Контент удален!

Дзинь-дзинь-дзинь.

Шаманка встряхнула колокольчиками.

Двадцатилетняя Тан А, только что поступившая в университет, без особых раздумий увязалась за подругой, которая собралась к гадалке.

Ей и самой порой было интересно, какая жизнь её ждёт, но в гороскопы и гадания она не верила.

Судьбу творишь сама.

С этой мыслью она всегда бойко шла по жизни.

Но…

— Ты.

Дзинь-дзинь-дзинь.

Шаманка, звеневшая колокольчиками над подругой, вдруг ткнула пальцем в Тан А.

— А? Я?

— Одно твоё слово изменит мир.

— Что? Моё?

— Посеешь бобы — вырастут бобы, посеешь горох — вырастет горох. Посеяла бобы и думаешь сбежать? Думаешь, от этого они не взойдут?

Она о чём?

— Натворила — так отвечай. Перевернула чужую жизнь вверх дном — нечего сбегать, чтобы самой жить припеваючи.

Да что это вообще значит?

— Простите, госпожа шаманка, но я первокурсница, только поступила, и вообще хочу жить очень тихо, да и живу так. Как я могу изменить мир…

— Твой рот!

От этого резкого окрика Тан А невольно прикрыла рот рукой.

— Всё, что случится, начнётся с твоих уст.

Это она просто велит мне следить за языком, что ли?

— И что мне делать? Вообще не разговаривать?

Шаманка посмотрела на Тан А так, словно раскрывала небесную тайну. И очень веско произнесла:

— Не можешь избежать — получай удовольствие.

В водовороте судьбы, который ты сама и создашь.

— Что-о?

— Это всё, что я хотела сказать. Ступайте. Я устала. Пойду посплю.

Шаманка тут же ушла.

Не можешь избежать — получай удовольствие?

Значит, избежать нельзя.

Нельзя избежать?

Да чего, чего избежать-то нельзя?

.

.

«Директор! Мне нравится директор!»

«Госпожа Ли Тан А, чем же я вам так нравлюсь?»

«Говорят, директор расторг помолвку».

.

.

Нет.

Только не это.

Быть не может.

— Тан А. Тан А?

— Н… нет…

— Тан А!

Нет!

— Ох… ох…

Услышав оклик Юн Со, Тан А встрепенулась.

— Ты… спала стоя? Прямо пока варила кофе?

— А? Я?..

Тан А огляделась: она стояла перед кофемашиной, и кофе давно уже сварился.

Юн Со встревоженно смотрела на неё.

— Чего ты так вспотела? Заболела? Съела что-то не то за обедом?

— А, нет. Просто…

Она вспомнила. То, что услышала от шаманки у гадалки, куда ходила с подругой лет в двадцать.

То, о чём давно забыла, потому что та шаманка казалась ей сущей мошенницей.

«Всё, что случится, начнётся с твоих уст».

Почему же сейчас эти слова вспоминаются так пронзительно?

Ведь выяснилось, что ничего такого не было.

— Значит, новость о расторжении помолвки — просто слух?

На офисной кухне собрались сотрудники пиар-отдела и болтали.

Боевые товарищи, которые несколько дней не на жизнь, а на смерть отбивались в соцсетях, в новостях на порталах и на форумах.

— Говорят, да. Видно, в группе «Беар» обзавидовались и подстроили. Конкуренты конкурентами, но опускаться до таких грязных приёмов…

Да. К огромному счастью, расторжение помолвки оказалось слухом.

Секретариат председателя напрямую разослал пресс-релиз, и одновременно «Тонъён» выпустила статью о том, что слухи не имеют под собой оснований.

— Эх, жалко, — сокрушённо вздохнула Юн Со, которая стояла рядом с Тан А и прислушивалась к разговору коллег.

— Что жалко?

— Директор. Я, когда услышала про расторжение помолвки, в глубине души обрадовалась.

— А ты-то чего?

— Как чего. Из-за тебя.

Я-то тут при чём?

— Ты же так мучаешься. Если бы ты просто разлюбила директора — ладно, но если приходится от него отказаться, потому что он женится на другой, — это же так грустно.

Да, Юн Со. Так мне пришлось забывать Чжи Хуна.

Потому что он женится на тебе.

Грустить ей, конечно, было некогда.

Благодаря директору у неё не было ни минуты покоя.

— И не говори. Лишь бы наш директор был счастлив.

