Онлайн чтение книги У меня мало друзей I Don't Have Many Friends
12 Прошлое

Давненько я не плавал. После заплыва с Сэной чувствовал себя выжатым лимоном. Сказывается недостаток физкультуры? С тех пор как я перевелся в эту школу, я особенно и не напрягался. На футболе, например, мне пас до сих пор никто не дает.

Сегодня понедельник, и меня невыносимо клонило в сон весь день. Но если я вырублюсь на уроке, меня снова запишут в хулиганы. Пришлось терпеть и делать вид, что внимаю учителям. Пару раз я ловил на себе настороженные взгляды… Похоже, они меня до сих пор побаиваются.

Так или иначе, я дотянул до конца занятий. Приплелся в клубную комнату, рухнул на диван — и сонная одурь навалилась с новой силой.

Наверное, из-за того, что уснул не дома, мне не просто отрубился, а еще и сны снились. Возможно, из-за вчерашней потасовки в бассейне мне привиделось кое-что из далекого прошлого.

***

Наверное, из-за того, что я с первого взгляда произвожу плохое впечатление, или из-за того, что меня вынудили перевестись в другую школу... Хотя сейчас у меня появились ребята, с которыми можно нормально пообедать и посмеяться, по-настоящему доверять им я не могу. Но всё же есть у меня друг, которого я могу назвать лучшим.

Вернее, был.

Сейчас я уже не помню ни его лица, ни даже имени, но тот день, почти десять лет назад, когда я только переехал в этот город, врезался в память намертво.

Как-то вечером меня зажали в парке возле моей начальной школы. Пятеро пацанов, на год старше, взяли меня в кольцо. Они избивали меня и даже камнями кидались. Дети в своей жестокости удивительно прямолинейны: никаких сомнений, никакой пощады. Просто получают кайф от процесса.

Сначала я отбивался как мог. С ровесниками силы примерно равны. Но если силы равны, побеждает толпа. В схватке один на пятерых у меня не было шансов, и меня отдубасили.

Из-за светлых волос и немного диковатого взгляда меня и так уже сторонились в классе. А потом один учитель, не знавший, что я полукровка, при всех отчитал: «В твоем возрасте волосы красить? Ты что, хулиган?» Это стало последней каплей.

Хулиганы — они такие. Они могут безнаказанно травить того, кого считают «плохим». Детская логика работает безотказно, и совесть их не мучает. Выкрикивая названия приемов из «Камэн Райдера» или аниме про бойцов, они молотили меня без капли жалости.

Мне хотелось притвориться мертвым, лишь бы отстали. Но упрямство, нежелание проигрывать этим придуркам, заставляло меня, сколько бы меня ни били, вставать и смотреть на них с ненавистью.

Если так продолжится, я, наверное, умру. Я вспоминал новости по телевизору: «Не выдержал травли и покончил с собой», «Массовая травля привела к гибели ученика». Ребенком я всерьез думал о смерти.

Но тут внезапно, откуда ни возьмись, появился какой-то мальчишка.

Те, кто меня бил, заорали на него, чтобы не лез. Но он встал прямо перед ними и закричал в ответ:

— Не смейте обижать слабых!

Эти пятеро мнили себя вершителями справедливости, и его слова мигом сбили с них спесь. Они тут же переключились на него, сделав своим новым «врагом». Они бросились на него, и в тот момент, когда их кулаки уже готовы были врезаться в него…

Я со всей силы заехал этому мальчишке в лицо.

От неожиданности и он, и все пятеро остолбенели.

— Т-ты чего творишь?! Я же помочь хотел... — глаза у него стали круглыми от удивления.

С ненавистью глядя на него сквозь навернувшиеся слезы, я заорал в ответ:

— Я НЕ СЛАБЫЙ!

По сравнению с побоями тех пятерых, его небрежно брошенное «слабый» ранило меня сильнее всего.

Мальчишка на мгновение опешил, а потом расхохотался:

— Ахаха! Круто! А ты хорош, придурок!

С этими словами он, не раздумывая, въехал мне кулаком в лицо.

Удары тех хулиганов были ничем по сравнению с его. Мощно, профессионально и адски больно.

Я ответил, и мы начали месить друг друга. Про ту пятерку придурков мы просто забыли.

— НЕ СМЕЙТЕ ИГНОРИРОВАТЬ НАС! — оклемавшись, один из них бросился на нас.

— НЕ МЕШАЙ! — рявкнули мы с мальчишкой в унисон и одновременно врезали ему ногами. Хулиган номер один с воплем отлетел в сторону.

Остальные с криками тоже кинулись в драку. Мы прекратили выяснять отношения друг с другом и переключились на обидчиков.

