На кончики пальцев Ирене. Они были краснее, чем у других. Вскоре он понял причину. Руки у неё были обветренными и красными, как у служанки на чёрной работе.
Он снова негромко цокнул языком. Если и в такую погоду мыть руки холодной водой, кожа не может не трескаться.
— Ха-а.
Закончив последний шов, Ирене выпрямила спину, долго остававшуюся согнутой. Вынув руку из кармана, Диего взял со стола ножницы и протянул ей.
Это вышло естественно, как текущая вода. Ирене машинально потянулась к ним и замерла. Словно лишь теперь вспомнила о присутствии другого человека.
Её взгляд нерешительно опустился. Ножницы были повёрнуты к ней ручками. Он, никогда никому не прислуживавший, подал самую нужную вещь в самый нужный момент.
— …
Но Ирене, вместо того чтобы взять их, огляделась. Других ножниц не было.
На этот раз она повернулась к Диего. Встретив её взгляд, он с улыбкой лишь шевельнул бровью.
Будто спрашивая: чего же вы ждёте, берите.
Или будто говоря, что ни о чём другом и не думает.
Поневоле Ирене медленно потянулась к ним. Это заняло так много времени, что впору было заскучать, но Диего её не торопил. Он знал, что стоит ему открыть рот, и она убежит далеко-далеко.
Как человек, ждущий, пока подойдёт недоверчивая бродячая кошка, Диего упорно терпел. Возможно, этот миг доставлял ему удовольствие: улыбка на его губах становилась всё шире.
Наконец Ирене чуть сжала ручки ножниц. Какое-то время она пристально смотрела на него, как бродячая кошка, прикидывающая, опасен ли человек, а затем на лице у неё появилось облегчение.
В этот миг Диего не удержался от порыва. Он потихоньку вытянул указательный палец и, будто случайно, провёл им по тыльной стороне её ладони.
Неожиданно мягко. Он думал, что растрескавшаяся кожа окажется шершавой, но там, где скользнул палец, она была холодной и гладкой, как мрамор.
— Благодар… Ах!
И бродячая кошка, застигнутая врасплох, сразу вздыбила шерсть и убежала.
Ирене невольно задержала дыхание. В глазах, застывших синим льдом, отразилось улыбающееся лицо Диего.
Ирене в испуге отдёрнула руку. Ножницы, лишившиеся опоры, качнулись и полетели вниз.
Дзынь.
Рука в месте прикосновения горела, будто и вправду была обожжена. Казалось, тепло Диего всё ещё на ней оставалось.
Ирене принялась с силой тереть руку о фартук, словно хотела стереть этот след. Но навязчиво прилипшее ощущение не исчезало, как она ни старалась.
И тут…
— Ваше высочество!
Хавьер мгновенно оказался рядом. Что было совсем непохоже на тень, всегда державшуюся на шаг позади.
От громкого голоса Ирене вздрогнула. Но она Хавьера не интересовала.
Так было и раньше. Когда Летисия пролила чай на руку Диего, когда с рычанием бросилась злая собака. Тень заявляла о себе в те минуты, когда Диего грозила опасность.
— Вы в порядке?
Увидев застывшее лицо Хавьера, Ирене проследила за его взглядом.
— !..
Синие глаза раскрылись до предела. Из пальца Диего сочилась кровь. Падающие ножницы, видимо, порезали ему кончик пальца.
Рана была пустяковая. Важно было его положение. Ирене ранила тело третьего принца, великого герцога и главнокомандующего Диего.
Хавьер метнул в неё грозный взгляд. Для такой раны реакция была почти чрезмерной.
Но Ирене нечего было сказать. Факт оставался фактом: она ранила Диего.
— Ваше высочество, я немедленно приведу профессора Фигераса. Нет, лучше ректора…
— Не нужно. Какой шум из-за такой малости, — спокойно ответил Диего.
— Но, ваше высочество! Вы же…
Хавьер хотел что-то сказать, но замолчал.
С запозданием опомнившись, Ирене взяла со стола чистую ткань. Пусть это и великий герцог, но суета Хавьера переходила все границы. Из-за такой царапины звать профессора Фигераса или ректора.
С такой раной справилась бы и не учившаяся в академии Ирене. Нет, из-за такой раны и пятилетний ребёнок не заплакал бы.
Сначала остановить кровь.
Ирене собралась прижать чистую ткань к ране, но замерла.
— …
Лишь надев перчатки, оставленные на столе, она снова взяла ткань. И прижала её к ране.
Хавьер, явно желая что-то сказать, позвал: «Ваше высочество», — но Диего смотрел только в синие глаза Ирене.
Ирене поморщилась с необычным для неё смущением.
— Простите. Рана небольшая, кровь скоро остановится.
Вместо ответа Диего только улыбнулся. Хавьер стиснул зубы и сжал кулаки.
— …
Ирене не могла отвести взгляд от пальца Диего. Белая ткань окрашивалась красной кровью.
Повторим: рана была небольшая. Кровь, которой давно следовало остановиться, всё ещё пропитывала ткань.
Почему?
В глазах Ирене наконец появилось смятение. Её пальцы сильнее надавили на рану.
Но сколько она ни ждала, кровь и не думала останавливаться. Нерешительный взгляд обратился к Диего.
Встретив его, Диего с беспечным видом повёл бровью. И легчайшим, на первый взгляд почти легкомысленным голосом начал рассказывать:
— Наследственная болезнь, говорят. Среди родни матери есть мужчины с такой же болезнью.
