Черное пальто колыхнулось, как волна, и замерло посреди сцены, напоминавшей настоящую бойню. Костяшки пальцев, на одном из которых блестело кольцо, постучали по столу, где покоилась голова Ю Джин.
Тук-тук.
Даже от вибрации столешницы её опущенные ресницы не дрогнули. Тогда рука метнулась к пустому бокалу, стоявшему чуть поодаль.
Ги Сын Хён поднес к лицу стакан, в котором остался только лед, понюхал, а затем попробовал скопившуюся на дне жидкость, смешанную с растаявшим льдом. В разбавленном напитке едва улавливался специфический кислый привкус. Кадык Сын Хёна дернулся, когда он сглотнул.
— Что-то подмешали.
Стоило Ги Сын Хёну поднять взгляд, как сбежавшиеся сотрудники бара в ужасе замерли. Подавленный его аурой, один из них едва выдавил:
— В туалете есть... еще одна женщина.
— Гх... Кх-х... А-а-ак... М-моя рука...
— Босс, что прикажете делать?
Грязное запястье, которое посмело коснуться Ю Джин, теперь было зажато в руке телохранителя и вывернуто под совершенно неестественным углом. Равнодушно посмотрев на корчащегося парня, Сын Хён бросил:
— Выясни у девки в туалете, нахрена они это устроили. С остальным разбирайся по инструкции.
Взгляд охранника мгновенно изменился. На случай непредвиденных инцидентов у них был четкий алгоритм действий.
Оставив грязную работу хорошо обученному псу, Ги Сын Хён подхватил Ю Джин на руки и направился к лифту.
***
Войдя в свой номер, он сразу же подошел к кровати и уложил Ю Джин на матрас. Выпрямившись, Сын Хён снял пальто. Стянул жилет, который всё это время удушающе сдавливал грудь, и с силой рванул запонки, казавшиеся сейчас настоящими кандалами. Сорванный золотой металл со стуком покатился по полу. Наполовину ослабив галстук, Ги Сын Хён оперся руками о кровать по обе стороны от лица Ю Джин.
Его темная тень полностью поглотила её тело.
Мрачный, тяжелый взгляд медленно скользнул вниз.
Опущенные ресницы, не реагирующие ни на что. Сбивчивое дыхание, вырывающееся сквозь приоткрытые влажные губы. Тяжело вздымающаяся грудь — единственное, что двигалось в её обмякшем теле. Неестественно горячая кожа.
Изучая каждую деталь её состояния, Сын Хён до скрипа стиснул челюсти.
Бесит совершенно не то, что должно.
Когда он вошел в бар на тридцатом этаже, куда его направили местные координаторы, Ю Джин уже безвольно обмякла, словно вдрызг пьяная. Какая-то девчонка рядом с ней кому-то позвонила, и тут же от дальнего столика подошел ублюдок, посмевший протянуть к Ю Джин свои грязные руки.
Пальцы Сын Хёна, вцепившиеся в простыню, побелели от напряжения.
Ему было предельно ясно, что случилось бы с Ю Джин, не появись он там вовремя.
Видимо, из-за того, что он летел сюда вовсе не для того, чтобы увидеть её в таком состоянии, ярость никак не желала утихать. А если бы я опоздал хоть на минуту?
Чтобы усмирить клокочущее внутри бешенство, Ги Сын Хён убрал руки от кровати.
Он снял часы, бросил их на столик и отвернулся к панорамному окну.
Казалось, сам воздух в номере тонет в каждом слабом выдохе Кан Ю Джин.
Сын Хён раздраженно потер надбровные дуги, но тут же обернулся на звук дверного звонка. Открыв дверь, он увидел мужчину лет сорока.
— Здравствуйте. Мне сказали, здесь пациент. Меня прислал Мин Джи Хо.
Первым пунктом в инструкции при любых ЧП значился подробный доклад Мин Джи Хо. Учитывая, что они находились за границей, секретарь, видимо, решил действовать максимально скрытно и прислал проверенного корейского врача.
— Будете звонить, чтобы подтвердить личность?
— Проходите. Осмотрите её.
Войдя внутрь, врач поставил саквояж на пол и присел на край кровати. Тем временем Ги Сын Хён набрал номер.
[Ребята мне всё доложили. Врач на месте?]
— Ты ведь проверил его, прежде чем присылать?
Услышав в голосе откровенное подозрение, врач нервно оглянулся. Ги Сын Хён, прислонившись спиной к стене, не сводил с него ледяного взгляда. Казалось, не будь ситуация экстренной, он бы и самого врача обыскал без малейших колебаний. Сглотнув, мужчина отвернулся и сосредоточился на своей работе.
[Ким Сан Хёк. 45 лет. Терапевт, держит частную клинику в Синдзюку. Женат на японке, есть ребенок в средней школе.]
Врач приподнял веки Ю Джин, проверяя зрачки, затем наклонился к самым губам, прислушиваясь к дыханию. Достав стетоскоп, он приложил его к её груди.
[Я искал врачей, живущих как можно ближе к отелю, так что времени на более глубокую проверку не было. Везти её в отделение скорой помощи слишком рискованно — там полно лишних глаз.]
Взгляд Ги Сын Хёна, следящего за каждым движением доктора, стал острее бритвы. Мужчина прослушал одну сторону груди, перешел к животу, слегка надавил, а затем спустился ниже ребер. Это был обычный медицинский осмотр, но для Сын Хёна эти руки выглядели так, словно нагло ощупывали её тело. Сняв стетоскоп, врач обернул манжету вокруг руки Ю Джин и измерил давление.
[Передать информацию секретарю исполнительного директора Кан?]
— Не смей.
[Понял. Доложу позже.]
Опустив телефон, Ги Сын Хён скрестил руки на груди. Врач, видимо собираясь ставить капельницу, приспособил вместо стойки высокий торшер. Размотав прозрачную трубку, мужчина на мгновение замялся, а затем потянулся к верхней пуговице её блузки.
— Что вы делаете?
Голос ударил в спину, словно брошенный нож. Врач невольно сглотнул сухую слюну.
— У пациентки наблюдается временная тахикардия. Прежде чем ставить капельницу, необходимо ослабить белье, сдавливающее грудную клетку.
— В таком состоянии вообще лучше избавиться от всего, что стягивает тело. Отойдите. Я сам.
Отлепившись от стены, Ги Сын Хён шагнул к кровати. Врач торопливо кивнул и встал.
Опустившись на согретые чужим телом простыни, Сын Хён посмотрел на уже расстегнутую верхнюю пуговицу и тихо скомандовал:
— Отойдите к двери.
В повисшей тишине послышались испуганные, торопливые шаги. Только после этого Ги Сын Хён принялся расстегивать пуговицы блузки. Когда преграда исчезла, его взгляду открылась манящая кожа, похожая на подтаявший крем, переполняющий чашечки бюстгальтера. Сын Хён наклонился и просунул руку под шею Ю Джин.
Его ладонь скользнула под блузку приподнявшейся над матрасом женщины.
Кожа была настолько горячей, что казалось, его отпечатки пальцев плавятся от этого прикосновения. Когда кончики пальцев нащупали застежку, глаза Ги Сын Хёна стали невыносимо холодными.
Что за бред. Игнорируя болезненную пульсацию в паху, он расцепил крючки.
И надо же было заставить меня раздевать тебя при таких обстоятельствах. Кан Ю Джин...
Словно защищаясь от провоцирующего инстинкты тепла, он резко убрал руку из-под её шеи. Расстегнул молнию на юбке и, обхватив пятки, стянул туфли. Просунув руку под ткань юбки снизу вверх, Сын Хён, игнорируя жаркую влажность между её бедер, ухватил резинку колготок и стянул их вниз. Отбросив в сторону стянутый теплый капрон, он расстегнул пуговицы на своих манжетах и закатал рукава до локтей.
Поднявшись, он взял свой тренч.
— Ставьте капельницу.
От этого голоса, прозвучавшего как сирена тревоги, жавшийся к двери врач вздрогнул и обернулся. Подойдя к кровати, он потерял дар речи.
Женщина была полностью укрыта огромным пальто — наружу торчала лишь одна рука для иглы. Ни единого миллиметра обнаженной кожи больше не было видно.
— Постарайтесь попасть с первого раза. Не делайте из неё решето.
Ги Сын Хён придвинул кресло и сел прямо за спиной врача.
Давление было таким, словно ошибка будет стоить ему жизни. Под пристальным взглядом, контролирующим каждое движение его рук, врач достал жгут и с максимальной осторожностью ввел иглу. Только убедившись, что игла благополучно вошла в вену, он позволил себе выдохнуть.
— Капельница прокапает примерно за два часа. Когда закончится, просто вытащите иглу.
Отрегулировав скорость подачи раствора, врач начал собирать саквояж.
— Я оставлю спиртовые салфетки и пластырь. Протрете место укола и плотно прижмете, чтобы остановить кровь. Насколько мне известно, ей что-то подмешали в алкоголь. Капельница поможет ускорить детоксикацию. Но это лишь временная мера, так что, когда она очнется, действие препарата еще может ощущаться. Возможна мышечная слабость или сильная головная боль. И, скорее всего, она ничего не будет помнить.
Услышав про провал в памяти, Ги Сын Хён яростно потер виски.
— Спасибо за работу.
— Да. Позаботьтесь о ней.
Позаботьтесь.
Если бы всё шло по его изначальному плану, он бы вообще не показывался ей на глаза. Просто стоял бы в стороне и смотрел, какое у нее будет лицо, когда она очнется. Именно поэтому он притащил в аэропорт троих телохранителей, которые не знали Кан Ю Джин в лицо. Он собирался использовать их как щит, чтобы тайно понаблюдать за ней, а на рассвете тихо улететь обратно в Корею.
Он не хотел выглядеть жалким влюбленным, который не выдержал и дня разлуки. Ты сама на меня запала, и я не собирался представать перед тобой в таком смешном виде. У него и сейчас не было такого желания.
И всё же он не мог заставить себя встать и уйти.
Он никогда не считал гордо выпрямленную Кан Ю Джин маленькой. Но сейчас её тело целиком терялось под его пальто.
Вслушиваясь в её постепенно выравнивающееся дыхание, Ги Сын Хён протянул руку. Он слегка потянул вниз воротник черного пальто, поднимающийся в такт её вдохам, открывая спрятанные под ним губы.
Потерев её пухлую нижнюю губу большим пальцем, Сын Хён чуть надавил. Губы приоткрылись, обнажая нежно-розовую слизистую, похожую на лепестки дикой розы. От этого зрелища в памяти снова вспыхнул тот жар, который он ощутил, когда его рука скользнула ей под юбку.
Впиваясь потемневшим взглядом в её губы, Ги Сын Хён отдернул руку.
Он резко поднялся и зашагал к двери.
***
Казалось, череп сейчас расколется на части.
Не в силах даже приподнять веки, Ю Джин с трудом повернула голову набок. От малейшего движения головная боль вспыхнула с новой силой.
Который сейчас час?
Эта мысль вынырнула первой на одних рефлексах. В десять утра она должна быть в Сибуе. Запланирована встреча с шестью партнерами для исследования ресторанного рынка.
