Контент удален!

Доводилось ли вам когда-нибудь слышать голоса звёзд, что кричат в далёком космосе?

Этот мерцающий, звонкий гомон.

«Директор! Мне нравится директор!»

Он услышал звук, какого не слышал ни разу в жизни, — и потому забыть его было невозможно.

— О чём вы? Какие ещё звуки у звёзд? — сказал То Хён, стоявший вплотную за спиной И Хона.

И Хон от неожиданности деланно кашлянул.

— Я что-то сказал?

— Да. Что-то там про голоса звёзд…

Так растерялся, что подумал вслух.

И Хон зачем-то перевёл взгляд на табло с номерами этажей.

Поднимаясь по лестнице, он услышал признание сотрудницы, а потом, словно сбившийся навигатор, сам не заметил, как свернул к лифту и сел в него.

«Ра И Хон! Мне нравится директор Ра! Он мне ужасно понравился с первой же минуты, как я пришла в компанию!»

От слишком сильного впечатления И Хон помотал головой.

Возможно, это оттого, что он внезапно узнал тайну своего рождения и ненадолго потерял голову. Он с силой надавил на виски.

— Секретарь Кан, то, что я только что слышал…

— Вы про пылкое признание в любви к вам?

Пылкое признание.

— Вы слышали?

— Как такое… можно было не услышать? Я бы даже сказал, там чувствовалось твёрдое намерение разнести это по всей компании, чтобы дошло до ваших ушей.

Значит, мне не послышалось.

— Видно, вы ей ужасно нравитесь. Раз она на всю округу трубит, что влюблена в человека, у которого есть невеста. Это ж как надо любить.

Разве можно так сильно кого-то любить? Испытывать такие чувства?

— Ну, думаете, вы нравитесь всего одной-двум сотрудницам?

И Хон, у которого дёрнулись губы, округлил глаза.

— Есть и другие?

От такого вопроса То Хён опешил.

С таким-то лицом скорее уж трудно было бы, чтобы их не… было?

— Точно не скажу, но, наверное, немало?

— Вы меня спрашиваете?

А ты-то чего меня спрашиваешь? Издеваешься?

— Есть… наверное.

Когда И Хон сдвинул брови, То Хён сложил руки перед собой.

— Я выясню.

— Вам что, делать нечего, кроме как такое выяснять? Не докладывайте мне непроверенную информацию.

Вообще-то она вполне проверенная.

Поворчав про себя, То Хён наконец задал вопрос, который мучил его с самого утра:

— А что вы сегодня проверяли? Могли бы поручить это мне. Это было срочно? Или что-то важное…

«Вы про пылкое признание в любви к вам?»

То Хён ещё что-то говорил, но до ушей И Хона доносились лишь крики звёзд — глубокое эхо, гулявшее в груди.

Что это вообще за чувство — любить кого-то?

Если подумать, за всю жизнь он ни разу ничего подобного не испытывал.

Нет, он вообще никогда не испытывал сильных чувств.

«Говорят, ты женишься, хён? Разве можно вот так жениться?»

Свадьба…

Когда Чхоль Мин назначил дату свадьбы, первой его мыслью было: «Свободен ли у меня тогда график?»

Без всяких чувств и эмоций.

Ведь для него брак был всего лишь бизнесом.

«Если я когда-нибудь и выйду замуж, то только за директора! Потому что он мне очень нравится!»

Та сотрудница у запасного выхода сказала, что хочет за меня замуж, потому что я ей очень нравлюсь. Так и сказала.

Наверное, обычные люди так и женятся.

А я?

Брак, когда я даже не знаю, что чувствую.

Брак без всякой симпатии — по деловым соображениям.

Это правда нормально?..

— Может, расторгнуть помолвку?

— Так вам нужна была проверка из-за расторжения помолвки? Если так, сказали бы мне… Что? Расторгнуть помолвку?

Вытаращив глаза, То Хён громко переспросил:

— Вы сейчас сказали «расторгнуть помолвку»? Что-то случилось? Н-неужели из-за того признания…

— А что? Я похож на психа, который расторгнет помолвку из-за одного признания?

Э… с таким взглядом… немножко?

Тот И Хон, которого То Хён знал до сих пор, был не из таких.

