Хирургия нравилась ей тем, что рану видно. Больной со вспоротым животом, истекающий кровью, не перепутает, где у него болит.
Ещё лучше, разумеется, была анатомия. Трупы молчат.
И всё же остаться в академии она не думала, потому что таких предложений ей никто из профессоров не делал. Независимо от мастерства, Ирене была трудной студенткой.
— Всё-таки лучше, чем возвращаться домой.
Бормоча себе под нос и размышляя, Ирене вдруг широко раскрыла глаза. С запозданием на такт у неё вырвалось: «Ах».
Мир опрокинулся назад, и её тело полетело вперёд. Нога зацепилась за корень дерева.
С ней такое бывало. Стоило Ирене задуматься, как она переставала видеть всё остальное.
Врезаться лицом в дерево, поскользнуться на льду, попасть под помои — всё это случалось с ней не так уж редко.
Вот поэтому нельзя думать на ходу. Профессор сказал подумать хорошенько, вот я и…
Жалеть было поздно. Земля уже оказалась перед самым носом. Представив грядущую боль, Ирене крепко зажмурилась.
Пожалуй, какое-то время придётся ходить с пластырем на переносице. А может, у неё прибавится ещё одно прозвище.
В тот момент, когда она со всем смирилась…
— !..
Крепкая хватка поймала её за запястье и за талию. Падающее тело остановилось в воздухе.
Она не сразу поняла, что произошло. Вряд ли время остановилось или у неё вдруг появилась способность летать.
Крепко зажмуренные глаза осторожно открылись. Земля всё ещё была перед самым носом, а острый камень дожидался её падения.
Упади она, пластырем дело бы не кончилось. Как минимум разбила бы лоб, а если бы не повезло…
— …
Умирать ей пока не хотелось. Нет, и потом тоже.
С опозданием заколотилось сердце. Дыхание участилось, пульс ускорился. Пока она хладнокровно анализировала своё состояние, над ухом раздался знакомый голос:
— Вы в порядке, госпожа Ирене?
В голосе слышалась едва заметная усмешка. Можно было и не поднимать головы: она знала, кому он принадлежит.
Только один человек звал её «госпожа Ирене» и только один смеялся, произнося её имя.
Облегчение было недолгим: тело Ирене снова начало деревенеть. С опозданием она осознала прикосновение чужих рук.
Они были крепкими. И горячими. Везде, где они её касались, по коже бежали мурашки.
— …
Чувствуя, как Ирене каменеет, словно деревянная чурка, Диего прищурился. Он сильнее сжал державшую её руку.
И одновременно тело Ирене окаменело ещё сильнее. Наконец она задрожала мелкой дрожью, как осиновый лист.
Почему?
Это не столько отвращение, сколько страх?
В следующий миг Диего, сделав вид, что ничего не заметил, поставил её на ноги. Преодолев земное притяжение, тело Ирене выпрямилось и обрело равновесие.
Только тогда Диего неторопливо отпустил её. И поднял обе руки на уровень плеч, как сдающийся враг.
— Я знаю, что вы не любите прикосновений, но это была непреодолимая сила. Прошу принять это во внимание.
— В-ваше… высочество.
Облегчённо вздохнув, Ирене с трудом шевельнула губами.
Чему именно она обрадовалась, было неясно: тому, что не ушиблась, или тому, что избавилась от чужих рук.
Она посмотрела на Диего снизу вверх прямым взглядом. И удивлённо, едва заметно склонила голову набок.
Диего был принцем, третьим в очереди на престол, и в то же время великим герцогом с огромными владениями. И силой, и властью он мог удержать её против воли.
Но он этого не сделал. Сам убрал руки.
В начале учёбы её странности стали всеобщей мишенью. Шутники из студентов насильно брали Ирене за руку, нарочно трогали её вещи.
А один особенно злой студент однажды насильно обнял её.
«Это называется шоковая терапия. Потом ещё спасибо скажешь».
В тот миг сознание Ирене, державшееся на волоске, оборвалось. Позже ей рассказали, что на какое-то время она перестала дышать.
В аудитории поднялся настоящий хаос: кто-то кричал, чтобы привели профессора, кто-то бормотал обрывки знаний, а Макси кулаком двинул в челюсть студента-шутника.
После этого студентов, пытавшихся с ней шутить, не стало. Точнее сказать, многие начали её сторониться.
Никто не хотел, чтобы мелкая шутка закончилась убийством. Как бы то ни было, учиться стало спокойнее, что Ирене было только на руку.
— Едва успел. Ещё немного, и случилась бы беда.
Блуждавшие где-то мысли Ирене наконец вернулись к действительности. Почему он здесь, она не знала, но благодаря ему нос и лоб остались целы.
— Благодарю вас.