Нельзя опаздывать. Но почему так раскалывается голова...
Попытка силой заставить себя проснуться дала обратный эффект, и Ю Джин постаралась расслабить сведенные судорогой брови. Как только напряжение чуть спало, пульсирующая боль в мозгу тоже сбавила обороты. Дожидаясь, пока в голове перестанет звенеть, она глубоко вдохнула.
Странно.
Этот запах она узнала бы даже с закрытыми глазами. Но этого не может быть. Подумав, что ей просто показалось, она вдохнула снова — сквозь густой, дурманящий аромат пробивался прохладный запах дорогого мужского парфюма.
Неужели я настолько много о нем думала, что теперь даже его запах воображаю?
От этой нелепой мысли уголки её губ слабо дрогнули. Очередная вспышка резкой боли заставила её снова поморщиться.
Голова трещала по швам, но терпеть было можно. Словно разрывая склеившиеся ресницы, она с невероятным усилием приоткрыла глаза. Первым делом сетчатку резанул узкий луч оранжевого света.
Зрение постепенно фокусировалось, размытые пятна света собирались воедино. С трудом удерживая тяжелые веки, Ю Джин моргнула.
В свете торшера сидел Ги Сын Хён.
Она медленно закрыла глаза и снова открыла. Сколько бы раз она ни моргала, картинка не менялась: в кресле, закрыв глаза, спал Ги Сын Хён. Лицо было скрыто в полутени, но эти длинные ресницы она бы ни с чем не перепутала — успела изучить их в кинотеатре.
Почему Ги Сын Хён... здесь?
Взгляд Ю Джин медленно скользнул ниже. Наполовину распущенный галстук, белоснежная рубашка без привычного жилета — всё это выглядело до странности непривычно. Она попыталась пошевелиться, и слух уловил шорох плотной ткани. Ю Джин осознала, что укрыта его пальто. Аромат парфюма, въевшийся в ткань, ударил в нос еще сильнее.
— Очнулись.
От этого глубокого, словно доносящегося из пещеры голоса, Ю Джин вскинула глаза.
— Видимо, голос пока не прорезался.
Абсолютно спокойно поднявшись, он подошел к холодильнику. Достал бутылку воды, отпил половину, словно смачивая пересохшее горло, и подошел к кровати.
К её губам прикоснулось холодное горлышко. Ю Джин безучастно уставилась на него. Сын Хён мягко придержал её за подбородок, выравнивая голову, и начал медленно вливать воду.
Только тогда её пересохший язык ожил. Стоило воде коснуться горла, как она ощутила невыносимую, раздирающую жажду. Ги Сын Хён несколько раз наклонял бутылку, пока она не напилась, а затем убрал руку.
— Как голова?
— Словно... дрелью сверлят.
Голос, который, казалось, пропал навсегда, едва просочился сквозь связки.
— Трещит по швам.
Она всё еще не могла оторвать голову от подушки — боль в затылке была парализующей. Вдруг к её губам снова что-то прижалось.
— Это обезболивающее. Глотайте.
Не дожидаясь ответа, он снова влил воду. Ю Джин с трудом проглотила овальную таблетку, и, словно от эффекта плацебо, ей сразу показалось, что стало немного легче. Полуприкрыв глаза, она прохрипела:
— Ги Сын Хён... Почему ты здесь?
— Ничего не помните?
Память. Ю Джин попыталась восстановить события вчерашнего вечера. Острые иглы боли тут же вонзились в мозг, дробя мысли на куски. Она помнила вчерашние дневные встречи, но как именно она встретилась с Ги Сын Хёном — в голове была лишь черная дыра.
Уголки губ сидящего в кресле мужчины дрогнули в усмешке.
— Естественно, вы не помните.
Ощущение было такое, словно кусок воспоминаний просто вырезали ножом. Почему «естественно»?
— Вчера вечером исполнительный директор пила бренди в баре на тридцатом этаже этого отеля.
Бренди был её любимым напитком, так что здесь всё сходилось. Хочешь сказать, я напилась до потери памяти? За всю свою жизнь она ни разу не переходила черту.
— К вам подошли какие-то мужчина и женщина и что-то подмешали вам в бокал.
Ю Джин потрясенно замерла.
— Видимо, переборщили с дозой, потому что вы отключились. Сотрудники бара вызвали полицию, и эту парочку увезли в участок. Вы потеряли сознание, но ничего не случилось, так что не переживайте.
Краткая и четкая сводка мгновенно заполнила провалы в памяти. Если слова Ги Сын Хёна — правда, значит, она стала мишенью. Нужно немедленно связаться с администрацией отеля и запросить записи с камер видеонаблюдения. Но был вопрос куда более важный.
— А ты...
В горле внезапно пересохло. Сделав судорожный вдох, Ю Джин спросила:
— А ты почему здесь?
— Точнее говоря, вы сейчас находитесь в моем номере.
Не в силах повернуть голову, она скосила глаза. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять: эта комната гораздо больше той, в которой она остановилась. Судя по дверям в другие комнаты, это был люкс.
— Я прилетел сюда около часа ночи, чтобы повидаться с вами.
От этих слов Ю Джин застыла.
— В Японию?
— Лететь всего пару часов.
Дело было не во времени полета. Ги Сын Хён — невероятно занятой человек, у него физически не могло быть окна в расписании для таких спонтанных поездок.
— Не верится, что я приехал ради этого?
Ги Сын Хён слегка улыбнулся, но отчего-то казалось, что он в бешенстве.
— Мой отец приставил ко мне людей. Полезно иногда устраивать подобные шоу.
Услышав слово «шоу», Ю Джин опустила дрожащие ресницы. Осознание того, что он сделал это напоказ, расставило всё по местам.
Ну да. Примчаться за границу вслед за девушкой, не дожидаясь конца командировки — это очень в стиле безумно влюбленного.
Видимо, поэтому он и снял роскошный люкс. То, что председатель Ги Джун Мин следит за собственным сыном, стало для нее новостью.
У Ю Джин тоже всегда была охрана, но исключительно ради безопасности, а не для докладов отцу. Ему вполне хватало отчетов менеджера Ян.
И тут она запоздало вспомнила про менеджера Ян и своего телохранителя. Она пыталась вспомнить, где они были вчера, но в голове была пустота. Больше всего на свете ей не хотелось представать перед Ги Сын Хёном в таком жалком, слабом виде. Ю Джин попыталась сесть, но стоило ей оторвать спину от матраса, как голову разорвало от боли.
Тело качнулось вперед, и её губы уткнулись во что-то твердое, как стена.
— Сказали бы словами. Не нужно так резко вскакивать.
Это была не стена, а его плечо. Чувствуя, как сбивается дыхание от близости его литых мускулов, Ю Джин подняла голову.
— Который... сейчас час?
По привычке вскинув запястье, Ги Сын Хён посмотрел на голую кожу, а затем перевел взгляд на часы, лежащие на столике. Под его острой линией подбородка виднелась легкая щетина. Не успел побриться?
— Восемь.
Взгляд Ю Джин мгновенно заледенел. Она снова попыталась отстраниться, но руки Сын Хёна железной хваткой обвились вокруг её талии.
— В десять у меня встреча.
— И куда вы в таком состоянии собрались?
— Если генеральный директор Ги уберет руки, я смогу пойти.
Сын Хён низко рассмеялся, и хватка на её талии стала еще крепче.
— Отпущу, если будете меня слушаться.
Её грудь оказалась вплотную прижата к его телу.
— Расскажите в подробностях, что вы собираетесь делать.
Он услужливо наклонил голову, подставив ухо к самым её губам. Уронив обессиленный подбородок ему на плечо, Ю Джин медленно прошептала:
— Приму душ... накрашусь... и оденусь.
Он медленно повернул к ней лицо.
— Вам обязательно туда идти?
Его горячее дыхание обожгло кожу, и во рту снова пересохло.
— Я приехала сюда работать. Разумеется... я должна пойти.
— Тогда сделаем так. Я схожу в ваш номер и принесу одежду, а вы полежите, пока не подействует таблетка. Вы выпили обезболивающее меньше десяти минут назад.
Предложение было слишком разумным, и Ю Джин прикрыла глаза. Прямо сейчас у нее не было сил даже просто держать голову прямо, а время поджимало.
Полежу, пока таблетка не подействует. Так будет лучше.
Она слабо кивнула. Только тогда Ги Сын Хён приподнял её и снова уложил на кровать. Стоило затылку коснуться подушки, как по нервам снова ударила боль, но сейчас ей было не до этого. Нужно было отдать ему ключ от номера, но она совершенно не помнила, куда его положила.
— Карта...
Сын Хён молча оперся одним коленом о кровать и сунул руку в карман её юбки.
От этого внезапного вторжения живот Ю Джин рефлекторно напрягся. Она отчетливо чувствовала, как его пальцы скользят по её бедру сквозь тонкую ткань подкладки. Когда легкое давление исчезло, в его руке оказалась пластиковая карта.
— Откуда ты знал... что она в кармане?
— Увидел, когда расстегивал молнию.
Расстегивал молнию? Взгляд Ги Сын Хёна лениво опустился ниже.
— К слову, застежка бюстгальтера тоже расстегнута.
В этот момент Ю Джин осознала, что одежда на ней болтается. Опустив глаза, она увидела, что пуговицы блузки расстегнуты до самого живота. Сын Хён заботливо натянул своё пальто ей на грудь, укрывая, как одеялом.
— Лежите смирно.
Только когда за ним закрылась дверь, Ю Джин накрыло волной паники.
Зачем он меня раздел? Что именно он видел?
Стиснув зубы, она откинула пальто в сторону. С трудом приподнявшись, она широко распахнула глаза и осмотрела себя. Бюстгальтер болтался на расслабленных лямках, едва прикрывая грудь, а голые ноги касались прохладных простыней. Судя по отсутствию давления на талии, колготки с нее тоже стянули.
Только сейчас она до конца осознала, что была без сознания. Я даже не помню, как оказалась в таком виде...
Пытаясь подавить нарастающую пульсацию в висках, Ю Джин села, опираясь руками о матрас, чтобы найти таблетки. И тут её взгляд упал на пол.
Там валялся смятый комок капроновых колготок. Чуть дальше сиротливо валялись сброшенные туфли. Она вспомнила, что на Сын Хёне была только рубашка — и точно, его жилет, вывернутый подкладкой наружу, тоже лежал на стуле. Ю Джин скользила взглядом по комнате, собирая по крупицам картину того времени, которое стерлось из её памяти.
Под стулом валялась пустая пластиковая капельница, выжатая до последней капли, с аккуратно завязанной узлом длинной трубкой.
Ю Джин медленно подняла руку.
Среди всей её растерзанной одежды рукав на правой руке был аккуратно и бережно закатан. Оторвав испачканный кровью пластырь, она увидела темно-красный след от иглы. Ю Джин замерла.
Так это Ги Сын Хён за мной ухаживал?
***
Приложив карту к электронному замку, Ги Сын Хён открыл дверь и вошел.
Всю ночь он просидел в неудобном кресле, так что тело нещадно ломило, но куда сильнее выматывала дикая усталость. За прошедшие двое суток он спал от силы час.
