Онлайн чтение книги Возлюбленная жена деспотичного принца Tyrannical Wang’s Beloved Wife
Глава 79 - Охраняя ее целую ночь, случайная встреча

— Ваше высочество слишком много думает. Слова этого скромного монаха означают, что барышня Ло обладает милосердным сердцем, как Будда, и вовсе не говорят о том, что она предназначена для буддизма. Вы желаете, чтобы у нее была неописуемая благородная судьба. Когда-нибудь, если барышня Ло, и правда, найдет прибежище в религии, то это, несомненно, случится из-за вашего высочества, — несмотря на гнев и угрозу Ли Хун Юаня, наставник Ляо Чэнь все еще сохранял самообладание, спокойно глядя на него.

Ли Хун Юань холодно фыркнул:

— Наставник, вероятно, не сможет увидеть, как наступит этот день. Даже если когда-нибудь в будущем этот принц проиграет, я утащу ее в смерть за собой. В этой жизни живая она принадлежит этому принцу, мертвая она станет моим призраком, никто не может вырвать ее из рук этого принца. Я уничтожу любого, кто преградит мне путь, будь то Бог или Будда.

— Амитабха Будда, такое убийственное намерение вашего высочества немного тяжеловато. Без каких-либо средств контроля вы только навредите другим и самому себе.

Ли Хун Юань холодно улыбнулся:

— Что, наставник хочет просветить этого принца? Почему бы вам не предсказать нашу с Вань Вань судьбу? Просто скажите, что она предназначена этому принцу и предначертана ему самой природой. После того, как мы поженимся, если вы позволите ей прийти и просветить этого принца, это, несомненно, потребует от нее вдвое меньше усилий, дав при этом вдвое больший эффект.

— Ваше высочество, вы уверены, что хотите, чтобы этот скромный монах предсказал такое счастье? Так называемое "сопротивление воле небес и нарушение законов природы" тоже должно подчиняться законам приобретения и убытков. Выигрывая здесь, вы неизбежно проиграете в другом месте.

Взгляд Ли Хун Юаня стал острее:

— Наставник имеет в виду, что этот принц и Вань Вань все еще не пара, уготовленная самой природой?

— Этот скромный монах однажды сказал, что действия вашего высочества уже открыли ясный путь, но вы меняете судьбу саму по себе, даже если это ясный путь, переменные могут появиться в любое время. Этот путь, если идти по нему в соответствии с желанием вашего высочества, может быть и трудоемким, и энергозатратным. Но из-за ваших жертв вы вполне можете достичь своих целей. Ваше высочество прямо сейчас хочет срезать путь, чтобы добраться до места назначения за один шаг. То, что все еще неясно, если этот скромный монах сейчас ускорит события, это уже будет считаться сопротивлением воле небес и нарушением законов природы. Если это дело пойдет гладко, то наверняка будут и другие дела, которые не пойдут гладко. Фактически, переменные на этом пути могут даже продолжать попадаться до тех пор, пока цель не будет достигнута, и будущее станет невозможным для разгадывания. Предположительно, это тоже не то, чего хочет ваше высочество.

— Другие все говорят, что вы невероятны, но этот принц не настолько впечатлен.

— Будда Амитабха, все это раздутые слухи и не может рассматриваться как истина. Когда-нибудь, когда желание вашего высочества сбудется, этот скромный монах готов предсказать будущее для вашего высочества, просто отнеситесь к этому как к добавлению новых узоров на парчу.

Ли Хун Юань не отказался. Наставника Ляо Чэня именно за это и почитали. Никто даже не смел судить, сколько слухов и клеветы он может подавить с помощью всего лишь одного своего комментария. По сравнению с насильственным подавлением, подобное гораздо эффективнее. Кроме того, когда дело действительно дойдет до такого, Ли Хун Юань тоже не будет использовать кровь, чтобы добавить невезения, имея столь радостное событие.