Двое против пятерых. Численный перевес всё еще был на их стороне. Но то, что этот парень сражался плечом к плечу со мной, придало мне невероятных сил. Мое избитое, уставшее тело, которое едва держалось на ногах, вдруг стало удивительно легким.

В итоге мы победили. Все пятеро ревели и улепетывали со всех ног. Мне, честно говоря, было плевать, что с ними станет. Парню, похоже, тоже.

Как только они сбежали, мы снова начали драться друг с другом. И закончили этот бой вничью, просто выдохшись.

Мы рухнули на землю, грязные, в ссадинах и синяках. Видок у нас был тот еще. Но, несмотря на боль во всем теле, я почему-то улыбнулся ему.

— А ты неплохо дерешься.

Мальчишка, ухмыляясь своей беззаботной улыбкой, ответил:

— Ты сам ничего.

Мы реально сделали то, что бывает только в пафосных сёнэн-манге. С того дня мы стали встречаться в том парке и играть вместе. Мы учились в разных школах, поэтому виделись только после уроков. Но для меня этот парень был самым близким человеком на свете.

Не помню, когда именно он сказал мне:

— Така, моя мама говорит: не обязательно заводить сто друзей, когда перейдешь в следующий класс. Главное — найти одного настоящего друга, которого ты будешь ценить, как сто человек сразу. Если у тебя появится друг, который для тебя дороже всех, у тебя будет хорошее будущее.

Один друг, которого ценишь, как сто человек… Круто звучит, правда? И я сказал:

— Тогда я буду ценить тебя, (имя), как сто человек. Даже если против нас будет сто… нет. Миллион, триллион, весь мир станет нашими врагами — я всё равно останусь твоим другом.

Когда я это сказал, он густо покраснел.

— Д-дурак! Не говори таких глупостей!

— Ч-чего? Это ведь ты сам сказал?

Мне тоже стало стыдно, и я покраснел.

А потом мы начали смеяться.

Мы были настоящими друзьями. Тогда я в это искренне верил.

***

Я открыл глаза. В окна лился красноватый свет заходящего солнца. Напротив, на диване, сидела Ёдзора и, как обычно, с недовольным лицом читала ранобэ. Кроме нас двоих в клубной комнате никого не было.

«Не обязательно заводить сто друзей, когда перейдешь в следующий класс, главное — найти одного настоящего друга, которого будешь ценить, как сто человек…» Я всё еще был в полусне и сам не заметил, как пробормотал вслух слова своего друга из сна.

В этот момент —

Бац! Книга, которую держала Ёдзора, выпала у нее из рук.

— Ко-Кодака… ты… ты помнишь?.. — Ёдзора смотрела на меня широко распахнутыми, шокированными глазами. Ее голос дрожал, она что-то бормотала.

Я впервые видел Ёдзору такой растерянной. Даже в первый день нашего знакомства, когда я застал ее за разговором с воображаемым другом, она так не нервничала.

— Что случилось? — спросил я, удивленный ее реакцией.

Ёдзора поспешно подняла упавшую книгу.

— Н-ничего… Просто ты неожиданно заговорил, я и испугалась, — запинаясь, пробормотала она и снова уткнулась в книгу, отгораживаясь от меня.

Мне показалось, или ее лицо было красным? И дело явно не только в закатном солнце.

— Прости, что напугал. А где Сэна и Юкимура?

— Уже ушли. Делать сегодня было нечего, — ответила Ёдзора своим обычным недовольным тоном.

— Ясно…

Я взглянул на часы — уже почти семь. Похоже, я проспал довольно долго.

— Я, наверное, тоже пойду.

— Ага.

Я взял сумку и встал. Шея немного затекла.

Выходя из клубной комнаты, я отчетливо вспомнил сон, который только что видел.

Друг, с которым мы расстались десять лет назад…

Как он там? Он всё еще живет на той улице? Как он сейчас выглядит? Как его звали-то?

Он называл меня «Така», а я его, кажется, тоже по прозвищу, а не по имени.

— Тогда я буду ценить тебя, (имя), как сто человек. Даже если будет сто… нет. Миллион, триллион, весь мир станет нашими врагами — я всё равно останусь твоим другом.

— Тогда я буду ценить тебя, (имя), как сто человек.

Как же я его тогда назвал?

— А, ладно, забудь.

В конце концов, это было так давно. Он наверняка и не помнит, что случилось десять лет назад, правда?

Тот, кем я был тогда, ни за что бы не поверил, что однажды я буду вспоминать о нем с трудом.

Неважно, насколько дороги воспоминания или горька разлука — всё когда-нибудь меняется. Смогу ли я и правда найти друга, которого буду ценить всю жизнь?

Меня кольнуло легкое чувство одиночества. Я вышел из церкви и побрел домой.