— Дабао, там точно просто синяк? — Гу Юаньюань глядела сыну прямо в глаза. — Говори мамочке правду.

Опираясь на ее плечо, Цзян Юнь был собран и даже бровью не повел.

— Да, просто синяк. Острые края камня только слегка задели кожу и оставили небольшой порез. Пустяки.

Такой откровенный ответ заставил девушку усомниться в его словах еще сильнее. Она ему не поверила. Тем не менее у мужчины не имелось причин обманывать ее касательно ушиба, потому Гу Юаньюань несколько успокоилась.

— Но зачем ты продолжал ездить и ходить в одиночку с таким повреждением? Почему не сказал Чжань Яну находиться рядом?

— После стольких дней отсутствия у компании появилось много дел. Чжань Яна я сперва отослал разбираться с ними, — спокойно объяснился Цзян Юнь.

В конечном итоге Гу Юаньюань прибегла к своему материнскому праву и заставила его лечь на кровать.

— Ты поспал всего один час, так что ложись и отсыпайся.

Мужчина попытался возразить:

— Мам, спать сразу после еды не слишком ли…

Гу Юаньюань тут же его перебила:

— Так, а ну слушайся маму.

Никакими словами не сумев переубедить ее, Цзян Юнь таки сдался и покорно закрыл глаза. Поначалу он думал, что не сможет легко уснуть. Но стоило ему только коснуться подушки, как в сознание неожиданно хлынуло знакомое и успокаивающее чувство. Таким образом, вскоре он поддался состоянию сонливости.

Убедившись, что Цзян Юнь крепко спит, Гу Юаньюань осторожно приподняла низ его одежды для тщательного осмотра раны. Бинты плотно обвивали его живот, хотя в некоторых областях все равно проглядывались покраснения.

Такой вид собственного сына буквально разбивал девушке сердце.

Она была обеспокоена, только сделать ничего, кроме максимальной заботы о нем, не могла.

После фильма Линь Шаосы планировал найти Гу Юаньюань. Правда, он не ожидал, что окажется остановленным ею же прямо перед дверью.

— Санбао, твой брат спит. Будь хорошим мальчиком и возвращайся в свой номер.

Линь Шаосы опешил.

«А я точно твой родной ребенок?!»

— Ну ничего ведь страшного не случится, если я не буду шуметь.

Гу Юаньюань все равно покачала головой.

— Так нечестно! — мужчина опечалился.

«Неужто Санбао ревнует?»

Она не знала, как на это реагировать. Нежно погладив сына по голове, девушка сказала:

— Твой старший брат ранен, поэтому веди себя хорошо.

По итогам использования всевозможных уговоров, приходивших ей на ум, Гу Юаньюань успешно спровадила Санбао в его номер, а затем уютно устроилась ночевать на диване.

Первым проснулся Цзян Юнь. Он машинально бросил взгляд на мобильный телефон, сейчас было 6:40 утра. Такой долгий сон являлся для него редкостью.

Когда мужчина увидел мирно спящую маму на диване, которая при этом еще и слюни пускала, он не удержался и сфотографировал ее. Далее Дабао без раздумий отправил фото в групповой чат.

[Гу Ичжоу: Брат, ты поехал к съемочной группе?]

Ответил Цзян Юнь до невозможности кратко и лаконично: [Вроде того.]

Гу Ичжоу: «…»

Он задвигал пальцами, открыв расписание на всю неделю. Дел у него было выше крыши: операции, встречи, проекты и многое другое. Свободное время отсутствовало даже в выходные. Если мужчина хотел взять отгул на работе, тогда требовалось вновь меняться сменами с коллегами, как он делал это уже несколько раз.

Про себя Гу Ичжоу подумал: «Придется смириться».

Прежде чем принять решение об отъезде, Цзян Юнь оставался в отеле еще два дня.