Цель Ли Хун Юаня была достигнута, и он снова изгнал наставника Ляо Чэня, совершенно забыв, чья это территория. Но, к счастью, его деспотизм не заметили посторонние. Иначе все, наверное, утопят его в плевках. Он осмелился так обращаться с наставником Ляо Чэнем? Воистину слишком возмутительно!

Поскольку Ли Хун Юань не ложился спать, его люди, естественно, тоже не могли уснуть. Он позвал Ань И:

— Все ли было тщательно исследовано?

— Этот подчиненный некомпетентен и просит у хозяина прощения, — Ань И опустился на одно колено и опустил голову. На самом деле, с тех пор как они начали следовать за господином, они очень редко портили миссии. Но на этот раз они, похоже, немного ошиблись. Могла ли быть ошибка в суждениях господина? Нет, невозможно, они никогда раньше не видели, чтобы он ошибался.

— Тогда нет необходимости продолжать расследование. Пошлите кого-нибудь, чтобы держать этого человека под строгим наблюдением.

— Слушаюсь, — Ань И уже подготовился к наказанию, но неожиданно дело оказалось замято.

— Кого послали братья этого принца? Уже есть четкое представление о них?

— Господин, включая людей, которых прислал его величество, они все уже выявлены и подтверждены. Никто ничего не упустил из виду.

— Что им знать, чего не знать, что делать, а чего не делать, тебе, наверное, не нужно, чтобы этот принц учил тебя всему, верно?

— Этот подчиненный понимает, господин, пожалуйста, будьте уверены.

После того, как Ли Хун Юань позаботился обо всем, у него не осталось никаких дел на вторую половину ночи. Но сейчас он все еще не чувствовал сонливости. Бессознательно он вышел из комнаты. Потом, не в силах сдержаться, посмотрел в сторону двора, где жила семья Ло. Когда-то она была за тысячи миль отсюда и через письма он наблюдал за ее повседневной жизнью, с вниманием следя за ее ростом, беспокоясь, что она станет другой, отличной от той, которую он помнил. К тому времени, когда она добралась до столицы и он увидел ее собственными глазами, он убедился, что она все та же. Хотя все еще оставались некоторые несоответствия с той, что была в его воспоминаниях, нежная и прекрасная она, по сравнению с той, которая перенесла горькие лишения, естественно, заставляла его чувствовать себя еще счастливее.

Когда он не мог видеть ее, он все еще мог, пусть и с трудом, сдерживаться. Как только это вошло в привычку, больше не было ничего важнее. Но когда она появилась перед его глазами, он не мог не захотеть протянуть руку и прикоснуться к ней. И когда он прикасался к ней, в его сердце неудержимо рождались греховные мысли. Чем ближе он подходил, тем сильнее желал ее. Чем ближе они становились, тем большей близости он хотел. Он не мог удержать желание получить от нее еще больше.

Эта его одержимость не ослабла после того, как он сблизился с ней, а стала еще глубже. На самом деле ему было прекрасно известно, что такого рода одержимость давно должна быть выкорчевана с корнем, но, к сожалению, он никогда не думал о том, чтобы сделать это. Причина, по которой слабое место называется слабым, заключается в том, что у вас нет возможности хорошо защитить его.

Сам того не ведая, он снова оказался за стеной внутреннего двора. Ли Хун Юань на мгновение заколебался. Лучше было обойти стену и войти через круглые арочные ворота. Этот тихий двор казался довольно большим, но людей было много. Хозяева по-прежнему могли занимать только одно крыло двора, но остальные теснились вместе. По сравнению с ночным визитом в столичную резиденцию Ло, вероятность быть обнаруженным кем-то прямо сейчас намного выше. Если бы появились слухи о том, что все еще отсутствующий Цзинь циньван внезапно оказался в месте, где остановились женщины, и его даже поймали с поличным, то это, безусловно, станет предметом для веселья и насмешек.

