Контент удален!

Голова Ли Санмина резко откинулась назад. Это был прямой удар, тяжёлый, словно удар молота.

— Ч… чего?

Ли Санмин в первый момент даже не понял, что произошло. Из его безупречно ровного носа струйкой потекла кровь.

Джинхён нанёс удар повторно.

Хруст!

— Кхм!

Ли Санмин бесславно повалился на пол.

Грохот!

Парты с грохотом разлетелись в стороны.

Джинхён кипел от ярости.

— Сраный ублюдок. Такой весь из себя крутой, а издеваешься над слабыми? Мусор конченый.

В памяти всплыло прошлое, похожее на ад. Сколько же раз из-за невыносимых мучений он всерьёз задумывался о самоубийстве.

— Умоляю, хватит издеваться! Почему ты вечно цепляешься ко мне?!

Однажды он закричал это в отчаянии.

Ли Санмин ответил с детской наивностью:

— Потому что это весело.

Весело, видите ли.

Превратив чужую жизнь в настоящий ад.

И этот ублюдок продолжал творить то же самое даже после возвращения в прошлое. Простить его было абсолютно невозможно.

— Хватит притворяться, пошли на выход.

Бросив этот суровый приказ, Джинхён повернулся и направился к двери класса.

Но в тот же миг грянул оглушительный рев.

— Какой тебе нахрен выход?! Ах ты ж сукин сын!!

Хрясь!

Это был Ким Чхору, верный прихвостень Ли Санмина. Кулак размером с крышку от котла обрушился прямо на затылок Джинхёна.

Джинхён пошатнулся, и Ким Чхору тут же яростно бросился в атаку, нанося удары один за другим.

— Ах ты ж проклятый ботаник. Раз уж ты ботаник, сидел бы тихо в своем углу, какого черта лезешь?!

Бах! Бах! Бац!

Он лупил куда попало: по лицу, по животу…

— Э-э, это… Разве не нужно их разнять? Мне кажется, он так и покалечить может.

Зашушукались испуганные ученики.

И в этот самый момент…

Взгляд Джинхёна и взгляд Ким Чхору встретились.

Во взоре Джинхёна не было ничего от избиваемого слабака. Он лучился леденящей кровь жаждой борьбы.

— …!

В тот самый миг, когда Ким Чхору отпрянул от неожиданности, последовал сокрушительный контрудар!

Это был апперкот.

— Кх!

А следом — лоу-кик!

Истинные плоды тренировок в зале кикбоксинга, где он до полного изнеможения отрабатывал приёмы в спаррингах, максимально приближенных к реальному бою, начали проявлять себя во всей красе.

— Ах ты сукин сын!!!

Разъяренный Ким Чхору дико взмахнул кулаком.

Однако Джинхён больше не собирался терпеть удары. Успешно заблокировав атаку левой рукой, он тут же ответил чередой собственных ударов.

Тяжелый глухой удар!

— Ах ты гадёныш!! Прибью нахрен!!!

С раскаленной от гнева физиономией и кровоточащим носом Ким Чхору взревел словно медведь.

Но Джинхён быстрым джебом с левой руки сбил тому прицел и мгновенно добавил мощный прямой удар справа.

Коронная двойка — тяжелый, словно молот, кулак точно впечатался в носогубную впадину Ким Чхору!

— Кэ-э-х…

От мощнейшего удара точно в уязвимую точку Ким Чхору окончательно ру навзничь назад.

— О-о господи. Ким Джинхён вырубил Ким Чхору…

На лицах одноклассников застыло выражение абсолютного неверия.

Ким Чхору считался одним из главных кулачных авторитетов среди первокурсников и даже метил в будущие заводилы.

И вот этого самого Ким Чхору одолел Ким Джинхён — тот самый круглолицый тихоня с мягкими чертами лица, которого все считали простым зубрилой?

На самом деле в этом не было ничего удивительного.

Какими бы хулиганами они ни были, в конце концов это обычная школьная драка.

Если не считать профессиональных турниров по смешанным единоборствам, главное в уличной драке — это отчаянная смелость и стальные нервы.

И чтобы закалить их, Джинхён днями напролет терпел удары и дрался на ринге в клубе кикбоксинга.

А сверху на это легла упрямая, пробивная воля вкупе с доведенной до автоматизма техникой кикбоксинга. Проиграть он просто не мог.

«Хотя побаливает знатно». С этими мыслями

Джинхён тряхнул гудящей от боли головой и перевел взгляд на перепуганного Ли Санмина, который так и застыл в нерешительности.

На лице Ли Санмина больше не осталось и следа прежней невозмутимости.

— Ты чего застыл? Так и будешь стоять столбом?

— …!

Ли Санмин до крови закусил губу.

Его стихия — стравливать других чужими руками из-за угла, а вовсе не драться лично.

