Тому же человеку Гэму-но мёбу послала горный персик, и он:
Мити но-ку-но
Адати-но яма мо
Моротомо-ни
Коэба вакарэ-но
Канасикарадзи-во
Если бы вместе
Перешли мы через горы Адати
Страны Митиноку,
Не так печально
Было бы расставаться [182]Из части второй и третьей строк танка яма мо моротомо-ни складывается слово ямамомо – «горный персик». —
так сказал.
И вот Гэму-но мёбу стала жить в доме у плотины. Как-то она отправила ему форель.
Камогава-но
Сэ-ни фусу аю-но
Иво торитэ
Нэдэ косо акасэ
Юмэ-ни миэцу я
Видел ли ты во сне,
Как, не смыкая глаз до рассвета,
Я ловила тебе рыбу —
Форель, живущую в стремнине
Реки Камогава? [183]Танка связана с поверьем: кто видит во сне, как ночью ловят форель, тот любим. Говоря о стремнине, Гэму-но мёбу намекает на силу своего чувства.
Однажды отправился этот кавалер с поручением в Митиноку. С каждой оказией он отправлял ей печальные письма, и вот узнала она, что он «заболел в пути и умер», и очень загоревала. И уже после того как она об этом известилась, со станции Синодзука вдруг с оказией приходит от него грустное письмо. Очень она опечалилась и спросила посыльного: «Когда же это написано?» Оказалось, посыльный был в пути очень долго. Тогда она:
Синодзука-но
Мумая мумая-то
Мативабиси
Кими ва мунасику
Нари дзо синикэру
В Синодзука
Не стало тебя,
Которого ждала я,
Все думая:
Вот сейчас, вот сейчас вернется [184]Танка содержит омонимы: мумая – «станция» и «вот сейчас». —
так сложила и заплакала. Этот кавалер с детства пребывал во дворце[185]Детей и младших братьев особо высокопоставленных придворных содержали во дворце, чтобы готовить к придворной службе. – готовился к придворной службе; как исполнилось ему надлежащее число лет, он прошел обряд посвящения[186]Обряд посвящения (гэмпуку) – обряд, после прохождения которого юноша считался взрослым мужчиной., служил при куродо[187]Куродо – приближенный императора, нечто вроде управителя, занимавшийся секретной документацией, а впоследствии ведавший и одеждой императора, его трапезами, церемониалом и т. д. и потом занимался доставкой денег в столицу, посему и пришлось ему в сопровождении отца вскоре уехать.