Он не мог просто бросить Кан Ю Джин и уйти, но это не имело значения — у него было идеальное и, к тому же, правдивое оправдание. Думая о том, что шпионы отца наверняка тоже крутятся где-то в отеле, Сын Хён распахнул дверцы шкафа.
В отличие от самой Ю Джин, которая сейчас едва стояла на ногах, её одежда висела в идеальном порядке. Она привезла с собой целых шесть флаконов парфюма. Сын Хён поочередно понюхал каждый, выбрал тот аромат, который заводил его больше всего, и сунул в карман брюк. Затем раздвинул вешалки.
Сплошная строгость.
Пиджаки либо черные, либо белые, то же самое с юбками и брюками. Единственным элементом гардероба, где прослеживался хоть какой-то цвет, были блузки, да и те варьировались лишь от серого до бежевого.
Ги Сын Хён выбрал вещи, которые не будут стягивать тело. Узкие юбки-карандаш, сдавливающие живот, отпали сразу. Он вытащил классические брюки с самым свободным кроем. Едва он бросил их на кровать, как завибрировал телефон.
Нажав кнопку ответа, Сын Хён сунул свободную руку в карман.
— Заговорили?
За окном уже светало, ночные тени отступали под лучами солнца. Понадобилось семь часов, чтобы развязать языки этим двоим. Делая скидку на то, что они работали за границей, Сын Хён опустил взгляд.
— Докладывай.
[Они не случайно подошли к исполнительному директору. Неделю назад им поступил заказ.]
Заказ.
[Я пробил номер заказчика — это одноразовый телефон, номер уже не обслуживается. Сейчас пытаемся отследить звонки. Эти двое всё время таскались за исполнительным директором по всем точкам командировки, выжидая момент, когда она останется одна.]
[Заказ заключался в том, чтобы разыграть интимную сцену с мужчиной и наделать фотографий.]
Ги Сын Хён сухо усмехнулся.
— И всё?
[Еще им велели накачать исполнительного директора и отнести её в номер 1804 в этом же отеле. Мы проверили — номер пуст. Бронь и регистрация оформлены на имя какой-то японки. Мы просмотрели записи с камер: после регистрации в этот номер никто не заходил.]
[Доклад окончен.]
— На этом доклад не может быть окончен.
От его ледяного тона голос телохранителя напрягся:
[Прошу прощения. Мы действовали по инструкции: в момент происшествия связались с секретарем Мином и закрыли рты всем свидетелям, включая персонал бара. Запросили удаление куска записи с камер в зоне, где сидела исполнительный директор, и лично проверили сервер.]
[Что прикажете делать с этими двумя ублюдками?]
Байка про то, что их забрала полиция, естественно, была ложью.
— Тащи их в Корею.
Ги Сын Хён был не из тех, кто легко отпускает дичь, попавшуюся ему на глаза.
[Понял. Поскольку всё произошло за границей, у нас были ограниченные ресурсы для маневра. Приношу свои извинения.]
— Извиняйся один раз. Иначе ты просто расписываешься в собственной некомпетентности.
[Виноват.]
[Когда вы планируете возвращаться в Корею? Из-за того, что вы сегодня не вышли на работу, секретарь Мин спрашивал, появитесь ли вы хотя бы во второй половине дня...]
Не удостоив его ответом, Ги Сын Хён сбросил вызов.
Разыграть интимную сцену и наделать фотографий. Цель была очевидна: либо разрушить репутацию Кан Ю Джин, либо вывести из себя его. Если бы эти фото всплыли в прессе, главный удар пришелся бы по нему — её официальному мужчине.
Для всего мира у них страстный роман, значит, эти фото стали бы доказательством её измены. И тогда он бы выглядел полным идиотом.
Но куда сильнее бесило то, что её велели отнести в гостиничный номер. В номерах отелей занимаются только одним делом.
Ги Сын Хён холодно усмехнулся.
— Совсем страх потеряли.
Его голос стал опасно тихим.
— Совсем.
Люди, которые знали, на что он способен, не пошли бы на такую глупость. Понимая, что провоцировать его себе дороже, он отсеял в уме адекватных конкурентов и перешел к тем немногим, кому он сорвал крупные сделки, или к тем, кого он лично зарыл в землю. Пока он пытался вытащить из памяти лица, которых даже не помнил, Сын Хён достал из шкафа блузку и пиджак.
В этот момент замок пискнул, дверь распахнулась, и в номер вошел человек, которого он здесь никак не ожидал увидеть. Судя по потрясенным глазам, немедленно опустившимся в пол, удивление было взаимным.
— Здравствуйте.
Ги Сын Хён коротко кивнул в знак приветствия.
— Вы же занимаетесь гардеробом?
Менеджер Ян неловко улыбнулась.
— Во время зарубежных командировок я сопровождаю исполнительного директора в качестве личного помощника и помогаю с одеждой.
Ги Сын Хён повернулся к ней вполоборота. Подавленная его массивной фигурой, менеджер Ян нервно сглотнула. Её взгляд скользнул по его распущенному галстуку, и Сын Хён тут же небрежно заправил конец галстука между пуговицами рубашки.
— У Ю Джин слишком буйные руки.
Кончики ушей менеджера Ян вспыхнули. То, что он прилетел к ней в командировку, само по себе подразумевало интим, но поскольку она никогда раньше не видела Ю Джин с мужчинами, такие сцены каждый раз выбивали её из колеи.
— Она сейчас в моем номере. Я пришел забрать её одежду.
— А, понятно...
Так вот почему её телефон отключен. Столкнувшись с очередным неловким подтверждением их бурной ночи после того случая с уборкой спальни, менеджер Ян подумала, что пора бы уже к этому привыкнуть, и спокойно произнесла:
— Тогда я пойду. Если исполнительному директору что-то понадобится, передайте ей, чтобы она связалась со мной.
— Где белье?
— В шкафу, в первом ящике, в самом конце.
Наблюдая, как менеджер Ян подходит к шкафу, Ги Сын Хён спросил:
— Ю Джин вчера пила. Она всегда так пьет в командировках?
— Да, исполнительный директор любит алкоголь. Председатель Кан славится своей любовью к выпивке, и она пошла в него. Но она всегда знает меру и никогда не напивается допьяна, так что можете не беспокоиться.
— А где была охрана?
— С ней прилетел один телохранитель, Мён Юн Джин.
— В баре я его не видел.
— Исполнительный директор сказала, что он устал таскаться за ней весь день, велела ему отдыхать, а сама пошла в бар одна.
Уголки губ Ги Сын Хёна ледяно поползли вверх. Значит, Кан Ю Джин сама отослала охрану.
О комфорте чужого мужика она, значит, подумала, а о том, что ей самой грозит опасность — нет.
— Видимо, она тайком ушла от охраны, чтобы встретиться с вами.
Сын Хён отвернулся и подошел к кровати.
— Видимо, так. Видимо, всё это из-за меня.
Бросив выбранную одежду на кровать, Сын Хён поймал себя на мысли, что совершенно не понимает безграничную снисходительность Ю Джин к своим подчиненным. Устают они там или нет — это не те эмоции, которые должны волновать Ги Сын Хёна. Они всего лишь псы, которых он сытно кормит огромными зарплатами, чтобы они пахали на него. А Кан Ю Джин зачем-то гладит каждого пса по голове и заботится о них.
— Я положила сюда белье и колготки.
— Колготки не нужны. Я надену на неё брюки.
Менеджер Ян подошла к кровати, где он стоял, всем своим видом выражая крайнее удивление. Она уже успела придумать, во что оденет Ю Джин сегодня, но то, что подобрал Ги Сын Хён, казалось, подходило ей гораздо больше.
У него определенно есть вкус.
Еще при первой их встрече, обратив внимание на аксессуары к его костюму, она подумала, что у этого мужчины отличное чувство стиля. Опустившись на корточки, Ги Сын Хён вытащил из-за её спины пару туфель на высоком каблуке.
— У нее есть что-нибудь пониже?
— Нет. Исполнительный директор предпочитает шпильки от девяти сантиметров.
За неимением выбора Ги Сын Хён поднялся, держа в руке туфли на шпильке.
— Я пойду первым.
— Да. Желаю вам хорошо провести время.
Взяв туфли и одежду, Ги Сын Хён открыл дверь и вышел. Толстый ковер поглощал звук шагов. Пока он шел к лифту по погруженному в тишину коридору, неподалеку от него замер мужчина.
Взгляд мужчины стал пугающе холодным. В крупной мужской руке покачивались черные женские туфли, а на другой руке висели одежда и сумка — и это без сомнений были вещи Кан Ю Джин. Когда Ги Сын Хён скрылся за углом, лицо Джон Вона окаменело.
Что этот ублюдок здесь делает?
Вчера вечером он получил звонок от людей, следивших за Ги Сын Хёном: они упустили его из виду. Но Джон Вон и представить не мог, что тот уже в Японии.
Сын Хён не был каким-то бездельником, которому нечем заняться. Джон Вону регулярно докладывали о его передвижениях: последние шесть дней он был загружен работой до глубокой ночи. Не успев взять эмоции под контроль, Джон Вон нажал на звонок номера 1205. Дверь открыла менеджер Ян и вежливо поклонилась.
— Здравствуйте, исполнительный директор Кан.
— Когда этот ублюдок приехал?
— П-простите?
От резкого тона Джон Вона уголки её глаз дернулись.
— Я спрашиваю, когда приехал парень Кан Ю Джин?
— ...Вчера вечером.
Ха. Джон Вон нервно усмехнулся.
— А где сейчас Кан Ю Джин?
— В номере у своего молодого человека.
Губы Джон Вона презрительно искривились.
Так вот почему она не вернулась к себе. Из-за этого урода.
Узнав от координаторов, что Ю Джин сидит в баре одна, он был уверен, что в этот раз всё получится.
Джон Вон всегда подкупал персонал в отелях, где она останавливалась во время командировок. Через горничных он тайно устанавливал в её номерах скрытые камеры, выводя трансляцию на свой запасной телефон. Для отвода глаз он каждый раз просил кого-нибудь из местных зарегистрировать номер на себя, а затем оставлять ключ на стойке в ближайшем магазине. На одни только взятки администраторам, которые заселяли её в нужный номер, уходили суммы, сопоставимые со стоимостью трех машин.
Всю прошлую ночь Джон Вон просидел перед экраном телефона, ожидая, когда Кан Ю Джин войдет в номер 1804.
Однако, вопреки его ожиданиям, в комнате стояла мертвая тишина, будто она вообще испарилась. Джон Вон смог позвонить ей только в девять утра. Услышав голосовое сообщение о том, что телефон выключен, он ждал до тех пор, пока его визит к ней не перестал бы выглядеть подозрительным, и к тому времени уже сходил с ума от нетерпения.
— Вы что-то хотели, исполнительный директор Кан?
В глазах менеджера Ян промелькнуло подозрение. Только сейчас Джон Вон взял себя в руки, вспомнив, что она преданный человек председателя Кан Хо Муна. Он с трудом выдавил из себя улыбку.
— Просто удивился. Говорили, что исполнительный директор Кан вызвала своего парня прямо в командировку.