Теневые стражи, следовавшие за ним, дрожали от страха, готовые в любой момент броситься наутек. Тут уж ничего не поделаешь. Несмотря на то, что это было тихим местом, неподалеку отсюда дежурили боевые монахи. Они отвечали за безопасность этих гостей. Если их потревожить, то просто посмеяться не получится. Эти боевые монахи намного сильнее, чем охрана внутренних дворов столичных богатых и знатных семей. Столкнись они с ними лицом к лицу, им тоже пришлось бы пересмотреть свои взгляды. Тем не менее, все было бы в порядке, будь это только они. Но проблема состояла в том, что в храме Белого дракона все еще довольно много людей, которые специально пришли за господином, разоблачение...

Господин, вы все еще травмированы. Даже если у вас нет никаких внутренних повреждений, среднестатистическому человеку все равно придется полмесяца пролежать в постели. Даже если вы выглядите совершенно нормально, по крайней мере, сдерживайте себя. Даже они чувствовали, что их хозяин был крайне неразумным, нанося один ночной визит за другим, не говоря уже о защитнице барышни. Разве можно описать простым невезением встречу с таким господином?

Гун момо с фонарем в руке стояла перед дверью Цзин Вань, холодно глядя на приближающуюся фигуру:

— Ваше высочество пришел сюда посреди ночи...

— Хватит, этот принц просто хочет ее видеть, я ничего не буду делать, — Ли Хун Юань нетерпеливо махнул рукой и перебил ее. Если бы не тот факт, что она всем сердцем думала о Вань Вань, просто из-за того, что она раз за разом мешает ему, он бы просто отправил ее к своей биологической матери. В конце концов, она была ее настоящей первой хозяйкой, не так ли? Однажды она даже спасла ей, Гун момо, жизнь.

Однако, как только он подумал о "тесном служении", он неизбежно вспомнил предыдущую проблему. В результате его взгляд в сторону Гун момо становился все более холодным и острым.

Гун момо очень сомневалась в его словах, но его взгляд становился все более недружелюбным. Кроме того, в глазах его полыхало что-то еще. Почему ей казалось, что он смотрит на своего злейшего врага? Она только перекрыла дверь, не требовалось ведь заходить так далеко, верно? Гун момо отступила на шаг.

Ли Хун Юань вошел в комнату и направился прямо к кровати. Поскольку это место отведено для проживания гостей женского пола, украшения в комнате не были такими жесткими. Но ему по-прежнему многого не хватало. Даже если они привезли с собой вещи из резиденции Ло, их тоже было не так уж много. Даже по прошествии десяти с лишним лет, Цзин Вань все еще не привыкла к тому, что каждый раз, когда она выходила из дома, все выглядело так, будто она переезжает. Она всегда старалась сделать свои прогулки как можно более простыми.

Ли Хун Юань достал ночную жемчужину, отложил ее в сторону и накрыл абажуром лампы. Свет сразу же немного потускнел.

Ли Хун Юань просто сидел у кровати, даже не потянувшись, чтобы прикоснуться к ней. Поскольку лекарства не применялись, он не был уверен, разбудит ли ее простое легкое прикосновение, ведь девушка довольно много спала днем. Он изначально не планировал появляться, а она снова неожиданно заснула. Похоже, предыдущее событие отняло у нее довольно много сил.

Ли Хун Юань ощутил некоторую душевную боль, но окажись он в той же ситуации снова, то все равно без колебаний сделал бы то же самое.

Впоследствии, вплоть до самого рассвета Ли Хун Юань просто тихо сидел у постели Цзин Вань, глядя на нее. Он больше не скучал и не сердился.

— Ваше высочество, уже почти утро, — если вы не уйдете, вас могут обнаружить в любой момент.

Вскоре после того, как Ли Хун Юань ушел, Цзин Вань проснулась и шевельнула носом:

— Момо, кто-нибудь приходил?

— Нет, барышня, какие-то проблемы? — Гун момо слегка тряхнуло внутри.

— Ничего, просто почувствовала, что запах в комнате какой-то другой. Наверное, так и было изначально, а я просто не заметила раньше.

