Следующим днем на съемочной площадке все из команды донимали Линь Шаосы вопросами о том, кого он вчера обнимал. Мужчина красиво щелкнул пальцами.

— Свою маму, конечно же, кого еще? — ответил он надменным тоном.

Во время ответа Линь Шаосы приобнимал Гу Юаньюань за плечи и смотрел на окружающих с улыбкой, чем заставил их замолчать.

— Как голова? Нормально? — случившееся вчера встревожило в том числе и режиссера, вот он и спрашивал лично.

Гу Юаньюань покраснела и кивнула головой.

— Эта радует, — Сюй Бай успокоился и сменил тон. — Твой сценарий на сегодня переделали. Это новая версия. Заучи до того, как начнем снимать.

В изменении сценария на ходу не было ничего необычного, поэтому Гу Юаньюань к этому привыкла. Она пробежалась глазами по новой странице и обнаружила, что события и реплики стали более противоречивыми и эмоциональными, чем предыдущие.

Первоначальный сценарий крутился вокруг того, как агент К совершил побег для восстановления сил. Они с Сяо Ци замаскировались под брата и сестру, проживавших в доме добросердечной пары, однако организация убийц все равно их нашла. Чтобы защитить Сяо Ци и пожилую пару от опасности, К вышел один и увел убийц по своему следу.

Девушка осталась в комнате пенсионеров, однако один из наемников не повелся на агента и незаметно спрятался там, намереваясь поймать Сяо Ци, после чего с ней в заложниках вынудить сдаться агента К.

Она не хотела вреда пожилой паре, поэтому позволила убийце себя схватить. По возвращению обратно агенту К оставалось только бросить оружие.

Во имя больших мучений убийца сказал Сяо Ци убить агента. Он продолжал настаивать, что тот убил ее семью, и что даже его предательство организации ради нее не меняло этого факта. Таким образом, убив его, девушка могла бы отомстить за родных.

Сяо Ци поддалась искушению и выстрелила в агента К, однако последний нашел возможность устранить убийцу.

Но нынешний сценарий изменился. Под воздействием постоянного подначивания убийцы Сяо Ци таки спустила курок. Только выпустила пулю она не в агента К, а в подстрекателя.

Гу Юаньюань несколько озадачилась.

— Режиссер, зачем вы внесли это изменение? Первоначальная версия и без того была отличной.

Хоть убийца и продолжал провоцировать Сяо Ци, слова его не являлись правдой. Выстрел героини по агенту смотрелся совершенно логичным и разумным, он даже облегчил ее внутреннюю боль.

Сюй Бай терпеливо объяснил:

— Не думаешь, что такая перемена делает Сяо Ци более глубоким персонажем? В этой части у нее был нервный срыв, но при этом она сохранила здравость мышления. Девушка понимала, что агент К являлся ее врагом, только помимо этого знала она и то, что он был просто оружием. Оружием, которым другие убивали людей. У оружия нет ни хороших, ни плохих намерений, они есть только у человека, в чьих руках находится это оружие.

— Сяо Ци всегда это понимала. Даже убив его, она бы не отомстила за свою семьи, а наоборот, лишь отдалилась бы от свершения мести. Ее врагом был не только агент К, но и организация наемных убийц, стоявшая за трагедией.

— В тот момент она осознала, что им с агентом требовалось объединить усилия, а ненавистная вражда помешала бы их продвижению. Он бы ей нужен, чтобы искоренить организацию киллеров.

Гу Юаньюань кивком головы продемонстрировала понимание. Сюй Бай пошел инструктировать других актеров. Его голос звучал на всей съемочной площадке.

Чуть погодя закончивший сниматься в предыдущей сцене Линь Шаосы тоже получил новую версию сценария. Он подошел к Гу Юаньюань, тем не менее нигде не видел актера, игравшего роль скрытного убийцы. В итоге ему пришлось несколько раз читать реплики за себя и него.

Под конец их репетиции прибежал запыхавшийся актер Чжун Яцин, исполнявший роль ассасина.

— Брат Сы, — он сдержанно поздоровался, после чего перевел взгляд на Гу Юаньюань. Парень хотел заранее порепетировать реплики с ней, однако не знал, что они с Линь Шаосы как раз закончили читку.