Раз уж даже Ким Чхору оказался повержен, у него самого не было ни единого шанса.

Знай он, что Джинхён так здорово умеет махать кулаками, ни за что бы не стал к нему лезть.

Тяжелые шаги.

Джинхён двинулся вперед, и Ли Санмин испуганно отступил. Джинхён мгновенно схватил его за воротник.

— Извиняйся.

— …!!

— Я сказал, извинись перед Хван Мунджином, ублюдок.

Джинхён тяжело и мрачно уставился на него.

Ли Санмин яростно стиснул зубы.

Все дети в классе сглотнули слюну и уставились на его окровавленный рот.

— Заткнись!!

Ли Санмин попытался замахнуться кулаком.

Но Джинхён оказался быстрее.

Хрясь!

Голову Ли Санмина отбросило в сторону. Губа была разбита, из раны сочилась кровь.

— Ах ты сволочь!!

Заблокировав его отчаянную, похожую на агонию атаку левой рукой, Джинхён нанес ещё один мощный удар.

Бах! Бах! Бах!

Противники были совершенно разного уровня. Не прошло и мгновения, как смазливая физиономия Ли Санмина покрылась синяками.

— Хв… хватит…

В голосе послышались жалобные нотки мольбы.

С разбитым носом и кровоточащими ранами на губах Ли Санмин молил о пощаде.

Джинхён снова встряхнул его за воротник.

— Извиняйся.

Опухшие глаза Ли Санмина мелко дрожали. Однако вымолвить хоть слово он не спешил.

Ему было невыносимо стыдно делать это на глазах у всего класса.

— Хван Мунджин.

— Д… да, чего?

Услышав призыв Джинхёна, Хван Мунджин удивлённо отозвался.

— Подойди сюда.

Озираясь по сторонам, Хван Мунджин приблизился к ним.

Лицо Хван Мунджина было сплошным месивом после вчерашних издевательств шайки Ли Санмина.

Джинхён спросил:

— С какой стати ты избил Хван Мунджина? Он тебе чем-то насолил? Отвечай.

— …

Ли Санмин не мог вымолвить ни слова.

Впрочем, можно было и не спрашивать — Джинхён и так прекрасно всё знал.

Никакой особой причины и быть не могло. Ли Санмин, этот ублюдок, по своей природе был именно таким!

— Извинись перед Хван Мунджином.

— …

— Живо!

— П… прости меня…

Слова прозвучали крайне неохотно.

Джинхён покачал головой.

— Изви нормально.

— Н… но…

— Эй, Ли Санмин.

Джинхён прожигал его свирепым взглядом.

— Ты что, до сих пор не понял, в чем был неправ? А ну изви нормально, пока я тебя окончательно не урыл грудью в асфальт!!

Под этим напором Ли Санмин сглотнул подступивший ком. В конце концов он склонил голову перед Мунджином и выдавил из себя извинения.

— П… прости… я больше не буду.

Наблюдая за унижением Ли Санмина, одноклассники испытывали глубокое моральное удовлетворение.

Ещё со средней школы Ли Санмин регулярно задирал тех, кто слабее.

Однако, пользуясь статусом круглого отличника и богатством семьи, он всегда выходил сухим из воды — пока сегодня не нарвался на того, кто оказался ему по зубам.

Дзинь-дзинь!

В этот момент прозвенел звонок, возвещающий о том, что до начала урока осталось десять минут.

Отустив его воротник, Джинхён предостерегающе бросил:

— Если подобное повторится… на сей раз я этим не ограничусь. Заруби себе на носу.

— Л… ладно, понял.

Ли Санмин подхватил Ким Чхору и поспешно ретировался из класса. Больше в этот день они не появлялись, сбежав с уроков до самого конца занятий.

Ученики тут же обступили Джинхёна со всех сторон.

— Джинхён, ты просто красавчик! Видел бы ты физиономию этого гада Ли Санмина?

— Этот Ли Санмин ещё со средней школы жутко бесил. Благодаря тебе прямо камень с души упал!

Ребята, которые раньше боялись лишний раз посмотреть в сторону Ли Санмина, теперь возносили Джинхёна до небес словно героя.

Виноватым голосом проговорил Хван Мунджин:

— СП… спасибо тебе, Джинхён. И… прости.

Он ведь сам собирался отвернуться от Джинхёна под угрозами Ли Санмина, а Джинхён мало того что заступился, так ещё и отомстил за его обиды. От переполнявшего чувства вины Хван Мунджин не знал, куда деться.

Но Джинхён лишь покачал головой. Он прекрасно понимал, что Хван Мунджину просто некуда было деваться.

— Всё в порядке, я понимаю. Ты крепко пострадал, так что ступай приведи себя в порядок.

— Т… ты ведь и дальше будешь моим другом, да?