— Возвращайся и внимательно следи за раной. Также рано ложись отдыхать и не засиживайся допоздна. Все не особо важные моменты поручи Чжань Яну, пусть он с ними разбирается, — Гу Юаньюань не хотела отпускать Дабао, поэтому продолжала осыпать напоминаниями.

Говоря это, она достала связанный в свободное время шарф и протянула сыну.

— Мама связала его сама, тебе нравится?


***

Цзян Юнь удивленно приподнял брови и бросил взгляд на оторопелого Линь Шаосы. Мужчина улыбнулся.

— Когда ты успела его связать?

— Когда-когда? В перерывах между съемками, конечно же, — объяснил Санбао с мрачным выражением на лице. Обычно после съемок Гу Юаньюань тратила свободное время на чтение сценария. Однако последние дни прошли настолько хорошо, что по возвращении с площадки она немедля бралась за моток и начинала вязать.

Сперва Линь Шаосы был уверен, что шарф делается для него.

И как бы сильно ему этого не хотелось, по итогу результат ручного труда девушки был отдан Цзян Юню. Было бы странно, будь он этому рад.

— Спасибо, мам, мне очень нравится, — новый обладатель шарфа повернулся к Линь Шаосы. — Не зли маму, а я пойду.

Линь Шаосы: «Чего?! Бред! Когда это я вообще ее злил?!»

После ухода Цзян Юня он докучал Гу Юаньюань:

— Старший брат наговорил обо мне много плохого?!

— С чего вдруг?

— Честно?

— Честно.

— Я тебе не верю.

«…»

После вязания шарфа старшему сыну Гу Юаньюань также пришлось браться за изготовление одного и для Линь Шаосы — притом что у последнего имелось их целое множество, и каждый был уникальным.

Теперь, когда Санбао получил желаемое, появились логичные причины связать шарфы для Эрбао и Сяобао, местонахождение которого пока еще оставалось неизвестным. Вскоре к их времяпровождению присоединился и Шу Жань, и свободные минуты Гу Юаньюань полностью состояли из вязания.

Таким образом, ее подготовка к финальной сцене прошла в атмосфере рукоделия. Весь последний акт крутился вокруг смерти ее персонажа. То есть, фильм уже вошел в заключительную стадию. Кроме того, персонажа Линь Шаосы в сценарии убивали последним, что также означало приблизительное окончание съемок в течение половины месяца.

После сцены со смертью своей героини Гу Юаньюань не вернулась в столицу, а вместо этого осталась на съемочной площадке, чтобы периодически с помощью Сяо Чжоу варить горячие бульоны для Линь Шаосы.

При виде такой заботы со стороны матери тот съел все содержимое миски без единого слова недовольства. Однако ценой за эти его действия стала необходимость выпить в тот день воды втрое больше обычного.

Суп оказался пересоленным! Настолько, что Линь Шаосы довелось вежливо выразить свое глубочайшее предпочтение конджи*, когда Гу Юаньюань собралась опять приготовить ему суп. Рис у его мамы получался хотя бы более-менее нормальным, разве что мог чуточку пригореть.

П.п.: Конджи — обобщающий термин для разных азиатских блюд из разваренного риса.

В тот день у Гу Юаньюань начались месячные. Она не знала, было ли это из-за дождевой сцены в прошлом месяце или еще по какой причине, однако боль ощущалась гораздо сильнее, чем раньше. Она донимала ее так, что девушке пришлось выпить обезболивающее, после чего лежать на кровати и играть видеоигры стало полегче.

Пока она увлеченно этим занималась, на экране выскочило новое сообщение в WeChat. Отправителем оказался тот неистовый нарцисс: [А сейчас есть время?]

Гу Юаньюань посмотрела на переписку, обнаружив, что получила похожее сообщение еще месяц назад. Тогда они с Санбао увлеченно погрузились в игры на своих устройствах, и она забыла ему ответить.

Возможно, случилось что-то серьезное. Девушка быстро перекатилась на спину и только затем ответила: [В чем дело? Какие-то проблемы?]

[Гу Вэйсюнь: Ты хорошо знаешь город Х?]

