Контент удален!

1 - 5

 За всю свою жизнь Соха не раз задавалась одним и тем же вопросом. Если бы кто-то искренне спросил её: «Ты действительно веришь в Бога?», что бы она ответила?

На людях, как и подобает дочери пастора, она бы искусно изобразила глубоко верующую прихожанку. Но если быть честной с самой собой, всё обстояло немного иначе. Она верила, потому что была должна, и потому что ей отчаянно хотелось верить.

Соха была особенной дочерью для Мун Сокхо. В каком-то смысле она получила даже больше благ, чем его поздний сын Сочхан, но существовала одна вещь, в которой отец никогда не шёл на компромисс, — это отрицание религии и Бога. Хотя, если говорить точнее, нужно было верить не просто в Бога, а в то «слово Божье», которое нёс её отец.

Поскольку Соха никогда не изучала Библию под руководством нормального священника, ей оставалось лишь принимать слова отца на веру. Когда он истолковывал священный текст по собственному усмотрению, чистый, как чистый лист, ребёнок впитывал всё без остатка.

Повзрослев, она начала замечать явные противоречия в его словах и поняла, что церковь — это лишь прикрытие для его настоящего, теневого бизнеса. И всё же то, чему отец учил её с ранних лет, по-прежнему имело на неё огромное влияние.

И как раз поэтому, как ни странно, Сохе ещё сильнее хотелось верить в истинного Бога. Бог был всемогущ. Он мог всё и был способен исполнить любое желание. В писании говорилось, что если искренне верить в Него, то после всех испытаний обязательно наступит спасение.

Если бы она встретила Бога, её просьба была бы очень простой: «Господи, пожалуйста, сделай меня свободной». Не понимая до конца, от чего именно она хочет освободиться, она просто жила с этой смутной мыслью.

Но теперь Соха, кажется, начала понимать, какой именно свободы она желает. Ей хотелось нарушить абсолютно все запреты, установленные Богом, который говорил с ней голосом её отца. Перестать беспрекословно подчиняться родителям и выбросить к чертям эту непорочность, которую она была обязана беречь.

— Если передумаешь, приходи в любое время, — эти слова Тебом бросил ей нагло, когда она выходила из машины.

Он совершал поступки, которые не укладывались не то что в религиозные догмы, а в рамки базовой человеческой морали, но при этом выглядел абсолютно уверенным в себе.

«Вы действительно хотите вытворять такое с дочерью женщины, с которой спали?»
«Дочь этой женщины понравилась мне гораздо больше».

Как можно быть настолько циничным? Ки Тебом вёл себя так, словно не сомневался: рано или поздно Соха примет его предложение.

«Этого никогда не случится».

Соха, сидевшая в кресле, крепче сжала пальцы на Библии, которую держала открытой уже несколько часов. На самом деле ей было безумно любопытно. Любопытно узнать о запретах, которые её отец называл грехом, хотя обычные люди в обществе так не считали.

Но Соха не собиралась переступать черту. Она слишком боялась последствий. Боялась гнева отца и пугающего, незнакомого мира за пределами их дома.

К тому же тот факт, что этим мужчиной был любовник сожительницы её отца, делал ситуацию совсем ненормальной. Любой здравомыслящий человек назвал бы такие отношения безумием. Пусть даже Пак Хиджон не была законной женой Мун Сокхо, она жила в их доме на правах хозяйки, а для Сочхана и вовсе пыталась заменить мать.

Это был бред, не заслуживающий даже минуты обсуждения. Настоящая глупость. Однако Соха поймала себя на том, что именно она продолжает крутить этот бред в голове, не в силах переключиться. Запретное желание, которое она не могла подавить собственными силами, полностью завладело ей.

Избавиться от этих навязчивых мыслей помог лишь тихий, вежливый стук в дверь. В её комнату в такой час обычно никто не приходил. На секунду Соха сглотнула сухую слюну, невольно представив лицо мужчины, который говорил ей те порочные вещи, хоть и понимала, что это невозможно.

— Соха, ты спишь? — раздался голос Пак Хиджон.

Только тогда Соха смогла расслабить тело, которое от напряжения успело одеревенеть. Ей стало невыносимо стыдно за свою глупую, секундную ассоциацию.