Показывать, что он в бешенстве из-за какого-то парня, было не в его интересах.
— Думал позавтракать вместе и заодно обсудить сегодняшнюю встречу в Сибуе. Придется идти одному.
Натянув фальшивую улыбку, Джон Вон заложил руки за спину и отступил на шаг.
— Хорошего дня, менеджер Ян.
Шагая по коридору, он с силой сжал спрятанные за спиной кулаки.
Притащился сюда только ради того, чтобы увидеть Кан Ю Джин. И они провели ночь вместе.
Теперь он был окончательно уверен: их отношения — это не просто интрижка.
***
«Лежите смирно», значит...
Ги Сын Хён посмотрел на столик: в блистере не хватало сразу трех таблеток обезболивающего. А силы воли ей не занимать. Бросив принесенные вещи на кровать, Сын Хён пошел на шум льющейся воды.
Открывать дверь не пришлось.
Войдя в ванную комнату с открытой планировкой, Ги Сын Хён остановился перед душевой кабиной, откуда слабо тянуло паром.
— Решили принять душ?
Низкий голос растворился в густом влажном воздухе. За матовым стеклом, покрытым белесой дымкой, размытый, как на акварельном рисунке, силуэт откинул назад волосы.
— Раз уж проснулась, лучше сделать всё быстро.
То, что она не сказала «всё в порядке», ясно давало понять: она встала через силу. Врач предупреждал, что после пробуждения действие препарата еще будет ощущаться. Сын Хён не собирался останавливать её, раз уж она так рвется на работу, но то, что она проигнорировала его просьбу полежать до его возвращения, его откровенно задело.
Грубо сорвав с шеи галстук, Ги Сын Хён уселся на край круглой ванны, стоявшей прямо посреди комнаты. Почувствовав на себе взгляд, Ю Джин вполоборота повернула голову.
— Что ты делаешь?
— Смотрю, чтобы вы не упали в обморок.
От этих слов пальцы на ногах Ю Джин рефлекторно поджались.
— Со мной всё нормально, так что выйди.
— Я в полном порядке. Просто смотрю, чтобы вы не упали.
Оперевшись локтями о колени, Ги Сын Хён бросил:
— Я просто смотрю, так что продолжайте.
Из-за его спокойного тона Ю Джин не нашлось что ответить. Он сидел так, словно был готов броситься к ней в любую секунду. Не желая показывать свою слабость, она опустила глаза.
Всё равно он уже всё видел. Мужчина, который видел, как она отключилась от наркотика, подмешанного неизвестно кем, который без колебаний расстегнул её пуговицы и смотрел на её грудь и голое тело. Чувствуя, как струи воды бьют в лицо, Ю Джин ощутила легкую потерю равновесия и с силой уперлась ногами в пол.
Благодаря трем таблеткам обезболивающего раскалывающая череп боль утихла, но тошнота и слабость во всем теле никуда не делись. Если она перестанет постоянно твердить себе: «Нужно стоять ровно», то в любую секунду может потерять равновесие и упасть.
Словно зная о её состоянии, тяжелый взгляд по ту сторону стекла неотрывно следил за каждым её движением. Из-за пара её нагота не была видна отчетливо, но она инстинктивно чувствовала, куда он смотрит. Взгляд, поднимающийся от бедер навстречу потокам воды, скользнул по талии и остановился на её лице.
Стараясь не обращать на него внимания, Ю Джин выдавила гель для душа на мочалку. Когда она наклонилась, чтобы намылить лодыжки, его взгляд послушно опустился следом. Теперь он неотрывно следил за её руками. Прикосновение мочалки к собственной груди вдруг показалось ей невыносимо чужим и странным.
Пена, покрывавшая её тело, быстро исчезла под косыми струями воды.
Закрыв кран, Ю Джин тяжело выдохнула.
Она подняла руку, с которой капала вода, и провела по стеклу. Сквозь образовавшуюся прореху стал виден Ги Сын Хён, всё так же сидящий на краю ванны.
— Я закончила.
Это был прозрачный намек: пора уходить. Он, сидевший всё это время как надзиратель, послушно поднялся и направился к выходу. Стараясь не пошатнуться у него на глазах, Ю Джин опустила взгляд и взялась за ручку дверцы.
Стоило ей толкнуть дверь, как в кабину ворвался прохладный воздух. Перед глазами на миг потемнело. Ю Джин опустила голову, делая глубокий вдох, и вдруг почувствовала, как на плечи ложится ткань. Она подняла глаза.
— Зачем...
— Я же видел, как вы несколько раз чуть не упали.
Ю Джин не нашлась что ответить. Пока она смотрела на него снизу вверх, он слегка раздвинул полы халата, накинутого на её плечи, словно плащ.
Его взгляд был прикован к её лицу, но это не меняло того факта, что она стояла перед ним абсолютно голая.
— Просуньте руки.
Казалось, он будет держать халат раскрытым до тех пор, пока она не подчинится. Не имея выбора, Ю Джин подняла руки и просунула их в пустые рукава.
— Почему ты делаешь то, о чем тебя не просят?
— Вы ведь тоже проигнорировали мои слова, исполнительный директор.
Проигнорировала? Он завязал пояс на её небрежно запахнутом халате.
— Белье на кровати. Идите оденьтесь.
Его взгляд был абсолютно прямым.
— Пока я сам вас не одел.
Выпрямившись, он подошел к раковине.
Когда это я игнорировала Ги Сын Хёна? Глядя на его спину и засученные рукава, Ю Джин медленно шагнула вперед. Увидев стопку своей одежды на кровати, она поняла, в чем дело.
Точно. Он ведь велел мне лежать в кровати.
Осознание этого отозвалось горечью в груди, смешавшись с выпитым на пустой желудок обезболивающим. Заметив капельницу и след от иглы, она просто не могла оставаться в постели. Ги Сын Хён прилетел сюда, чтобы разыграть роль влюбленного, но в итоге нашел её и ухаживал за ней.
Это было странно. Их отношения строились исключительно на взаимной выгоде.
Он мог бы позвонить её сотрудникам или менеджеру Ян и поручить это им. Но вместо этого он всю ночь просидел в тесном кресле. Небритый, он не спускал с нее глаз. Тот факт, что он уложил её, даже не расправив постель, и укрыл своим пальто, не давал Ю Джин покоя.
Она надеялась, что душ приведет её в чувство, но вышло так, что она неосознанно пренебрегла его заботой.
Ю Джин посмотрела на принесенную им одежду и достала из сумки бюстгальтер. Сравнив аккуратно завязанный узел на поясе халата с узлом, которым была перевязана трубка капельницы, она закрыла глаза.
Это было чувство дискомфорта, свойственное человеку, привыкшему брать своё, а не получать что-то просто так. Казалось, Ги Сын Хён оказал ей услугу, не преследуя никакой выгоды.
Если бы не вчерашний инцидент, она бы никогда не испытала этого странного чувства. Застегнув крючки бюстгальтера, Ю Джин надела белье и снова накинула халат.
Завязав пояс, она взглянула на часы на столике — 8:35.
Нужно было высушить волосы, и Ю Джин направилась в ванную. Ги Сын Хён стоял у раковины, смывая с лица следы бессонной ночи. Его плечи казались невероятно широкими. Люкс был просторным, но рядом с ним даже эта комната казалась тесной.
— Лучше бы вместо этого приняли душ.
Его взгляд метнулся к Ю Джин, открывающей ящик в поисках фена. По его подбородку, пока он чистил зубы, стекали капли воды.
— Я приму, когда вы уйдете.
Ги Сын Хён выплюнул пену. Ю Джин включила фен в розетку и направила на волосы струю горячего воздуха.
Она и так была как в тумане, а горячий воздух окончательно развеял мысли, словно семена одуванчика. На ручку фена, казавшуюся неподъемной гирей, вдруг легла твердая мужская рука.
— Дайте сюда.
Ю Джин нахмурилась. Он просто вырвал фен из её рук и встал позади. Горячий поток воздуха с высоты мягко ворошил её волосы.
Ю Джин медленно подняла веки. В зеркале отражались её влажные, блестящие волосы. Капли воды скользили по его бровям и четко очерченному носу, собирались на подбородке и падали на пол.
На его руках тоже осталась вода — видимо, он наспех ополоснул рот и сразу забрал фен. Когда капля, сбежавшая по тыльной стороне ладони к запястью, подобралась слишком близко к закатанному рукаву, Ю Джин перехватила его руку, боясь, что он намочит рубашку.
— Исполнительный директор.
Он посмотрел на неё сверху вниз.
— Я сама всё высушу. Лучше вытрите лицо полотенцем.
— Само высохнет.
Тон был равнодушным, но именно поэтому она не могла отвести от него взгляд.
Возможно, от усталости его черты всегда становились резче, но сейчас Ги Сын Хён казался куда опаснее, чем шесть дней назад. На подбородке отчетливо выделялась темная щетина. Он сушил её волосы, совершенно не замечая, как по его собственному лицу стекает вода.
Ю Джин провела пальцами вверх по его запястью и коснулась подбородка. Когда она надавила на крупную каплю, готовую сорваться вниз, уголки губ Сын Хёна поползли вверх.
— Что вы делаете?
Шершавая щетина царапнула кожу. Шум фена, бьющий по ушам, стих. Выключив его, Ги Сын Хён посмотрел на Ю Джин.
— Что вы собираетесь делать?
Низкий голос резонансом отозвался в её барабанных перепонках. Обхватив лицо Ги Сын Хёна ладонями, она прижалась к его губам. Она разомкнула его губы, вбирая нижнюю, и, когда отстранилась, его кадык угрожающе дернулся.
В следующую секунду резкий, похожий на усмешку смех разбился о её губы. Крепкие пальцы тут же стальной хваткой перехватили её запястья.
Фен с грохотом рухнул на пол.
Такой же силы столкновение произошло и у нее во рту. Его язык грубо вторгся внутрь, проходясь по нёбу. Влажный, горячий язык скользнул глубже, сплетаясь с её.
От этого глубокого поцелуя её ноги подкосились, и его рука, обхватившая её за талию, рывком прижала Ю Джин к себе. Что-то твердое, раскаленное, как железо, впилось ей в живот.
Ю Джин распахнула глаза. Его взгляд, полный обжигающей, готовой растерзать её страсти, неотрывно смотрел на нее.
Встретив этот безумный, не желающий её отпускать взгляд, Ю Джин приоткрыла рот еще шире. Словно только этого и дожидаясь, его язык скользнул внутрь, вязко оглаживая слизистую. Тяжелое дыхание обжигало её щеки. Когда она вдохнула этот воздух, животный, дикий запах его тела заполнил её легкие.
От невыносимого жара кончики её пальцев на ногах подогнулись, а его рука на её талии сжалась еще сильнее. Из горла вырвался стон.
Её ноги оторвались от пола, и между раздвинутых бедер втиснулись твердые мышцы.
Распахнутые веером бедра плотно обхватили талию Сын Хёна. У Ю Джин закружилась голова от того, что её так резко приподняли, и в этот момент горячие губы впились в её челюсть. Словно зверь, метящий свою территорию, он обнажил зубы и слегка прикусил кожу. Тихий стон сорвался с её губ сам собой. Его язык мокрым следом прошелся по линии челюсти и впился в мочку уха.
