Онлайн чтение книги Возлюбленная жена деспотичного принца Tyrannical Wang’s Beloved Wife
Глава 86 - Не пытайтесь урезонить его

Ли Хун Юань бросил фигурку обратно в коробку:

— Императорский отец, для игры вам лучше найти кого-то, чьи навыки близки к вашим. С точки зрения этого сына, третий императорский брат —  довольно хороший кандидат.

Улыбающееся лицо Ли Хун Мина слегка исказилось. Что все это значит? Кто-то, с примерно такими же способностями, как и у императорского отца, разве это не означало, что он хуже Ли Хун Юаня? Хотя это и было правдой, она все равно очень злила. Под внимательным взглядом благородной супруги Су и прежде чем император Лэчэн поднял голову и увидел его лицо, Ли Хун Мин заставил себя вернуться к нормальному состоянию:

— Иметь возможность сыграть с императорским отцом, это честь. Просто не знаю, интересно ли императорскому отцу играть прямо сейчас. В конце концов, навыки ци этого сына, по сравнению с шестым братом, намного хуже.

— Именно потому, что вы равны, вы сможете позабавиться, — Ли Хун Юань встал. Очевидно, независимо от того, какой выбор сделает император Лэчэн, он не собирался подыгрывать ему. — Миньсян, пойдем, прогуляешься по садам с этим императорским братом.

Внезапно к ней обратились, и Миньсян гунчжу почувствовала себя несколько беспомощной и подсознательно схватила одежду благородной супруги Су. Протест не мог быть более очевидным.

— Что случилось? —Су гуйфэй посмотрела на дочь, нахмурив брови. — Разве Миньсян не твердила, что так долго не разговаривала со своим шестым братом? Разве сейчас не прекрасная возможность для этого?

— Но… — Миньсян гунчжу намеренно кокетливо надула губы, — но прямо сейчас я хочу составить компанию императорскому отцу. Кроме того, я уже давно не разговаривала с ним по-настоящему, — с этими словами, видя, что император Лэчэн, по-видимому, тоже хочет что-то сказать, она немедленно протиснулась вперед: — Императорский отец, я просто хочу остаться рядом с вами прямо сейчас. В будущем еще будет время на разговоры с шестым братом, не так ли? Кроме того… — Миньсян гунчжу намеренно искоса взглянула на Ли Хун Юаня, изображая презрение. — Разве шестой брат важнее императорского отца?

Император Лэчэн громко рассмеялся, по-видимому, очень довольный тем, что его дочь выбрала его, а не это воплощение несчастий. Как и следовало ожидать, он важнее.

— Ладно, тогда оставайся здесь. Это не значит, что твой шестой брат не знает дороги. Просто отпусти его одного.

Ли Хун Юань даже не взглянул на Миньсян, только направился к выходу:

— Миньсян, не позволяй этому императорскому брату ждать слишком долго.

— Наше ты несчастье, разве ты не слышал наших слов? Мы хотим, чтобы твоя младшая сестра осталась, и она тоже не хочет уходить.

— Тогда императорский отец должен быстро послать кого-нибудь, чтобы убрать тех так называемых "второстепенных матерей" этого сына в императорских садах. Если случится еще один скандал из-за того, что этот сын подурачится с "второстепенной матерью", то достоинство императорского отца, действительно, подметет пол.

Лицо императора Лэчэна мгновенно стало невыносимо темным. Это определенно потому, что он не сделал так, как хотело это проклятое дитя, поэтому он намеренно упомянул об этом неприятном деле, чтобы разозлить его. Однако, судя по его виду, он определенно с самого начала должен был иметь плохие намерения, намеренно придя в императорский дворец, чтобы вызвать бурю. Если он не удовлетворен браком, то, возможно, прямо сейчас он просто утроит хаос. В конце концов, он не говорил, что не поднимет шума, может ли быть так, он хочет помириться сейчас? Первоначально император Лэчэн хотел позволить ему уйти, но в последний момент передумал:

— Миньсян, иди за ним, пусть он держится подальше от других людей.