Гун момо испытывала легкую вину. Она совсем забыла, что обоняние у барышни очень чувствительное. Его высочество оставался здесь так долго, и, поскольку у него были раны на теле, он неизбежно пах лекарствами. Он ушел не так давно, так что запах не рассеялся. Она тоже его учуяла, почему же упустила из виду?

После того, как Цзин Вань встала, как и дома, она сделала все то, в чем обычно нуждалась. Однако она провела утреннюю зарядку в помещении и, чтобы не создавать слишком большого шума, занялась йогой. Йога не была частью обязательных ежедневных тренировок, однако, она практиковала самый традиционный ее вариант, сложность которого была очень высока. Этот набор упражнений способен значительно улучшить гибкость тела и чувство равновесия.

Всего через несколько движений Цзин Вань уже обливалась потом. После потоотделения кожные покровы хотя и чувствовали дискомфорт, но тело все расслабилось.

Закончив все, что ей нужно было сделать, и проводив Ло лаофужэнь, Цзин Вань снова отправилась к Юань Цяо Цяо и Чжоу Ин Шуан.

Мать Цяо Цяо ее тетя по отцовской линии, так что она, естественно, не могла не узнать. Обе семьи были близкими родственниками, так что даже если тетя винила ее, она все равно не делала ничего чрезмерного. И Цяо Цяо тоже была довольно непредубежденной, полагая, что хорошо уже то, что она сама выжила. Ей казалось, что страх от падения со скалы подействовал на нее сильнее всего.

С Чжоу фужэнь она встретилась впервые. Первоначально она была очень яркой женщиной, но сейчас ее лицо было изможденным, с темными кругами вокруг глаз, делавшими ее немного старше реального возраста. Когда Цзин Вань поприветствовала ее, она только подняла голову и посмотрела на нее, ничего не сказав. На самом деле у нее даже не было намерения позволить ей войти в комнату, чтобы увидеть Чжоу Ин Шуан.

— Фужэнь, не знаю, все ли с Ин Шуан…

— Барышня Ло, в данный момент мы не готовы принять вас, так что вам лучше вернуться, — ее голос был чрезвычайно холодным и безразличным, даже смешанным с негодованием и гневом.

Это она пригласила их на прогулку. И теперь она совершенно здорова, а Чжоу Ин Шуан потеряла зрение. Даже если это не вина Цзин Вань, на контрасте двух сторон она все равно чувствовала себя неуютно внутри.

— Фужэнь, я просто хочу знать, проснулась ли Ин Шуан или нет? — Цзин Вань, естественно, ничего не имела против нее.

Госпожа Чжоу, видя, что Цзин Вань искренне переживает за ее дочь, также понимала, что не должна нападать на нее подобным образом, но она просто не могла контролировать себя.

— Вам лучше...

— Мама, это Цзин Вань пришла? — донесся изнутри голос Чжоу Ин Шуан.

На этот раз Цзин Вань больше не беспокоилась об этикете и быстро обошла Чжоу фужэнь, направляясь прямо внутрь.

Чжоу Ин Шуан лежала на кровати, слегка съежившись, ей явно было очень неловко. Она посмотрела в сторону двери, но ее глаза не были сфокусированы, она на самом деле...

Цзин Вань прикрыла рот рукой, и слезы беззвучно полились из ее глаз.

Чжоу Ин Шуан не Сунь И Цзя. Хотя ее семейное происхождение намного хуже, она все еще была сокровищем своих родителей. У нее не имелось опыта в таких делах, как у Сунь И Цзя. Ее характер мог быть оптимистичным, но умственная терпимость не была очень сильной. После того, как она обнаружила, что потеряла зрение, то, что она не развалилась на части, уже было очень хорошо.