Джинхён тихо усмехнулся.

— А разве мы когда-то переставали ими быть?

Лицо Хван Мунджина мгновенно просияло.

— С… спасибо огромное! Клянусь, теперь я буду учиться изо всех сил, как ты и говорил.

***

Однако на этом все проблемыню решены не были.

На следующий день классный руководитель вызвал Джинхёна к себе.

— Ким Джинхён, марш за мной в учительскую!

Обычно учитель благосклонно относился к Джинхёну как к первому ученику на потоке, но сегодня атмосфера была зловещей.

Джинхён прекрасно догадывался о причинах.

«Всё из-за этого Ли Санмина». С этими мыслями классный руководитель яростно застучал ладонью по столу в учительской и заорал:

— Ах ты, Ким Джинхён! Я-то думал, ты парень толковый, а ты вон какую бучу устроил?!

— О чем вы?

— Избил ни в чем не повинного одноклассника?! Ты что, бандит с улицы, сопляк чертов?

Учитель багровел от злости.

Джинхён примерно представлял себе расклад.

«Видимо, жалоба уже дошла до попечительского совета школы». С этими мыслями он вспомнил, что прежний классрук вовсе не был человеком, способным переживать из-за школьных драк или насилия.

Даже когда в прошлом над ним самим издевались и он просил о снисхождении, учитель ни разу не сказал Ли Санмину ни единого строгого слова.

Он просто замял бы дело, делая вид, будто ничего не происходит.

Этот педагог был типичным мелким подлецом — жестким с теми, кто слабее, и раболепно гнущим спину перед сильными мира сего.

Джинхён ответил твердо, не сгибая спины:

— Хван Мунджина зверски избил Ли Санмин. Почему об этом вы не говорите ни слова?

— Чего ты мелешь, сопляк? Мальчишки всегда могут помахать кулаками.

— Ли Санмин избил Хван Мунджина ради развлечения. У того всё тело покрыто синяками и гематомами. Это чистой воды школьный буллинг, почему вы игнорируете этот факт?

— Ах… Ах ты ж…!

Джинхён произнес безапелляционным тоном:

— Я лишь заступился за друга. Если бы не я, Ли Санмин и дальше продолжал бы избивать Хван Мунджина.

Лицо классрука то бледнело, то багровело.

Однако сорваться на крик, как раньше, он не смел.

С любого другого за такое он содрал бы три шкуры, но Джинхён с его баллами за лучший результат при поступлении возлагал на себя слишком большие надежды школы, поэтому поступить так было нельзя.

Да и вдобавок во всей этой истории главным виновником изначально был Ли Санмин.

Ведь он попытался затравить слабого ученика, но сам же от этого и пострадал.

В конце концов учитель тяжело вздохнул и проговорил:

— Эх, парень. Ты просто понятия не имеешь, из какой семьи происходит Ли Санмин.

— … И что же за семья у этого ублюдка?

Джинхён недоумевал.

Не только классрук, но и директор, и весь попечительский совет трепетали перед Ли Санмином.

Однако он знал лишь то, что Ли Санмин баснословно богат, а вот кем именно работают его родственники, точно не представлял.

— Я не могу тебе рассказывать. Но как бы то ни было, совет стоит на ушах. Требуют выписать тебе суровое дисциплинарное взыскание. Короче говоря, сегодня завуч с директором посовещались и решили применить к тебе меру наказания в виде временного отстранения от занятий.

От этих слов Джинхён задохнулся от возмущения.

Временное отстранение за обычную драку?

— Это бред чистой воды. Отстранение за одну драку? И какое же наказание тогда понесет Ли Санмин?

— Ли Санмин наказан не будет.

Джинхён сжал кулаки так, что побелели костяшки.

Ярость поднималась из глубин души.

Этот ублюдок творил столько бесчинств и хоть бы раз выслушал хоть одно замечание, а он за один-единственный инцидент сразу получает отстранение?

— Я не намерен с этим мириться. Если вы собираетесь отстранить меня, тогда отстраняйте и Ли Санмина тоже.

— Так не пойдет.

— Уважаемый учитель, каков у нашей Старшей школы Ильсин регламент насчёт временного отстранения?

— Ну… это…

Классный руководитель замялся, не находя что ответить.

Джинхён чеканным слогом продолжил:

— Насколько мне известно, хотя пунктов там много, разовые драки караются общественными работами, а не отстранением от учёбы. К тому же там прописан и такой пункт: «В случае намеренного травмирования или попытки буллинга других учащихся применяется дисциплинарное взыскание в виде отстранения или исключения». Согласно этому правилу, человек, который должен быть отстранён — это Ли Санмин.

Хотя тело его было детским, за плечами лежал багаж всех мыслимых и немыслимых испытаний.

Мириться с подобной несправедливостью он не собирался даже в мыслях.