— Потерпите, если кружится голова.
Он шагнул вперед, и его рука, крепко сжимающая её ягодицу в такт широким шагам, пульсировала — она отчетливо чувствовала биение его пульса.
Угол наклона изменился, и её голова коснулась кровати. От глухого удара, отдавшегося в затылке, Ю Джин слегка поморщилась. Повернув голову на звук пульсации, она задела пальцами ткань блузки.
У неё была запланирована встреча. Она попыталась взглянуть на часы на столике, но твердая рука схватила её за подбородок и повернула обратно.
— Вас одеть?
Тень от его массивной фигуры создавала подавляющую атмосферу.
— Или предпочтете остаться в кровати?
Он давал ей право выбора. Колено, оказавшееся между её ног, придвинулось чуть ближе, и матрас под её спиной прогнулся еще сильнее.
Сквозь натянутую до предела ткань брюк отчетливо проступал рельеф. Растянутая вширь плоть вздулась так, будто готова была разорвать молнию.
Заметив её взгляд, прикованный к этой очевидной демонстрации возбуждения, он низко рассмеялся.
— Потеряли дар речи?
Наклонившись, он накрыл губы Ю Джин своими.
— Тогда отвечайте мне стонами.
Скользкий язык раздвинул её зубы и проник внутрь. В отличие от того яростного напора, когда он жадно исследовал каждый миллиметр, сейчас его движения были тягучими и дразнящими. Он легко коснулся её языка, а затем мягко, словно наматывая нить на катушку, обвел его по кругу. Чисто слизал скопившуюся во рту слюну и проглотил. Пальцы, зарывшиеся в её длинные волосы, ласково перебирали пылающее ухо Ю Джин.
От этой щекотки грудь свело судорогой, и она судорожно вдохнула. Воздуха не хватало, и язык, хозяйничавший у неё во рту, выскользнул, уступая место. Смачно поцеловав её в щеку, его губы переместились к уху.
— Вы каждый раз так громко сглатываете.
Прежде чем эти слова успели раствориться в раскаленном воздухе, его губы впились в её шею. От пронзившего её озноба Ю Джин вцепилась в его руку, упирающуюся в матрас рядом с её головой. Несмотря на этот жест, означавший «хватит», он лишь яростнее впивался губами в её кожу, оставляя новые засосы. Она попыталась отвернуться, но его огромная ладонь легла ей на лицо. Большой палец ласково погладил её за ухом, словно успокаивая.
Это было странное чувство. Он слегка прикусывал кожу, а затем плотно прижимался губами и высасывал след. Каждый раз внутри у нее всё сжималось, перехватывая дыхание. Там, где прошлись его губы, горел след его одержимости.
Когда его губы спустились к ключицам, пояс её халата развязался. Распахнув ткань, его ладонь, скользнувшая по её животу, оказалась настолько твердой, что Ю Джин зажмурилась.
Его растопыренные пальцы лишь коснулись её живота, но казалось, что они обхватили его целиком. Вполне возможно, так оно и было. Пальцы, скользящие вверх так, словно срезали тонкий слой кожи, скользнули под бюстгальтер. Горячее дыхание обожгло обнаженную кожу. Когда пять пальцев мягко сжали её грудь, Ю Джин отвернулась.
— Ах...
Короткий стон сорвался с губ. Сосок между его указательным и средним пальцами болезненно напрягся. Разряд тока прошил низ живота, когда он обхватил сосок губами вместе со своими пальцами. Мягкий язык, распластавшийся по коже, дарил непередаваемые ощущения.
Контраст между удушающей тяжестью его тела и влажным, скользким языком сводил с ума.
Когда его пальцы нащупали ребра, большой палец с силой прошелся по выступающим костям. Казалось, он разрывает плоть и лижет саму кость — плечи Ю Джин рефлекторно дернулись. Язык, скользивший в ложбинке между грудей, спустился к пупку. Когда язык с силой ввинтился во впадину пупка, Ю Джин вцепилась ему в плечи.
Опустившись ниже пупка, его губы выдохнули раскаленный воздух. А затем язык медленно прочертил линию по границе белья и кожи. От этой влажной дорожки живот Ю Джин свело судорогой. Внутри всё сжалось и заныло. Он приоткрыл рот, плотно прижался губами к коже и прикусил край её белья.
— Ха-а...
Стон, застрявший в горле, наконец вырвался наружу. Жаркое дыхание, срывающееся с её отвернутого лица, рассеялось в воздухе белесой дымкой.
— Ха-а-а...
— Наконец-то я его слышу.
Схватив Ю Джин за подбородок, он с силой втянул этот стон в себя.
— Стон Кан Ю Джин.
Взгляд, которым он смотрел на неё сверху вниз, был диким и первобытным. Это были глаза хищника, готового сожрать её живьем. Ю Джин протянула руки и обвила шею Сын Хёна. Она потянула его на себя, их губы столкнулись, и языки сплелись. Его рука скользнула под её зависшую в воздухе поясницу и приподняла её.
От резкой смены угла обзора у неё закружилась голова. Он потянул её за таз вниз, и его нижняя часть тела угрожающе втиснулась между её раздвинутых ног. Готовый к нападению, оголодавший член дико ударился о неё, демонстрируя свои размеры. Сквозь тонкую ткань белья сплелся раскаленный, влажный жар. «Ах» — тихо выдохнула Ю Джин, и он тут же втолкнул язык ей в рот, словно собираясь выпить каждый её звук.
Словно каждая клетка её тела взрывалась и рождалась заново. Оглушительное наслаждение заполнило её изнутри.
В этот момент она почувствовала, как на спине что-то лопнуло. Ю Джин распахнула глаза: Ги Сын Хён, не отрывая от неё взгляда, рванул застежку бюстгальтера.
Крючки разошлись. Бюстгальтер, скользнув по покрывшимся мурашками рукам, улетел куда-то на пол. Раскаленный воздух липко осел на её груди. Но куда тяжелее был его взгляд, жадно ощупывавший контуры её обнаженной груди. Ю Джин потянулась к его рубашке, насквозь пропитанной его запахом.
— У тебя ведь... нет сменной одежды.
Нет.
Судя по идеальной чистоте в номере, он сорвался в аэропорт прямо в том, в чем был. Понимая, что будет плохо, если рубашка пропитается потом, Ю Джин принялась расстегивать пуговицы.
— И белья тоже нет.
Горячее дыхание обожгло её лоб.
— Раздень меня.
За распахнутой тканью показались литые мышцы, излучавшие грубую силу. Это было тело, выкованное жестокими тренировками и железной дисциплиной. И в постели эта сила явно проявит себя во всей красе.
Вместо того чтобы вытягивать заправленную рубашку, Ю Джин расстегнула ремень и потянулась к пуговице. Щелкнув застежкой, она потянула молнию вниз, и в поле зрения ворвалась тяжелая, налитая кровью плоть.
Её пальцы замерли, когда она увидела жесткие волосы, пробивающиеся над резинкой боксеров. Ги Сын Хён наклонился к ней. Губы, которые только что высасывали её ушную раковину, влажно приоткрылись.
— Хотите потрогать?
— Нет. Обойдусь.
Даже визуально этот объем казался пугающим. Ей казалось, что если она возьмет его в руку, мысль о том, что это войдет в неё, станет просто невыносимой.
— Дальше сам.
Мощная грудь навалилась на нее, и перед глазами Ю Джин всё поплыло. Вытащив руки из-под её поясницы, Ги Сын Хён зацепил пальцами резинку брюк и стянул их вниз.
В одно мгновение воздух в комнате стал густым, дышать стало тяжело. Она впервые видела возбужденного мужчину в таком состоянии и не знала, нормально ли то, что ей сейчас так страшно.
Он оказался гораздо больше, чем она могла себе представить. По толстому стволу вились вздутые вены, похожие на переплетенные корни, уходящие в густые темные волосы. Тяжелые яички добавляли этой картине первобытной дикости.
Сбросив брюки, Ги Сын Хён приподнялся на коленях и отстегнул крепления подтяжек, соединявшие края рубашки с носками. Словно зверь, сбрасывающий кандалы. Сняв отстегнутую рубашку, он обнажил руки, покрытые татуировками.
Его большой палец, изогнутый, как крюк, подцепил край её трусиков. Он скользнул вниз по бедру, и белье, плотно прилегавшее к её телу, с заминкой сползло вниз. Его взгляд глубоко вонзился в вагину, сочащуюся смазкой.
— Возбудились? Вы такая мокрая.
— ...Обязательно было это озвучивать?
— Стесняетесь?
Белье скользнуло по лодыжкам и улетело на пол. Ю Джин, чье растрепанное, мокрое состояние ничем не отличалось от его, неотрывно смотрела на него. Вдруг что-то скользкое ударилось ей в ступню. Опустив взгляд, она расширила глаза от шока.
— Я тоже мокрый, так что всё в порядке.
Её пальцы упирались в его темно-красную головку. Рука, крепко сжавшая её подъем, медленно двинулась, и прозрачная смазка тонким слоем размазалась по её подошве.
Она никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Невероятно гладкая, обжигающе горячая, но при этом твердая поверхность. Когда пылающая головка скользнула по своду её стопы, Ю Джин рефлекторно поджала пальцы. Сын Хён двинулся вверх, грубо потираясь об её большой палец.
— Раздвиньте пальцы.
Что?
Вместо ответа Ги Сын Хён всё сделал сам. Головка с силой вдавилась между пальцами, раздвигая их. Когда она запоздало сжала ступню, нежная крайняя плоть обхватила её пальцы. Ощущение кожи, смешанное со смазкой, было до жути странным. Почувствовав, что происходящее выходит за рамки нормального, Ю Джин попыталась выдернуть ногу.
— Хватит, Ги Сын Хён.
В момент скользкого трения желваки на челюсти Сын Хёна заходили ходуном.
— Это мерзко, прекрати.
Свирепый взгляд впился в Ю Джин. Вены на его висках вздулись. Едва сдерживая накатившее желание кончить от её попыток вырваться, Ги Сын Хён поднял её ногу. Ступня взметнулась в воздух, и горячее, хриплое дыхание обожгло кожу между пальцами. Ю Джин пробила крупная дрожь.
Её нога оказалась у самых губ Ги Сын Хёна. Его зубы прикусили большой палец, на котором от постоянного ношения туфель образовалась толстая мозоль. Она поджала пальцы, и его напряженный язык бесцеремонно раздвинул их, проникая внутрь.
— Не... надо. Прекрати... Ги Сын Хён.
Его челюсть, не отрывая от нее взгляда, медленно раскрылась. От этого омерзительного ощущения, когда его слизистая плотно обхватила её ногу, Ю Джин непроизвольно выгнула спину. Сейчас это вызывало в ней куда больше стыда, чем если бы она раздвинула перед ним ноги. Это было мерзко. Её самые нежные, покрытые шрамами ступни, которые она никому не хотела показывать, сейчас обволакивал его язык. Увидев, как его острый кадык глубоко опустился, Ю Джин уткнулась лицом в простыню.