Тан А отвернулась и прикрыла рот рукой.

— Ты чего, Ли Тан А? Ну-ка опусти руку. Опять плачешь? Плачешь ведь?

— Н-нет. Не плачу.

— С ума с тобой сойдёшь. Как же сильно ты любишь директора.

Юн Со страдала за подругу, но Тан А так и не смогла опустить руку.

Потому что улыбалась.

Ох, ну пожалуйста. Наш директор.

Раз уж он разом избавил меня от моей печали — пусть ему во всём будет удача.

Почему же вокруг столько шума, столько шума!

Будь моя воля, схватила бы его за грудки и спросила, нельзя ли жениться тихо и поскорее.

— Ох, с ума сойти. Ну что мне делать с твоей любовью? Лучше бы помолвку и правда расторгли.

— Что? Что ты такое страшное говоришь! Тьфу-тьфу-тьфу. Даже не заикайся о таком, поняла?

А то мне точно приснится кошмар.

Нет, кажется, уже приснился.

«Всё, что случится, начнётся с твоих уст».

Откуда-то повеяло зябким холодком, и её пробрала дрожь.

* * *

— Г-господин директор?

Тан А, направлявшаяся к автобусной остановке, чтобы ехать домой, остановилась.

Перед ней, как всегда статный, стоял И Хон.

Он взглянул на наручные часы.

— На всякий случай я ждал с шести ровно — и вы правда вышли минута в минуту.

Ой.

— Я не раньше конца рабочего дня вышла, ровно в шесть. Э-это отразится на оценке работы?

— Это не моя забота.

— А… Слава богу… А что вы здесь делаете?

— Жду вас, госпожа Ли Тан А.

— Меня?..

— Боялся вас упустить. Садитесь.

Что? Снова в машину директора?

На «Майбахе» я уже разок прокатилась, так что любопытство утолено…

Да это же… «Феррари»?

Он открыл пассажирскую дверцу «Феррари» и ждал её.

Раз водителя нет, видимо, это его личная машина.

Дорогие читатели, описание «Феррари» я опущу. Но…

Разве можно в такую не сесть?

— Тогда я…

Она чинно села в машину. Он с улыбкой пристегнул ей ремень безопасности.

— Располагайтесь поудобнее.

Да как тут расположиться?

Это же не какая-нибудь машина, а «Феррари».

Она благоговейно сложила руки на коленях.

Как только машина тронулась, Тан А принялась украдкой разглядывать салон.

Вот так, своими глазами увидеть мир богачей, о котором только слышала.

Того и гляди, дойдёт до того, что мне швырнут конверт с деньгами со словами «Отстань от моего сына»?

А потом заявится невеста: пришла, мол, посмотреть на лицо той, что соблазнила моего мужчину?

Ха-ха, вот умора.

— Сегодня ничего тяжёлого не было?

— Что?

Ой. Опять директор заговорил первым.

Она поспешно собралась с мыслями.

— Тяжело, как и каждый день, но ничего.

— Да? Ничего не случилось?

— Да, особо ничего… А, вдруг в брокерских рассылках пошли слухи, что вы расторгли помолвку, и мы немного побегали, отбивая их. Я ведь в команде по антикризисному управлению группы «Лев».

— …

Мне показалось, что «ничего не случилось?» — это намёк, чтобы я доложила, вот и рассказала. Зря, что ли? Слухи-то о нём самом, ему наверняка неприятно.

И правда, его лицо будто немного окаменело.

Как бы разрядить обстановку? Обстановку, обстановку.

— Ох, как хорошо, что это оказалось фейком. Мы предполагаем, что слух распустили люди из «Беар».

— Это не фейк.

— А, вот как?

— И не слух.

— А, понятно.

— Я действительно расторг помолвку.

Кивавшая Тан А округлила глаза.

— Что?

— С «Тонъён» никакой свадьбы не будет.

Что, что это значит?

Не фейк, помолвку действительно расторг, жениться не будет?

— Почему… почему?! — невольно выпалила Тан А.

Он оглянулся на неё. И с совершенно невозмутимым видом сказал:

— Вы же сказали, что не согласны быть второй.

— Что? Что вы сказали?

— Вы ведь сказали, что не согласны быть второй, госпожа Ли Тан А. Поэтому я расторг помолвку.

«Всё, что случится, начнётся с твоих уст».

— Стойте! Господин директор, остановите машину!