Контент удален!

— О боже, ты как здесь оказался?

Медсестра в регистратуре с недоумением посмотрела на Джинхёна.

Ей показалось странным, что в специализированную клинику по диагностике рака пришёл в одиночку миловидный мальчик, на вид не старше пятнадцати лет.

— Педиатрия находится в другом корпусе.

— Я пришёл не на приём, а как опекун господина Ким Санмина, чтобы узнать результаты обследования.

— Господина Ким Санмина?

Это было имя отца.

— Да, он проходил эндоскопию сегодня в два часа дня.

— И ты его опекун? — с удивлением переспросила медсестра, округлив глаза.

И её можно было понять: Джинхёну было семнадцать.

Однако из-за очень юной внешности он выглядел гораздо моложе. В лучшем случае — школьник?

Но то, как этот миловидный мальчик говорил по-взрослому, выглядело одновременно странно и забавно.

— Результаты обследования врач уже сообщил взрослым. Не волнуйся так сильно.

От этого тона, словно она успокаивала маленького ребёнка, у Джинхёна всё внутри сжалось.

— Всё из-за моей детской внешности. Нужно поскорее повзрослеть.

В прошлой жизни из-за сочетания юного лица и неуверенного поведения его часто не воспринимали всерьёз.

Сейчас его никто не игнорировал, но эта детская внешность, не соответствующая ментальному возрасту, ужасно раздражала.

— У меня до тридцати лет будет такая внешность, вот беда. Может, начать носить очки, чтобы выглядеть солиднее?

Джинхён произнёс:

— Дело именно в результатах обследования. Есть кое-какие странности, поэтому я хотел бы обсудить их с лечащим врачом. Пожалуйста, свяжитесь с ним.

Медсестра склонила голову набок и взяла телефонную трубку.

— Врач сейчас занят… Но я попробую передать, подожди немного.

Гудки.

После сигнала послышался мужской голос.

— Алло.

— А, доктор? Тут пришёл опекун господина Ким Санмина, который проходил обследование сегодня днём, хочет обсудить результаты.

— Ох, я сейчас занят. У него по результатам ничего особенного, объясни в общих чертах и отправь домой.

Раздражённый голос был слышен даже Джинхёну.

Медсестра виновато произнесла:

— Врач сейчас занят. Сказал, что ничего особенного не нашли, так что не стоит беспокоиться. Приходите позже вместе с родителями, тогда он всё подробно объяснит.

Джинхён покачал головой.

— Прошу прощения, что отнимаю время, когда вы так заняты. Но у меня есть веская причина обсудить результаты прямо сейчас. Пусть я и выгляжу юным, но как опекун и член семьи пациента я имею право на консультацию. Пожалуйста, передайте врачу ещё раз.

Медсестра оказалась в затруднительном положении.

Однако манера речи и решительный настрой Джинхёна были такими твёрдыми, что она уже не могла просто отмахнуться от него, как от ребёнка.

В конце концов, она снова взяла трубку.

— Простите, доктор? Опекун, о котором я говорила, очень хочет вас видеть…

— Эх, ну что за назойливость. Ладно, пусть заходит!

Голос был полон раздражения.

Джинхёна проводили к кабинету.

— Подожди здесь немного. Скоро тебя вызовут.

Однако, вопреки этим словам, долгое время ничего не происходило.

Лишь спустя час Джинхёна позвали.

— Опекун господина Ким Санмина, заходите.

Внутри сидел мужчина лет тридцати пяти с всклокоченными волосами, в белом халате, и смотрел в монитор компьютера.

Даже когда Джинхён вошёл, мужчина ещё долго не отрывал взгляда от экрана, а затем мельком взглянул на него.

— Что такое? Это же ребёнок. Разве не говорили, что пришёл опекун?

На это раздражённое бормотание Джинхён ответил:

— Я его сын.

Молодой врач нахмурился.

— У твоего отца по результатам обследования, кроме небольшого воспаления, никаких отклонений не было. Я же всё объяснил ему после процедуры?

Тон его говорил: «Почему ты мне мешаешь?»

— Каков был точный диагноз воспаления?

— Что?