Его всасывающие движения становились всё сильнее, и мягкая слизистая плотно обхватила её пальцы. Она попыталась дернуть ногой, но хватка только усилилась — она не могла пошевелиться. Чисто слизав предэякулят с её пальцев, Ги Сын Хён приоткрыл рот.
— А ваши ноги, оказывается, очень чувствительны.
Он посмотрел на её еще больше намокшую промежность и перевел взгляд выше.
— И стоило сосать их, чтобы получить такую реакцию.
В поле зрения попала её красная шея. Следом — затуманенный взгляд и приоткрытые, тяжело дышащие губы.
Решив, что игра того стоила, Ги Сын Хён отпустил её лодыжку, и Ю Джин, лежавшая до этого неподвижно, резко отстранилась. На простыне, там, где только что лежала её нога, осталось мокрое пятно. Она сжалась, но обжигающий жар никуда не исчез.
Чавк. От движения пальцев, мягко массирующих вход во влагалище, глаза Ю Джин дрогнули. Смазка потянулась вслед за пальцами, и, когда они соскользнули, её поясница рефлекторно выгнулась.
— Ха-а... Ох...
— Сколько таблеток обезболивающего вы выпили?
Исказив лицо, Ю Джин прикусила губу и ответила:
— Т-три...
— Значит, больно не будет.
Прежде чем она успела понять смысл этих слов, в нее вошел кончик толстого пальца. Ю Джин вцепилась в простыню. В вязкое нутро вошла одна фаланга, затем вторая. В этот момент в её мозгу, словно разряд тока, вспыхнуло воспоминание о руке Ги Сын Хёна.
Совершенно не похожие на руки человека, держащего ручку, его костяшки были грубыми, словно он долгими годами только и делал, что бил и разрушал. И его пальцы были невероятно длинными. Настолько, что могли бы полностью накрыть её ладонь, и еще осталось бы место.
Чмок. Когда его ладонь прижалась к промежности, горло Ю Джин мелко задрожало.
Палец вошел до самого основания. Слизистая сжалась, пытаясь вытолкнуть незваного гостя, насильно раздвинувшего узкие стенки. Толстый палец медленно повернулся, взбалтывая пульсирующие складки.
— Ах...
Внутри всё скрутило, словно в водовороте. Стоило ему немного вытащить палец, как он тут же снова вошел, разрывая судорожно сжимающиеся стенки. С каждым его медленным движением давление ощущалось по-разному. Казалось, он становился всё больше. Резкий толчок в стенку отозвался острой болью. Когда же он медленно помассировал набухшую точку, вязкая смазка с хлюпаньем выплеснулась наружу.
Словно подхватывая её, еще один палец лег на вход во влагалище. Поглаживая пульсирующую слизистую и обводя контур входа, палец с силой надавил.
От давления, разрывающего узкий проход, перед глазами Ю Джин всё поплыло. Два пальца, раздвинувшись ножницами, насильно расширяли её изнутри. При каждом движении вверх-вниз смазка тянулась между его пальцами, словно паутина. Чавк, чавк. В открывающийся и закрывающийся вход со свистом заходил воздух.
В голове стало абсолютно пусто. Ни единой мысли. Два пальца сомкнулись и принялись яростно атаковать стенки. Влажные, чавкающие звуки становились всё громче, и кончики её бледных ушей покраснели. С каждым толчком набухший ком внизу живота вздрагивал и ходил ходуном. Накатило невыносимое желание помочиться. Чувство, что она вот-вот взорвется, сводило с ума.
Пальцы, полностью заполнявшие её, с силой надавили на спазмирующие стенки и вышли.
Ю Джин, задержавшая дыхание, шумно выдохнула, её губы блестели от слюны. Ха-а, ха-а... Сквозь тяжелое дыхание она почувствовала, как к её бедру с согнутым коленом прижался его бок с литыми, как горный хребет, мышцами. Подавленная его весом, Ю Джин повернула голову. Сын Хён потянулся к бумажнику на столике, достал презерватив и зажал его в зубах. Ю Джин смотрела на его мощную челюсть, разрывающую упаковку, когда его взгляд опустился на нее.
Всё еще с зажатой в зубах упаковкой, его лицо ничем не отличалось от морды зверя за секунду до прыжка. Интуиция вопила, что её сейчас сожрут живьем. Приставив гладкую головку к входу, он наклонился. Вязкий поцелуй становился всё глубже. Закрыв глаза, Ю Джин смешала с ним свой сорванный выдох.
В темноте отчетливо чувствовалось движение руки, обхватившей и поглаживающей член. Покрытая смазкой, гладкая плоть тяжело опустилась на живот Ю Джин. Когда липкое, скользящее ощущение достигло входа во влагалище, язык Ю Джин судорожно дрогнул. Оторвавшись от её губ, Ги Сын Хён согнул руки и обхватил голову Ю Джин ладонями.
— Сейчас я войду.
Его хриплое дыхание осело на её коже, словно туман.
— Скажете, если будет больно. — Пальцы, сжимавшие её голову, напряглись.
— ...
От пронзительной боли перед глазами всё побелело. Слизистая яростно облепила головку, которая силой раздвигала узкий вход. Тихое ругательство ударило по заложенным барабанным перепонкам. Впившись пальцами в её волосы так, что заныла кожа головы, он с шумом выдохнул, пытаясь усмирить свои неистово дергающиеся мышцы.
— Больно.
Она больше ничего не слышала. Ю Джин казалось, что её тело разрывают на части; затаив дыхание, она отвернула голову. Словно в нее вбили тупой кол. Этот объем не шел ни в какое сравнение с пальцами. Пытаясь вытерпеть режущую, словно от лезвия, боль, Ю Джин до скрипа стиснула зубы.
— Я тоже на пределе. Расслабьтесь немного.
Она и сама хотела бы. Но напряжение, сковавшее тело, никак не отпускало.
— Выдохните.
Но стоило ей выдохнуть, как мышцы сократились, еще крепче сжав его пенис. Она лишь ждала, когда эта боль хоть немного утихнет и станет привычной, как вдруг его пальцы легли на её грудь и принялись мягко её разминать.
Остекленевший взгляд Ю Джин затуманился. Внизу живота начало разливаться странное, томящее чувство. Когда он с нажимом провел большим пальцем по затвердевшему соску, её живот впал.
Сдерживаемое дыхание вырвалось наружу вместе со стоном. В то же мгновение плотно зажатый стенками пенис подался назад и снова толкнулся внутрь.
— Терпимо?
— Ха-а... ах...
Захватив сосок пальцами и покрутив его так, чтобы он набух еще сильнее, Ги Сын Хён прошелся языком вверх по линии её шеи. Острая дрожь прокатилась по всему телу. Выгибаясь, Ю Джин вцепилась в его предплечья. Когда её ногти больно впились в кожу, его движения замедлились.
— Ха-а... ха...
Пока она часто дышала, в ухо проник его низкий голос.
— Продолжайте говорить со мной телом, как сейчас. Я пойму.
Ю Джин сжала горячую кожу под своими пальцами. Она отчетливо чувствовала остаточный жар его мышц, словно у внезапно заглушенного двигателя, который до этого работал на пределе. Когда она ослабила хватку, тугой стержень, заполнявший её изнутри, медленно выскользнул. И тут же снова толкнулся внутрь, до отказа заполняя стремительно сжимающиеся складки.
Коротко и лаконично. Но при этом безошибочно проталкиваясь всё дальше и расширяя её изнутри. Ю Джин вонзила ногти в его плечи, за которые держалась, как за поводья. Тогда он отстранился от точки, в которую до этого методично вбивался, и начал двигаться мелко и быстро.
Чавк. Хлюп. Мокрый звук трения плоти, щедро покрытой смазкой, наполнил комнату.
— Ха-а... ах... ох...
В тяжело вздымающейся груди сгустился обжигающий жар. Боль и наслаждение сплелись в неразделимый клубок. Щекочущее чувство поднялось от кончиков пальцев ног, закрутилось в животе и ударило тягучей волной.
— А-ах...
Её голова запрокинулась. Картинка перед глазами поплыла, словно расплавившись.
— Вам нравится?
Низ живота пронзило горячей пульсацией. Пальцы Ю Джин потянулись вверх. Она обвила руками его шею и прильнула к губам. В отличие от его дыхания, грубо царапавшего щеки, язык, ответивший на её поцелуй, был невероятно нежным.
Его рука заскользила по её позвоночнику и опустилась на ягодицы. Сконцентрированный в нем жар передавался через ладони.
В залитой прозрачным светом комнате два влажных от пота тела слились в едином ритме.
***
Менеджер Ян, укладывавшая вещи в чемодан, подняла голову. В такое время звонить было некому, поэтому, подойдя к двери, она помрачнела.
Неужели опять исполнительный директор Кан Джон Вон?
Вспомнив его свирепое лицо, которое она видела совсем недавно, менеджер Ян спросила:
— Кто там?
[Это я.]
Она поспешно открыла дверь.
— Исполнительный директор...
Увидев стоящую в дверях Ю Джин, менеджер Ян потеряла дар речи. На ней была та самая одежда, которую утром подобрал её парень, но теперь она была совершенно измята, а на бледном лице не было ни грамма макияжа. Заметив, что её нижняя губа неестественно покраснела и припухла, менеджер Ян опустила взгляд.
Но больше всего её поразили распущенные до самой поясницы волосы. В снег или в дождь, выходя на улицу, Ю Джин всегда строго собирала волосы наверх.
— От вас не было вестей. Я переживала.
Вынырнув из своих мыслей, менеджер Ян поспешно распахнула дверь пошире, пропуская Ю Джин внутрь.
— У вас всё время был выключен телефон.
— Батарея села, а я не проверила.
Странно. Поскольку большую часть рабочих вопросов Ю Джин решала через телефон, она не выпускала его из рук и всегда строго следила за зарядом.
— Вы не пошли на десятичасовую встречу? Недавно руководитель группы Ли Ён О заходил в ваш номер.
— Так вышло. Что с вещами?
— Я зашла в ваш номер утром и всё собрала. В час нам нужно выезжать в аэропорт.
— Сколько у меня времени?
— Около получаса.
— Я воспользуюсь ванной.
— Мне подготовить для вас одежду?
— Да, пожалуйста.
— Хорошо. Белье я тоже приготовлю.
Отменить встречу во время командировки... Из привычного в Ю Джин сейчас были только её невозмутимое лицо и безупречно прямая осанка.
Кажется, она провела с парнем всю ночь и утро. Но почему она пришла ко мне, а не в свой номер?
Впрочем, задавать вопросы было не в её компетенции. Чтобы Ю Джин могла спокойно принять душ, менеджер Ян направилась в ванную за туалетными принадлежностями.
— Исполнительный директор, с вашего позволения.
Войдя внутрь, менеджер Ян почувствовала, как все её вопросы испаряются сами собой. Грудь и шея Ю Джин, снявшей блузку, были усыпаны красными пятнами. Менеджер Ян поспешно опустила глаза.
— Прошу прощения. Мне выйти?
— Нет, а что такое?