Ирене слегка поклонилась освежающе улыбавшейся картофелине. И пошла дальше.
Легко приподняв брови, Диего с улыбкой подошёл ближе.
— Похоже, у вас срочные дела.
— До конца этой недели надо выехать из общежития. Пора собирать вещи. А вы, ваше высочество, похоже, куда менее заняты, чем я думала.
Не переставая улыбаться, Диего прищурился. Он подумал было, что это насмешка, но лицо Ирене ничуть не изменилось.
Без задней мысли?
Возможно, она и правда спрашивала, не свободен ли он. Раз уж он здесь в такое время.
Это было ново. Диего, привыкшему к дворянской манере вкладывать в слова двойной и тройной смысл, прямота Ирене казалась даже приятной.
Как и её прямой взгляд.
— Я ещё не достиг цели, ради которой приехал.
— …
— Я вернусь в свои владения вместе с вами.
Молча шедшая Ирене вдруг остановилась и пристально посмотрела на него. Возможно, ему показалось, но в её взгляде мелькнуло сожаление.
С лукавой улыбкой Диего постучал указательным пальцем себе по виску.
— Не беспокойтесь, с памятью у меня всё в порядке.
Ирене кивнула, будто это её успокоило, и снова пошла. Улыбка Диего стала ещё шире.
Диего шёл рядом с Ирене, а Хавьер тенью держался за ним. Ирене скользнула взглядом по Хавьеру.
Это было её особое расположение к вьюнку. Вьюнок, по крайней мере, принадлежал к тому же семейству вьюнковых, что и батат.
— Что вы собираетесь делать, выехав из общежития на этой неделе? Вернётесь домой?
На миг Ирене запнулась, но тут же как ни в чём не бывало молча пошла дальше.
Диего не мог не заметить этой едва уловимой перемены. Он был не таким простым, каким казался.
Собираюсь ли я домой?
Ирене мысленно покачала головой. И мысли, занимавшие её минуту назад, снова потянулись одна за другой.
Принять предложение профессора Фигераса? Или искать другой путь? А есть ли вообще другой путь?
Решение ещё не было принято, но возвращения домой среди вариантов не было. Уловив её колебания, Диего ещё слаще прошептал:
— В моих владениях есть всё, чего вы хотите.
— Чего я хочу?
В глазах Ирене мелькнуло сомнение. Откуда ему знать то, чего не знаю я сама?
Диего, изогнув глаза полумесяцем, ласково улыбнулся. Хотя для Ирене он всё равно выглядел начисто очищенной картофелиной.
— Раненые, ждущие вашего лечения, деньги, почести и…
Здесь Диего ненадолго умолк и многозначительно добавил:
— Свобода.
— Какая… свобода?
— Свобода от всего, от чего вы хотите освободиться.
Например, от дома, похожего на тюрьму, от предубеждения против хирургов, от насмешек над её чистоплотностью, от существования, незаметного, как у привидения. Свобода от всего этого.
— Хавьер.
Смеющимися глазами глядя на Ирене, Диего протянул руку к Хавьеру. Тот передал ему бумажный пакет, который всё это время носил с собой.
Диего вручил его Ирене. Подумав, что перемещение вышло крайне нерациональным, Ирене опустила взгляд на протянутый пакет.
Диего слегка покачал пакет: мол, берите же.
— …
Ирене опасалась чужой доброты. Особенно доброты тех, с кем не была близка. А поскольку близких у неё не было, опасалась всех.
Но из пакета шёл сладкий запах. Запах, перед которым нельзя было устоять. Это был…
— Это батат?
Ирене спросила это невольно. Диего прикрыл рукой рот. Глаза смотревшей на него Ирене блестели.
— Кхм.
Скрыв смех покашливанием, Диего с нарочитым спокойствием ответил:
— Пирог из батата.
Он не сказал, что его тяготит вчерашний пропущенный из-за него ужин. Нет, ничего его не тяготило.
Диего хотел нанять её личным врачом и как раз узнал, что она любит батат. Он просто не брезговал никакими средствами, чтобы получить желаемое.
— Пирог из батата… — не сводя глаз с пакета, тихо пробормотала Ирене.
Но взять его она не решалась: вдруг за пирог придётся расплачиваться.
Словно прочитав её намерения, Диего ещё ласковее прошептал:
— Повар графа Родри, у которого я остановился, как оказалось, мастер печь пироги. Я просто вспомнил о вас и принёс, так что примите без лишних слов. Я не рассчитываю чего-то от вас добиться всего одним пирогом.
— Да, тогда…
Ирене, даже не попытавшись отказаться, цепко взяла пакет. Сладкий аромат батата коснулся носа.
В студенческой столовой пирогов из батата никогда не подавали. В лучшем случае салат из отварного батата, размятого в пюре.