Миньсян не ожидала, что, в конце концов, все будет так. Она крайне неохотно подчинилась, а затем медленно двинулась к выходу.

— Миньсян, не позволяй этому императорскому брату слишком долго ждать. Те же самые слова императорский брат не хочет произносить в третий раз.

Миньсян гунчжу застыла, не смея провоцировать своего шестого императорского брата. Приподняв платье, она мелкими шажками побежала вперед, следуя за Ли Хун Юанем.

Видеть эту дочь, которая иногда вела себя с ним даже немного своенравно, послушно, как маленький котенок без когтей, следующей за этим бедствием ходячим, было практически, практически... неважно. Император Лэчэн тоже потерпел поражение. Он был императором, как он может спорить из-за таких вещей? Он просто просил о потере лица, нельзя винить других.

— Третий, пойдем, сыграешь две партии с этим императором.

— Да, императорский отец.

Его дети были многочисленны, но только один из них вел себя настолько непослушно. Внезапно его старое сердце успокоилось. Так что во время игры Ли Хун Мин испытал вкус нежной отцовской заботы, практически заставившей его дрогнуть, столь неожиданно оказалась эта милость. До такой степени, что во время партии ему было трудно сосредоточиться и он неоднократно допускал ошибки. Удар, который ему нанес шестой сын, император Лэчэн смог компенсировать от своего третьего сына, так что его настроение естественным образом улучшилось. И по отношению к Ли Хун Мину он, таким образом, проявлял еще большую заботу и беспокойство всеми возможными способами. Ли Хун Мин даже на месте не мог усидеть.

Миньсян гунчжу все это время послушно следовала за Ли Хун Юанем. Тот молчал, и она тоже притворилась немой, отказываясь начинать разговор сама. И фрейлины, служившие ей, тоже не смели дышать слишком громко, гуськом следуя за евнухом Му.

Возможно, из-за того, что дело с пинь Ли было слишком страшным уроком для императорских жен и наложниц, они, пытавшиеся случайно встретиться с императором Лэчэном в императорских садах, увидев этого живого Янь-вана, менялись в лицах, а потом сбегали далеко-далеко. Императору Лэчэну совершенно не требовалось расчищать территорию, Ли Хун Юань освобождал ее даже эффективнее чумы.

Ли Хун Юань шел по дороге, уничтожая цветы, росшие вдоль нее. Независимо от того, насколько они были ценны, все они сминались в комки в его ладонях. Цветочный нектар капля за каплей окрашивал его пальцы. Красный цветочный нектар заставил Миньсян о чем-то задуматься. Ее изящное личико смертельно побледнело, а на лбу выступили капельки пота.

Ли Хун Юань обернулся:

— Миньсян, ты боишься этого принца?

— Н-нет... — глядя на двусмысленно улыбающееся красивое лицо Ли Хун Юаня, она подсознательно отступила на два шага. Сейчас он ни в малейшей степени не казался приятным для ее глаз человеком. Вместо этого он походил на злого духа.

— Как и следовало ожидать, Миньсян боится этого принца, — Ли Хун Юань протянул руку, словно желая погладить ее по голове.

— Не надо, не подходи... — Миньсян сразу же оттолкнула руку Ли Хун Юаня и повернулась, желая немедленно убежать. В конце концов, по какой-то неизвестной причине она упала на землю, споткнувшись.

— Миньсян... — Ли Хун Юань нахмурился и наклонился, чтобы протянуть руку, по-видимому, желая ее поднять.

— Н-не подходи ко мне... — Миньсян гунчжу откинулась назад и закрыла глаза, непрерывно размахивая руками в воздухе.

Ли Хун Юань определенно не был человеком с хорошим характером, и его лицо сразу же стало холодным. Он слегка приподнял руку, и евнух Му поспешно вышел вперед, отдав носовой платок. Небрежно вытирая руки, он холодно и мрачно посмотрел на сидевшую на земле Миньсян.