Ю Джин как ни в чем не бывало расстегнула брюки.
— Я просто хотела приготовить всё для душа.
— А, хорошо.
Подойдя к раковине, менеджер Ян достала из ящика новую зубную щетку в упаковке. Захватив запасные гель для душа, шампунь и кондиционер, оставленные горничной, она открыла душевую кабину и расставила их на полочке. Её сердце гулко колотилось, но поскольку утром она уже столкнулась с её мужчиной, шок был не таким сильным.
— Тогда я пойду подготовлю одежду.
Вежливо поклонившись, менеджер Ян вышла.
Только убедившись, что за ней закрылась дверь, Ю Джин сбросила туфли и оперлась о раковину. Её ноги, избавившись от напряжения, мелко задрожали. Она так старательно переносила вес на кончики пальцев перед менеджером Ян, что теперь суставы нещадно ныли.
Но болело у нее не только там.
Убрав руки от раковины, за которую держалась, Ю Джин шагнула в душевую кабину. При каждом шаге между бедер вспыхивала саднящая боль.
Это была незнакомая, совершенно чужая для неё боль.
Она включила воду, и тугие струи снова намочили волосы, которые недавно так заботливо высушил Ги Сын Хён. Утяжеленные каплями воды ресницы Ю Джин опустились.
Каждый раз, когда она касалась пальцами засосов, оставленных им по всему телу с какой-то одержимостью, в памяти тут же воскресали ощущения от его губ. Вода стекала по ключицам, и Ю Джин вспоминала его ласки и то, что он шептал ей в эти моменты. Она сделала вдох, и густой запах его парфюма вперемешку с мужским потом возник перед ней, как фантом.
Открыв глаза, Ю Джин посмотрела сквозь стекло кабины. Планировка здесь была другой, ванна не стояла посередине комнаты, но почему-то ей казалось, что прямо за стеклом до сих пор маячит его мощный силуэт. Пальцы на её ногах медленно сжались.
Это всё из-за остатков препарата? Или я поддалась импульсу?
У меня была встреча. И я могла бы уйти, как и обещал Ги Сын Хён, предложивший одеть меня. Даже без его помощи я могла бы уйти сама.
Даже оказавшись с ним в постели, если бы я не захотела, если бы захотела отказать — я могла бы оттолкнуть его. Я могла остановить это в любой момент. Вцепиться в него и заставить слезть.
Откинув назад мокрые волосы, Ю Джин медленно закрыла глаза.
Но я этого не сделала.
Это был мой выбор.
***
Вдохнув слабый аромат, оставшийся на постели, Ги Сын Хён лениво приоткрыл глаза.
Он думал, она вернется быстро, но её не было уже полчаса.
Когда всё закончилось, он лежал с закрытыми глазами, и Ю Джин, решив, что он уснул, тихо сползла с кровати и принялась собирать разбросанную по полу одежду. Услышав шорох, Ги Сын Хён приоткрыл веки и молча наблюдал за ней.
Она натянула на свои пышные белые ягодицы белье, которое он с нее сорвал. Подавив желание протянуть руку и снова стянуть его вниз, Ги Сын Хён затаил дыхание.
Застегнув пуговицы, она замерла, опустив взгляд, словно пересчитывая оставленные на её теле следы, а затем развернулась и пошла к выходу.
Наверняка ноги её почти не держали. Ведь для нее это было впервые.
В процессе Ги Сын Хён сполна утолил свою жажду завоевания.
Его язык впитал нежность её кожи, вздрагивающей везде, где касались его губы, и он до умопомрачения целовал её податливый, распухший рот. Её инстинктивные, неконтролируемые разумом стоны навсегда впечатались в его память.
Вжж-вжж. Услышав вибрацию, Ги Сын Хён потянулся за телефоном. Откинувшись на спинку кровати, он согнул одну ногу в колене и небрежно закинул на нее длинную руку.
[Мне нужно ехать вместе с руководителями, так что я возвращаюсь в Корею первой.]
Это было сообщение от Кан Ю Джин. Он думал, она вернется сюда, а она прямиком отправилась на рейс. Он нажал кнопку вызова и поднес телефон к уху, слушая длинные гудки.
Ожидая ответа, Ги Сын Хён опустил взгляд на плоть между своих бедер, которая снова упрямо подняла голову.
[Алло.]
— Когда вылетаете? — спросил он, отводя взгляд, и Ю Джин коротко ответила:
[Уже еду в аэропорт.]
— Как самочувствие?
[Всё нормально. Благодаря таблеткам в голове прояснилось.]
Ги Сын Хён медленно протянул:
— Я не об этом.
— ...
После долгой паузы Ю Джин произнесла:
[С этим тоже всё нормально.]
Ги Сын Хён слабо усмехнулся.
— Церемония выхода на пенсию председателя Мун Джу Хуна сегодня в семь вечера?
[Да. По прилете в Корею я сразу поеду в отель, так что напиши, как доберешься.]
— Хорошо.
Сбросив вызов, Ги Сын Хён посмотрел на телефон. «Нормально», как же. Просто заглушила боль таблетками. Он знал, что действие препарата еще не прошло. Да и он сам видел, как у нее дрожали бедра, когда она одевалась.
Его средний и указательный пальцы на руке, лежащей на колене, подогнулись.
Он как следует подготовил её, но, чтобы она смогла принимать его без проблем, потребуется еще немало времени.
В этот момент раздался звук открывающейся двери. Стук ботинок приближался, и вскоре двое телохранителей, войдя в спальню, почтительно склонили головы.
— Босс, мы принесли одежду и белье на смену.
— Положите вон там.
Телохранители действовали машинально, каждый выполняя свою задачу. Один срезал бирки с новой одежды и аккуратно вешал её в шкаф, а второй собирал разбросанные по комнате вещи.
Каждый сантиметр комнаты кричал о том, что здесь был секс.
Вспомнив, как Ги Сын Хён уносил потерявшую сознание Ю Джин из бара, телохранитель с невозмутимым лицом подобрал и женскую одежду. Работая на Ги Сын Хёна, они часто сталкивались с подобными сценами из его личной жизни. Вытащив из кармана брюк флакон духов и ключ-карту, телохранитель положил их на столик и вытянулся по стойке смирно у стены.
Он хотел спросить, когда они возвращаются в Корею, но прямо сейчас Ги Сын Хён сидел на кровати абсолютно голый. Они знали: когда босс без одежды, лучше его не трогать ради собственной безопасности. Опустив согнутое колено, Ги Сын Хён спустил ноги на пол.
— Бронируйте билеты.
— Да, босс. Найдем ближайший рейс.
Этих слов ждали не только телохранители, но больше всех — Джи Хо.
С каждым шагом в сторону ванной по его ногам хлопали отстегнутые от рубашки ремешки подтяжек. То, что их босс, всегда отличавшийся выдержкой, не успел даже до конца снять с себя всё, было для телохранителей в диковинку.
Глаза телохранителей синхронно расширились.
Вся спина Ги Сын Хёна была исполосована ярко-красными следами от ногтей. Плечи, предплечья, бока вдоль ребер — везде виднелись глубокие царапины. Заметив, что следы спускаются даже на его твердые ягодицы, телохранитель поспешно отвел взгляд.
Даже на спаррингах, стоило противнику нанести ему удар, Ги Сын Хён возвращал его с удвоенной силой; он был человеком, не терпящим повреждений на своем теле. По этой же причине он не стерпел, когда директор Чан Джэ Вон швырнул в него бутылку. Зная, что для его любовниц исключений тоже не делалось, телохранитель опустил голову и сглотнул.
Это означало лишь одно: он намеренно позволил ей исцарапать себя.
***
Подготовка к церемонии выхода на пенсию прошла безупречно. Оркестр, наполнявший зал музыкой, играл классическую программу, составленную Ю Джин, а трибуну для выступлений украшали пышные композиции из живых цветов. Это была личная забота Ю Джин — чтобы постаревшее лицо человека, посвятившего корпорации всю свою жизнь, выглядело свежим на фоне цветов.
На столах аппетитно красовались легкие закуски, а в бокалах с шампанским, которые разносили официанты, искрились сладкие пузырьки. В самом центре зала под софитами сверкала гигантская ледяная скульптура, украшая прощальный вечер председателя Мун Джу Хуна.
Пока Ю Джин смотрела на капли воды, стекающие с подтаивающего льда, над самым её ухом раздался низкий голос:
— Я приехал.
Ю Джин вздрогнула и повернулась, тут же наткнувшись взглядом на чернильно-черную ткань. Обычно предпочитающий белоснежные рубашки и жилеты, сегодня Ги Сын Хён был одет в строгий черный костюм и непрозрачную черную рубашку.
— Возникли дела в компании. Я немного опоздал.
Когда он выпрямился, его черные, блестящие волосы сухо шевельнулись.
— Ничего страшного. Церемония еще не началась.
— Когда начало?
— С минуты на минуту.
Опустив запястье, словно говоря «как удачно», он выглядел безупречно, без единого изъяна. Его взгляд, еще утром затуманенный первобытной похотью, теперь стал холодным и официальным, под стать костюму, а подбородок был гладко выбрит.
Казалось, он полностью стер любые следы того, что произошло утром. Благодаря этому и самой Ю Джин начало казаться, что в этом нет ничего особенного.
— Где председатель Мун?
— Впереди.
Председатель Мун Джу Хун стоял у сцены с трибуной, готовясь к своей прощальной речи. Ю Джин сделала шаг, чтобы подойти ближе, и концы завязанного на шее шарфа скользнули по её спине. Но тут мужская рука по-хозяйски легла ей на талию.
— Пойдемте так.
Его пальцы, притянувшие её вплотную к себе, были твердыми, как сталь. Он держал её легко, но в любой момент мог сжать хватку так, что она не вырвалась бы.
В этом зале, где собрались сливки бизнеса и политики, не было никого, кто бы не знал об их романе. И если Ю Джин кожей ощущала бросаемые на них взгляды, Ги Сын Хён невозмутимо смотрел прямо перед собой.
Когда председатель Мун поднялся на трибуну, гости прекратили разговоры и обратили взгляды к сцене.
— Прекрасный сегодня вечер.
Его голос разнесся по залу через микрофон, основное освещение приглушили, и на председателя Муна упал луч прожектора. Ю Джин, лично контролировавшая репетицию, с удовлетворением отметила, что всё идет по плану.
— Выпьете?
Она взяла бокал шампанского с подноса у бесшумно подошедшего официанта. Но едва она поднесла высокий бокал к губам, его перехватили мужские пальцы. Подняв глаза, Ю Джин увидела, как Ги Сын Хён делает глоток из отобранного у нее бокала.
Она уже собралась взять другой, но он протянул ей её бокал.
— Можете пить.
Не сразу поняв причину, Ю Джин запоздало осознала: она ведь выпила отравленный алкоголь. Он подумал, что и с этим шампанским что-то не так? Посмотрев на его руку, державшую чашу бокала, Ю Джин взялась за тонкую ножку.
Убедившись, что всё в порядке, он убрал руку. При этом его вторая рука по-прежнему крепко и горячо обнимала её за талию. Ю Джин приходилось переносить вес на пальцы ног, чтобы не покачнуться.