[Гу Юаньюань: Нет. А что?]

[Гу Вэйсюнь: Одна из моих учениц полетела туда участвовать в олимпиаде, а вернулась только два дня спустя. Она сказала мне, что ходила в место под названием Гора Ли. Вот я и хотел тогда спросить, не знаешь ли ты ничего об этой горе.]

Лицо у Гу Юаньюань сделалось непонятным, и ответила одна одним только: [Ясно.]

[Гу Вэйсюнь: Ну, раз ты не местная, тогда прости за беспокойство и спасибо. Позволь как-нибудь сводить тебя на ужин.]

Чуть засмущавшись, девушка написала: [Хоть сама я не местная, зато у меня есть друзья, которые живут здесь с рождения. Хочешь узнать о Горе Ли? Я поспрашиваю у них.]

[Гу Вэйсюнь: Хорошо.]


***

Гу Юаньюань вспомнила о местной девушке-реквизиторе из съемочной группы. Она как-то заходила к ней за вещами для съемок, и тогда они неплохо поболтали. Сотрудница испытывала к ней симпатию и предрекла популярность, после чего заранее попросила о десятке автографов, а также о совместном фото.

[Гу Юаньюань: Сестра Сяомэй, ты знаешь такое место, как Гора Ли?]

[Ло Сяомэй: Гора Ли? Юаньюань, откуда ты о ней услышала?]

[Гу Юаньюань: А что такое?]

[Ло Сяомэй: Гора Ли использовалась раньше под кладбище. Позже правительство построило там храм, но он обвалился более десяти лет назад, убив многих прихожан. Многие исчезли в зловещих вратах горы. Со временем все стали обходить ее стороной. Старшие рассказывали, что туда пригласили какого-то мага, и тот посоветовал изменить ей название на Гора Були. С тех пор люди стали называть ее так. Если бы я не услышала этого от мамы, то и не знала бы, что раньше это была Гора Ли.]

Гу Юаньюань переслала это сообщение Гу Вэйсюню.

Чуть погодя Ло Сяомэй написала еще абзац: [Некоторые говорят, что гора нечистая, но это все слухи. Я бывала там с друзьями и ничего ужасного не увидела, просто камни.]

[Однако годом ранее на территории Горы Були совершили убийство. Жизни лишили маленькую девочку. Наибольшее негодование вызывало то, что убийца был несовершеннолетним и оказался под защитой закона. После того случая гору покинуло еще больше людей.]

Ло Сяомэй, судя по всему, тоже разозлило случившееся, из-за чего она поделилась событием и вдобавок прислала скриншот тогдашней новости.

Убийцей оказался сосед девочки, который ходил с ней в одну и ту же начальную школу. Ее родители его знали. Заманив жертву на Гору Були и жестоко ее убив, он пошел домой и вел себя как обычно. Даже с родителями девочки прилежно поздоровался.

Затем кто-то нашел ее тело в горе, а до этого мать с отцом принимали все за несчастный случай, не зная, что убийцей являлся соседский ребенок, с которым они виделись каждый день.

Увидев это, Гу Юаньюань серьезно нахмурилась: «И это ребенок?»

Даже спустя два года после происшествия Ло Сяомэй подняла эту тему и продолжала о ней говорить: [Полицейские сообщили, что в рамках закона максимальным наказанием для него являлось три года в колонии с последующим получением свободы. Сейчас идет третий год, и я не знаю, выпустили ли его. Я бы и не вспомнила об этом, если бы не твой вопрос о Горе Ли.]

Гу Юаньюань переслала Гу Вэйсюню и этот случай со всеми подробностями, однако тот не ответил.

Она тем временем стала искать информацию о Горе Ли в интернете и, что любопытно, не обнаружила ни единого слова, фразы или фотографии о рассказанной Ло Сяомэй новости. Самой новости в сети тоже не нашлось.

Это показалось ей несколько странным, в связи с чем девушка опять обратилась к реквизитору.