Видя, что что-то вот-вот произойдет снова, одна из проворных личных фрейлин Миньсян скрепя сердце вышла вперед:

— Ваше высочество, не сердитесь, гунчжу просто боится жидкостей красного цвета, она не имела в виду ничего такого, — сказав это, она обняла Миньсян гунчжу за плечи, успокаивая ее мягким голосом. Она попыталась помочь ей встать, но при этом постоянно обращала внимание на реакцию Ли Хун Юаня, боясь, что он рассердится.

Миньсян, возможно, действительно, очень испугалась. Как ни уговаривала ее фрейлина, все было напрасно. По правде говоря, она даже казалась немного невменяемой.

Почувствовав что-то неладное с самого начала, кто-то уже побежал докладывать благородной супруге Су. Так что, вся троица из дворца Юцуй, естественно, очень скоро примчалась на место происшествия.

— Что случилось? — спросил император Лэчэн с невозмутимым выражением лица.

Глядя на эту сцену, было очевидно, что Цзинь циньван издевается над Миньсян гунчжу, но император Лэчэн и Су гуйфэй в это не верили. Этот их сын, действительно, иногда был никчемным, но, даже иногда создавая неприятности из ничего, он не приближался к женщинам по своей воле (за исключением тех красавиц, которые ему нравились), не говоря уже о Миньсян, его младшей сестре. Что еще более важно, Ли Хун Юаня никогда не интересовало запугивание молодых и слабых. Только посмотрите, каких людей он обычно "обижает". Станет ли кто-то вроде него, отваживающегося возражать и вступать в конфронтацию с императором Лэчэном или осмеливающегося презрительно насмехаться над придворными чиновниками, или позволяющего себе не быть снисходительным к своим братьям и не имеющего никакого интереса возиться с этими благородными молодыми господами, становившимися мышами перед кошкой при взгляде на него, намеренно запугивать маленькую девочку? Он не настолько уж ребячлив и безрассуден.

А вот Ли Хун Мин смотрел на Ли Хун Юаня со скептицизмом и сомнением.

Фрейлины Миньсян гунчжу быстро объяснили всю ситуацию.

Благородная супруга Су закончила слушать, затем снова посмотрела на холодное лицо Ли Хун Юаня. Опасаясь, что Миньсян "по глупости" сделала его несчастным, она быстро приказала служанкам немедленно доставить дочь обратно во дворец. После этого она осторожно объяснила Ли Хун Юаню:

— Юань эр должен знать, что в семилетнем возрасте Миньсян серьезно заболела. После того, как выздоровела, она больше не могла смотреть на жидкости красного цвета. Императорский врач сказал, что Миньсян, должно быть, где-то видела кровь и испугалась. Но когда мы спросили ее, она не смогла ничего объяснить. После этого мы, по возможности, избегаем показывать ей красные жидкости.

— Этот сын не знал, — Ли Хун Юань, нахмурившись, прекратил вытирать руки и посмотрел на шелковый платок, окрашенный в красный цвет в его руках.

Су гуйфэй видела, что его лицо по-прежнему ничего не выражало, но чувствовала в нем какую-то вину. Подобное уже было редкостью.

— Незнающего не винят, ошибка по незнанию – не преступление. Тебе не нужно принимать это близко к сердцу, — Ли Хун Юань на самом деле был очень холоден ко всем, кроме приемной матери, с которой немного сблизился. Даже Ли Хун Мин и Миньсян, выросшие вместе с ним во дворце Юйцуй, не смогли привязать его к себе. Поэтому благородную супругу Су не так уж удивляло то, что он не знал об этом деле.

— Шестой брат на самом деле не слышал о таком важном деле, узнай Миньсян об этом, боюсь, она сильно опечалится. В конце концов, Миньсян всегда очень любила шестого брата, не так ли? — поддразнил Ли Хун Мин. — Этот принц изначально думал, что шестой брат полностью осознает это и намеренно повел себя именно так. Из-за того, что Миньсян не послушала тебя минуту назад, ты специально испортил ей настроение.