И где он был? Линь Шаосы сердился, но не показывал этого, сказав лишь:

— Где ты был?

— Простите, мне требовалось кое-что сделать, поэтому я опоздал, — настороженно извинился Чжун Яцин. Время каждого было бесценным, и к текущему моменту все уже подготовились. Если бы он предложил повторное чтение, остальные вполне в своем праве могли ему и отказать.

Линь Шаосы ничего не сказал, они должны были закончить это втроем. Поначалу он отмалчивался, но Чжун Яцину отвели немало реплик, ввиду чего единственная его ошибка заставила бы их начинать свою сцену заново.

— Во-первых, у тебя не очень с произношением, — безучастно начал Линь Шаосы. — Во-вторых, эмоции на лице слишком наигранные. Твой убийца должен быть отморозком, а не безумцем.


***

Чжун Яцин лишь ошеломленно хлопал глазами, после чего от стыда покраснел и поспешил извиниться.

Линь Шаосы на это сказал:

— Тебе не нужно извиняться, я не режиссер. Я просто указал на твои возможные проблемы, основываясь на собственном опыте, но персонаж твой, так что разобраться в нем ты должен сам.

И все же благодаря его совету в последующей репетиции игра Чжун Яцина заметно улучшилась. Спустя какое-то время режиссер позвал их на съемку.

— Неплохо, — Сюй Бай в неверии смотрел на актера. Чжун Яцин учился в киноакадемии, и на съемки с репликами его порекомендовал наставник.

В отличие от проб на главную роль, люди для игры второстепенных персонажей подбирались вразнобой. В основном съемочная группа набирала их из киноакадемий. Причем бесплатно, работали они исключительно ради возможности попрактиковаться.

Из-за занятости у Сюй Бая не осталось времени поговорить о роли с Чжун Яцином. Режиссер не думал, что студент сможет вжиться в нее так хорошо. Такой итог облегчил съемки, все были довольны.

Они отсняли несколько сцен подряд. Изначально все шло хорошо, но затем, когда Линь Шаосы прибежал в дом, а Чжун Яцин схватил Гу Юаньюань и начал ему угрожать, парень одной рукой сдавил ее за шею. Он и сам не знал, было ли тому причиной чрезмерное напряжение, но с силой актер переборщил. Ресницы Гу Юаньюань задрожали, и девушка резко замолчала.

Далее Чжун Яцин вложил пистолет ей в руку, не позволяя его уронить, и начал лить в уши провоцирующие речи.

Пока он говорил свои реплики, хватка на ее шее ослабла, вслед за чем парень повернул Гу Юаньюань к себе, чтобы покрепче сжать пистолет в ее ладони и сжал ее пальцы.

Гу Юаньюань: «…»

Режиссер не кричал «стоп». Вокруг стояла тишина. Слышен был только голос Чжун Яцина:

— Убей его, давай, отомсти за своих родителей, своего брата и невестку.

— Да, вот так, прицелься, нажми на курок, и бах…

Тело Гу Юаньюань чуть дрожало, и камера показала ее крупным планом. Сюй Бай склонился ближе к экрану, неотрывно глядя на мелькавшие эмоции в глазах девушки.

Когда по еще щекам покатились слезы, все те эмоции стали куда заметнее. Глаза Гу Юаньюань словно пылали огнем. Она крепко сжала пистолет, развернулась и выстрелила в Чжун Яцина.

— Снято!

…

— Юаньюань, прости. На площадке я сделал два непредусмотренных действия. Ты не злишься? — Чжун Яцин почесал голову и застенчиво спросил. С каждым словом его голос становился все тише.

Линь Шаосы тоже собирался поговорить об этом с Гу Юаньюань. То, как Чжун Яцин прижал ее палец, не было прописано в сценарии. Впрочем, с точки зрения действительности, такая перемена не являлась проблемой. Когда Гу Юаньюань держали, он видел, как некомфортно она себя чувствовала.

Зато Чжун Яцин взял на себя инициативу объясниться. Если бы такие незначительные моменты изучили и распространили среди съемочной группы, их восприняли бы за притеснение новенькой со стороны старшего.

