Контент удален!

Пшик… пшик…

На столе стояли флаконы самых разных духов. Откинувшись на спинку кресла, И Хон брызгал парфюмом в воздух.

Словно заранее проветривал вокруг себя пространство, которому вскоре предстояло наполниться шумом.

— Вот так и улеглась история с расторжением помолвки, о котором вы мне говорили, — с облегчённым видом закончил доклад То Хён.

На следующий день после того, как И Хон огорошил То Хёна новостью о расторжении помолвки, как бомбой, в деловых кругах тут же поползли слухи.

Но и «Лев», и «Тонъён» с помощью журналистов легко их подавили. Со стороны «Льва» в ход пошли даже люди, напрямую подчинённые председателю Ра.

Похоже, там сочли это просто происками группы «Беар» и даже не подумали, что это дело рук сына.

А это значило, что То Хён не доложил председателю Ра.

О том, что расторгнуть помолвку решил сам И Хон.

Пшик… пшик…

И Хон молча продолжал распылять духи, и То Хён осторожно зажал нос.

— Господин директор? А зачем вы столько этим брызгаете?.. В прошлый раз в мяч играли, а теперь в парфюмеры заделались? И сколько разных ароматов…

Так ведь Ли Тан А нравится мой запах — вот и ищу запах получше, что такого?

Он поставил флакон и исподлобья взглянул на То Хёна.

— Доложили бы председателю, что слухи правдивы. Это был бы ваш самый крупный улов, секретарь Кан. Председатель ведь ради этого и взял вашу семью в заложники, разве нет?

— Откуда вы… Значит, то, что вы проверяли в прошлый раз, — это была проверка меня.

То Хён пришёл в компанию секретарём, когда И Хон стал директором.

Человек, никогда прежде не работавший секретарём, пришёл в секретариат — да ещё сразу на высшую должность, руководителем.

Любой на его месте заподозрил бы неладное.

Но у И Хона не было времени об этом думать. Все его мысли были только о том, как поднять группу «Лев».

По-настоящему он начал подозревать То Хёна, лишь когда понял, что сам — марионетка этой семьи.

«И ещё по второму вопросу, который вы просили выяснить: господина Кан То Хёна действительно устроили люди председателя. Мы установили, что деньги на лечение его матери перечисляли от директора музея Юн Ён Сук».

Председатель Ра забрал То Хёна из стратегического отдела и посадил всего лишь личным секретарём директора.

Условием было лечение больной матери — взамен он должен был следить за И Хоном.

Эти люди поднаторели в том, чтобы растаптывать чужие жизни.

Удивляться было нечему.

Просто стало окончательно ясно, что они за люди.

И То Хён, и он сам были жертвами.

— Ничего не изменится. Вы делаете свою работу, секретарь Кан, а я — свою. Но вот что.

Он поставил флакон.

— Почему вы не доложили?

Как будто я стал бы?..

Меня же раскрыли как шпиона.

Когда тебе вот так прямо предлагают — язык не поворачивается.

К тому же всё это время он делал вид, что не знает о моём положении…

Да ещё и, ни слова не говоря, предложил заработать очко.

— Вы правда собираетесь… расторгнуть помолвку?

— Да.

От мгновенного ответа И Хона То Хён нахмурился.

Да что он задумал?

Зачем ему всё это?

То Хёна страшило не столько то, что его раскрыли как шпиона, сколько то, что будет дальше.

Так я и уволиться по плану не смогу!

— Господин директор. Можно спросить, зачем вам вообще расторгать помолвку?

— Нельзя.

— Господин дире-ектор.

То Хён умоляюще смотрел на него.

Было кое-что, что не давало ему покоя в поведении И Хона.

То… безумное признание.

Неужели оно его тронуло?

Ведь странности начались как раз с тех пор.

Но кто станет отменять свадьбу, на которой завязаны триллионы вон, из-за признания, похожего на несчастный случай?

— Господин директор, ну не надо так. Может, вы всё-таки объясните мне, зачем?

— А что? Чтобы вы могли доложить, я непременно должен вас убедить?

— Нет, не в этом дело… Но, господин директор, я вовсе не из тех, кто бездумно докладывает обо всём…

— Уже половина шестого. Можете идти домой. Или идите докладывать.

Взглянув на часы, И Хон встал и быстро надел пиджак.

— Как это? Вы что, сейчас уходите? Почему в полшестого?

— Какие-то проблемы?