— Цзин Вань, это ты? — Чжоу Ин Шуан протянула руку и очень неуверенно открыла рот. Она не знала положения Цзин Вань. Прошло совсем немного времени с тех пор, как она проснулась. И, хоть она и расспрашивала людей рядом с ней, никто ничего ей не сказал. Она даже подумала, что Цзин Вань уже...

Цзин Вань поспешно вытерла слезы и успокоилась. Она быстро подошла и схватила ее за руку:

— Ин Шуан, это я.

— С тобой все в порядке?

— Я в порядке, все хорошо.

— Тогда это хорошо, — Чжоу Ин Шуан улыбнулась. — Со мной тоже все хорошо, не волнуйся.

Как могла Цзин Вань не заметить, что она просто намеренно старается быть сильной? Чувствуя себя еще более убитой горем, она не смогла удержаться и обняла ее:

— Ин Шуан, если ты расстроена, просто выплачь это. Не держи в себе. Это вредно для организма. Твоя слепота временна. Поверь мне, как только кровь рассосется, ты очень скоро сможешь восстановить зрение.

— Неужели я все еще смогу увидеть мир? — голос Чжоу Ин Шуан был немного сдавленным.

— Да, поверь мне. Ты определенно сможешь.

— Я снова смогу видеть? Я все еще смогу... Я верю, я верю тебе... — она крепко обняла Цзин Вань и начала всхлипывать. — Цзин Вань, мне страшно, я ничего не вижу, мне очень-очень страшно...

— Не волнуйся. Не волнуйся, все в порядке. Твои близкие, друзья, мы все будем рядом и останемся с тобой навсегда, не бойся...

Цзин Вань терпеливо утешала ее в течение очень долгого времени. Эмоции Чжоу Ин Шуан, наконец, успокоились. Вскоре после этого она начала расспрашивать о ситуации Юань Цяо Цяо и Сунь И Цзя.

Цзин Вань предпочла не скрывать это от нее и рассказала ей все. С определенной точки зрения, испортить свою внешность было гораздо серьезнее, чем ослепнуть.

— Как это возможно? — их семья тоже не была заметной, но ее бабушка и Сунь лаофужэнь дружили, и она слишком часто посещала городскую резиденцию герцога Дина. Хотя она не была очень близка с Сунь И Цзя, по сравнению с большинством людей, она все же считалась довольно близкой знакомой. И по дороге в храм Белого дракона она также узнала, что с Сунь И Цзя на самом деле легче ладить, чем казалось. И через Цзин Вань, этого медиума, она, правда, стала намного ближе, чем раньше. Вообще-то, в прошлом она всегда восхищалась ее талантами, но как она могла вот так оказаться разрушенной?

— Не волнуйся, — Цзин Вань понизила голос, — сейчас она чувствует себя намного лучше.

Чжоу Ин Шуан была шокирована, несколько смущенная тем, почему Сунь И Цзя так думает. Цзин Вань мягко объяснила ей в нескольких словах, и она, наконец, посмотрела на нее с внезапным пониманием.

Причина, по которой Цзин Вань осмелилась прямо сказать ей, помимо того, чтобы дать ей возможность успокоиться, заключалась в том, что она знала, что Чжоу Ин Шуан не из сплетниц и понимала серьезность ситуации. Даже если это члены ее семьи, она, вероятно, тоже не расскажет об этом так небрежно.

Чжоу Ин Шуан на мгновение замолчала:

— Значит, она тоже была жалким человеком, — вскоре после этого она снова о чем-то задумалась. — Тогда как насчет тебя? Где у тебя травмы? Не обманывай меня.

Надо сказать, что самая глубокая рана на теле Цзин Вань, вероятно, была у нее на шее. Остальные области, по большей части, не пострадали. Если бы Цзин Вань сказала, что она в порядке, то Чжоу Ин Шуан, вероятно, не поверит. Она осторожно положила руку подруги себе на шею. Чувствуя ее осторожное прикосновение. Цзин Вань снова ощутила себя виноватой и не могла от всей души не проклясть определенного человека.