— Нет, не сплю.

Стыд оставался её личной проблемой, но заставлять «аджумму» долго ждать под дверью не стоило. После её короткого ответа дверь открылась.

Отношения между Сохой и Хиджон всегда были натянутыми и холодными, поэтому та заходила к ней в комнату крайне редко. Пожалуй, это был чуть ли не первый раз за всё время.

— Что-то случилось?

Хиджон, которая явно чувствовала себя неловко, продолжала перебирать пальцами дверную ручку. На её лице застыла натянутая, неестественно яркая улыбка — точно такая же, какой она обычно пыталась задобрить разгневанного Мун Сокхо. Вид незваной гостьи, которая вела себя так подозрительно, заставил Соху настороженно прищуриться.

— Да вот, подумала, что мы давно не общались. Хотела узнать, как у тебя дела.

Фраза звучала нелепо, и Хиджон, которая сама её произнесла, понимала это лучше всех. За те три года, что она прожила в этом доме, Хиджон никогда не пыталась воспитывать Соху или строить из себя мать. Соха была уже взрослой девушкой, когда Хиджон впервые переступила порог их дома, а из-за небольшой разницы в возрасте они скорее походили на старшую и младшую сестёр, но никак не на мать и дочь.

«Всё дело в этом мужчине».

Тебом сегодня так и не приехал в дом, несмотря на её настойчивые просьбы. И всё это время рядом с ним находилась именно Соха. При этом Хиджон была уверена, что Соха понятия не имеет об их тайной связи.

Тебом, которым Хиджон, судя по всему, была одержима, действительно обладал магнетической привлекательностью. И хотя Соху жутко бесило его бесстыдство и откровенный флирт в её адрес, она не могла не признать: чисто внешне этот мужчина был безупречен. Любой человек, у которого есть глаза, назвал бы его красавцем.

— Я слышала от секретаря Кан Джинхо, что ты сегодня куда-то срочно уезжала. И никто в доме не знал, куда именно... — Хиджон прошла вглубь комнаты, пытаясь казаться непринуждённой, но её движения со стороны выглядели неестественно скованными.

— Я ездила в церковь. Забыла там одну вещь, когда мы в прошлый раз проверяли ремонт.

— Но там же сейчас никого нет. Ты ездила одна?

Каждый судит в меру своей испорченности. От мысли, что Хиджон, которая сама развлекалась с Тебомом в пустой церкви, теперь подозревает её в чём-то подобном, Сохе стало противно. Но оправдываться или объясняться она не собиралась. У неё не было ни малейшего желания успокаивать женщину, которая изнывала от ревности и страха, что у её любовника появилась другая.

— Я ездила вместе с Тебом-сси.

— ...С Тебом-сси? Это кто... Ах, точно. Это же имя нового сотрудника.

Хиджон сделала вид, будто имя ей едва знакомо, хотя прекрасно поняла, о ком речь. Её мысли читались слишком легко.

— Он такой высокий, симпатичный. Слышала, его назначили твоим личным водителем? Я даже запереживала, как бы наша Соха не влюбилась в него.

— ...

— Твой отец ведь души в тебе не чает и всегда очень остро реагирует на такие вещи, когда дело касается парней.

За этой шутливой манерой скрывалось прямое предупреждение. Хиджон пыталась обозначить границы, давая понять, чтобы Соха даже не смотрела в сторону её мужчины.

Обычно Хиджон не вела себя как злая мачеха. Во-первых, Соха была любимой дочерью хозяина дома, а во-вторых, разница в возрасте не позволяла Хиджон помыкать ей. Тот факт, что она опустилась до подобных расспросов, говорил лишь об одном: Хиджон полностью потеряла контроль над собой из-за ревности и паники.

Хотя Соха не сделала абсолютно ничего предосудительного. Но из-за того, что они провели время вместе, и Тебом всё это время не отвечал на её звонки, Хиджон извелась и пришла прощупать почву.

До сих пор они соблюдали негласные правила приличия и старались не лезть в дела друг друга. Хиджон вела себя как дружелюбная старшая знакомая, а Соха вежливо называла её «аджуммой». Но сейчас эта тонкая грань между ними окончательно стёрлась.