Речь председателя Муна продолжалась около двадцати минут. После него свои послания зачитывали ближайшие соратники, написавшие трогательные письма. Видимо, у Ги Сын Хёна было запланировано еще что-то: в кармане его брюк то и дело раздавалась настойчивая вибрация, которая замолкала и тут же возобновлялась.
Когда официальная часть завершилась и председатель Мун спустился с трибуны, плоды долгих лет выстраивания связей обернулись для него искренними улыбками гостей. Люди подходили к нему поздороваться, и он громко смеялся, благодаря всех за присутствие.
— Председатель Мун.
Окруженный гостями, председатель Мун обернулся.
— А, Ю Джин-а! Так это и есть тот самый мужчина, с которым ты встречаешься?
— Ги Сын Хён.
— Ох, рад знакомству! Я Мун Джу Хун.
Председатель Мун охотно пожал протянутую ему руку и с интересом оглядел Сын Хёна с ног до головы.
— Всё гадал, кто же этот мужчина, сумевший покорить нашу Ю Джин. Да у вас одно лицо чего стоит! Сразу видно — человек неординарный.
Ги Сын Хён ответил расслабленной улыбкой.
— Поздравляю с выходом на пенсию.
— Спасибо. Я стоял у руля компании пятьдесят шесть лет. Пора и честь знать. Слышал, вы занимаетесь развлекательным бизнесом, а ваш отец владеет «Мин А Ильбо»?
— Да, всё верно.
— Я читаю эту газету лет с двадцати. Они начинали как частное издание еще во времена движения за независимость, и до сих пор сохраняют честность и непредвзятость. В нашей стране другой такой газеты просто нет.
— Донесение проверенных фактов всегда будет нашим главным приоритетом.
На лице председателя Муна проступило явное удовлетворение. Но, с другой стороны, ему явно было обидно узнать о таком завидном женихе из слухов.
— Ю Джин-а! Раз уж ты нашла такого замечательного мужчину, должна была сразу привести его ко мне!
— Я подумала, что сегодня — самый подходящий повод. Вы ведь так хотели увидеть, с кем я встречаюсь.
— Вот уж правда. Лучший подарок на пенсию!
Выдержав его пристальный взгляд, Ги Сын Хён произнес:
— Сегодня ваш вечер, председатель. Не хочу отнимать у вас слишком много времени.
— Ну что вы.
— Я обязательно приглашу вас на ужин. Там мы сможем побеседовать в более спокойной обстановке.
Этот мужчина прекрасно знал свою роль. Ю Джин тоже не хотела, чтобы они вдавались в долгие беседы. Главным героем вечера был председатель Мун, и помимо Ги Сын Хёна в зале была целая очередь желающих засвидетельствовать ему свое почтение.
Отойдя от председателя Муна, Ю Джин сказала:
— У тебя телефон надрывается. Можешь уже идти.
— До скольки вы здесь пробудете?
— До часу.
Поскольку она так и не завершила командировку в Японии, этот вечер ей хотелось отработать безупречно до самого конца.
— Спасибо за помощь.
Они дошли до выхода из зала, и Ю Джин остановилась, всем своим видом показывая, что он может идти. Ги Сын Хён, глядя на нее сверху вниз, усмехнулся.
— Не проводите меня?
Он пришел на вечеринку к незнакомому ему человеку и блестяще отыграл свою роль, так что она вполне могла бы оказать ему эту любезность. Но у неё просто не было сил променять мягкий ковер зала на твердый мрамор коридора.
— Я не могу надолго оставлять гостей.
— Тогда сделаем это прямо здесь.
— ...
Она думала, он уберет руку с её талии, но его хватка стала только жестче. Резкий рывок — шпильки скользнули по полу, и в следующую секунду затылок Ю Джин ударился о прохладную стену.
Ю Джин неотрывно смотрела в черные глаза мужчины, который буквально впечатал её в стену. Опустившись перед ней, он обхватил её лодыжку и снял туфлю.
От пронзившей стопу боли Ю Джин до крови закусила губу. Когда кожа обуви оторвалась от стертой в кровь плоти, прикосновение холодного воздуха резануло, как ножом. Из-за его широких плеч она не видела, в каком состоянии её нога, но саднящую боль при каждом шаге она чувствовала уже давно.
Можно было не сомневаться: кожа там стерта до мяса.
Ги Сын Хён долго рассматривал её раны, а затем медленно поднял голову.
— Что у вас с ногами?
По какой-то причине он выглядел разъяренным. Почувствовав странную неловкость, Ю Джин процедила:
— Издержки ношения каблуков. Ничего особенного.
Ги Сын Хён, как мужчина, вряд ли понимал подобные страдания, но для женщин это было обычным делом. И хотя она привыкла к боли, в такие дни, как сегодня, когда приходилось много ходить и опираться на пальцы, кожа всегда стиралась до крови.
Заметив, что проходящие мимо выхода из зала люди начинают на них поглядывать, Ю Джин сказала:
— Хватит. Встань.
Она попыталась всунуть ногу обратно в туфлю, но Ги Сын Хён небрежно отшвырнул её в сторону. Ю Джин проводила её взглядом, а когда повернула голову, Сын Хён уже выпрямился и смотрел на неё.
— Я держал вас за талию, чтобы вы не упали.
Он пододвинул свой черный ботинок прямо под её босую, повисшую в воздухе ногу.
— А вы, оказывается, уже в мясо стерли ноги.
Ощутив, как жесткий носок его ботинка больно давит ей на пятку, Ю Джин поморщилась.
— Какая тебе разница?
Она не падала и не шаталась. Ги Сын Хён заметил это только потому, что из-за утреннего инцидента слишком пристально наблюдал за ней. Больше никто в зале даже не заподозрил, что ей больно.
— Я не собираюсь устраивать сцены в коридоре отеля. Отойди.
Боясь, что это дойдет до ушей председателя Муна, Ю Джин понизила голос. Он лишь мягко улыбнулся.
— Там все туфли внутри в крови. Идемте в медпункт.
— Я же сказала, что не могу надолго отлучаться.
— Хотите сказать, что наденете их обратно в таком виде?
Его мощная грудная клетка нависла так близко, что почти касалась её груди. Его глаза ясно говорили: он не отступит, пока не добьется своего.
Она прекрасно знала этот взгляд. Сегодня утром в постели он смотрел на нее точно так же.
Глядя на свое отражение в его черных глазах, Ю Джин медленно повернула голову. Встретившись взглядом с сотрудником отеля, дежурившим у входа в зал, она увидела, как тот в шоке приоткрыл рот. Не обращая на это внимания, Ю Джин бросила ему:
— Принесите пластырь.
— Д-да. Понял. Сколько штук вам принести?
Но тут мужская рука вернула её лицо обратно.
— Говорите со мной.
Загораживая собой обзор, Ги Сын Хён заставил её смотреть только на него. На мгновение ей вспомнилась тяжесть его тела, придавившего её к кровати, и по коже пробежала нервная дрожь.
— Я наклею пластырь. Не нужно так заботиться о моем теле.
— Вы уже побывали в моих руках, исполнительный директор.
От этих слов Ю Джин потеряла дар речи.
Ги Сын Хён ухаживал за ней, когда она была без сознания, и заботился, когда она очнулась. И сейчас он пришел сюда, снял с нее туфли и проверил её раны.
— Я благодарна тебе за то, что ты возился со мной до рассвета.
— Если благодарны, давайте сходим в медпункт.
— Я же сказала, что мне это не нужно.
Медленно произнесла Ю Джин, перенося вес на лежащую у её ног туфлю.
— Со своим телом я разберусь сама.
Между ними повисло напряженное противостояние. Первым тишину нарушил смешок Ги Сын Хёна. Большой палец, ласково поддерживавший её подбородок, провел по её нижней губе.
— Я принуждал вас к чему-то силой?
К чему он клонит?
— Я заставлял вас лечь в постель? Применял насилие?
От этих вопросов Ю Джин наконец поняла, что он говорит о том, что произошло утром.
— Значит, мы переспали по обоюдному согласию.
Закончив фразу, Ги Сын Хён уставился ей в глаза так, словно изучал неведомую зверушку.
— Так зачем теперь отталкивать меня, будто придавая этому какое-то значение?
Ю Джин холодно прошептала:
— Мы переспали под влиянием импульса. Зачем мне тебя отталкивать?
Она прекрасно понимала, что променяла работу в командировке на Ги Сын Хёна. Впервые в жизни она поддалась импульсу, но ни о чем не жалела. То, что сделано, уже не воротишь.
— Это был просто секс на одну ночь.
Впредь она просто будет осторожнее.
— Ги Сын Хён. Ты ведь тоже повеселился, как хотел.
Из-за одного секса их контракт не аннулировался. Ги Сын Хён был свободен в сексуальном плане, и она для него ничем не отличалась от тех многочисленных женщин, с которыми он спал.
Её нисколько не задевало такое отношение. Напротив, она радовалась, что он из тех мужчин, которые не делают из секса драмы.
— Вам показалось, что я повеселился?
Ю Джин посмотрела на Ги Сын Хёна, вспомнив его мощные руки, которые так крепко сжимали её талию, и его неистовые движения. Сильный запах его парфюма вперемешку с мужским потом обрушился на неё.
Склонив голову набок, он холодно усмехнулся.
— Какое там веселье. Я и наполовину в вас не вошел.
Глаза Ю Джин слегка дрогнули.
— Знал бы, что вы так заговорите, всадил бы до упора...
От того, как он чеканил каждое слово, тягучая утренняя боль в теле вспыхнула с новой силой.
— ...и заставил бы вас рыдать подо мной.
От его хриплого дыхания в ней словно снова ожило ощущение раздвигающей ноги плоти, и пальцы Ю Джин поджались. Глядя, как она морщится от боли, наступив голой ногой на его ботинок, он усмехнулся.
— В следующий раз я трахну вас так, что вы вообще ходить не сможете.
— Следующего раза не будет.
— Вы уже говорили однажды, что между нами не будет секса.
Верно. Именно поэтому я и сказала, что это был импульс. Я не планировала, но всё равно переспала с ним.
— П-прошу прощения.
Кто-то протянул руку со стороны. Ю Джин скосила глаза и увидела сотрудника отеля с пластырями. Словно застукав влюбленных за непристойностями, он поспешно опустил голову. Ги Сын Хён забрал у него пластыри и скомандовал:
— Подайте туфлю.
— Д-да.
Валявшаяся в стороне шпилька была вновь аккуратно поставлена перед Ю Джин.
— Знаете, в чем ваша ошибка, исполнительный директор?
Пластыри в упаковке скользнули в карман её брюк.
— В том, что вашим первым партнером оказался я.
Он убрал свой ботинок, заставляя Ю Джин ровно поставить ногу. А затем медленно подтолкнул её стопу к туфле.
— А я не из тех, кто останавливается на одном разе.
Содранная кожа скользнула в жесткую колодку. Острая боль мгновенно прошила ногу.
— Клейте пластырь аккуратнее.
Развернувшись, Ги Сын Хён зашагал прочь.
Конец 1 тома.
✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению! ➡️ Fableweaver