[Люди у власти боялись, что из-за случившегося общественность запаникует, поэтому запретили выкладывать информацию об этом в интернет. Публиковать нельзя было даже известия о покинувших гору людях.]

Гу Юаньюань видела пометку «прочитано» возле своих сообщений, однако Гу Вэйсюнь по-прежнему молчал. Немного подумав, она спросила: [Вроде бы это все. Туда пошел еще кто-то и учеников?]

Спустя десять минут мужчина таки ответил: [Да, та самая ученица не дает знать о себе уже три дня.]

Объем информации был слишком огромным, Гу Юаньюань могла только попытаться мыслить позитивно: [В этом нет ничего такого, может ей просто захотелось выйти и прогуляться.]

Гу Вэйсюнь ответил лишь скупым словом: [Нет.]

Девушка не знала, что еще написать. В новостях часто сообщалось о пропаже молодых девушек. Не проходило много времени, как становился известен печальный конец подобных историй.

Если после трехдневного отсутствия человека не появлялось никаких вестей, он с высокой вероятностью мог уже оказаться мертвым.

[Гу Вэйсюнь: Я уже прилетел и теперь направляюсь к горе. Если есть время, жди моего возвращения. Свожу тебя на ужин.]

[Гу Юаньюань: Думаешь, ученица пошла в Гору Були? Может, сообщить о пропаже в полицию? Тем, что ты делаешь сейчас, должны заниматься они, разве нет?]

[Гу Вэйсюнь: У меня брат полицейский.]

[Гу Юаньюань: ?]

[Гу Вэйсюнь: Во-первых, они действуют слишком медленно. Во-вторых, мой брат не ответственный за это дело. Ну и у полиции более поверхностный доступ до информации, чем у меня, они могут и не знать того, чего знаю я.]

Другими словами, даже если за дело возьмутся правоохранительные органы, Гу Вэйсюнь все равно хотел заняться поисками лично.

Пойти так далеко ради своих учеников смог бы не каждый учитель.

Гу Юаньюань не успела осознать, как так случилось, однако ее пальцы действовали быстрее мыслей, в результате чего напечатав: [Можно я с тобой пойду? Мне в любом случае нечем заняться.]


***

После отправки этого сообщения она опешила от собственного поступка, быстро удалив отосланный текст, тем не менее было слишком поздно. Гу Вэйсюнь ответил простым троеточием.

Девушка расстроилась. Она любезно изъявила желание помочь, тогда как собеседник толком это не прокомментировал.

Когда Гу Юаньюань собиралась написать, что отправила ему сообщение случайно, Гу Вэйсюнь дописал: [Хорошо.]

Теперь пришел ее черед утратить дар речи.

У нее были месячные, и пусть она приглушила боль лекарствами, благодаря чему живот чувствовал себя получше, ей и в номере сиделось неплохо.

[Гу Вэйсюнь: Гора Були покрывает большую область. Два человека всегда лучше, чем один, а после всего этого пойдем с тобой ужинать.]

Гу Юаньюань: «…»

Один момент не давал ей покоя.

Она пролистала чат вверх, где увидела первые сообщения. Собеседник поблагодарил ее за ответ и пригласил на ужин. Смутившись, она предложила ему помочь с поиском информации. После пересылки Гу Вэйсюню сообщений Ло Сяомэй тот опять заговорил о совместном ужине.

Теперь от нее поступило предложение отправиться в Гору Були вместе, а этот мужчина вновь не преминул упомянуть о приеме пищи.

И почему ей казалось, будто она обменивает свою помощь и труд на еду?

Скорее всего… она просто надумала лишнего.

Гу Юаньюань не могла взять слова обратно, поэтому ей пришлось встать с кровати и переодеться. За сборами ее застала Цзо Сы, из-за чего удивленно спросила:

— Госпожа, вам уже лучше?

Девушка на это вздохнула.

— Я собираюсь прыгнуть в яму, вырытую себе собственными руками.