Гу Юаньюань сказала:

— Все в порядке, режиссер не сказал остановиться, значит, все получилось.

— Хорошо тогда, — облегченно вздохнув, Чжун Яцин потер руки. — Я просто боялся, что ты расстроишься.

Гу Юаньюань не знала, как на это реагировать.

В тот момент она не могла решить: то ли человек перед ней притворялся глупым, то ли в действительности был таковым.

— Готовься давай, — девушка проигнорировала его, взамен поторопив Линь Шаосы. После съемок этой сцены рабочий день для нее на сегодня закончился, а у Санбао оставалось еще два выхода под объективы камер.

Услышав ее, он поспешил на площадку. Гу Юаньюань же переоделась в повседневную одежду и приготовилась вернуться в отель.

— Юаньюань, — вдруг обратился к ней Чжун Яцин. — Эм-м, ты не занята?

— Тебе что-то нужно? — холодно спросила она.

Девушка вспомнила, как во время съемок тот сдавил ей шею, что на ней даже следы пяти его пальцев остались. Подобные случаи происходили повсеместно, но ей просто было некомфортно.

Эти два сымпровизированных действия не являлись обязательным, из-за чего Гу Юаньюань не совсем понимала намерения Чжун Яцина. Он мог совершить их как ради фильма, так и пользуясь представившейся возможностью.

Она не хотела показаться самовлюбленной, тем не менее женская интуиция всегда была точной.

Чжун Яцин внимательно наблюдал за ее выражением и в конце концов собрался с духом:

— Я… Эм-м… хочу выразить свою благодарность. Можно пригласить тебя на ужин?

— Благодарность?

— В начале репетиции, если бы не ты, я не смог бы вжиться в роль так быстро.

Гу Юаньюань при виде его крайней серьезности невольно ответила с холодком:

— По-моему, мне стоит тебе напомнить, что тогда на твои проблемы указал Шаосы. Это его нужно благодарить и пригласить на ужин, а не меня.

— Я очень благодарен и господину Линь, и его тоже хочу позвать, но разве есть у кого-то вроде меня право приглашать его на ужин? — обескураженно отозвался Чжун Яцин, прежде чем поспешил объяснить: — Не пойми меня неправильно. Я не хочу этим показать, что ты хуже господина Линь. Ты красивая и обладаешь хорошими актерскими навыками, а в глазах режиссера Сюй еще с первой игры стала девушкой номер один. В будущем ты завоюешь большую популярность и рано или поздно превзойдешь господина Линь.

Большинство людей были бы рады услышать такое. Ну а кому бы не хотелось, чтобы им сказали подобные слова?


***

Гу Юаньюань же, как бы ни пыталась, слышала в произнесенных словах неоднозначность. В ответ она лишь вяло спросила:

— Правда?

— Правда. Я никогда не лгу. В школе меня многие называли пророком, потому что большая часть моих предсказаний сбывалась, — Чжун Яцин похлопал себя по груди, словно пытаясь выглядеть гордо перед Гу Юаньюань.

Он смог поступить в киноакадемию, и внешность у него была неплохая. Парень обладал хорошими чертами. Когда он не улыбался, то казался угрюмым. А во время смеха у него на щеках проступали две ямочки, которые дополнительно подчеркивали его привлекательность.

Гу Юаньюань оглядела его и неожиданно кивнула.

— Хорошо.

Чжун Яцин был вне себя от радости, он едва мог говорить связно.

— Что тебе нравится из еды? Ой, не так. Что бы ты хотела поесть?

— На твое усмотрение, — отозвалась Гу Юаньюань.

— Тогда жди меня на выходе. Я схожу за машиной и подберу тебя там, — на этих словах он ушел, даже не посмотрев на ее реакцию.

— Зачем вы согласились, госпожа? — Цзо Сы не понимала. Она видела, что Чжун Яцин не нравился Гу Юаньюань, из-за чего таков ответ ввел ее в замешательство.

Раз она его ненавидела, не лучше ли было напрямую ему отказать?

Гу Юаньюань отвела взгляд, прежде чем задумчиво сказать:

— Тебе не кажется, что этот парень относится ко мне странно?