— Рана глубокая? — все знали, что шея очень хрупкая. Одна неудача, и она может лишить человека жизни.

— На самом деле не очень. Иначе ни моя бабушка, ни остальные не позволили бы мне выйти.

Чжоу Ин Шуан задумалась над этим и почувствовала, что она права.

Увидев атмосферу между ними, сердце Чжоу фужэнь тоже немного успокоилось. Тем не менее, она не могла не чувствовать некоторую ревность внутри. Ее дочь, сколько бы она с ней ни говорила, всегда просто отвечала, что у нее все хорошо, улыбаясь от начала и до конца. Тем не менее, посторонний человек, которого она знает недавно, говорит несколько слов, уговаривая ее, и она немедленно выплескивает свои истинные чувства. Действительно, белоглазый волчишко.

Чжоу фужэнь подала знак служанке принести лекарство и приготовить закуски. Хотя она и раньше говорила, что с ней все в порядке, она избегала горького лекарства, а также говорила, что у нее нет аппетита. Если она не сдерживала все внутри, то что же это тогда было? Она надеялась, что дочь теперь сможет выпить лекарство и съесть что-нибудь, иначе как ей станет лучше?

Служанка принесла лекарство и нетерпеливо посмотрела на Цзин Вань. Та сразу поняла, что происходит. Взяв чашу, она позволила служанке медленно приподнять Чжоу Ин Шуан.

— Ин Шуан, давай-ка выпьем лекарство.

— Горько, — Чжоу Ин Шуан инстинктивно отказалась.

Цзин Вань ложкой чуть помешала лекарство в миске.

— Полезное лекарство горькое, но излечивает болезнь. Если не выпьешь, как сможешь быстро поправиться? Разве ты не хочешь иметь возможность снова видеть, как раньше? Цзэцзэ, пей быстрее. Только не говори мне, что ты хочешь, чтобы эта меймей смеялась над тобой?

Лицо Чжоу Ин Шуан подозрительно покраснело, когда она протянула руки:

— Давай сюда, сама выпью. Кто тут хочет, чтобы ты меня поила? Ты нежная избалованная барышня, у которой еда и одежда всегда под рукой, ты промахнешься и сунешь ложку мне в нос.

Цзин Вань беспомощно рассмеялась и передала ей чашу с лекарством. Чжоу Ин Шуан демонстративно в несколько глотков выпила варево, после чего сморщила лицо. Похоже, неприязнь к горьким лекарствам была реальной.

Цзин Ван сунула ей в рот медовую конфету, и Чжоу Ин Шуан поспешно пососала ее.

— Барышня, герцогиня Дин приглашает вас к себе, — сказала тихим голосом Гун момо, вошедшая в комнату.

— Тогда, Цзин Вань, быстро уходи, возможно, что-то с И Цзя, — Чжоу Ин Шуан подтолкнула ее.

— Ладно, пойду, посмотрю. Я зайду к тебе попозже.

— Хорошо.

Как раз перед тем, как выйти, Цзин Вань внезапно остановилась:

— Бывает, что находясь лицом к лицу со своими близкими, люди не говорят некоторые слова, которые не хотят говорить, и не желают выпускать на свет божий некоторые свои обиды. Но это только потому, что они слишком заботятся о них, и не хотят, чтобы они волновались и грустили.

Чжоу фужэнь вздрогнула, но тут же поняла, что она имела в виду. Поистине дотошная и внимательная девушка.

— Я знаю, эта девушка ... — пока она говорила, ее глаза неудержимо увлажнились.

Цзин Вань кивнула:

— Тогда Цзин Вань уйдет первой.

Момо, на которую герцогиня Дин сильно полагалась, лично пришла пригласить Цзин Вань. Видно, что ее отношение к Цзин Вань сильно изменилось.

По дороге туда Цзин Вань не стала спрашивать, зачем она нужна герцогине Дин.

— Приветствую вас, герцогиня.

— Быстро вставай, — по сравнению со вчерашним днем отношение герцогини Дин к Цзин Вань можно было назвать практически сердечным.