— Болезнь, при которой кровь не останавливается?
Ирене запнулась, словно подбирая слова. Глядя на пятно, окрасившее больше половины белой ткани, Диего ответил как ни в чём не бывало, будто говорил о погоде:
— На родине моей матери её называют «проклятой кровью».
— Гемофилия.
Услышав её решительный голос, Диего перевёл взгляд на её лицо. Равнодушные, как всегда, глаза смотрели прямо на него.
— Не проклятая кровь, а гемофилия. Так болезнь определена в медицинских книгах.
— Что ж, можно и так.
Диего снова повёл бровью. Словно говорил: как ни назови, а его кровь всё равно проклята.
Ирене сильнее сжала палец Диего. Способа вылечить гемофилию пока не придумали. Оставалось только сильно давить, пока не остановится кровь.
Повезёт — кровь остановится. Не повезёт — он умрёт от потери крови.
Когда изучали гемофилию, почти непременно заходила речь о полуострове Муско. Болезнь прославилась как передающаяся в королевском доме Муско, и то, что ею страдают несчастливые мужчины этого рода, давно не было тайной.
Как правило, они умирали, не дожив до тридцати. Как ни берегись, несчастье приходит нежданно: меч политического противника, копьё врага или внезапный случай.
Даже пустяковая рана была для них смертельна, и незначительная царапина приводила к гибели.
Диего усмехнулся, словно зная, о чём она думает. А затем прищурился и пристально посмотрел на Ирене.
Её взгляд оставался прямым. В синих, как небо, глазах не было ни сочувствия, ни жалости.
— Ха-ха-ха.
Диего вдруг расхохотался. Ему стало весело.
— Ваше высочество. Вы уверены, что не нужно звать ректора или профессора? Госпожа Риос ещё всего лишь выпускница.
Обеспокоенный вопрос Хавьера оборвал его смех. Глаза Диего слегка сузились.
Да, вот это нормальная реакция. Сожаление и жалость: как такой благородный человек заполучил эту ужасную болезнь? А дальше страх, что проклятая болезнь отнимет его.
Особенно так вели себя родители и братья. Как случилось, что их любимый младший сын заболел этим?
Королева винила себя, король пытался отрицать горькую действительность. Братья радовались, что эта болезнь досталась не им, и жалели Диего, несущего небесную кару.
Король с королевой с самого начала были против его отъезда в свои владения. В Норте то и дело вспыхивали стычки. Хватило бы послать туда управляющего.
И всё же Диего упрямо поехал. Их чрезмерная опека, с какой берегут драгоценность за пазухой, порой становилась невыносимой до удушья.
В конце концов король, не сумев переубедить Диего, отправил с ним для охраны доверенного рыцаря. Им и был Хавьер.
И Диего выжил. Что ж, пока.
— И что они смогут сделать, если придут?
Голос Диего стал едким. На эти полные самоиронии слова Хавьер смог лишь произнести: «Ваше высочество…»
Диего был прав. С приходом ректора или профессора Фигераса ничего бы не изменилось. Это была неизлечимая болезнь.
— Кровь, похоже, остановилась.
Диего сказал это равнодушно, будто о постороннем. Безучастный взгляд задержался на его пальце. Точнее, на руке Ирене, сжимавшей его палец.
Она давила на рану изо всех сил. Так сильно, что под тканью виднелась побелевшая ладонь.
У Диего вырвался смешок, похожий на выходящий воздух.
Только тогда взгляд Ирене опустился. Как он и сказал, кровь более или менее остановилась. Окрасив всю белую ткань в ярко-красный цвет.
Несколько раз убедившись, что кровь остановилась совсем, Ирене наконец отпустила его. В тот же миг острое покалывание пробежало по руке Диего.
Диего спокойно сжал и разжал кулак. Кровь больше не текла, и рука двигалась без помех.
Держа в руке ярко-красную ткань, Ирене равнодушно сказала:
— К счастью, рана была маленькой, и кровь удалось остановить. Будь она больше, ручаться было бы нельзя. Вы, ваше высочество, и сами знаете, но вам следует беречься от ран.
Хавьер, неодобрительно смотревший на Ирене, всё-таки вспыхнул:
— Вы сказали беречься от ран? Как вы думаете, по чьей вине это произошло? Посмотрите своими глазами, к чему привела ваша неосторожность, госпожа Риос!
Диего поднял руку, останавливая его. У Хавьера было что сказать, но ему пришлось замолчать.
— Ничего. Неосторожность была моя.
— Но, ваше высочество…
Хавьер оставался недоволен. Однако Диего твёрдо покачал головой.
Теперь Ирене поняла чрезмерную реакцию Хавьера. Даже самой маленькой раной пренебрегать было нельзя. Неизвестно, какая из них унесёт Диего.
И в этот миг…
— Тс-с.
Диего поднёс указательный палец к губам. Шутливо подмигнув, он чарующе улыбнулся.
— Что у меня наследственная болезнь — тайна.
— Да.
Ирене с бесстрастным лицом кивнула. Хавьер, не доверявший ей, угрожающе заговорил:
— Об этом знают считаные люди. Если вы, госпожа Риос, проболтаетесь, не рассчитывайте проснуться завтра утром, как проснулись сегодня.
— Хавьер, как ты разговариваешь с дамой?
Диего упрекнул его, но Хавьер не сводил глаз с Ирене. Похоже, он не собирался отступать, пока не услышит твёрдого ответа.