Но сейчас в его глазах почему-то плещется безумие.

— Если нет, то почему вы вдруг…

— Шучу.

— В-вы и шутить умеете?

То Хён с облегчением подумал, что всё обошлось, и мысленно утёр пот, но И Хон с пугающим выражением лица не сводил глаз с меняющихся цифр на табло лифта.

Господин… директор?

Он ведь это просто так сказал?..

Признание, конечно, было сенсационное, но чтобы человек, который с детства получал не меньше трёх любовных писем в день, из-за такого вот признания взял и расторг… помолвку?

Если он женится, то будет меньше работать и раньше уходить домой, а тогда и я наконец смогу уходить с работы минута в минуту.

Директор женится, а я ухожу домой вовремя.

Это же хеппи-энд для нас обоих, слышишь, директор?

Так ведь?

Так ведь, господин директор?

Правда же?

Наверное, правда.

Так и должно быть!..

Пытаясь успокоиться, То Хён то и дело вытирал пот со лба.

* * *

Дурное предчувствие не проходило.

За несколько дней И Хон, всегда одетый с иголочки, изменился до неузнаваемости.

Ворот рубашки распахнут, рукава закатаны.

Всегда безукоризненная причёска тоже растрепалась: несколько прядей падали на лоб.

Словно лев, разлёгшийся посреди бескрайней саванны.

От него так и веяло чем-то сексуальным и ленивым — аурой плохого парня.

— Господин директор, я уже говорил вам вчера: до конца недели нужно утвердить несколько вопросов.

Бац.

Брошенный И Хоном резиновый мячик ударился о стену и вернулся ему в ладонь.

— Самое срочное — утверждение инвестиций в новое направление. Предлагается увеличить сумму на двадцать миллиардов вон…

Бац. Мяч снова ударился о стену.

Пока То Хён докладывал, ответа не было — только мяч летал туда-сюда.

Он что, настолько помешался на работе, что жалеет времени на спорт и решил совмещать одно с другим?

От этой рабочей машины такого вполне можно было ожидать.

То Хён глубоко вздохнул.

— Господин директор? С чего вы вдруг играете в мяч?

— А, это? Говорят, хорошо снимает стресс.

И он снова бросил мяч и поймал его.

— Это так на вас не похоже, с чего вдруг…

— А что вообще на меня похоже?

— Простите?

Будто потеряв интерес, И Хон бросил мяч на диван и сел ровно.

— Как там то, что я просил выяснить?

— А, это.

То Хён перелистнул ежедневник.

— Зовут Ли Тан А. В семье четыре человека, она старшая из двух дочерей. Окончила университет Хангук, два года назад пришла к нам в пиар-отдел.

Ли Тан А… университет Хангук… пиар-отдел…

И Хон перебирал в голове слова То Хёна, словно высекая их в памяти.

— Очень добросовестная, ни разу не опаздывала, с коллегами, которые пришли вместе с ней, в хороших отношениях, с начальством вежлива — отзывы о ней хорошие. После работы, если не встречается с друзьями и не идёт на тренировку, обычно сразу едет домой.

— …

— Купила абонемент в спортзал на три месяца, походила две недели и больше не ходит.

— Она чем-то больна?

— Нет. Это, э-э, вполне нормально… наверное.

Одна бровь И Хона криво поползла вверх.

Купить абонемент на три месяца и сходить только две недели — это нормально?

— Также установлено, что парня у неё сейчас нет.

Ясно. Парня нет.

Ну, это естественно? Ей же нравлюсь я?

И Хон кивнул. Но больше ничего не последовало.

— Это всё?

— А, да. Больше ничего особенного не нашлось… Обычная до невероятности.

И Хон пристально смотрел на него, и То Хён принялся перебирать бумаги, в которых больше ничего не было.

— Э… Е-ест хорошо. Взгляд ясный — видимо, и спит хорошо…

— Где?

— Что?

— Где она хорошо ест?

— Что? Ну… наверное, в столовой для сотрудников?

— Вы меня спрашиваете?

— Наверное, ест… Я выясню.

— Не нужно.

И Хон поднялся.

— Я сам выясню.

— Что? В каком смысле… Господин директор? Куда вы вдруг?

И Хон, уже стоявший у двери, обернулся к То Хёну.