— Да, он действительно очень красив, — ответила Соха.

Она уже и забыла, когда в последний раз искренне радовалась или смеялась — в её жизни было слишком мало хорошего. Но сейчас, вопреки внутреннему состоянию, уголки её глаз и губ изогнулись в широкой, кокетливой улыбке.

— Знаете, я ведь никогда раньше не интересовалась мужчинами, но рядом с ним моё сердце почему-то затрепетало.

Соха отчаянно надеялась, что со стороны её лицо сейчас выглядит именно так — как лицо девушки, охваченной первой влюблённостью.

— ...Вот как, — выдохнула Хиджон. Судя по её реакции, стрела Сохи попала точно в цель. — Что ж, это неудивительно.

Хиджон пробормотала это себе под нос, а затем попыталась мягко улыбнуться в ответ. Однако Соха отчётливо заметила, как мелко задрожали уголки её губ.

— Тебе, наверное, хочется побыть одной, а я тут пришла и надоедаю со своими разговорами.

— Что вы, это я прошу прощения, что заставила вас волноваться.

— Ну ладно, уже поздно, я пойду. Отдыхай.

Бросив эту дежурную фразу Сохе, которая за весь день не сделала ничего, от чего нужно было бы отдыхать, Хиджон развернулась. В то самое мгновение, когда женщина оказалась к ней спиной, Соха увидела, как её фальшивая улыбка моментально сменилась каменным выражением лица.

Хиджон не была гением интриг и не могла обвести вокруг пальца её хитрого отца, но базовой женской хитростью обладала. Однако сейчас её эмоции были слишком очевидными.

— ...Дело плохо, — Соха схватилась за голову, едва дверь за гостьей закрылась.

Судя по реакции, Хиджон, в отличие от Тебома, даже не думала прекращать эту связь.

«...в том, что теперь я хочу переспать с дочерью этой женщины».

— Ублюдок, — выругалась Соха.

Этот человек с абсолютным спокойствием вываливал на неё самые грязные, омерзительные мысли. И что Хиджон нашла в таком типе? Почему она так держится за него, зная, насколько опасен её муж, и вместо того, чтобы оборвать всё, продолжает сходить по нему с ума?

Соха не знала ответа. Она абсолютно ничего не понимала.

Выйдя из комнаты падчерицы, Пак Хиджон медленно пошла по длинному коридору второго этажа, задумчиво поднеся руку к губам. Она принялась нервно покусывать кончик ухоженного ногтя на большом пальце.

Тебом весь день не выходил на связь. Даже после того как Соха вернулась домой. Раньше такого никогда не случалось. Обычно, если он не мог ответить сразу, то всегда перезванивал при первой же возможности.

И надо же было такому случиться именно сегодня — он пропал с радаров сразу после того, как остался наедине с Мун Сохой.

Соха всегда казалась ей безжизненной куклой, которая послушно выполняет приказы Мун Сокхо, и Хиджон понимала, что между ней и Тебомом ничего не могло быть. Но тревога внутри оказалась сильнее, и она впервые пришла к ней в комнату, чтобы прощупать почву. В отношениях между мужчиной и женщиной никогда нельзя быть уверенной до конца.

И сегодня эта обычно покладистая, отвечающая только то, что от неё хотят услышать, Мун Соха вела себя совсем по-другому.

«Знаете, моё сердце почему-то затрепетало».

Вспоминая её оживлённое, непривычно яркое лицо, Хиджон почувствовала, как внутри неё закипает яростное, тёмное чувство, которого она никогда прежде не испытывала к этой девчонке.

— Дрянь, — тяжело дыша, процедила она сквозь зубы, не в силах сдержать ругательство.

Сегодня Хиджон впервые в жизни ощутила дикое, непреодолимое желание стать для неё настоящей, жестокой мачехой. И, похоже, бороться с этим порывом она не собиралась.

1 - 1 25.10.26
1 - 2 31.10.26
1 - 3 06.11.26
1 - 4 06.11.26
1 - 5 06.11.26
1 - 6 06.11.26
1 - 7 новое 14.11.26
1 - 8 новое 14.11.26