Ли Хун Юань апатично посмотрел на него:

— О, значит, в глазах постороннего этот принц такой недалекий и мелочный человек. Если у третьего брата есть что-то, чего ты боишься, не забудь хорошенько скрыть это, чтобы однажды я не узнал и не использовал, чтобы "поиздеваться" над третьим братом.

— А ну, заткнулись все, — император Лэчэн никогда не был кровожадным императором. Будучи уже в годах, он надеялся на дружбу своих сыновей и счастливую гармонию в семье, но прекрасно знал, что это невозможно и что его сыновья не на жизнь, а на смерть сражались из-за того стула, на котором он сидел. Когда это не выходило на поверхность, он все еще был готов обманывать себя, но разговоры с "иглами, спрятанными в шелковых оческах" [1] у него на глазах, действительно, заставляли его сердиться.

Благородная супруга Су также бросила на каждого предостерегающий взгляд, молчаливо приказывая им замолчать.

— Муфэй должна пойти проверить Миньсян, этот сын видел, что она очень напугана. Гораздо лучше будет, если вы останетесь сейчас рядом с ней.

Су гуйфэй тоже знала об этом и тоже очень волновалась внутри:

— Тогда, Юань эр, подожди у муфэй, послеобеденная трапеза...

— Муфэй, этот сын может сопровождать вас за трапезой в любое время. Я могу даже приходить во дворец каждый день, чтобы сопровождать вас, до тех пор, пока не надоем. Это того не стоит, Миньсян важнее.

Благородная супруга Су все еще колебалась.

— Императорский отец, муфэй, этот сын вдруг кое о чем вспомнил, поэтому уйдет первым, —  не дожидаясь их ответов, закончив с любезностями, он просто повернулся и ушел, все такой же наглый и высокомерный, как и прежде. Но, пройдя несколько шагов, он вдруг снова остановился: — Муфэй, что любит Миньсян?

Су гуйфэй была удивлена. Он хотел подготовить подарок для Миньсян в качестве извинения? Она с улыбкой открыла рот:

— Ей нравится все то же, что и нормальным девушкам.

— …Понятно, — независимо ни от чего, столкновение с чем-то таким всегда раздражало.

Для Ли Хун Юаня такая забота о чем-то была редкостью. Император Лэчэн чувствовал себя вполне довольным. Если бы это относилось к нему, то он, вероятно, ощутил бы еще большее счастье. Как только он почувствовал себя счастливым, то желание компенсировать Ли Хун Юаню неудачный брак возросло примерно на треть.

Ли Хун Мин опустил голову и закрыл глаза, скрывая все эмоции. Нельзя винить его за то, что, даже если их воспитала одна и та же мать, он все равно обижался на Ли Хун Юаня и ревновал, как и другие его братья. То, что Ли Хун Юань мог и осмеливался творить, они не могли и не осмеливались. Если бы они сделали что-то не по правилам, их бы всех отчитали. Но постыдные поступки Ли Хун Юаня можно было считать сотнями, и все же самое большее, что он получал, — это нагоняй императорского отца и разочарование муфэй. Придворные ничего не говорили, и даже цензоры молчали. Напротив, прояви он хоть малейшую привязанность к своим братьям и сестрам или заботу о старших, то императорский отец и муфэй лучились бы от удовольствия и радости. Но для них, независимо от того, насколько почтительно они вели себя, в лучшем случае, они просто получали улыбку в ответ: "Ты такой внимательный", и ничего больше.

Вот в чем разница! Ожидания, диктуемые привычками! Каким бы бунтарем он ни был, он не сможет стать хуже! Каким бы выдающимся человеком он ни был, он не станет лучше. Напротив, если человек, постоянно выходящий за рамки дозволенного, вдруг сделает что-то, что доставит людям удовольствие, он сможет немедленно заставить их забыть о своих недостатках. А если выдающийся человек вдруг сделает что-то из ряда вон выходящее, то все то хорошее, что было прежде, полностью сотрется, заставив людей помнить только об этом, и, более того, принимать это близко к сердцу. Потом, в будущем, сталкиваясь с подобными случаями, они сразу же вспоминали бы о нем, больше не могущим быть таким же чистым, как до запятнавшего его инцидента.