Цзо Сы тоже задумалась и не могла не согласиться.

— Что творится в голове у этого человека? Давай просто поедем с ним да узнаем.

Чжун Яцин выбрал элитный западный ресторан. Гу Юаньюань вышла из машины, обратив внимание на вывеску.

— Ты ведь студент?

Тот кивнул.

— Похоже, дела у твоей семьи идут неплохо, — она опять перевела взгляд на машину, в которой они приехали. — Ты из золотой молодежи?

— Нет-нет, — Чжун Яцин со смешком замахал рукой. — Дело в том… что мои родители, у них есть небольшой бизнес.

— На улице холодно. Давай зайдем внутрь, — парень в который раз посмотрел на Цзо Сы и добавил: — Вместе с твоей помощницей.

Людей в ресторане было немного. Чжун Яцин лично помог сесть Гу Юаньюань и передал ей меню.

— Юаньюань, ты пьешь?

Не дожидаясь ее ответа, он попросил официанта принести бутылку красного вина. Гу Юаньюань случайно увидела стоимость этого напитка в меню. 180 000 юаней.

Ее брови сами поползли на лоб.

— Не нужно заказывать такое дорогое, я не пью.

— Все нормально, все нормально.

Чжун Яцин любезно пригласил присесть и Цзо Сы. Помощница повернулась и заняла место рядом с Гу Юаньюань.

— Не нужно обращать на нее внимания, — сказала последняя.

Парень мысленно вздохнул с облегчением и попросил официанта принести Цзо Сы меню, пока сам сказал ей ни в чем себе не отказывать.

После заказа официант подошел к ним с изысканной подарочной коробкой на подносе. Чжун Яцин вручил ее Гу Юаньюань.

— Юаньюань, это тебе.

Девушка смотрела на него вопросительно.

Он же вел себя весьма воодушевленно.

— Забудь о вежливости. Это в знак моей признательности. Открой и скажи, нравится или нет.

Гу Юаньюань в удивлении открыла коробку. Внутри обнаружилась ослепительная цепочка. При взгляде на нее даже совсем несведущий человек отличил бы крайнюю ценность украшения.

Не стесняясь рассматривать драгоценность, девушка сказала:

— Она же наверняка очень дорогая. Кажется, ты немного переборщил со своей благодарностью.

— Тебе не нравится? — спросил Чжун Яцин. — Я не знал, какие ювелирные изделия ты предпочитаешь. Если это не очень, можем во второй половине дня сходить в ювелирный магазин и вернуть обратно.

Гу Юаньюань закрыла крышку коробки и положила ее на стол, после чего перебила парня:

— Честно говоря, господин Чжун, дома у меня таких полно.

— …А? — Чжун Яцин опешил.

Гу Юаньюань его шоковое состояние не волновала от слова совсем. Она отпила немного фруктового сока со стакана, спокойно оглядела обстановку и выдала свой комментарий:

— Неплохо здесь, но лично мне не хватает музыки.

Чжун Яцин опомнился и, словно подыскивая слова, немедля сказал:

— Хочешь послушать музыку? Обычно в этом ресторане устраивают музыкальные выступления. Странно, что сегодня их нет… Сейчас же попрошу официанта все организовать.

Гу Юаньюань лишь испытывала его и не хотела, чтобы человек напротив заходил слишком далеко. На съемочной площадке это не было так очевидно, однако сейчас каждое действие Чжун Яцина лучше всего описывалось словами «угождать кому-то».

— Не нужно, — холодно ответила она. Девушка посмотрела прямо ему в глаза. — Ты сделал мне подарок и угостил ужином. Господин Чжун, чего ты добиваешься? — спросила она все тем же жестким тоном.

Чжун Яцин поднял голову и встретился с ее взглядом, вслед за чем сразу отвел глаза. Чуть погодя он повернулся обратно, залпом выпив воду в чашке.

В конечном итоге парень вытер губы, сделал глубокий вдох, одновременно с этим краснея, и ответил:

— Юаньюань, ты мне понравилась с первого взгляда… Ты станешь моей девушкой?

Гу Юаньюань:

— Чего?!