Нужно погасить свет

Ын У любила стрелять из лука. Возможно, из-за того, что в прошлом ей приходилось молча сносить любую несправедливость, при стрельбе из лука её душа словно освобождалась от накопившейся тяжести. Поэтому она полюбила это занятие, к тому же это был единственный способ состязаться с тиграми, которых она не могла превзойти в физической силе.

Благодаря Ын У, которая так любила стрельбу из лука, во дворце Инвансан уже много лет подряд проводились ежегодные соревнования. Соревнования делились на мужскую и женскую части, но женская часть была неизмеримо популярнее.

— Кья-а-ах! Госпожа королева, вы великолепны!

— Госпожа Чон Хва! Посмотрите сюда!

— Старшая принцесса, ваша стойка безупречна!

— Младшая принцесса, держитесь!

Поскольку среди дворцовой прислуги больше всего было служанок, соревнования по стрельбе из лука всегда были полны таких восторженных криков.

— Тьфу, я проиграла, и с чего бы мне держаться? — Мин надула губы.

Она начала участвовать в соревнованиях с прошлого года, но тогда выбыла в квалификации. В этом году она прошла отбор, но проиграла в первом же туре основного соревнования. Для её возраста и это было похвально, но Мин всё равно была недовольна.

— Я постоянно не дохожу до финала, так что не переживай так, — улыбнувшись, сказала стоявшая рядом Юль.

— Это потому, что матушка и учитель слишком сильны, — проворчала Мин, но в её голосе слышалась гордость.

В этот момент раздался барабанный бой, возвещавший о начале финального поединка за звание победителя.

Ын У и Чон Хва вышли на площадку, каждая со своим роговым луком.

— Моя любимая ученица, ты, конечно, будешь болеть за учителя? — Чон Хва обратилась к Мин, её взгляд не оставлял девочке выбора.

Ын У, стоявшая рядом, не стала ничего добавлять, чтобы не смущать Мин, но было заметно, что она с интересом ждёт ответа.

«Мать или учитель». Мин, оказавшаяся на распутье, замялась. Это был такой же трудный вопрос, как «ты больше любишь папу или маму»?

Если бы её спросили об этом, она бы смело ответила «маму». Но за свои восемь лет эти две женщины заняли самое важное место в её сердце, поэтому ответить было непросто.

— О-обеих! Я буду болеть за обеих!

Крикнув это, Мин быстро спряталась за спину Юль.

— Учитель подобен небу. Ах ты, дерзкая малышка, — Чон Хва цокнула языком. Её вопрос был лишь шуткой, и, вопреки словам, на её лице читалось удовольствие.

— Назвать мою драгоценную дочь дерзкой? Я скорее беспокоюсь, что она всё больше становится похожей на тебя, — Ын У бросила колкое замечание и поднялась на помост.

— Разве вы не знали, что это моя цель? — Чон Хва, хихикая, последовала за ней.

Когда обе женщины приготовились к состязанию, напряжение накалилось до предела. Бум-бум-бум! Снова раздался барабанный бой, возвещая о начале финального поединка.

Поодаль, сидя рядом, за соревнованиями наблюдали Бэк Хви и Хён.

— Прямо веет запахом свирепых самок, — Бэк Хви недовольно цокнул языком. На самом деле он хотел сказать, что его жена, окружённая этими свирепыми самками, вызывает у него беспокойство, но понимал, что сейчас, когда Ын У натягивает тетиву, это звучало бы неубедительно, поэтому и ограничился такой фразой.

— Кто, по-вашему, победит? — спросил Хён, который, казалось, уже ничему не удивлялся.

— Конечно же, твоя мать.

Поскольку своеволие Бэк Хви было не в новинку, Хён лишь кивнул, мол, ну да, ну да.

Отец и сын, сидевшие, развалившись в креслах, были так похожи, что издалека их невозможно было различить.

У-а-а-а!

Каждый раз, когда Ын У и Чон Хва по очереди выпускали стрелы, раздавался громовой рёв толпы. И немудрено — это была бескомпромиссная схватка.

Вжи-и-их! Пух!

Обе женщины виртуозно выпускали стрелы, и центры мишеней были утыканы стрелами. Когда исход состязания не мог решиться, победителя было решено определить одним, последним выстрелом.

Все стрелы, торчавшие в мишенях, убрали, и приготовились к последнему выстрелу. Толпа, до этого шумная, затихла так, что стало слышно каждое дыхание. Даже опытные стрелки, возможно, не смогли бы сохранить хладнокровие в такой напряжённой обстановке.

Чон Хва не нервничала, но она переживала за Ын У. Та, не выражавшая эмоций, казалось, вовсе не знала, что такое волнение. Взглянув на неё, Чон Хва почувствовала, как её ладони покрываются потом.

В этот момент Ын У выпустила стрелу первой.

Вжи-и-и-их! Пух!

Стрела вонзилась прямо в центр мишени. Глядя, как взвился красный флаг, Чон Хва горько усмехнулась. «Знала бы — выстрелила первой».