Помощница только недоумевающе хлопала глазами.

Гу Юаньюань пришлось вкратце объяснить ей ситуацию, на что та ответила несогласием:

— Давайте я пойду вместо вас.

— Нет, все нормально. Живот все равно уже не болит. Лучше пойти и поискать, вдруг действительно сможем найти, — согласно словам Гу Вэйсюня, та ученица писала в своем дневнике о намерении снова отправиться в Гору Ли, после чего и пропала.

Училась она хорошо, однако жила в бедности, а оба ее родителя умерли. У нее не осталось никаких родственников, из-за чего полагаться приходилось только на государственные выплаты.

От полиции новостей не было. Гу Вэйсюнь решил самостоятельно отправиться на поиски в Гору Ли.

Приодевшись, Гу Юаньюань хотела одолжить рабочую машину съемочной группы, дабы проделать путь к горе на ней, тем не менее навигатор в автомобиле поломался, и ей пришлось воспользоваться такси.

Она останавливала три машины, однако стоило назвать водителям Гору Були в качестве пункта назначения, как они тут же отказывались ехать, либо говорили, что не могут найти дорогу. На четвертый раз девушке повезло, хотя оплату за проезд запросили двойную.

— Я знаю, где это, но место становится пустынным. Там случались не только убийства, а и частые ограбления. Крайне опасная область, многие не рискуют туда соваться.

— И на обратную дорогу пассажиров у меня точно не будет. Все равно что попусту бензин сжигать. Поэтому…

Он долго распинался. После того, как Гу Юаньюань согласилась заплатить больше, водитель вмиг заулыбался:

— Садись в машину и пристегнись.

В итоге поездка заняла один час. По дороге девушка попросила Цзо Сы написать обо всем в WeChat Линь Шаосы на случай, если она задержится. Иначе Санбао точно бы волновался, вернувшись после съемок в отель и не застав ее там.

По прибытии к горе Гу Юаньюань взяла номер таксиста.

— Я позвоню вам, когда мы захотим вернуться обратно. Денег, разумеется, заплачу столько же.

Только дурак отказался бы подзаработать, вот и водитель довольно кивнул, прежде чем развернуться и уехать. Затем он нашел свободное место для остановки, чтобы покурить. Ехать пустым обратно в город ему не хотелось, да и усталость уже начинала сказываться, поэтому им было принято решение ждать здесь и запросить тройную цену. Сегодня его ждала большая прибыль.

Гу Юаньюань думала, что Гу Вэйсюнь приехал раньше нее, но мужчины нигде не было видно, от него пришло только WeChat-сообщение: [ …я в пробке.]

Гу Юаньюань: «…»


***

У подножья горы для удобства людей стояла беседка, только ее покрывали слои пыли. Судя по всему, сюда уже давно никто не заходил.

Гу Юаньюань порядочно встала под навес, заметив легкую взволнованность на лице Цзо Сы. Она похлопала помощницу по плечу:

— Спокойнее. Представь, что мы просто решили выбраться в горы.

— Воздух здесь весьма чистый, — снаружи светило солнце, и девушка увидела столб с надписью, начинающейся со слова «Господь».

Вероятно, вырезали ее верующие люди.

Цзо Сы узнала от Гу Юаньюань прошлое назначение этого места. Одна только мысль о кладбище заставляла ее волосы встать дыбом, пока сама помощница окидывала взглядом окружение. Текущая ситуация пугала ее сильнее, чем тот недавний поход в дом с привидениями.

Гу Юаньюань же боялась разве что замерзнуть, а поэтому полностью укуталась в одежду, оставив только щель для глаз, осматривала локацию с явным любопытством.

Через двадцать минут к ним подъехала арендованная машина, откуда выбрался Гу Вэйсюнь с рюкзаком. Маски на нем сейчас не было, только очень старомодные очки на переносице.

Как Гу Юаньюань и ожидала, он оказался красивым юношей.

Без очков мужчина смотрелся бы еще привлекательнее.

