1 - 7
Перенеся потерявшую сознание женщину в комнату, граф Норберт Миллард вернулся в кабинет герцога.
— Лекарь говорит, со здоровьем у неё всё в порядке. Сказал, что очнётся завтра.
По приказу герцога женщину поместили не в темницу, а в чистую комнату и даже прислали к ней лекаря.
— Ровно три вопроса, как и говорили.
— И не говорите.
Норберт кивнул, присмотрелся к Кадриану и спросил:
— Вы узнали правду, которую хотели?
Кадриан сидел за столом и молча смотрел на диван.
Сама собой вспоминалась женщина, сидевшая на этом диване, и её взгляд.
— Узнал.
Норберт обиженно надул губы.
— Не думал, что вы и меня выставите.
— Тебе незачем было оставаться.
— Какой вы холодный.
Кадриан тихонько рассмеялся и взял со стола бумаги.
Знак, что он берётся за накопившиеся дела и Норберту пора идти.
Но Норберт, вместо того чтобы уйти, пристально посмотрел на Кадриана.
Последнее время Кадриан заметно сдал.
Глубокая усталость в глазах, рассеянный взгляд, то и дело устремлённый в окно…
Вряд ли дело только в нападении на деревню Тренша…
Наверняка случилось что-то ещё, помимо истории с Треншей.
Кадриан не выказывал чувств. Но Норберт, много лет наблюдавший за ним, улавливал малейшие перемены в его настроении.
Он помнил, как неделю назад Кадриан свалил на него дела в Тренше и спешно уехал вместе с помощником Эдом.
Он, вероятно, старался не подавать виду, но на лице его мелькнула тревога.
А раз так…
Если уж кто и может так смутить душу его высочества…
Норберт спросил с искренней тревогой:
— Ваше высочество, неужели… что-то случилось с «хозяином пятого этажа»?
— …
Хозяин пятого этажа.
Главное здание резиденции Валот было пятиэтажным, но слуги могли свободно ходить только с первого по четвёртый этаж.
А пятый этаж…
Всё дело в этом пятом этаже.
На пятом этаже главного здания жил кто-то, окутанный тайной.
Кто это, точно знал только глава дома — Кадриан.
Лестница на пятый этаж была, но подниматься по ней мог только сам герцог.
Ах да, ещё помощник Эд знает.
Помощнику герцога Эду тоже был открыт путь на пятый этаж.
Когда Кадриана не было в резиденции, пятым этажом вместо него занимался Эд.
Покойный великий герцог и его супруга тоже о нём знали.
Но после смерти прежнего герцога, когда главой дома стал Кадриан, вдовствующая великая герцогиня уехала из резиденции. Так что теперь на пятый этаж могли ходить лишь двое — герцог и Эд.
Норберт вспомнил чёрную железную дверь, наглухо преграждавшую вход на лестницу пятого этажа.
Неведомое место, о котором нельзя даже любопытствовать, а уж заглядывать — тем более. Поэтому слуги резиденции и звали его обитателя «хозяином пятого этажа».
— Ваше высочество, вот уже неделю вы выглядите всё хуже. Нападение на Треншу вы переложили на меня, так что дело не в нём.
— …
— Значит… это из-за хозяина пятого этажа?
— Норберт Миллард.
Должно быть, потому, что Норберт снова упомянул пятый этаж: спокойный и вместе с тем грозный голос Кадриана оборвал его на полуслове.
— Кажется, я велел не заговаривать о пятом этаже.
— …
Взгляд Кадриана был совершенно сухим.
Не гнев за нарушенный приказ — скорее тихий упрёк.
И всё же под властным взглядом этих лиловых глаз тело невольно цепенело.
Норберт склонил голову.
— Простите, ваше высочество. Я забылся.
Как всегда, во всём, что касалось пятого этажа, Кадриан не шёл ни на уступки, ни на компромиссы.
Кадриан снова зашелестел бумагами и небрежно сказал:
— А та женщина…
Он снова заговорил о женщине, которую только что унесли.
— Да, ваше высочество, слушаю.
— Отныне она на тебе.
— Что?
Норберт вскинул голову.
На мне? Что это значит…
А-а!
Он велит мне самому от неё избавиться!
Норберт понимающе закивал.
