всём теле клеток было отчётливым.
— Ночь только начинается…
От этого двусмысленного шёпота сердце ухнуло вниз.
«Только начинается?» Когда Ын У, испугавшись, заёрзала, Бэк Хви плавно улыбнулся и сказал:
— Я люблю тебя. Разве не естественно посвящать время проявлению любви, пропорционально силе этого чувства?
«Да, естественно-то естественно… Но как объяснить это чувство, когда не можешь сказать, что это правильно, хоть это и правда?»
Пока Ын У лишь беззвучно открывала рот, Бэк Хви снова начал глубокий, насыщенный поцелуй.
Ночь только начиналась. И их жизнь как мужа и жены тоже только начиналась.