И темпераменту Ли Хун Юаня, "созданному" благоволением императора, преимуществами местности и "единством людей", другие просто не были способны подражать.

Ли Хун Мин не только подозревал Ли Хун Юаня в том, что сейчас он намеренно напугал Миньсян, но и в том, что именно он был тем человеком, который вызвал у Миньсян страх перед жидкостями красного цвета. В конце концов, после той страшной болезни Миньсян подсознательно начала бояться Ли Хун Юаня и отдаляться от него. Конечно, в то время это было практически незаметно. Когда Миньсян была маленькой, ей очень нравилось цепляться за Ли Хун Юаня и хвостиком следовать за ним. Оправившись от той болезни, она, казалось, вела себя так же, как и раньше, но они медленно отдалились друг от друга. Кроме того, Ли Хун Юань позже покинул дворец, уехав в ванфу, и его характер ухудшался все больше, так что полное отчуждение этих двоих, по-видимому, также было вполне логично. Но Ли Хун Мин всеми фибрами души чувствовал, что что-то не так. Однако скептический настрой не мог предоставить ему доказательства. В конце концов, в то время сама Миньсян тоже не могла рассказать о причине. Даже когда муфэй тщательно все расследовала, она ничего не нашла.

Теперь Миньсян боялась его, ну и что с того? Многие боялись его. Из этих гордых и своенравных, невыносимо высокомерных гунчжу и цзюньчжу никто не осмеливался задирать перед ним свой нос.

Если бы Ли Хун Юань узнал о мыслях Ли Хун Мина, он, вероятно, сказал бы ему два слова: "довольно догадлив".

В тот год, когда Миньсян гунчжу исполнилось семь лет, Ли Хун Юаню было четырнадцать. Какой бы нежной ни выглядела его оболочка, она все равно не могла скрыть того факта, что он взрослый человек, который когда-то был императором, пережившим и прошедшим через бесчисленные трудности. Захоти он разобраться с маленьким ребенком безо всякой причины, то был бы не в своем уме. Раз он так поступил, значит, причины на то имелись. И поскольку она не преграждала ему путь, то такую чрезмерность против маленькой девочки можно было объяснить только тем, что дело Миньсян связано с Цзин Вань.

[1] Игла, спрятанная в шелковых оческах — обр. в знач.: держать камень за пазухой; мягко стелет, да жестко спать; на устах мед, а на сердце лед), с подвохом.

Очесок (очес) — короткое, путаное волокно, получаемое при машинном прочесе трепаного льна. Оческовая пряжа идет на ткани, начиная с мешковины и кончая бельевым полотном средней тонины

*Warning! Тяжелая наркомания и убийства, часть не рекомендуется к прочтению беременным сусликам и пятнистым тюленям, болеющим гриппом*

Это, естественно, было связано с прошлой жизнью Ли Хун Юаня. В конце концов, в его нынешней жизни Цзин Вань и Миньсян гунчжу все еще не встретились.

И в трагической судьбе Цзин Вань Миньсян тоже сыграла свою роль. В его прошлой жизни она с ее почетным статусом украла жениха Цзин Вань — Чэнь Чжэн Миня.

Если бы не потеря Чэнь Чжэн Миня, то Ли Жу Юй не рассматривала бы Цзин Вань, сведущую в растениях и цветах, как угрозу для завоевания благосклонности Сунь И Линя, и не сплела бы против нее заговор.

На заключительном дворцовом экзамене, дяньши [1], Чэнь Чжэн Минь хотя и не вошел в первую тройку цзиньши, но все же занял третье место во втором классе. Несмотря на то, что в сравнении с искателем цветов, третьим местом первого класса, его не стоило запоминать, ему все еще было всего шестнадцать лет, и можно было даже сказать, что он — юноша выдающегося таланта. Только до этого Миньсян гунчжу по стечению обстоятельств случайно встретила Чэнь Чжэн Миня. Вряд ли эта единственная встреча заставила Миньсян гунчжу тайно влюбиться в него, но, по правде говоря, Чэнь Чжэн Минь действительно казался весьма подходящим кандидатом в мужья.