— Вы же никогда так не делали. Господин директор? Господин директор, что с вами? Зачем вы расторгаете помолвку?!

Ну не из-за того же признания, правда-а?

Скажите, что не из-за признания!

Дверь с грохотом захлопнулась. Не вняв отчаянию То Хёна, И Хон холодно вышел.

Да что этот человек, который ничего, кроме работы, не знает, вообще задумал?

Она же призналась даже не ему лично.

Расторжение помолвки → «Так и быть, принимаю твоё признание» → «Я сказала, что вы мне нравитесь, а встречаться не предлагала» → провал…

То Хён, который поначалу приходил в отчаяние лишь оттого, что не сможет уволиться, теперь всерьёз забеспокоился об И Хоне.

Тем более что трудоголик Ра И Хон уходит с работы в половине шестого — это был уже полный абсурд.

С ним же ничего не случилось?

Схватившийся за голову То Хён вдруг сверкнул глазами и куда-то позвонил.

— Здравствуйте, господин Ра И Он. Это Кан То Хён, секретарь директора Ра И Хона.

* * *

Дожидаясь, когда Тан А закончит работу, И Хон испытывал непонятную радость.

Он предвкушал, когда же она выйдет, и с тихим удовольствием представлял, как она обрадуется, увидев его.

Как же назвать это чувство?

Да, это был трепет.

Слово, которое он встречал только в книгах.

Он думал, что оно так и останется для него бессмысленным набором согласных и гласных.

«Господин директор. Можно спросить, зачем вам вообще расторгать помолвку?»

Она капризно заявила, что не согласна быть второй, — и это было мило. А ещё её было жаль.

Ему показалось несправедливым, что из-за его брака с женщиной, которой он даже не нравится, та, кому он нравится, лишится возможности быть с ним.

Он решил, что правильнее дать выбор не женщине, которая ничего о нём не знает, а Тан А, которой нравится даже его запах.

К тому же ему и самому нравилась Ли Тан А.

Забавная и милая, она всегда опрокидывала его ожидания.

Даже если жить с ней под одной крышей, скучно, кажется, не будет.

А может, будет даже веселее, чем он думает.

Ведь так было в каждую минуту, проведённую с ней.

— Э-э, айс-американо вас устроит?

И Хон поднял голову. Тан А решительно поставила на стол стаканы с айс-американо.

А потом вдруг осушила свой залпом.

Похоже, она очень любит айс-американо. На заметку.

— Ха! Хорошо-то как!

Она со стуком поставила стакан и энергично вытерла рот.

Вроде вежливая, а какая-то странно лихая.

«Выходите, выходите! Остановитесь вон там и заходите. Быстрее! А, я с-спрошу хотя бы, можно ли тут парковаться. Машина-то дорогая… Короче, остановитесь!»

Вспомнив, как решительно Тан А его сюда чуть ли не затащила, И Хон усмехнулся.

— Господин директор.

— Да, госпожа Ли Тан А.

— Это, вот что. Ну, в смысле, это, рас… рас… рас-рас…

— Расторжение помолвки?

— Да. Оно. Вы правда собираетесь?

Она рада?

Её лицо пылало.

Чтобы она не сомневалась, И Хон ответил, вкладывая силу в каждое слово:

— Уже. Расторг.

— Нет, не расторгли. Не расторгли, говорю вам. Я сегодня опять ставила лайки статьям «Льва» и «Тонъён»! Репостила их повсюду! Гасила слухи о расторжении помолвки!

— …

— Вы слышали? Что я говорю?

— Да. Слышал. Работа у вас такая, что вам, должно быть, было очень больно.

— Что?.. Это вы о чём…

Ему стало не по себе, когда он подумал, через что пришлось пройти ей, сотруднице команды по антикризисному управлению.

Видеть статьи и о свадьбе, и о расторжении помолвки любимого человека, ставить им лайки и даже писать комментарии.

А на работе ведь и не поплачешь вволю.

Тан А, видимо, была благодарна, что он понял её чувства, и вдруг сделалась кроткой.

— Ах, ну конечно. Х-хорошего было мало. Когда ч-человек, который тебе нравится, ж-женится, — это не очень-то в-весело…

Ему показалось, что голос её под конец дрогнул.

Плачет? Ну да, сколько же ей пришлось терпеть.

— Не волнуйтесь. Больше я не позволю, чтобы вы мучились в одиночку там, где я этого не вижу.

— Что-о?

Из её глаз скатилась слеза.