Мысленно выругавшись, она отбросила посторонние мысли и затаила дыхание. Затем, одним движением натянув тетиву, выпустила стрелу.

Сви-и-ист! Пух!

Пронёсшаяся стрела вонзилась в центр мишени. Человек, державший красный флаг, на мгновение замер, но всё же поднял его.

Стрела действительно попала в центр, поэтому он не мог не поднять флаг. Но стрела Чон Хвы едва-едва коснулась края центра. Если стрела Ын У была точно в яблочко, то стрела Чон Хвы была далеко от него.

— Победителем этих соревнований становится госпожа королева!

Когда ведущий объявил победителя, зал снова взорвался криками и ликованием.

— Поздравляю с победой, госпожа королева, — Чон Хва с видом смирения почтительно склонила голову.

— Что ты, мне просто повезло, — улыбнувшись, ответила Ын У.

«Если бы я победила, я бы ужасно загордилась. У госпожи королевы действительно достоинство, до которого мне далеко». Осознав своё полное поражение, Чон Хва горько усмехнулась.

***

Тем же вечером, когда они улеглись в спальне, Бэк Хви, увидев, что Ын У рассматривает золотую стрелу, лежащую на столе, усмехнулся и спросил:

— Неужели ты участвовала в соревнованиях только ради этого?

— Простите? Вы хотите сказать, что ваша жена — алчная женщина, которая ради золотой стрелы готова на всё?

Ын У, возмущённая, выдохнула.

Золотая стрела была наградой для победителя. Хотя были и другие призы, Ын У раздала их народу, а себе оставила только золотую стрелу.

Бэк Хви знал: Ын У любила иногда доставать собранные таким образом золотые стрелы и любоваться ими с чувством гордости.

— Разве за это называют алчной?

Разве можно назвать алчной ту, кто не желает ни огромных богатств, ни золота и драгоценностей, а довольствуется одной золотой стрелой? Бэк Хви улыбнулся, глядя на свою по-прежнему наивную жену.

— А разве нет?

Ын У, не понимая его мыслей, склонила голову набок.

— Я хочу сказать, что если ты хочешь золотую стрелу, я могу сделать их для тебе сколько угодно. Я просто подумал, не забыла ли ты, что можешь получить всё, что захочешь, не прилагая столько усилий.

Тигр, который не хотел больше смотреть, как она мечется среди свирепых самок, вкрадчиво произнёс.

— То, что добыто с трудом, ценится больше.

Ответ, как и следовало ожидать, на Бэк Хви не подействовал.

Простонав, Бэк Хви принялся массировать ей руку.

— Рука не болит?

— Нет. По сравнению с моими обычными тренировками, это не было слишком тяжело.

Бэк Хви, глядя на тихо улыбающуюся Ын У, глубоко вздохнул.

Её рука была слишком мягкой. Как она может натягивать лук и даже выигрывать соревнования, имея такие хрупкие руки? Сколько ни думал, не мог понять.

— Даже если так, когда нервничаешь, мышцы напрягаются. Если их не размять, завтра будет ломить тело.

С благовидным предлогом Бэк Хви продолжал мять ей руку. Мять её мягкую кожу было так приятно, что, коснувшись, невозможно было оторваться.

Вдруг, массируя её руку, он вспомнил прошлое. Когда они впервые встретились, от неё исходил такой аппетитный запах, что он подумывал попробовать на вкус хотя бы её руку.

— Похоже, я до сих пор не в себе, — пробормотал он про себя и усмехнулся. Это была не шутка: массируя её руку, он чувствовал, как его тело требует большего. Хотя он твёрдо решил, что сегодня, когда она устала, он не притронется к ней.

— Простите? Что вы сказали?

Ын У, не поняв его бормотания, округлила глаза.

— Нет, я просто сетую на свою неспособность к обучению.

Ещё больше запутавшаяся Ын У склонила голову набок. Бэк Хви, которому это показалось очень милым, перестал массировать её руку и уткнулся лицом в её шею. Вдыхая её сладкий аромат, он почувствовал, как его твёрдая решимость исчезает, словно туман.

«Разве плохо желать свою жену?» Бесстыдно оправдав себя, он вкрадчиво сказал:

— Ты ведь говорила, что сегодня, благодаря обычным тренировкам, не слишком перенапряглась.

— Да, говорила, — Ын У захлопала глазами, не понимая, к чему он клонит.

Тогда Бэк Хви мягко повёл её за собой.

— Тогда давай уже ложиться.

Он говорил, что пора спать, но его действия говорили об обратном. Ын У, по опыту догадавшись, что будет дальше, усмехнулась и, притворяясь, что нехотя подчиняется, направилась к постели.

— Нужно погасить свет, — кокетливо бросила она.

— Ах, да, да, конечно.

Нетерпеливый тигр задул свечи. Он дунул с такой силой, что подсвечник опрокинулся, но никто не обратил на это внимания.

Вместе с темнотой началась ночь, полная супружеской близости.