— Да, как только очнётся, отвезу её в графский замок и допро…
— Нет.
Кадриан нахмурился и отложил бумаги.
— Для начала пусть поработает в резиденции горничной.
— Как?..
— Я хочу, чтобы ты, граф, сам её обучил и сделал из неё что-нибудь путное.
Норберт поспешно спросил:
— Н-но, ваше высочество! Зачем вообще держать в резиденции такую подозрительную и зловещую особу?!
— Подозрительную и зловещую, говоришь.
Герцог рассмеялся, будто услышал что-то забавное:
— Норберт. Не говори того, о чём потом пожалеешь.
— Ваше высочество, тут не до смеха. Она может быть опасна! Уж лучше просто убить её — так ведь проще?!
— Да и вообще, я же на покое!
— Сами велели брать собранные вещи и странствовать — что это вы вдруг?!
Норберт взмолился с обидой.
Но Кадриан и ухом не повёл.
— Выдели ей комнату в западном флигеле и сразу начинай обучение.
— Ваше высочество! Подумайте ещё раз! Вдруг это шпионка партии знати или другой империи!
— Так что, повторю, проще всего убить…
— Нет, граф.
Норберта, настаивавшего на её смерти, снова оборвали.
— Таких как раз и надо держать на виду.
— …
Кадриан вспомнил, как женщина отвечала на последний вопрос.
«Ты пришла, чтобы убить меня?»
«Я…»
Женщина протяжно вздохнула и продолжила:
«Я, знаешь ли, герцог, понятия не имею, как оказалась на том берегу. Да я вообще не знаю, почему я в этой империи…»
Он думал, она сразу ответит, а она вместо этого принялась жаловаться на судьбу, будто её несправедливо обидели.
«Слушай, герцог… Я что, сама сюда пришла? Нет же. С того берега меня притащили твои рыцари. Думаешь, мне сюда хотелось?»
Ему говорили, что после этого сока отвечают коротко — «да» или «нет».
А она пространно рассказывала то, о чём её и не спрашивали.
Может, в сок всё-таки подмешали спиртного.
«Подумай сам, герцог. Разве похоже, что я в таком теле могу тебе навредить? В этом теле? Глаза у тебя для красоты, что ли, герцог?»
«…»
Что ни слово — на «ты» да «герцог, герцог».
А потом снова протяжно вздохнула и сказала уже тише, сникнув:
«Ладно. Ну, может, и наврежу. Но не сейчас. Сейчас — нет. Понял?..»
Женщина, будто задетая за живое, низко опустила голову.
Помолчав, она снова заговорила.
«Два года».
«Два года?»
«Да… Понаблюдай за мной всего два года, герцог. Кто знает? Может, вырасту в такого молодца, что и тебе навредить смогу… Ну как, не любопытно?»
«…»
«Так что, ге-е-ерцог…»
Вдруг её речь стала тягучей. Видимо, после трёх вопросов и ответов тело дошло до предела.
Веки затрепетали, тело начало медленно крениться, но она всё-таки добавила:
«Так что… ты меня… для начала… пощади».
«…»
Просить пощады, уже теряя сознание.
Кадриан невольно усмехнулся.
Определённо… она не похожа ни на чёрных магов, что бросаются в бой, лишь бы утащить врага за собой, ни на убийц, просивших лучше их убить.
Было ясно, что воля к жизни и цепкость у неё далеко не обычные.
Радоваться ли этому…
Только… манера речи показалась знакомой.
Где-то я уже слышал такую манеру.
Кадриан провёл рукой по волосам, убирая со лба чёлку, и откинулся на спинку кресла.
И сказал Норберту, который всё ещё взволнованно бормотал рядом:
— Я убедился, что она не опасна.
— Но, ваше высочество…
— Я буду держать её рядом и наблюдать. Если она исчезнет с глаз, мне будет только тревожнее.
Норберт обиженно сощурился.
— Если тревожно, может, просто убить её сейчас…
Но Кадриан твёрдо окликнул его:
— Граф.
— Да?
— Когда очнётся, первым делом пусть подпишет договор найма.
— …
— И ещё.
Кадриан открыл ящик и что-то достал.
И со стуком положил на стол.
— Как только договор будет подписан, сразу надень ей это на шею.