Врач ответил небрежно, словно считал, что мальчишка всё равно ничего не поймёт.

— Хронический гастрит. Я же всё это уже объяснил твоему отцу.

Но Джинхёна интересовало совсем другое.

— Это был эрозивный гастрит? Метапластический? Не было ли признаков, указывающих на предраковое состояние?

Услышав профессиональные термины из уст юного школьника, врач удивился.

Но лишь на мгновение, решив, что тот просто начитался интернета.

— Нахватался верхушек и теперь докучает.

Врач намеренно использовал сложные термины:

— Это был типичный эрозивный гастрит с диффузными гиперемическими изменениями в антральном отделе и теле желудка.

Врач высокомерно посмотрел на Джинхёна.

Однако Джинхён лишь спокойно переспросил:

— А заднюю стенку тела желудка вы тоже осмотрели?

— Это…

Врач вздрогнул.

Задняя стенка тела желудка — место, куда эндоскоп добирается с трудом. Если не осматривать тщательно, можно пропустить.

— А я хорошо осмотрел?

Джинхён спросил снова:

— Не было ли признаков изъязвления, спонтанного кровотечения или атипичных границ?

Лицо врача окаменело.

— Э-это…

Настолько детально он не смотрел.

Признаки, о которых говорил Джинхён, указывали на рак, но при сильном воспалении их было трудно заметить.

— Кажется, ничего такого не было…

Врач помедлил и ответил:

— … Ничего подобного не было.

Джинхён про себя вздохнул.

Доверия к этому молодому врачу у него не было ни на грош.

— Прошу прощения, но… не могли бы вы показать снимки эндоскопии?

Уязвлённый в своём самолюбии врач недовольно поморщился.

— Признаков, о которых ты говоришь, действительно не было. Если тебя это беспокоило, то можешь не волноваться. А теперь уходи, не задерживай приём других пациентов.

Но Джинхён не мог отступить. На кону стояла жизнь отца.

В прошлой жизни он был хирургом, который повидал бесчисленное количество пациентов с раком желудка.

Он умел читать снимки эндоскопии лучше кого бы то ни было.

— Умоляю. Я очень беспокоюсь за отца. Пожалуйста, дайте мне взглянуть на снимки.

Однако врач лишь обратился к медсестре:

— Пригласите следующего пациента.

Из-за возникшего напряжения медсестра смущённо произнесла:

— Молодой человек, нам нужно принимать следующего пациента, так что…

В конце концов, Джинхён сказал твёрдо:

— Согласно пункту 2 статьи 21 действующего закона о медицинском обслуживании, в случае требования прямых родственников пациента, медицинское учреждение обязано предоставить доступ к записям или выдать их копии. Если вы сейчас принудительно выставите меня, это будет нарушением закона.

Врач скривился.

Конечно, для применения этого закона нужны документы, подтверждающие родство, но их можно легко получить в местной администрации.

— Ладно! Раз так хочешь, смотри сколько влезет!

Он кликнул мышкой и увеличил изображение.

— Иди сюда и смотри!

Джинхён сглотнул и уставился в монитор.

Вслед за мышкой сменялись красные снимки эндоскопии.

— Верхний отдел (Верховная обитель), средний, нижний…

Врач, словно говоря «всё равно ничего не поймёшь», произнёс пренебрежительным тоном:

— Вот это красное — воспаление. В целом, кроме воспаления, никаких других признаков не было.

Врач был прав. Действительно, было видно только воспаление.

— Неужели рака и правда нет?

— Но на снимке, где средний отдел желудка переходил в верхний отдел (Верховную обитель)…

Лицо Джинхёна застыло.

— Подождите! Пожалуйста, покажите этот снимок ещё раз.

— Что?

— Снимок номер 18.

— Зачем?

— Покажите, пожалуйста.

Врач нахмурился и с раздражённым жестом двинул мышкой.

— Ну, смотри.

— Всё посмотрел? Теперь доволен? Уходи.

Врач собрался закрыть программу просмотра снимков.

Но… в этот момент голос Джинхёна дрогнул:

— Это… что это такое?

— А…?

Джинхён, не отрывая взгляда от угла экрана, произнёс:

— Это же… рак желудка, не так ли?