Цзин Вань, хотя и чувствовала себя странно из-за слишком быстрого изменения отношения, все еще не показывала этого на поверхности. Встретившись с ее внимательным взглядом, она не стала уклоняться от него, только тихо стояла там, лучась спокойствием. Она считала, что ей нечего стыдится.

Герцогиня Дин даже несколько восхитилась этим ее постоянным самообладанием. Потянув Цзин Вань за руку, она заговорила:

— Я слышала, что твоя бабушка уже вернулась в столицу. Я подумала, что ты, вероятно, не  собираешься возвращаться в ближайшее время. Я намерена позволить И Цзя восстановиться в храме Белого дракона. Цзин Вань, хотя ты на два года младше ее, у тебя манеры старшей сестры, поэтому я хочу попросить тебя, чтобы ты еще немного присмотрела за ней.

— Герцогиня слишком серьезна. Любой зрячий человек может видеть, какова Цзя цзэцзэ, так что на самом деле нельзя сказать, кто о ком заботится. Поскольку мы обращаемся друг к другу, как сестры, то, естественно, будем взаимно помогать друг другу.

— Ты хороший ребенок, — герцогиня Дин кивнула.

Почему и эти слова звучали несколько странно?

Очевидно, они уже закончили подготовку к отъезду, вскоре после этого герцогиня Дин величественно удалилась со своими людьми. За исключением момо со стороны герцогини Дин, сколько бы ни приходило, столько же и уходило.

Цзин Вань задумчиво посмотрела в ту сторону, куда они ушли. Отношение герцогини Дин, правда, было трудно понять. Даже если это из-за Сунь И Цзя, на самом деле не требовалось заходить так далеко.

Сунь И Цзя подошла к ней и обняла за руку. После этого она лукаво улыбнулась, говоря:

— Просто спроси меня обо всем, что ты хочешь знать.

Цзин Вань чувствовала, что лучше ей не узнать ничего.

— Цзя цзэцзэ, в это время ты должна быть свободна, верно? Давай сходим на заднюю часть горы, чтобы срезать несколько веток персиковых цветов?

Сунь И Цзя несколько удивилась, но не сказала ничего лишнего. Некоторые вещи, естественно, прояснятся, когда придет время. Она боялась, что смутит Вань меймей, если скажет слишком много прямо сейчас.

—  Ладно, мы приехали в храм Белого дракона, чтобы полюбоваться цветами. Хотя произошел несчастный случай, если мы не пойдем взглянуть, не будет ли потеря еще больше?

Цзин Вань кивнула:

— Просто жаль, что Цяо Цяо и Ин Шуан не могут пойти вместе с нами.

— Тогда мы можем просто срезать еще несколько веток и заполнить их комнаты. Хотя они могут оказаться немного хуже тех, что снаружи, это все же может уменьшить сожаление.

Таким образом, Цзин Вань, этот лелеющий цветы любитель растительности, которому не так легко ломать или повреждать цветочные ветви, готовилась в этот раз стать местным разрушителем.

Гора была усыпана персиковыми деревьями. Из-за того, что они попали в аварию, или, скорее, из-за того, что Цзинь циньван подвергся нападению убийц, храм временно закрылся для простолюдинов, и другие столичные семьи, зная, что в храме Белого дракона в настоящее время неспокойно, разумеется, не позволят членам своих семей приехать. А те, что находились здесь раньше, тоже поспешили уехать в последние два дня. В результате в этом персиковом саду были, в основном, только Цзин Вань и Сунь И Цзя, а также люди, которых они привели.

Там, где цветок цвел лучше и красивее всего, его срезали. Одна ветвь за другой, поистине девушки были безжалостны в своем уничтожении.

— Зачем барышня Сунь срезает столько цветов?

Цзин Вань и Сунь И Цзя оглянулись, проследив за голосом. Сунь И Цзя была слегка шокирована:

— Барышня Жуань...