Миньсян уже была в том возрасте, когда нужно выбирать себе мужа, а жениться на гунчжу означало лишить себя всяких перспектив на будущее. У кого имелась хоть капелька амбиций, на самом деле не хотели бы жениться на гунчжу. В результате фумы, за которых гунчжу выходили замуж, обычно были им не по душе. С большим трудом она, наконец, встретила подходящего, приятного для глаз и сердца молодого мужчину. Кроме того, у него не было серьезного фона. Так что, даже зная, что Чэнь Чжэн Минь уже помолвлен, она все равно умоляла благородную супругу Су. Хотя император Лэчэн высоко оценил потенциал Чэнь Чжэн Миня, он все же не внес еще никакого вклада, да и вообще в стране жило еще много выдающихся талантов. Так что что он был, что его не было. Узнав, что Чэнь Чжэн Минь не женат и не помолвлен, он, естественно, просто хлопнул в ладоши и согласился.

На самом деле Су гуйфэй позволила кому-то в тайне надавить и заставить семьи Ло и Чэнь разорвать помолвку, прежде чем император Лэчэн узнает об этом.

Будь это любая другая семья, позволить одному из потомков жениться на гунчжу, пусть и самому выдающемуся из них, она не обязательно не смогла бы не принять это. В конце концов, это лишало будущих перспектив только одного человека, по крайней мере, это все еще могло принести пользу другим братьям. Но семья Чэнь Чжэн Миня была другой. Его отец — единственный сын его деда, он сам — старший законный внук. Хотя у него имелись два младших брата, они оба родились от иньян, да к тому же были очень молоды, на тот момент им не исполнилось еще и десяти лет. Кто знает, что ждет их в будущем? Женитьба на гунчжу для его семьи, безусловно, стала очень тяжелым ударом, особенно для его матери. У нее был только один сын. Она возлагала на него все свои надежды, но внезапно все рухнуло. Можно себе представить, как сильно она ненавидела все это внутри. Но ее сноха была гунчжу, она не только не могла стать нормальной свекровью, но и должна была служить другой стороне, как предку, а ее сын вынужден был жить в резиденции гунчжу. Возможно, она даже не сможет видеться с ним раз в десять дней или полмесяца.

Все считали Чэнь Чжэн Миня послушной домашней овцой, но на самом деле в его сердце жил предводитель стаи волков. Он потерял бяомэй, которой восхищался, потерял свое светлое будущее, и его мать весь день умывалась слезами. Существовала поговорка: "Если человек молчит, то он должен и умереть в молчании", и Чэнь Чжэн Минь просто казался молчуном, но на самом деле обладал злобным сердцем и коварными руками. С Миньсян гунчжу он разобрался со всей жестокостью, но неожиданно она не осмелилась ничего сказать. В течение нескольких лет после их свадьбы она так и не забеременела и была проклята, как курица, которая не может нести яйца. Но на самом деле это случилось потому, что Чэнь Чжэн Минь никогда не заключал с ней брачный союз. Несмотря на то, что она достигла такой точки существования, она ни разу ни единым словом не пожаловалась благородной супруге Су. Когда люди постфактум узнали об этом, они, действительно, увидели Чэнь Чжэн Миня в совершенно новом свете.

Ли Хун Юань в итоге смог добиться успеха не без вклада Чэнь Чжэн Миня.

Хотя он и не обладал способностями Сунь И Линя в управлении страной, он все еще считался системообразующим министром при администрации Ли Хун Юаня.

Логически говоря, если бы не вмешательство Миньсян гунчжу, Цзин Вань, в конце концов, вышла бы замуж за Чэнь Чжэн Миня, и ее жизнь, вероятно, прошла бы гладко. И у Ли Хун Юаня не было бы шанса узнать, что в этом мире есть такая девушка по имени Цзин Вань. Так что с этой точки зрения, все люди, которые толкнули Цзин Вань на ту трагическую дорогу судьбы, должны считаться "благодетелями" Ли Хун Юаня. Но, к сожалению, одно не исключает другого. Он просто видел все то, что пережила Цзин Вань. Все остальное, извините, он не видел, так что даже не пытайтесь его урезонить.