Это было ожерелье.
Голубой камень на золотой цепочке.
— А.
Норберт сразу понял, что это за ожерелье.
— Ожерелье со сковывающим заклятием.
— Неизвестно, когда к ней вернётся память и она направит на меня меч. Нужна хотя бы минимальная предосторожность.
— Да, ваше высочество. Мудрое решение.
— И приставь к ней Аллена, пусть присматривает.
— Сэра Аллена?
— Да.
Сэр Аллен был заместителем командира рыцарского ордена дома — ордена Марса.
Норберт недоумённо склонил голову.
Зачем?
Одного этого ожерелья хватит, чтобы она не смогла ни покинуть резиденцию, ни проговориться о делах дома.
Это чудесное ожерелье не даст ей и напасть на герцога, если она вдруг замыслит недоброе.
А тут ещё и сэр Аллен?..
Это казалось чересчур.
Это, как бы сказать… не столько надзор…
Почему-то это больше похоже на защиту…
Норберт покачал головой.
Да нет, будто я не знаю его высочество.
Кадриан был до крайности хладнокровен и в любую минуту руководствовался разумом.
Норберт приложил руку к груди и низко поклонился Кадриану.
— Будет исполнено, ваше высочество.
Легенда среди дворецких, граф Норберт Миллард, вернулся в строй.
* * *
Я открыла глаза в незнакомой комнате.
Комната была пропитана запахом травяного отвара.
Ах да. Я же потеряла сознание.
На кончике языка всё ещё горчило.
Голова по-прежнему была как в тумане, а губы, которые я так усердно кусала, распухли и саднили.
Но сейчас меня волновало совсем другое.
— Очнулась?
— …
— Что ты так смотришь?
— А вы, почтенный, почему здесь?
Старик пожал плечами и как-то невесело усмехнулся.
— Что странного в том, что вассал дома Валот находится в резиденции? Уж если на то пошло, куда страннее, что ты лежишь в комнате, а не в темнице.
— …
Возразить было нечего, и я промолчала.
Я попыталась приподняться, но старик меня остановил.
— Тебе пока нельзя вставать. Лекарь сказал, что очнёшься не раньше завтрашнего утра…
— И часа не прошло, а уже очнулась.
— Чудовище, да и только.
Старик недовольно ворчал.
Но я, несмотря на его возражения, всё-таки села.
— Не притворяйтесь, что беспокоитесь. Ведь вы больше всех хотите, чтобы я умерла.
— …
Старик тоже не нашёлся с ответом.
— …
— …
Повисла на редкость неловкая тишина.
Потом старик тяжело вздохнул.
— Пойми, иначе я не могу. Для меня превыше всего безопасность его высочества и этого дома.
Голос у старика заметно смягчился.
Что такое?
С чего он вдруг заговорил по-другому?
До сих пор он держался со мной надменно.
А сейчас будто раскаивался в своём поведении.
Старик помедлил и продолжил:
— К тому же…
— Что «к тому же»?
— Ты ещё и солгала.
— …
Меня кольнуло. Лгала я столько, что и не скажешь, о чём именно речь.
Не знаю, догадывался ли он, в каком я затруднении.
Старик продолжил:
— Ты говорила, что потеряла всю память, но, выпив сок, ответила иначе.
— …
И то правда.
Я же разболтала, что и потеряла, и нет.
Я сказала старику:
— Так и есть. Память я действительно потеряла.
— Тогда что же ты не потеряла?
Из-под морщинистых век на меня смотрели острые глаза.
Я не ответила сразу, и старик поторопил:
— И не думай лгать. Достать в храме ещё сока и напоить тебя — дело нетрудное.
— …
Я посмотрела старику прямо в глаза.
Это были глаза преданного вассала.
В них читалась и решимость не подпустить к своему господину недоброго человека.
В таких случаях лучше бросить ему хоть что-то.
Если подозрений станет хоть на одно меньше, я ничего не потеряю.
Немного подумав, я сказала:
— Имя.
— Имя?
— Да. На самом деле я помню своё имя.
— И как же тебя зовут?
— …
Я немного помолчала, глядя на старика, и медленно ответила:
— Фрейя.
— …
— Меня зовут Фрейя.