После краткого приветствия они втроем минут двадцать шли до разрушенного храма, находившегося недалеко от покосившегося в почве креста.

Немалое количество обломков вокруг прямо-таки бросалось в глаза. Очевидно, раньше сюда часто заглядывали люди, даже Гу Юаньюань сейчас стояла у воздвигнутого памятника, на котором кто-то написал черной ручкой: «Здесь был ХХХ. 12 ноября».

Гу Вэйсюнь обошел храм сзади, пока Гу Юаньюань стояла рядом с Цзо Сы. Последняя старалась держаться поближе к девушке и испытывала напряжение при каждом порыве ветра.

— Полиция уже была здесь, — Гу Юаньюань увидела оградительную ленту, скорее всего оставленную здесь случайно. Выглядела находка очень новой.

Полиция наверняка обыскала всю округу и не нашла ученицу, а раз ее здесь не было, то и время дальше тратить в горе сотрудники не стали.

— Профессор Гу, — выкрикнула девушка, но тот не ответил. Она позвала его повторно и по-прежнему безрезультатно.

Когда Гу Юаньюань собралась обойти сооружение и посмотреть самой, оттуда показался Гу Вэйсюнь с резинкой для волос в руке.

— Эта была у Гао Аньжу, она точно приходила сюда, — произнес он.

Найденный предмет пропавшего человека больше походил на неизвестное предзнаменование. Гу Юаньюань вдруг стало неспокойно.

— Может, просто случайно уронила.

Нахмурившийся Гу Вэйсюнь промолчал.

— Вокруг много свежих следов, мужские и собачьи. Пусть запах сейчас уже очень слабый, собака наверняка полицейская, значит, они отправили кого-то на обыск этого места, — шептал мужчина сам себе. — Отсутствие новостей означает то, что Гао Аньжу по-прежнему может быть жива.

Гу Юаньюань тихо слушала его и думала: «Люди с высоким IQ настолько умные? Да он же полицейских и собаку определил по одним только следам на земле!»

Такой Гу Вэйсюнь походил на полицейского больше, чем настоящие сотрудники правоохранительных органов.

— То есть… — начала девушка, но он ее не слушал. Мужчина присел на корточки, взял камень и вывел формулу на земле.

— Что он пишет, госпожа? — не удержалась от вопроса Цзо Сы.

Гу Юаньюань: «…»

Она дубовато покачала головой, поскольку из всего написанного понимала лишь арабские символы, но никак не их значение.

— Что ты пишешь? — теперь уже дало о себе знать и ее любопытство.

Гу Вэйсюнь:

— Делаю расчеты.

— Расчеты чего?

— Шансов на выживание Гао Аньжу, — отозвался мужчина, подняв взгляд.

Гу Юаньюань показала на землю пальцем.

— Их… можно вот так вычислить?

Гу Вэйсюнь:

— Основываясь на полученных зацепках, вычисление выживаемости по изобретенной мной формуле отличается на каждом этапе.

— До нахождения резинки для волос вероятность того, что Гао Аньжу до сих пор жива, составляла 52%. Когда мы нашли ее резинку, она снизилась примерно до 15%.

— Настолько?! — девушка не понимала, как это работало, зато осознать разницу в числах было просто.

— Это просто мои догадки, — у Гу Вэйсюня вдруг зазвонил телефон. Взгляд Гу Юаньюань задержался на экране, отображавшим имя звонившего: [Брат].

— Ишэн, твоя ученица пришла в полицию, и сама призналась в убийстве.

Гу Юаньюань не слышала, что говорили по ту сторону, но в то же время видела перемену на извечно спокойном лице Гу Вэйсюня.

Автору есть, что сказать:

Сяобао: Не могу поверить, ты меня не узнала!

Мама Юаньюань: А сам-то не лучше! Родную маму не признал!

Сяобао: «…»

Кстати, прототипом дела, происходящего в главах, является некогда обширно обсуждаемое убийство Далиана.