Теоретически Миньсян гунчжу должна встретиться с Чэнь Чжэн Минем через несколько дней, на праздновании дня рождения великой старшей принцессы. Как именно они тогда встретились, Ли Хун Юань не знал. Единственный верный способ предотвратить это сейчас — просто запереть Миньсян в императорском дворце, ведь Чэнь Чжэн Минь никак не мог войти туда, так что они будут полностью разделены. Затем перед дяньши надо позаботиться о браке Чэнь Чжэн Миня, чтобы, когда придет время, даже если Миньсян полюбит его, не было той судьбоносной встречи в качестве основы. Кроме того, от "нового противника" не получится избавиться так просто, поэтому этот вопрос останется нерешенным.

Пусти он все на самотек и позволь Чэнь Чжэн Миню жениться на гунчжу, как раньше, то для Ли Хун Юаня это был практически самый удовлетворительный способ избавиться от "любовного соперника", учитывая, что он не может убить другую сторону. Однако, учитывая некоторые аспекты, Ли Хун Юань на самом деле не хотел лишать Чэнь Чжэн Миня перспектив. Но метод Миньсян гунчжу по похищению человека может использоваться в качестве основы. Просто, человек должен быть изменен.

Много лет назад Ли Хун Юань уже сделал так, что Миньсян не могла видеть "кровь". И дело было не в том, что он так рано решил подготовиться к сегодняшнему дню. Это стало просто совпадением, просто так получилось, он разрабатывал план, чтобы сначала помочь своей Вань Вань отомстить за старую обиду. Он делал это даже при том, что, будучи вовлеченным лицом, Цзин Вань сама даже не знала, что у нее есть такой серьезный враг. Что касается остального, он мог просто отложить это для последующего использования.

Ли Хун Юань мысленно вернулся на несколько лет назад. Метод, используемый на Миньсян, по-видимому, оказался немного "жестоким". По сути, она не обязательно была плохой, но ее лелеяли как сокровище, и она неизбежно насквозь испортилась. Она всегда получала, что хотела, никогда не думала о желаниях других людей. Но такой была не только она, это, можно сказать, распространенная болезнь среди таких людей, как они.

В то время, пойманный в ловушку в императорском дворце, он совершенно не знал ситуацию Цзин Вань, несмотря на то, что понимал, что та, скорее всего, в целости и сохранности растет в Циань Фу. Но из-за того, что он не мог видеть ее, он был очень раздражителен, часто пребывал в настолько ужасном адском состоянии, что даже призраки испугались бы, если б увидели его. Ему всегда нужно найти что-то, чтобы облегчить гнетущую жестокость внутри. Однажды кошка, которую вырастила Миньсян гунчжу, случайно попала к нему в руки, и в довольно хорошем настроении он выбрал славное местечко, заставив при этом прийти туда Миньсян. И на ее глазах он расчленил эту кошку заживо, даже намеренно сделав так, чтобы все вокруг провоняло кровью. Миньсян видела только красный цвет вокруг, а в уши ей лились продолжавшиеся довольно долго кошачьи крики. После этого он обездвижил девочку, завязал глаза, положил труп кошки ей на руки, а затем снял черную ткань, закрывающую лицо. Таким образом, этот окровавленный кошачий труп самым жестоким образом отпечатался в ее сознании. Миньсян от этого зрелища лишилась чувств и тяжело заболела. Однако после того, как проснулась, она ничего не помнила, только больше не могла смотреть на жидкости красного цвета.

И на всякий случай от начала и до конца экзекуции, Ли Хун Юань не позволил ей видеть его, но все же заставил смутно осознавать его присутствие.

Чтобы простимулировать приступ болезни Миньсян, не было ничего более эффективного, чем его личное участие.

[1] Об экзаменационной системе читайте в главе Исторические заметки: политика